Течение

- Да, Вить. Что случилось? – спокойно, без раздражения. Вроде как в порядке вещей звонить человеку, когда на улице только светает.

- Вить... – тихо, но уже взволновано. Андрей вышел в коридор, пытаясь закрыть за собой дверь. – Вить, погоди. Как это произошло? Витенька, да что же это... Сейчас я приеду. – и уже громче, будто пытаясь перекричать собеседника. – Сейчас я приеду, жди меня.

Он зашёл в комнату, начал быстро подбирать с пола одежду. Дима сел на кровати, следя за стремительными движениями, часто моргая спросонья.

- Андрей, с семьёй что-то? – встал, включил свет, подавая Неволину свитер. – Помочь чем?

Тот помотал головой, дёрнул уголком рта.

- У друга собаку машина сбила насмерть пол часа назад, они утром перед работой гуляют... Гуляли... - потёр ладонью глаза, пробормотал себе под нос. – Он её обожал. Мне вообще страшно подумать, что с ним будет...

Андрей резко выдохнул и похлопал себя по карманам, а Кротов инстинктивно поискал глазами Бантика. Кот сонно выглядывал из-за комом сбитого одеяла.

- Я поеду, Дим. А ты ложись, поспи ещё. Дверь можно просто захлопнуть?

Дима махнул рукой в направления коридора, показывая, что проводит. В прихожей Андрей влез в ботинки и пальто, поискал глазами сумку.

- Ты ботинки зашнуруй. Споткнёшься же. – Дима протянул сумку с вешалки.

- Да я в лифте, - кивнул тот, поворачивая замки в двери.

Понимая, как эгоистично это сейчас прозвучит, Кротов выпалил:

- Тебя когда ждать?

Неволин обернулся на пороге. Каждый его уход из Диминой квартиры отдавал каким-то драматизмом.

- Не знаю. Я ему сейчас нужен, – и его красивое лицо исчезло в щели закрывающейся двери.

Стоя в пустой маленькой прихожей в неуютной тишине, Кротов отказывался признаться себе, что уловил искру счастья, проскочившего по лицу Андрея на его последней фразе.

***

Проспав до полудня тяжёлым сном, Дима вылез из кровати и долго пил кофе на кухне, сидя на табуретке в одних трусах. Бантик, возрадовавшись пробуждению хозяина, тут же потребовал к себе внимания: играл во все свои игрушки, окапывался в лотке и громыхал миской. Дима пребывал в каком-то пограничном состоянии между удовлетворённостью и беспокойством. Прошедшая ночь превзошла все ожидания, хоть и отзывалась мышечными болями в ногах и плечах. Казалось, чего ещё желать? Такие любовники встречаются раз в жизни. Но что-то тянуло под рёбрами, скреблось. Какая-то неоконченность, неполноценность, будто Дима не ел, а таскал куски с чужого стола. Неволин был всегда далеко. Непредсказуемый, непонятный. А хотелось держать его при себе, и совсем не хотелось глупых мелодраматических интриг для искусственного разжигания страсти, наподобие походов налево. Тот, кто начинает скучать в отношениях со «слишком верным и преданным» партнёром, явно никогда не любил и не боялся потерять свою пару. Любил? Дима потёр лицо ладонями. Да ну, какая любовь? Просто, блядь, странная одержимость и болезненная зависимость – только и всего! И почему на любовь нет тест-драйва?.. Вообще, если задуматься, любовью называют потребность что-то иметь при себе. Ведь, по сути «любви» без желания «иметь» объект этой самой любви не бывает! Вроде бы какая разница, где этот объект находится? Ты знай себе люби. А нет: это «люблю» значит хочу, чтобы сидел при мне, смотрел в глаза и держал за руку, а иначе буду страдать. Потребление объекта вожделения – вот что это такое. А можно любить так, чтобы отпустить на волю и тебе при этом не было плохо? Дима сжал кулаки: да хуй там отпустить! Мой! Он яростно раздул ноздри, представив, как благословляет Андрея на прыжок в койку с другими мужиками. О-о, ну всё-о, Дима попал – аж пальцы на ногах согнулись, так его скрючило. Нет! Может, там какой-нибудь индийский мудрец и призывал к любви, которая «никого не держит», но Диме до этой мудрости было далеко. А вот до того, чтобы набрать телефон Андрея и выяснить, чем он там нахер занимается со своим «другом» - это очень даже близко. Кротов встал, решив отвлечься от своих ревнивых мыслей и помыть чашку. В универ идти уже смысла нет, но к Сотникову надо как штык.

***

Дима стоял у бортика и обозревал бурную возню в бассейне.

- Что за дела? Откуда столько народу? – спросил у подошедшего Демидова.

- Это вроде группа Неволина. Видать, с нами объединили, – доложил живчик-Демидов, шмыгая носом.

- Нафига объединили-то?

- Да я откуда знаю? – зажестикулировал Демидов, словно итальянец. – Вон, Сотников идёт, его и спроси.

- У него какие-то дела, он взял отгулы. Пару занятий позанимаемся вместе с его ребятами, – отмахнулся Сотников дунул в свисток, требуя внимания на воде.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Дима делал мерные гребки руками, вытягивая тело в струну, напрягая все мышцы. На соседних дорожках вторая группа шла по своей программе. Кротов их не видел, не слышал, он весь сосредоточился на своей цели. Пройдя стрелой до бортика, сделал кувырок под водой и, оттолкнувшись ногами, поплыл в обратную сторону. Вода заглушала звуки, и в те моменты, когда он погружал голову в воду между своих вытянутых вперед рук, то будто отключался от остального мира. Покой, тишина. Он остался бы в этом прозрачном убежище на пару часов, если бы у него были жабры. Мысли пришли в порядок, эмоции успокоились. Зачем морочить себе голову и волноваться по пустякам? Надо делать то, что считаешь нужным и важным, и не психовать, как неврастеник.

- Неделя до соревнований, – доложил Демидов в душевой, быстро намыливаясь. – Боишься?

Дима медленно покачал головой, глядя на утекающую в слив воду.

Он ехал в метро, глядя сквозь толстые стёкла окон вагона. Бетонные стены тоннеля, увитые жирными чёрными проводами, сливались в единую серую гладь. Вода бассейна измотала, Дима чувствовал знакомую усталость во всём теле. Сонно побродив по магазину, закупив продуктов, поплёлся домой в бледных весенних сумерках. Нежный ветерок обдувал лицо, запах свежих почек на деревьях и влажной земли вытеснял из головы все тяжёлые мысли. Кротов поулыбался, глядя на стариков, загоняющих домой неугомонных внуков и группу шумных подростков, сидящих на лавочке. Андрей по прежнему не проявлялся, но он знал, что к тому приходит, кто умеет ждать.

***

«Самое поразительное в жизни то, что она продолжается, несмотря ни на что, пока не заканчивается… но тогда уже совсем», - выдал однажды подвыпивший Демидов. Сейчас Дима пропустил эту мысль через себя и полностью с ней согласился. Несмотря на его эмоциональную кривую и периодические «залипания» в течение дня, жизнь продолжалась. Минутная стрелка на настенных часах прыгала на каждый шестидесятый счёт, и планета Земля дисциплинированно крутилась вокруг своей оси, не меняя скорость вращения из-за Диминых переживаний. Это заставляло чувствовать себя жалкой пылинкой в Галактике, но при всей обидности такого сравнения, немного заземляло и не давало войти в драматический штопор. Сказать, что следующие четыре дня без единой ёбанной СМС от Андрея было сильно плохо… – таки нет. Но оставаться в светло-романтическом настроении было всё сложнее и сложнее. И если, как утверждают лирики, влюблённая душа поёт, то Димина душа всё настойчивее исполняла простенький мотивчик пошлого шансона. Мстительные и эгоистичные мыслишки всё чаще отравляли сознание, заставляя сжиматься челюсти. Дима в самых жутких снах не мог представить себя в роли позабытой-позаброшенной школьницы после ночи со старшеклассником-ловеласом. Пренебрежение ему было страшнее, чем прямая агрессия. У Андрея нет страха его обидеть или потерять, и Кротов ох как понимал это. И держался. Держался, чтобы не исчезло то тепло и то нереальное чувство близости, которое он испытывал рядом с Неволиным. Он хватался за это чувство, раз за разом пытаясь реанимировать его, потому, что когда оно уйдёт, уступив место горькой обиде и желанию отыграться, будет тошно. Будет больно. Пекло этого ада поджарит Димину душу, сделав корку потолще, а сознание поциничнее. Он всё это знал, он видел, как другие люди спускались по этой тропинке, а затем, умудрённые, сука, опытом, изрекали жалкое: «да все бабы бляди…», или: «любовь – это сказка для дурачков», и радовались, когда очередной романтик оказывался низвергнут на грешную землю и раздавлен «правдой жизни».

Неизвестно чем занятый Андрей не появлялся и в бассейне: группы были снова объединены и это немного успокаивало – значит, не личный игнор. Может, вообще уехал из города. Да, наверняка даже. Дима скатался к родителям, но и там не нашёл успокоения. Ни мамины блины, ни бабушкины истории про далёкие годы своего детства, которые всегда имели стопроцентный умиротворяющий эффект, не сработали в этот раз. Промаявшись до вечера и успокоив чуткую мать, уловившую, что с Димой что-то происходит, он буквально сбежал домой и прямо в одежде уснул с Бантиком в обнимку.

Субботние занятия были последними перед соревнованиями, и Сотников сказал, что ребята могут плавать хоть целый день, расписание расчистили спецом для них. Дима не спеша разогревался, медленно нарезая круги, как сытая акула. Разделители сняли и он расслабленно плыл на спине, разглядывая солнечные зайчики на потолке. Он пытался вспомнить, как относился к Андрею до их грёбанного романа. Наверное, самое точное: считал его клёвым. Вот такое идиотское слово нашлось – клёвый. Невозмутимый, ненавязчивый, неконфликтный. Всё с приставкой «не». Будто он отталкивал людей от себя, не желая, не разрешая приближаться. Сейчас все эти качества Диму раздражали.

"…вчерашняя группа Андрея Игоревича", - ухватил он окончание фразы и встал на дно, оглядываясь.

Уборщица недовольно ворчала, направляясь в коридор, держа в руках два спасательных жилета.

- Что? – Дима повернулся к Демидову.

- Да Неволин вчера жилеты не унёс на склад, Нина ругается, – ответил тот и нырнул рыбкой, обдав остолбеневшего Кротова брызгами.

Вчера? Он в два гребка нагнал Демидова, дёрнул его из под воды за руку.

- А что, он уже вышел?

Вертлявый Демидов, приподнял очки, отплёвываясь, выдрал руку из захвата.

- Кротов, харе граблями махать, у меня синяки останутся! Вчера был, я его видел, когда за справкой для деканата заходил. Псих! – и натянув очки, погрёб подальше.

Гнев вскипятил кровь. Дима почувствовал, как мгновенно покраснели щёки и шея. Продинамили! Бросили! Оттолкнувшись от дна, на автомате доплыл до бортика и забрался на тумбу. Забыли! Проигнорировали! Согнул ноги в коленях, сложил руки конусом и разжавшейся пружиной вошёл в воду. Попользовали! Наплевали! Мерными, мощными гребками разогнал тело, устремляясь к противоположенному бортику. Хватит! Пусть это кончится! Рука дотронулась до мозаичной стенки бассейна, тело расслабилось. Не нужен...

Функция мозга - думать каждую секунду. В жопу такую функцию. Хочется, как в книгах – безболезненно и плавно перескочить на абзац «спустя полгода…». Но в жизни придётся проживать каждую грёбанную секунду, прокручивая в голове факты и домыслы, жалящие в самое нежное и уязвимое. А легче, наверное, становится, но так медленно, что и не замечаешь. Как рост волос. И вполне себе можно было понять наркоманов или алкоголиков: забытье – божий дар.

Оживлённые люди в метро – ясен пень, не на работу едут. Улицы без пробок, но зато с праздно шатающимися горожанами. Все признаки субботы в комплекте с хорошей погодой. На этом фоне, вроде, не очень мерзко на душе. И домой так не хочется – там будет хуже, здесь хоть есть на что отвлечься. Дима посидел на скамейке рядом с подъездом, не зная, чем себя занять, чтобы не выглядеть дебилом. Достал телефон, попялился в него, но когда из подъезда вышла лавочная завсегдатая бабулька, пришлось плестись в квартиру. Попробовал поиграть в компьютер, не смог сосредоточиться – его убили 8 раз. По телевизору какая-то беспробудная ересь, как всегда. Кто вообще его смотрит? Начал готовить ужин – всё из рук сыпется. Налил себе чаю, сел на табурет, откинулся спиной на холодильник. Небо с одной стороны уже совсем тёмное, а на востоке ещё ничего, светлое, а вроде должно быть наоборот. Пока на небо смотришь, в голове потише, почище. Обрыдла уже эта беспомощность - будто он ни на что не может влиять, а только отыгрывает подачи. Ведь не так всё начиналось! Дима закрыл глаза, слушая мерное тиканье настенных часов. Неужели он стал объектом пошло-гугловской схемы мужского интереса: интрига-желание-покорение-забвение? Ну что за бред! Дима выпрямился на табуретке, открыл глаза. Какая, к хуям, схема? Он же не навязчивая девица с брачными планами! Вот, положа руку на сердце, даже жалко, что не уебал тогда Андрея, когда тот просил. Вот, сейчас бы с удовольствием приложил бы его пару раз. За то, что заставляет обмусоливать эти мысли, унизительные и раздражающие. За то, что вместо гулянок с парнями и обжиманий с девушками, сидит Дима на кухне и занимается каким-то грёбанным психоанализом. Сука! Ну что ж, пора Андрею тоже понервничать. Пусть он теперь волнуется и думает, что ему делать с Димой.

Кротов встал, потянулся и решительно поставил на плиту кастрюлю с водой. Это будут пельмени.

***

«Понедельник – день тяжёлый, а для блядских блондинов – в особенности», - глумился про себя Дима, шагая к бассейну. Из-за завтрашних соревнований все дневные и вечерние группы отменили. Он подгадал, что часам к двенадцати пловцы смотаются восвояси, а тренерский состав останется контролировать последние приготовления зала. Проскочив мимо вахтёра, Кротов сразу направился в тренерскую. Он ещё вчера отбросил все сомнения и опасения и сейчас шёл за тем, что ему причиталось. Его мало волновало, что по этому поводу будет думать Андрей, ну, или ему так казалось – что его мало это волнует. Он шёл по коридору, не скрываясь и не пытаясь шагать тише. В конце концов, мужчина всегда берёт то, что ему хочется, и сейчас он хотел Андрея. И точка. Он толкнул знакомую дверь и, широко улыбаясь, вошёл в тренерскую. Неволин сидел за столом, что-то строчил в большом журнале. Возле окна стоял другой тренер с каким-то сложным осетинским именем и рылся в коробке с олимпийской атрибутикой.

- Здравствуйте! – рявкнул Дима, оглядывая мужчин как родных.

Оба тренера повернули к нему головы. Андрей замер и казалось даже перестал моргать. Он приподнял одну бровь и по его лицу сложно было сказать, что он сейчас думает. Второй приветливо кивнул.

- Это твой боец, Неволин? – и повернулся обратно к своей коробке, вытаскивая оттуда помятый красный вымпел.

- Мой, - без выражения ответил тот и сцепил пальцы в замок над столом. – Ты чего, Кротов? Заблудился?

Подавив матерную тираду, Дима улыбнулся ещё шире. Друг Санька говорил, что его улыбку стоит запатентовать. То ли строение челюсти у него было хитрое, то ли зубы так росли, но когда Кротов сиял своей голливудской улыбкой, люди, словно зачарованные, всегда улыбались ему в ответ.

- А мне к Андрею Игоревичу на пару слов, - громко сказал он, продолжая скалиться в лицо Неволину, ясно давая понять, что веселье только начинается. – У вас есть минутка?

Андрей весь подобрался, правильно уловив то бесстрашие и даже агрессию, которая исходила от Кротова. Всем своим видом и поведением Дима заявлял, что ему совершенно нечего терять и он, не моргнув глазом, может устроить очень даже неприятную сцену прямо перед свидетелями. Неволин поспешно кивнул, поднялся из-за стола и, поджав губы, направился к двери. Дима первым вышел в коридор и встал возле стенки, ожидая Андрея. Он видел, как тот занервничал и в нём снова проснулся тот охотничий азарт, как в первые дни его "атак". Вот оно в чём дело. Всё дело в контроле. И сейчас Дима собирался его себе вернуть. По крайней мере, пока этот контроль ему нужен, чтобы держать Андрея при себе. Неволин закрыл за собой дверь и обернулся, прищурив глаза, пытаясь разгадать по Диминому лицу его намерения.

- Ты чего? – шёпотом спросил он, мельком оглядывая пустой коридор.

Почуяв чужую неуверенность, Кротов распалялся всё больше. Где же наша извечная невозмутимость? Теперь ты попсихуй!

- Ничего, - не понижая голоса с издёвкой произнёс он, и, приблизившись вплотную, цапнул Андрея за задницу.

Тот ловко вывернулся со словами «Не здесь!» и быстро пошёл по направлению к складской комнате, поманив Диму рукой, будто пытаясь увести подальше от людей. Хотя почему «будто»?.. Кротов решительно шагал следом, мысленно потирая руки. Неволин пару раз оборачивался, заглядывая ему в лицо, но ничего не говорил. В полном молчании они дошли до складской, и Дима с удовольствием заметил, как тот нервно перебирает ключи в связке. Открыв дверь, Андрей раздражённо толкнул его в комнату и, залетев следом, дёрнул за ручку. Дима не дал ему перехватить инициативу. Тут же накинулся, прижимая к только что закрывшейся двери. Бесцеремонно полез целоваться, запихивая язык до горла, сталкиваясь зубами. Неволин упёрся руками ему в грудь, уворачиваясь от настырных губ, шептал его имя, похоже, пытался успокоить, привести в чувства. А Кротов продолжал напирать, облизывая лицо, словно дурной пёс, смыкая зубы на ушной раковине, кусая шею. Потянул спортивные брюки вниз за резинку, вклинивался коленями между чужих ног.

- Дима… Дима! Стой, погоди…

Он и не думал останавливаться. Кротов ждал, когда тот сделает свой ход или покорится. Андрей резко выпрямил согнутые руки, отталкивая его.

- Какого чёрта? – прошипел Неволин, сверкая глазами.

Выражение вечной скуки и равнодушия слетело с его лица с концами. Грудная клетка вздымалась, щёки порозовели, ноздри расширились. Он прищурил глаза и немного опустил голову, как бы набычившись. Они стояли друг напротив друга, как в преддверии драки, сгруппировавшись. Глаза в глаза. Дима зло улыбнулся, вульгарно облизнулся.

- Что? Не дашь?

Андрей выпрямился и приподнял брови, будто всерьёз обдумывая предложение. Кротов понял, что сейчас тот оценивает степень его опасности, просчитывает наилучший для себя выход.

- Я приеду к тебе вечером, - наконец сказал Андрей.

Что, на попятную? Подумал, что Дима стал непредсказуем и может устроить какую-нибудь неприятность. Ну, ты же хотел садиста, любимый? Получи садиста.

- И вечером, - согласно кивнул он, подходя вплотную, и расстегнул ширинку, вытаскивая болезненно распирающий член. – И сейчас успеем…

Он выразительно поглядел на Андрея, положил ему руку на плечо, слегка надавив. Поколебавшись долю секунды, тот стал послушно опускаться на колени, глядя в Димины глаза без всякого выражения, словно кукла. Обхватил ладонью его член и, открыв рот, тут же исполнительно принялся сосать, ритмично раскачиваясь взад-вперёд, двигаясь абсолютно механически. Он не тормозил и не гнал, не дразнил и не ласкал – он просто двигал головой, сжав губы, повторяя свои движении снова и снова, как заведённый. Кротов поморщился от ощущения какого-то унижения. От того, что Андрей его демонстративно «обслуживал». Ему малодушно захотелось погладить Неволина по волосам, опрокинуть на гору оранжевых жилетов и почувствовать ответное возбуждение, желание. Кротов дёрнул головой. Нет, он уже предлагал Андрею всего себя, а теперь было время брать и принуждать, иначе его оставят позади, как того высокого мужчину на заснеженной парковке. И наверняка многих других до него. Дима закрыл глаза, пытаясь представить, как Андрей поднимает на него свои прозрачно-голубые глаза, как гладит себя, дрочит, возбуждаясь от прикосновений к его, Диминому, телу. Как постанывает и жадно вбирает в свой блестящий от слюны рот Димин член, желая - именно желая довести его до оргазма. От этой фантазии он напрягся, считая секунды до взрыва и, закусив губу, чтобы не застонать в голос, задрожал, заливая чужой рот своей спермой. Неволин продолжал двигать своей белокурой головой, пока Кротов не остановил его, сжав за плечо. Он поднялся с колен и пошёл к окну. Дима замер, судорожно соображая, что ему там понадобилось. Андрей открыл фрамугу, перегнулся через подоконник и сплюнул белым. Дима не двигался, лишь водя за ним глазами. Отплевавшись, Неволин вытер рот рукавом и закрыл окно. Он повернулся к Диме, и тот наконец вспомнил, что так и стоит со спущенными джинсами. Он поспешно натянул штаны, вжикнул молнией, стараясь сохранять хладнокровие на лице. Получалось плохо, но была надежда, что Андрей не разглядит - Кротов стоял в глубине комнаты, где было довольно темно. Второе окно складской было заставлено стоящими на ребрах скамейками и пластиковыми тумбами. Андрей остался стоять у единственного светлого окна, перекрестив руки на груди, привалившись бёдрами к подоконнику. Дима резко выдохнул, будто его тяжкий труд здесь был закончен, и подойдя к двери, спросил:

- Тебя встретить здесь вечером или сам до меня доедешь?

Он собирался дожать Андрея, иначе не было смысла всё это начинать. Тот опустил глаза, стряхивая с брюк несуществующие пылинки.

- Я сам приеду.

- Во сколько? – с Димой не забалуешь, ёба.

- К девяти! – Андрей начал повышать голос, не скрывая раздражения.

- Жду к девяти! - отрезали ему в тон.

Кротов вышел из складской, пытаясь не выблевать сердце, опасаясь самого страшного – что Андрей пошлёт его раз и навсегда. Сейчас было очевидно, что Дима слегка переоценил себя и был довольно близок к провалу. Хоть он и играл на Андреевых страхах, Кротов не рискнул бы разрушить их связь, ставя того перед каким-либо выбором. Он не хотел оставлять ему вообще никакого выбора, кроме как быть с ним, с Димой. Что бы он сделал, если бы Неволин решил прекратить их общение после сегодняшнего визита? Ну, надо признаться самому себе, что, скорей всего, приполз бы на коленях, выпрашивая прощения. Целовал бы руки и говорил, что это шутка, розыгрыш, ролевушечка... Дима спустился с крыльца и направился к метро. Всё ещё не верилось, что ему удалось безнаказанно наехать на Андрея, и он опасался, что сейчас тот очухается и догонит его, чтобы сказать, что всё кончено. Кротов даже трусливо выключил телефон, опасаясь рокового звонка или СМС. В метро, чтобы унять неприятное волнение, начал прикидывать, что купить на ужин. С ужина мысль плавно перетекла на то, какую линию поведения теперь выбрать. Ничего кроме как накормить, облизать и затрахать до потери дыхания в голову не приходило. Причём именно в этом порядке.

***

Трель звонка испугала, заставила дёрнуться. Бантик шмыгнул в комнату. Дима мобилизовался, вся нервная система ожила, сердце разогналось. Он в три шага пересёк маленький коридор и дёрнул ручку. Оглядев Андрея за долю секунды, усмехнулся, оценив ход любовника, решившего по своему отыграть этот раунд.

- Добрый вечер, Дмитрий, - Андрей пошатывался, на лице было клоунско-серьёзное выражение. – Как вечерок коротаете? – и громко икнул, схватившись за сердце.

Кротов молча отошёл, пропуская того в дом. Дыхнув перегаром на хозяина, Андрей неизящно ввалился в прихожую и тут же прижался к Диме, нарочито отвязно об него обтираясь.

- М-м, какой ты красавчик всё-таки... С твоей фигуры скульптуру лепить, - замурлыкал ему в ухо, поводя бёдрами.

Даже поняв, что Неволин сильно пьян, Дима не ожидал таких комплиментов, да и такого напора с порога тоже. Он неуверенно погладил покачивающегося Андрея по спине.

- Ты где так накидался? – спросил тихо, будто боялся разбудить кого-то в доме.

Андрей же веселел с каждой минутой. Он лукаво улыбался, тискал его и пару раз довольно сильно ущипнул за задницу. Судя по всему, отвечать на вопросы он не собирался. А когда он вообще утруждал себя ответами? Дима схватил его за запястья, пытаясь оторвать от себя его руки.

- Может, разденешься сначала? – он пытался придать голосу строгость. Вышло неплохо.

- А может, ты сначала? - Андрей поиграл бровями, пошло облизнулся и подёргал за пряжку Диминого ремня.

Кротов вывернулся из объятий и отошёл от него на несколько шагов, давая себе передышку. Когда Неволин исходил такой похотью, было сложно соображать. Андрей же вёл свою партию, напрочь игнорируя Димино состояние. Глядя ему в глаза, усмехнулся и медленно стянул с себя лёгкую ветровку. Затем опустился на четвереньки и пополз к Диме, делая смешное виноватое лицо. Сводит всё в шутку или действительно так пьян, что просто валяет дурака? Кротов на секунду закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Пробежала трусливая мысль, что может оно и к лучшему, что Андрей не вспоминает сегодняшний наезд и предлагает себя на растерзание? Может завалиться с ним в постель и трахаться, как кроликам, до утра?.. А если завтра он опять пропадёт на неделю? Воспоминания о серых днях в ожидании Андрея отозвались спазмом в желудке.

- А чего мы такие серьёзные? – протянул Андрей, прижимаясь подбородком к его животу.

Диме так хотелось забыть обо всём и не нарушать эту игривую атмосферу, но, видимо, обида была сильнее и слова вылетели сами собой.

- Андрей, ты где был всё это время? – в голосе прозвучала угроза, которую он не хотел туда вкладывать. Но так уж вышло.

Неволин, не переставая улыбаться, потёрся щекой о Димину ширинку.

- Будешь меня наказывать? – прошептал он, медленно расстёгивая пояс на чужих джинсах.

Опять! Злость толчками поднималась по пищеводу, и Дима почти физически ощутил, что значит выражение «плеваться огнём». Он рывком поднял Андрея на ноги и с силой сжал его предплечья.

- Не зли меня, пока я тебя не уебал.

Хотелось вцепиться зубами в эту белую шею и отгрызть нахер эту красивую голову, и чтобы кровь по стенам... Слава богу, Неволин перестал разыгрывать сессию BDSM и осведомился будничным тоном:

- Ты чего такой нервный, Дим? С девушкой поругался?