Далекий выстрел

Дощаник все сильнее тянет течением. Куцый покрикивает:

— Трави, трави, трави!..

И сам он тоже травит бечевку.

Вода глухо шумит, пенится, ударяясь о каменные берега. Дощаник неистово крутит из стороны в сторону. Куцый и Ленька, оба потные, с красными от напряжения лицами, стоят на корточках, понемногу стравливая веревки. Куцый то и дело оглядывается на корму, меряя глазом расстояние до того места, где под водой лежит клад.

— Так… еще малость… Еще… Смотри, не выпускай веревку!

Ленька уцепился одной ногой за перекладину в лодке. Его, того и гляди, вытянет из дощаника и сбросит в воду. Он уже не травит, а изо всех сил держится за конец веревки, на котором завязан узел. Если бы не было этого узла, — чувствует Ленька — мокрая веревка уже выскользнула бы из его рук. «Хорошо, что Куцый догадался завязать узел».

— Так… вот теперь, кажись, мы на месте… Вяжи за перекладину!

Ленька подтянул конец веревки с узлом к перекладине и хотел привязать его — веревки не хватило. Тогда он попробовал изо всех сил немного подтянуться. И вот появилось несколько лишних сантиметров веревки, Ленька быстро перекидывает узел за перекладину, но… невидимая сила выдергивает веревку из рук.

— Кикимора! — орет на него Куцый, выпучив злые глаза и тряся бородой. — Эх, ты, кикимора!

Дощаник, удерживаемый теперь лишь одной бечевой, ринулся к каменному яру…

— Упрись веслом! — ошалело командует Куцый.

Ленька хватает весло и концом его, как копьем, целится в стену берега.

— Ах, мать честная! — ругается Куцый. — Говорил тебе, держи крепче…

Ленька чуть не плачет от досады. Он все еще не может понять, каким образом веревка в миг выскользнула из его рук. Теперь же все надо начинать сначала: подняться, цепляясь за туго натянутую бечеву вверх по течению, взять конец злополучной веревки и снова «травить».

— Ладно, — видя отчаянье на лице мальчика, успокаивающе говорит Куцый. — Я и сам виноват — надобно было заранее привязать веревку к перекладине, а уже потом помаленьку стравливать. Так мы и сделаем.

Ленька уже почти не думает о подводном кладе. Он боится, как бы снова не допустить оплошности и не рассердить Куцего.

Часа через полтора, — пока поднимались против течения, потом отдыхали, — начали снова сплывать к угрюмому Каменному Зубу.

Вот он все ближе и ближе — огромный коричневый столб, нависший над водой. Река с каждым метром становится отчаянней, рвет из-под ног дощаник. Корма юлит.

— Держи, опять зазевался! Держи крепче, разом не отпускай, не то перевернуть может!

Ленька изо всех сил держит веревку, хотя теперь знает, что она уж никуда не вырвется, потому что привязана. Но Куцый боится, как бы не перевернуло дощаник.

Наконец, зыбившийся из сил Ленька отпускает веревку. Она натянута туго, как струна.

Куцый трогает его за плечо.

— Отдохни. Сейчас нырять будешь. Подкопи силенок. И слушай, что я тебе скажу, запоминай…

Сквозь клокотанье воды Ленька слушает наставления. Куцый рассказывает, что на дне реки стоит железная машина, похожая, может быть, на танк. Наверху у нее круглая дверца-люк. Люк этот открыт. Если Ленька умеет засовывать руку в рачьи норы, то в этот люк можно даже самому влезть, он широкий. Но самому, конечно, туда лезть не надо. Нужно только, держась одной рукой за край железной дверцы, чтобы не отбросило теченьем, другой рукой пошарить по стенкам машины. Там должны стоять снаряды. Надо взять один и опустить его в сачок, который Куцый сейчас пристроит на шесте с гирей. С помощью этого же шеста Ленька сможет точно опускаться к люку. Надо только придерживаться за шест во время спуска.

— Сейчас попробуешь, как будет получаться. Снаряды брать не надо. Только попробуй пощупай их рукой, есть ли они там…

Про себя думает:

«Ежели меченый снаряд лежит где-нибудь под сиденьем танкиста, то вряд ли Ленька его достанет…» От этой мысли ярость охватывает его. Он на все пойдет, но не отступит от своей цели!

— Отдохнул? — ласково спрашивает Куцый.

— Отдохнул, — вздыхает Ленька.

— Ну, смотри, держись за шест, кабы теченьем не отнесло… Однако, не бойсь. Хорошему пловцу никакое теченье и глубина не в диво. Так? Так. Валяй!

Ленька медленно поднимается с сиденья, поправляет на голове резиновую шапочку, широко открытыми глазами смотрит на кипящую Пыршу. Одной рукой он держится за выступающий из воды конец шеста. Потом грудь его широко раздается, он набирает полные легкие воздуха, и, ловко перевернувшись, скрывается в воде.

Слабая надежда озаряет лицо Куцего. «Ловко ныряет, стервец». Он напряженно смотрит в воду, однако солнце уже давно сошло с зенита, отвесные берега бросают на реку тени, и потому вода черна.

Кому идти в разведку

Разлад. Ленькин участок никто не хочет обрабатывать. А день кончается. Широкое капустное поле будто умылось недавно; листья выправились. Земля под ними черная, мокрая. И только на Ленькином участке она серая, словно ее только что обсыпали пеплом.

Возле огромной пустой бочки сидят ребята. Слушают Юрку Крючкова. Он запальчиво кричит, размахивая кулаками:

— Письмо сочинили, к совести его обратились?! А он что?.. Сел на мотоцикл и уехал!.. Будь моя воля — эх, и проучил бы я его!..

Филя сидит в сторонке, задумчиво смотрит куда-то. Кажется, он и не слышит вовсе злой ругани, а напряженно о чем-то думает.

Но вот на обрывистом берегу реки появляется Митя Хвостиков. Он-то и нужен здесь. Митя идет прямо через капустное поле. Ватага хмуро смотрит на приближающегося бригадира. Что-то он скажет? Опять, наверное, предложит общими силами привести в порядок Ленькин участок.

— Дудки! — огрызается Крючков. — Вы, ребята, как хотите, а я не буду. Выходит, мы все дураки, а один Хват умный?! Катается с Куцым на мотоцикле, а тут за него работай… По-моему, его надо подкараулить и… — Крючок многозначительно показывает кулак. — Вот мое слово!

Никто не возражает. В самом деле: такого от Леньки не ожидали. Что с ним сталось?.. И в Пещеру не явился, и на письмо не ответил.

— Ну, что, соколики? — весело спрашивает Митя, подсаживаясь к ребятам. Волосы на его голове мокрые и тщательно причесаны. Видно, Митя только что выкупался. Он с улыбкой смотрит на мальчишек, словно не замечает их настроения…

Обычно появление Мити ватага встречает радостно. Митю ребята любят. В деревне он первый шутник и весельчак и, как говорит председатель колхоза, Митя «главный заводила». Да и не пустой заводила. В руках его любое дело огнем горит. Старые люди, глядя на Митю, говорят, что он и жнец, и швец, и на дуде игрец!.. Только на какой же дуде? Просто играет Митя на баяне. И в клубе он руководит художественной самодеятельностью. О нем два раза даже в областной газете писали, а в районной напечатали его фотографию. Правда, фотография была какая-то очень серая, туманная.

Митя самый лучший друг ватаги. Дружба эта началась еще в ту пору, когда он был в школе пионервожатым.

— Вот сидим и думаем, что нам с Хватовым делать, — признается Филя.

— Значит, опять не явился? — удивленно оглядывает ребят Митя.

Филя кивает на неполитые рядки капусты.

— Так, так… — Митя усаживается поудобнее. — Давайте будем рассуждать…

Ребята умолкают, придвигаются ближе. Все знают: когда Митя говорит, что надо «рассуждать», значит, дело серьезное.

— Ленька ваш товарищ, так?.. Так, — начинает Митя. — Он член совета дружины. Так? И это так. Парень он стоящий. Верно? Конечно. Прежде никогда своих товарищей не подводил? Нет. Что случилось с Ленькой теперь?

Ребята пристально смотрят в лицо Мите. Сейчас бригадир очень похож на прежнего пионервожатого.

— Будем смотреть глубже, — продолжает Митя. — Ленька ловит раков, продает их на полустанке, помогает бабушке. Сколько лет ловит он раков?.. Два года. Мы виноваты, что ему труднее других живется?..

— Вот уж нет! — состроив презрительную гримасу, покрутил головой Крючок.

— Виноваты, — поправляет его Митя. — Но разве одному Леньке трудно жить? У многих родители погибли на войне. Чем можно помочь сиротам? Сами знаете: братьев Хмельковых колхоз определил в детский дом. Там их полностью обеспечивает государство. А наш колхоз по праздникам посылает им хорошие подарки. Ребята вырастут и вернутся в свою родную деревню… Теперь возьмем Колю Балясникова. Его судьба всем известна: нашелся дальний родственник, приехал, взял к себе. Было такое дело? Было. Коля обеспечен. А Нюра Ивакина? Ее воспитывает тетя Луша, наша же колхозница. Так? Так. А что же такое с Ленькой Хватовым?.. У него нет отца и матери. Бабушка стара, пенсии им не хватает. Но разве колхоз обидел Хватовых? Весной им выдали откормленного кабана. Мясом обеспечили?.. Обеспечили. За счет же колхоза им отремонтировали дом. Было такое? Было. Сейчас за поливку овощей начисляем трудодни. Каждый из вас уже заработал порядком. Факт. А что же случилось с Ленькой? Не хочет работать? Почему? Отчего такое у него настроение? Вот тут-то и загвоздка! На него, очевидно, кто-то влияет…

— Известно кто — Куцый! — вставляет слово Филя.

— Он и сейчас там, за Черным озером. Мы видели, как утром Куцый повез его на своем драндулете.

— Вот, говорите, Куцый… А почему? Чем смог заинтересовать этот человек Леньку? Неизвестно.

Митя достает мятую бумажку, развертывает ее. К бумажке приклеились леденцы: зеленые, красные, желтые… Он кладет леденец в рот, остальные раздает ребятам. Митя отвыкает курить.

— Итак, продолжаем, — говорит он. — Что за человек Куцый? Кто он? Откуда? Почему живет за озером, а не вместе со всеми в деревне? Непонятно. Вам он нравится?.. А мне — нет. Почему? Потому что он чуждается людей. Почему чуждается? Вот это загадочно. Приехал, заключил с колхозом договор, день работает, неделю не является. Полезный он человек? Мало от него пользы. Давайте будем думать, почему Ленька сдружился с Куцым, что его так влечет туда, за Черное озеро?.. Может, кто из вас что-нибудь об этом знает или догадывается?..

Пока на капустном поле Митя Хвостиков «рассуждает» с ребятами, далеко, за Черным озером, Куцый выполняет, наконец, обещание: учит Леньку стрелять из ружья. А из автомата стрелять — научит потом…

После Ленькиного неудачного спуска в воду, Куцый время от времени невесело посмеивается:

— Эх, Ленок-Ленок, а я-то думал, какой ты нырун!.. Ан нет — ошибся. Говорил тебе: держись за притугу! Я ее для того и обстругал так гладенько, чтобы заноза тебе не встряла в руку. А ты не сумел опуститься… Эхма! Ну, да ничего. Ишо время есть у нас. Завтра попробуем сызнова.

Леньке не по себе от тяжелых взглядов Куцего и его усмешечек. Ведь старался, как мог. Но разве виноват, что под Каменный Зуб вода рвется, как ошалелая, и нет никакой силы устоять против нее? Едва он кинулся головой вниз, рассчитывая уже на глубине поймать рукой шест с гирей и приблизиться к железной дверце, как его быстро отбросило прочь. Течение ужасное! Он вынырнул на поверхность и не поверил своим глазам: от кормы дощаника его отнесло метров на пятнадцать. После повторной неудачи Куцый смачно сплюнул в воду и приказал тянуть дощаник к берегу. Шест с тяжелой гирей он бросил в кусты и, мелко ступая своими уродливыми ногами, поплелся к сторожке. Ленька шел следом, как побитая собака.

После обеда хозяин лег на топчан и скоро Ленька услышал его тихое похрапывание. Параня знаком руки велела Леньке выйти и сама пошла следом за ним. В сенцах она достала из сундука старое одеяло, приказала:

— Приляг там где-нибудь. Проснется, сам тебя разбудит.

Ленька получил, наконец, возможность прочитать письмо. Он устроился неподалеку от входа в сторожку, разостлав одеяло на траве. Но едва распечатал синий конверт, как перед ним внезапно появился Куцый и, не спрашивая, быстро схватил письмо. Прочитав, он усмехнулся, медленно разорвал листок в мелкие клочья и бросил. Строго взглянув Леньке в лицо, пояснил:

— Филька и его приятели хотят тебя силком заставить ходить в колхоз… А я вот что скажу: нет такого закона, чтоб заставляли работать поневоле. Потому как живем мы в советском государстве. И смотри — ежели будут приставать, скажи мне, я их проучу.

Почесав за ухом, он зевнул и лениво проворчал:

— Дура баба, хлопнула дверью. Знает же, что я чуток во сне, а хлопает… Ну, леший с ней!

Встретив насупленный взгляд Леньки, вдруг весело сказал:

— Айда из ружья стрелять! Сейчас увидишь, как Тучин бьет метко!

И вот Куцый тратит уже пятый патрон. Стреляет он с каким-то наслаждением. Ленька держит старую шапку. Куцый вкладывает в ствол новый патрон, командует:

— А ну, подкинь, да повыше!..

Ленька высоко кидает шапку. Куцый мгновенно вскидывает ружье, целится… При выстреле шапку будто шквалом отбрасывает в сторону.

Куцый победно кричит:

— Весь заряд в нее угодил! Видал, как подпрыгнула?! Ай да ты, ай да я, ай да мы с тобой!..

Потом он особо тщательно заряжает ружье, дает его Леньке, приговаривает:

— Держи твердо. Прикладом отдает в плечо, не бойся, это так и положено. Левый глаз зажмурь, правым гляди на мушку и на мишень. Мушка должна быть как раз под нижним краем мишени… Ну, смотри, не мажь.

Ленька с замиранием сердца целится в мишень — кусок бумаги, наколотый на сучок. Радость и волнение охватывают его. Он осторожно нажимает на спусковой крючок и тотчас что-то сильно толкает его в плечо. Так сильно, что Ленька чуть не выронил ружье. Выстрела не слышал. В ушах стоит сплошной звон.

— Ай да ты, ай да я, ай да мы с тобой! — трясет бородой Куцый, ковыляя к мишени. Он смотрит на лист бумаги, потом качает головой:

— Ни одной дробиной не угодил. Как же ты метился? А?

Он немного журит Леньку, но потом достает из кармана патрон и опять заряжает ружье.

— Ладно уж, я не жадный, ишо раз стрельни…

— А если опять не попаду? — с отчаянием в голосе спрашивает Ленька.

— Как это «не попаду»?.. Попадать надо!

Но видя растерянность на лице мальчика, успокаивает его:

— Ладно, завтра ишо дам два патрона. Каждый день буду давать. Ну, а ежели нырнешь хорошо, пять дам! Вот те честное слово. — Куцый протягивает руку.

При втором выстреле Ленька попал в мишень двумя дробинами. Куцый сказал, что это уже означает, что он, Ленька Хватов, научится метко стрелять. И, вспомнив детство, рассказал, как его тоже когда-то учили стрельбе. Учил дядя. Куцый был тогда еще младше Леньки, а ружье — старинное и тяжелое. Дядя клал ружье в развилину яблоневого ствола, а он дергал за спусковой крючок и бросал ружье, бежал прочь.

— Так что не тужи. У тебя складней получается. — Он хлопает Леньку по худому острому плечу и отбирает у него ружье, направляется в сторожку.

Вечером Куцый пойдет удить рыбу, обещает взять Леньку с собой.

Но Ленька о рыбе не думает. Он смотрит на ружье, которое Куцый вешает на гвоздь в сенцах. Оно заряжено. Кто бы знал, как хочется Леньке еще выстрелить. Хотя бы один раз!..

На закате, как и было договорено с Митей Хвостиковым, двое представителей Тамборской пионерии, а именно — Вова Тюбетейкин и Кузя, являются в Ленькин дом для прямых переговоров. Возле самого палисадника к ним внезапно присоединяется Юрка Крючок, хотя его вовсе не уполномачивали вести эти переговоры.