Течение

Ох, лучше бы он промолчал. Кротов уставился на Андрея и развёл руками в недоумении.

- Я что, по твоему?.. Бля-адь! – он помотал головой, будто разгоняя морок. – Я что, похож на человека, который будет встречаться с девушкой и по ходу пьесы трахаться с мужиком за её спиной? Ты так обо мне думаешь?

Он угрожающе уставился на Андрея, а тот начал инстинктивно отступать назад, оборачиваясь, чтобы не налететь на препятствие. Дима потёр ладонями лицо.

- Твою мать, Андрей, что за дерьмо у тебя в голове?

Неволин упёрся спиной в стену и, видимо, решил отбиваться.

- Слушай, Димочка. Как ты думаешь, сколько мне лет? – ласково начал он, приподнимая одну бровь. – Дожив до моих лет уже, знаешь ли, трезво смотришь на...

- О-о, давай не будем разыгрывать эту карту с возрастом! – агрессивно перебил его Дима, вскидывая руки. - Есть вещи, которые бы я не стал делать и в восемьдесят! При чём тут вообще возраст? Либо ты мудак, либо нет!

Андрей стоял с непроницаемым лицом, сложив руки на груди, ожидая продолжения тирады, а Кротова понесло.

- Почему ты это делаешь, а? Почему всё опошляешь, делаешь каким-то грязным и… - он поозирался, будто в поисках подходящего слова. -… неважным! Словно мы – две шавки, ебущиеся время от времени в подворотне!

- А что ты хочешь? – наконец подал голос Неволин. – Мне теперь на тебе что, жениться, и сделать тебя честной женщиной?

Дима дёрнулся, словно от пощёчины. Обида и стыд плеснули в лицо кипятком, всё тело будто передёрнуло и вывернуло наизнанку. Захотелось сжаться в комок и больше не слышать, не видеть этого мучителя, который бил его наотмашь, когда Дима открыл все свои больные места. Ведь ещё несколько часов назад у него был контроль или так ему казалось... Он опустил голову, пытаясь найти хоть какие-нибудь слова для ответа. Чувствовал себя каким-то жалким и одиноким, и хотелось провалиться сквозь землю. Тишина казалась свинцовой и Дима даже старался тише дышать, чтобы не выдать, как ему на самом деле худо. Он уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, когда Андрей шагнул к нему и крепко обнял.

- Ну всё, Дим, успокойся, всё. – он опустил ладонь на Димин затылок и надавил, заставляя положить голову себе на плечо. – Ну что ты, глупенький? Всё же хорошо...

Неволин шептал какие-то успокаивающие слова, мягко целовал его в висок, в скулу, прижимаясь своей щекой к его щеке. Кротов зажмурился и прильнул, пытаясь унять стыдную дрожь. В этот момент он отчётливо понял, что готов простить Андрею всё и пойти за ним хоть на край света. Вот так, ни больше, ни меньше. Просто теперь Димина жизнь, принадлежала ему – странному блондину с тёмной душой. И никогда и ни за что Дима не сможет оставить его, что бы тот ни сделал, что бы ни сказал. Ведь расстаться с Андреем - это всё равно, что взять и отпилить себе половину тела. И осознание этого факта странным образом успокоило его. Ведь если решил всё до конца, то сомнений больше нет. Кротов улыбнулся Андрею в шею.

- Будешь рис с мясом? – пробасил он.

- С мясом? – подозрительно уточнил тот. – А где Фантик, кстати? Что-то я его не вижу...

Дима прыснул, но тут же попытался нахмуриться. Не получилось, и он повернулся к плите.

- Иди руки мой и тапочки надень.

- Кис-кис-кис! – не унимался шутник, направляясь в ванную. По его походке стало понятно, что не такой он и пьяный, как казалось в начале.

Дима ухмыльнулся, думая о том, что они два идиота - оба ухитрились сегодня помотать друг другу нервы. А сколько ещё впереди таких дней? С Андреем спокойствия не жди, да и Дима тот ещё баран. Думая об этом, он умиротворённо расставлял тарелки и гремел вилками. Неволин уселся на диван, глядя на Диму вполне себе трезвым взглядом. Кротов положил овощи перед ним вместе с доской и ножом.

- Порежь пока, - кивнул он, доставая из холодильника сметану и соленья.

- Как настроение перед соревнованиями? – нейтрально спросил Андрей, борясь с расползающимися под ножом помидором.

- Лучше всех, - ухмыльнулся Кротов, накладывая дымящийся рис на тарелки. – Ты ведь придёшь?

- Конечно. Мне же надо поддержать своего чемпиона, - Андрей одарил его нежной улыбкой, и Дима с удовольствием засмущался.

Сидели опять близко-близко. Удивительно, как быстро, не сговариваясь, они оба переключались из одного состояния в другое. Пребывая в романтической идиллии, сейчас они уже и не вспоминали, что ещё недавно были готовы пересчитать друг другу рёбра. Дима поминутно оглаживал Андрея и даже пару раз пытался покормить с ложки. Андрей поощрял его томными взглядами и послушно ел всё, чем его кормили. На кухню вышел осмелевший Бантик, покрутился у ног хозяина и, убедившись, что буря миновала, запрыгнул на диван и стал пристально рассматривать всё, что было на столе.

- О! Фантик, - Андрей моментом отвлёкся и от еды и от Димы и, положив вилку на стол, потянул к коту руку.

Бантик с сомнением понюхал пальцы гостя и отвернул морду.

- Это Бантик, - поправил Дима, жуя.

- Да? – Неволин искренне удивился и заозирался, сканируя глазами пол. – А Фантик где?

- Андрей, у тебя что, кошек дома не было никогда? – спросил Дима, удивляясь на такое странное нервное возбуждение при появлении Бантика.

- Неа, никогда, - тот отправил в рот вилку с рисом. – У мамани аллергия на кошек была.

Кротов встрепенулся, тут же включил режим шпиона, и начал прощупывать почву.

- А ты ей лысого кота купи, на них нет аллергии.

Андрей нахмурился, но всё-таки ответил.

- Да она умерла давно. Я ещё пацаном был. Наложи мне салату, не зря ж я его резал.

- Да? – соответствующим новости тоном протянул Дима, услужливо накладывая салат. – Так тебя отец растил?

Он почувствовал, как Неволин занервничал, и сам сжался, вспоминая про свой разговор с психологом.

- Нет. Брат растил, - сухо отрезал Андрей и поднялся из-за стола. – Где у тебя тут чашки?

Кротов вскочил, проклиная своё любопытство и засуетился возле чайника.

- Да садись, я сам налью. Что ты будешь? Чай?

Неволин неожиданно обнял его со спины, уложил подбородок на плечо.

- Какой ты хозяйственный, Кротов. С тобой с голоду не пропадёшь.

Он начал покачивать Диму из стороны в сторону, будто в танце. Тот поднял руку и прижал белобрысую голову к своей шее ещё крепче.

- Я не дам тебе пропасть, Неволин.

Развернувшись, Дима обнял его за талию. Едва касаясь, провёл губами по чужим губам, поводя головой из стороны в сторону. Сейчас казалось, что любое резкое движение всё порушит, вспугнёт. Неволин наклонил голову, упёрся лбом в Димин лоб.

- В душ? – спросил он.

Кротов потянул его за руку, увлекая в ванную. Время стало каким-то тягучим и медленным. Казалось, что у них есть всё время мира. Не было «завтра» и «потом», было только «сейчас», в котором не надо было торопиться - "сейчас" было бесконечным. Они медленно стягивали друг с друга одежду, двигаясь и дыша в одном ритме. Никаких страстных импульсивных порывов – всё почти целомудренно, бережно. Одежда падала на пол, пар от горячего душа заполнял ванную, а они ласкались друг к другу, словно сонные кошки. Обмен нежностью и невысказанными признаниями. И Дима мог поклясться сейчас, что Андрей чувствует то же самое. Что они на одной волне. Под горячим душем и жадными ладонями проснулся голод, тело отмерло и начало реагировать острее. Уже хотелось больше и ближе. Сладко притормаживая, они не соединяли губ, оставляя зазор в пару миллиметров, так чтобы только чувствовать дыхание. Будто стоит лишь соприкоснуться и их мгновенно утащит в омут, не позволяя расцепиться до утра. Оба ходили по кромке, накручивая своё возбуждение до точки, где уже невозможно остановиться. Дима выключил душ, Андрей протянул ему полотенце. Они молча вытирали друг друга, глаза в глаза. После тёплой ванной, в комнате без одежды показалось холодно. Прошмыгнув под одеяло, они моментально переплели руки и ноги, скрутившись в уютный узелок. Тело пыталось найти выход для эмоций, которые уже ушли на запредельные частоты. Кротов обнял Андрея за шею и перестал дышать в ожидании фейерверка. Прикосновение и вкус его губ пустили взрывную волну по всему телу, и Дима завибрировал изнутри. Время понеслось вскачь, всё тело напряглось. Рот в рот, прижаться так, чтобы уже не осталось ничего своего, а только общее. Дима дурел от Андрея, от запаха его кожи, будто там была какая-то смертельная для него нота. Он прикусывал эту кожу, и разжимал челюсти, только когда слышал стон. Такая эйфория пугала и манила. От такого животного возбуждения было сладко и больно. Неволин елозил по нему, задевая возбуждённый до боли член. Все мышцы разом напряглись, и Дима забормотал:

- Андрей... Я больше не могу...

Он зажмурился до белых всполохов в глазах. Андрей отстранился.

- Тс-с-с, - он погладил Диму по голове. – Тише.

Зашуршала обёртка из фольги, и в ладонь скользнул мокрый презерватив.

- Надевай.

Андрей оседлал его бёдра и выдавил смазку себе на пальцы.

Кротов выровнял дыхание и аккуратно раскатал скользкую резину по своему члену, дёргаясь от каждого прикосновения - возбуждение было нестерпимым. Неволин завёл руку за спину и приподнялся на коленях. Дима услышал тихий чавкающий звук и подбросил бёдра, желая поскорей оказаться там, где сейчас были пальцы.

- Андре-ей, - захныкал он, дёргая в кулаках простыню.

Тот сжал рукой его член и направил в себя, опускаясь. Они вскрикнули одновременно и тут же замерли, когда член вошёл до упора. Чтобы тут же не кончить, Дима взял и укусил себя за запястье. Боль отрезвила. Он протянул руку к Андрею, взял его член. Андрей кивнул, будто получил сигнал, откинулся назад, упираясь на прямые руки и начал медленно поднимать бёдра. Сразу нашёл нужный угол и блядски застонал, ускоряясь. Дима дрочил ему, быстро, грубо, понимая, что самому остались считанные секунды. Андрей почти сразу забился, зажал Димин член внутри, выдав струю спермы на его грудь. Кротова подбросило вверх, он практически сел, крепко обхватил Андрея. Обоих прошивали судороги, они несинхронно вскрикивали. Отдышавшись, Дима начал аккуратно укладываться обратно на спину, утягивая Андрея за собой. Они так и лежали друг на друге, склеенные спермой.

- Знаешь... Мне теперь и умереть не жалко, - задумчиво произнёс Дима, и от их неровного усталого смеха затряслась кровать.

Дима был вымотан до предела, но почему-то спать не хотелось. Его распирало от тихого счастья. Появилось идиотская уверенность, что всё будет хорошо, потому, что по другому быть не может. Его покачивало, словно он поймал ту самую волну. Андрей растёкся на нём, не порываясь встать. Он водил по Диминой руке пальцем, и тот ощущал движение его ресниц у себя где-то в районе скулы, когда Андрей моргал. Кротов поднял руку и погладил его по спине и боку, уловил, как тот покрылся мурашками и едва заметно повёл плечами и лопатками. Всё тело казалось ватным, ноги будто отстегнули от тела.

- Так что у тебя с котами? – спросил вдруг Андрей, продолжая водить пальцем по его руке.

- У меня, господин Неволин, всего один кот. А у вас – ранняя глухота, - ответил он и попытался дотянуться губами до такого близкого и тёплого плеча.

- А поподробнее? - Дима почувствовал, что Андрей начал с него съезжать, и заёрзал, укладывая его на себе понадёжнее.

- Он всегда был только один, и зовут его Бантик. А ты… - Дима приподнялся и отчётливо сказал Андрею в ухо – …глушня!

- Я? – хотел было возмутиться Андрей, но тут Дима поднес руки к его бокам и легонько пощекотал.

Тот задёргался, несколько раз довольно ощутимо двинув Диме по рёбрам локтями. Съехал с него, пытаясь увернуться от его пальцев.

- Ну, харош! – он явно не переносил щекотку.

- О-о, теперь я знаю твоё больное место! – победно воскликнул Дима и навалился на него всем телом, но щекотать перестал.

Начав двигаться, он наконец почувствовал, что весь липкий, да ещё и в полном презервативе.

- Пошли мыться, тетёрка, - Дима сел на кровати и потащил Андрея за руку.

Тот со стоном поднялся и спустил ноги на пол. Когда они оба встали и Дима направился в ванну, Андрей с неожиданной прытью и радостным кряком, напрыгнул на него сзади, повиснув на плечах. Дима тут же сгруппировался, подхватил его длинные ноги под коленками, усаживая к себе на спину.

- Держись крепче, пьяница, - подкинул его, перехватывая поплотнее, и пошёл в ванну со своей нелёгкой ношей.

Там они устроили свинарник. Брызгались, уронили в воду полотенца, опрокинули шампунь и выдували друг другу в лицо мыльные пузыри между ладонями. Когда вылезали, чуть не загремели на пол, поскользнувшись, и в заключение грохнули об кафель стакан со щётками, благо тот был пластиковый. Намытые и всё ещё мокрые ввиду отсутствия сухих полотенец, вывалились в комнату. Дима включил свет, и пошёл рыться в шкафу. Дрожащий Андрей обхватил себя руками и пританцовывал. Дима специально достал только одно большое полотенце, которое, строго говоря, было махровой простынью, и обернул их обоих. Неволин не возражал.

Заснули за полночь. Сначала перестилали постель, затем кормили Бантика – Андрей собственноручно накладывал корм в миску. Затем вроде улеглись, но тут Дима настойчиво зашёл на второй раунд и после изнурительной ёбли они опять поплелись в ванну.

- Слушай, надо спать, а то завтра сможешь плавать только в спасательном круге, - накрывая Диму одеялом, сказал Андрей.

Дима поймал его руку и прижался к ней губами. Так и уснули.

Глава IV

Накануне вечером Неволин предупредил, что уйдёт рано. Взял с Димы обещание, что тот будет спать, а не разводить на утренний секс или подрываться готовить завтрак, иначе грозился уйти прямо ночью. Кротов, конечно, на всё согласился. Официально соревнования начинались в полдень, а их возрастная группа вряд ли выйдет на тумбы раньше двух. Так что можно было спать хоть до десяти, и Андрей настаивал, чтобы он выспался перед заплывом.

- Не выиграешь – никакого секса! – пропищал дурным голосом, изображая капризную фифу. Дима одобряюще заржал.

Наручные часы тонко пикнули в полседьмого. Неволин поднялся со второго раза, начал тихонько одеваться, зевая. Дима лежал на животе, слушал, как тот шуршит одеждой. Была в этих тихих утренних сборах какая-то интимность. Будто у них всё серьёзно, как у взрослых. Когда тот подошёл к двери комнаты, Кротов проскрипел с подушки:

- А поцеловать? На удачу...

Андрей обернулся и всплеснул руками, понимая, что всё-таки разбудил. Постояв пару секунд, решительно двинулся к кровати, откинул одеяло, наклонился и… с неприличным звонким чмоком цомкнул в круглую тёплую ягодицу.

- Ай, - Кротов дёрнулся и вильнул задом, как рыбка хвостом.

- Всё, спи, - Андрей накрыл его одеялом и вышел в коридор.

Легко сказать «спи» после такого! Дима лыбился в подушку, слушая, как тот гремит замками. Знакомо скрипнула входная дверь, щёлкнул замок, в квартире стало тихо-тихо. Кротов лёг на бок, подвинул к себе тёплый комок Бантика и провалился в сон.

Проснувшись около десяти, Дима сладко потянулся, чувствуя, что выспался. Пройдя, пританцовывая, в ванную, повозмущался сквозь улыбку на «этот бардак». Бросил мокрые полотенца в стиралку, поднял уроненное накануне мыло. Пока чистил зубы, оглядывал себя в зеркале в поисках следов их горячей ночки, и с сожалением констатировал, что их нет. То ли кожа как у слона, то ли Андрей очень аккуратен. Слопал омлет, запил чаем с молоком. Бантик тоже сыто потянулся возле миски и потрусил к балкону – к своей засаде на пролетающих ворон. Кротов привычно откинулся спиной на холодильник, смотрел на чёткие облака в чистом небе. Почти май. Экзамены должны пройти без проблем, половину зачётов поставят автоматом, родители с бабулей уедут на дачу, и все ночи и дни будут их с Андреем. Он возьмёт побольше заказов, сделает всё за пару недель, и можно на месяц забить на работу. Можно махнуть на машине на море, в Анапу, а лучше в Абхазию. В июле вместе поехать на сборы в Питер, оттуда тоже есть куда рвануть. Может даже на корабле, там есть какие-то круизы. На жеманных трансвеститов они не похожи ни с какой стороны, так что никто на них коситься не будет – подумаешь, два мужика отдыхают вместе. Про сегодняшние соревнования Кротов не волновался. И скорость у него хорошая, да и не сильно расстроится, если не выиграет. В Питере отыграется или после, делов-то. Одеваясь, подумал, что наверняка запалится сегодня при Андрее. Начнёт глупо и счастливо лыбиться, таращиться, возможно, постарается полапать, как бы невзначай. А тот будет скользить своими белёсыми глазами по его лицу, вскидывать одну бровь, кривить свой красивый рот и, наверняка, томно облизывать губы. Он мастак во всяких провокациях! Дима подхватил ветровку, и, всунув ноги в кеды, выскочил из квартиры.

Движуха начиналась уже на подходе к бассейну. Парковка забита, кому не хватило мест, бросали машины прямо на тротуаре, приходилось протискиваться между пыльными железными боками. Возле крыльца стояло несколько рыжих автобусов с гордой вывеской «Заказной». На лестнице толпились люди всех возрастов: и спортсмены, и их тренеры, и болельщики, и чёрт ещё знает кто. Мужчины нервно курили, молодёжь втыкала в телефоны, нарядные женщины болтали, с интересом оглядывая всех вокруг. Просочившись через главную дверь, Кротов направился сразу в зал. На подходе к раздевалкам увидел Сотникова с Демидовым. Тренер нервно двигал массивной челюстью из стороны в сторону, а Демидов тут же затараторил:

- Ну, Димон, у тебя и выдержка. Я уже час тут торчу. Хотя, лучше бы дома сидел, чесслово, тут такой дурдом…

Сотников поднял руку, останавливая словесный поток, повернулся к Кротову.

- Ну что, готов? Ты это… смотри. Значит, сначала пусть Демидов идёт, там первые два заплыва можно ещё слить, - и он ещё раз махнул рукой на Демидова, не желая с ним препираться. Видимо, с самого утра этим занимались, хотя всё было обговорено уже тысячу раз. – А потом ты идёшь на последние два и тут надо только первое место, понял?

Дима кивнул, да и Демидов возмущался скорее для порядка. Понимал, что у Кротова скорость выше. С финалистами Демидову не тягаться. Его задача вывести их школу в финал, а там уже Дима добивает оставшихся. Сотников похлопал по карманам, достал пачку сигарет.

- Пойду покурю, - он кивнул и пошёл к выходу. Демидов поскакал следом, застрекотал что-то предвкушающее.

Дима оглядел рекреацию и пошёл в дальний коридор, в тренерскую. Мама позвонила ещё с утра, пожелала удачи, извинившись, что не смогут прийти – день-то рабочий. Он пообещал отзвониться сразу после победы. В коридоре было непривычно многолюдно, большую часть людей он видел впервые. Из зала шёл гул, слышались всплески, крики болельщиков и свист судей. Дима заглянул в тренерскую - Неволина там не было. Отправив Андрею пустую СМС, Дима поплёлся в раздевалку.

…Улыбающийся Демидов практически вылетел из воды, едва касаясь металлической лестницы, обрызгивая всех рядом стоящих. Дима похлопал его по плечу, кивнув на Сотникова:

- Я думал, он сейчас в воду кинется – бегал вдоль бортиков, как маньяк-спасатель! – они засмеялись тем самым смехом, когда всё страшное позади, когда победа наша и всё уже смешно. – Молодец! Как ты в конце прям у-ух!..

Кротов изобразил рукой не то взлёт самолёта, не то полёт стрелы. Демидов надулся от гордости.

- Да я даже не ожидал, что так вырвусь, прикинь, - выкрикивал он, нарочито удивлённо тараща глаза и мотая мокрой башкой, стряхивая капли с короткого ёжика. – В конце уже жал, думаю, помирать – так с музыкой!

На тумбы потянулась следующая группа, ведущий объявлял школы в микрофон, болельщики хлопали и улюлюкали. Сотников кивал как болванчик, протягивал Демидову полотенце, забирал из рук очки, суетился. Они стояли мокрые и счастливые, Диму распирало азартное предвкушение. Если в этом году возьмут первое место, это будет уже третья победа подряд. И все - с Димой в финале. Он умилялся на сдержанное Сотниковское «ну, пока всё путём, ага», видя, как тот на самом деле психует, волнуется. Кротов кинул взгляд на скамью по левому бортику. Цель была обнаружена уже давно. Неволин сидел в окружении других тренеров и каких-то ещё неизвестных мужиков, видимо, из спортивного комитета. Он тоже поглядывал в ответ, слегка улыбался своей обещающей улыбкой. Про себя Дима именно так её называл – обещающая. Она манила, сулила нечто, о чём ты можешь только мечтать, но не говорить вслух. Андрей словно видел его насквозь вместе со всеми глупыми желаниями, и соглашался, обещая даже сверх того. Вот как Дима видел эту улыбку. И каждый раз, глядя на неё, начинал чуть глубже дышать. Гул зала приглушался, он видел только Андрея, остальные казались размытыми, будто за запотевшем стеклом. И тогда Неволин милосердно отпускал взгляд, не педалируя, иначе пришлось бы пловцу мыкаться по залу с крепким стояком. У самого не хватало силы воли отвести глаза первым. На таком нерве, подгоняемый возбуждением зала, он готов был горы свернуть.

…Первое, что услышал Кротов, когда вынырнул, это вопль Демидова. Он перекрыл даже объявление судьи о его, Диминой победе. Кротов стянул очки и залихватски подбросил их вверх. Сотников, ещё не придя в себя, рассеяно жал руки всем подряд, принимая поздравления. Зал хлопал, с первых рядов свистели их ребята из других возрастов. Пловец с правой дорожки подплыл, чтобы пожать ему руку. Сверкая своей коронной улыбкой, Кротов благодарил соперника, даже пожелал ему удачи в следующий раз. Когда он вылез, неуёмный Демидов напрыгивал на победителя, будто пытался влезть ему на плечи, махал в воздухе каким-то флажком, неизвестно где раздобытым. Брызги, свист, смех – Дима чувствовал себя голливудским женихом, выбегающим из церкви под градом рисовых зёрен. Он озирался, оглядывал лица в поисках единственного. Кто-то потянул его к скамейке, на плечи легло полотенце. Он продолжал кивать «спасибо» на летящие со всех сторон «молодчина!», не прекращая сканировать зал. Наконец, Дима его увидел.

Андрей быстро шёл к выходу из зала. Следом, практически толкаясь в спину, шагал крепкий невысокий мужик, лет под пятьдесят. Кротов вспомнил его по другим соревнованиям, тот вроде из комитета или судейских. Он мигом забыл про победу и людей вокруг, резко встал и, как был в полотенце, устремился за ними. Почти бегом вылетел в коридор, чуть не поскользнувшись в мокрых шлёпках. Озираясь, пошёл к тренерской. Народу было немного, основная масса хороводилась в зале. Андрея нигде не было видно. Он заглянул в тренерскую, попытался вломиться в закрытую складскую, пробежал по туалетам и душевой. Если Неволин не вышел из здания, то где он? Телефона, естественно с собой не было, и Дима начал психовать, даже сам пока не зная, почему. В принципе, ничего такого – подумаешь, вышел с другим тренером или кто он там есть. Но под рёбрами неприятно сжалось, будто что-то вот-вот случиться. Дима дошёл до конца коридора, встал перед дверью на пожарную лестницу. Толкнул, не успев удивиться, что она вообще открыта. Выйдя на площадку, закрыл за собой дверь, инстинктивно стараясь производить как меньше шума. Здесь было почти тихо, ни голосов из коридора, ни гула из бассейна. Дима замер на несколько секунд, прислушался. С верхней площадки перед чердаком донеслось шуршание то ли обуви, то ли одежды.

- Предлагаю закончить это увлекательное мероприятие, - ровный голос Андрея шёл оттуда.

Кротов тихо двинулся на звук, ловя каждое слово. Тон Андрея не предполагал никакого дружелюбия или расслабленности, в нём отчётливо сквозило раздражение. Снова шуршание и второй голос, явно постарше.