— Нет, — покачал головой Врон. — Не верю, но очень хотел бы поверить.
— Что ж, посмотрим. Чудеса происходят часто, только замечают их немногие, — глубокомысленно изрек носитель меча. — Кто будет проводить выбор?
— Пусть сам юноша и проводит, раз он участвует в нашем споре, — предложил привратник. — Если он участвует, получается, что ему уже не все равно.
— Пусть проводит, — согласился носитель копья.
— Это глупо, — возразил носитель лука. — Вы меняете правила. Если в его судьбе участвуют боги, вы даете им шанс выступить на его стороне. Поэтому если выбор будет проводить он, то я ставлю свою вечернюю похлебку на него.
— Забавно, — улыбнулся носитель копья. — Непредсказуемо. Кто-то должен изменить ставку, иначе выигрыш будет слишком мал.
— Или слишком велик, что даже я не смогу его съесть, — заметил носитель меча. — Я, пользуясь своим правом меча, меняю ставку юноши, теперь он ставит против себя.
— Парадоксально, забавно и глупо, — засмеялся носитель копья. — Как может юноша ставить против себя, понимая, что, проиграв бой, он не получит выигрыш? Он же будет просто мертв. И, кроме того, нужно согласие юноши на эту ставку.
— Я согласен, — сказал Врон и неожиданно для себя самого расхохотался.
Он вдруг осознал, что ему хочется жить среди этих людей: в них он чувствовал спокойную радость и безмятежность.
И в то же время он понимал, что его смерть, если она наступит, то она будет настоящей. В этом патриархи не шутили, но они разговаривали с ним как с равным, и даже ему на какой-то момент показалось, что они испытывают к нему уважение, которого он конечно же не заслуживал.
— Определенно, юноша очень глуп, — усмехнулся носитель меча. — В этом могут крыться возможности. Итак, ставки сделаны, юноша проводит выбор последней капли. Кто-то еще что-то хочет сказать?
— Что это за выбор последней капли? — спросил Врон. — Мне бы хотелось это знать.
— Он очень прост, — улыбнулся носитель меча. — Ты нальешь в кувшин воды и дашь его нашим охотникам — тот, кто выпьет последнюю каплю воды, и будет твоим соперником. Мы не знаем, кто захочет пить эту воду, кто выпьет много, а кто мало, и не знаем, сколько воды ты нальешь в кувшин. Много неизвестных, поэтому и выбор непредсказуем. Кувшин тебе дадут, воду ты наберешь из колодца.
— Ну, не так уж он непредсказуем, — возразил носитель копья. — Пить будут только те, кто захочет участвовать в поединке, поэтому предлагаю усложнить: пить будут все и только по одному глотку.
— Принято, — ответил носитель меча. — Ты удовлетворен ответом, юноша? Врон кивнул:
— Это странный жребий, может быть, мне повезет хоть раз в жизни, правда, я и не знаю, в чем будет состоять это везение.
Патриархи рассмеялись:
— Мы тоже этого не знаем, в этом и состоит загадка жизни и судьбы.
Привратник отвел его к небольшому колодцу за домом и дал ему высокий глиняный кувшин. Врон наполнил его до верха.
— Это чтобы хватило всем желающим напиться, — пояснил он привратнику. Тот пожал плечами.
— Это твой выбор, и только боги знают, правильный он или нет. Ты веришь в то, что существуют боги, юноша?
— Если они есть, то ко мне они слишком жестоки, — сказал Врон с тяжелым вздохом.
— Как знать, как знать, — заметил привратник. — Замыслы богов непонятны нам, смертным, и чаще всего как раз боги подвергают жестоким испытаниям тех, к кому они расположены. Быть любимцем богов тяжело и очень опасно, а ты очень похож на их любимца, если судить по тому, как ты из одной неприятности легко попадаешь в следующую, более худшую…
— А я считал, что все наоборот, что жизнь у любимцев богов легка и приятна, — вздохнул Врон. — Скажите, а каким оружием мы будем драться?
— Этот вопрос ты должен был задать патриархам.
— Наверно, — нахмурился Врон. — Но тогда мне было все равно, как меня убьют, а сейчас почему-то стало любопытно.
— Скоро ты это узнаешь, а я не могу тебе ответить, потому что патриархи и в этот выбор могут внести случай, — усмехнулся привратник. — Что ж, узнаем, кого из охотников выберет твоя капля воды.
За то время, что они отсутствовали, во дворе многое изменилось. Патриархи теперь сидели на скамье, а вокруг них толпились охотники, и, как показалось Врону, их стало значительно больше.
Привратник сказал:
— Вот видишь, они вызвали даже тех охотников, которые обычно не участвуют в схватках. Тебе придется трудно, юноша: если капля воды выберет их, у тебя не будет даже малейшего шанса, они очень хорошие бойцы.
Носитель меча кивнул Врону и крикнул:
— Вы должны подойти и отпить из кувшина всего один глоток, тот, кому достанется последняя капля, и будет сражаться.
Врон держал кувшин, а охотники подходили и выпивали по глотку из его рук. Получилось своего рода представление каждого из них; от вида охотников вблизи у Врона холодела кожа, а редкие волоски вставали дыбом. Да и внутри себя он испытывал странное ощущение чуждости этих людей.
Почти все они были высокими, намного выше среднего человеческого роста, и, по всей видимости, обладали невероятной физической силой; попадались и маленькие, хоть их было всего несколько человек, некоторые из них доставали ему всего до пояса. Кожа у охотников была разных цветов, от желтого до черного, и была тверда, шершава и горяча, и их прикосновение обжигало его кожу.
У многих были нечеловеческие зрачки, сейчас у некоторых от яркого солнца они превратились в узкие вертикальные щели. Носы тоже были разных форм: от едва заметных бугорков до больших, занимающих пол-лица, с широко раздувающимися ноздрями.
Среди охотников было много женщин, и они тоже были разного цвета кожи, роста и силы.
Врон настолько увлекся разглядыванием охотников, что даже не заметил, как кувшин опустел. Последний глоток выпил огромный верзила с зеленой твердой кожей, и Врон с ужасом подумал, что это и есть тот, с кем ему придется сражаться.
Но носитель меча отрицательно покачал головой:
— Нет, это еще не твой соперник, это выбор капли, а не глотка. Всегда, когда выпита вся вода, остается хотя бы одна капля, а в большом кувшине их остается много. Сейчас только и начнется настоящий выбор: капни каждому по капле в ладонь: кому достанется последняя, тот и будет твоим соперником.
Капель в кувшине действительно было еще много, и последняя из них досталась девушке со светло-русыми волосами — она была среднего роста и нормального цвета кожи, никаких уродств Врон не сумел в ней заметить.
Он не хотел с ней сражаться, поэтому долго тряс кувшин, но больше ни одной капли из него так и не вытекло.
— Выбор сделан, — торжественно объявил носитель меча. — Боги милосердны к тебе, как мы и предполагали. Ласка не обладает большой физической силой и не имеет воинского опыта, она пришла к нам совсем недавно. Я бы также не назвал ее самым сильным охотником, так что, несомненно, тебе повезло. Но считать ее слабой я бы тебе не советовал, у нее есть свои достоинства. Поскольку выбор был сделан случайно, чтобы уравновесить случай, Ласка сама выберет то оружие, которым она будет сражаться.
Носитель меча посмотрел на девушку:
— Ласка, ты готова сражаться с пришельцем до его или твоей смерти? Ты готова умереть, если будешь не очень умелой?
Девушка вместо ответа сбросила свой балахон и осталась в одной набедренной повязке. Врон даже зажмурил глаза от неожиданности, до этого момента он еще никогда не видел обнаженных женщин. Девушка звонко рассмеялась.
— Смерть придет ко всем, рано или поздно. Смерть в бою не худшая. А этот юноша стыдлив и неопытен, я думаю, что победа будет за мной.
Носитель копья покачал головой и согласился:
— Действительно, он стыдлив и неопытен. Но ты видишь только внешнее, смотри, как тебя учили, в его внутреннюю суть. Не делай ошибки, он совсем не тот, кем кажется.
Девушка нахмурилась и закрыла глаза: когда она их открыла, в ней уже не было веселья, а только сквозила мрачная готовность к бою. Она перевязала свою крепкую и очень привлекательную грудь полоской ткани, чтобы та не мешала ей двигаться в бою, и поклонилась Врону.
Когда она подняла голову после поклона, в ее ладонях сверкнули два легких меча. Врон ошеломленно встрепенулся: он даже не заметил, откуда они у нее взялись.
— Раз Ласка взяла мечи, дела твои плохи, — шепнул привратник за его спиной. — Она очень ловко ими пользуется.
Девушка еще раз поклонилась и вышла на середину двора. Врон посмотрел на старика, тот пожал плечами.
— Это был ее выбор и ее право, — сказал он. — Тоже хочешь меч или будешь просто стоять и ждать, когда она тебя убьет? Если таково будет твое решение, то ты выиграешь наш спор, хоть и не сумеешь насладиться выигрышем.
— Я возьму меч, хоть и не умею им пользоваться, — проговорил Врон.
— Один меч? Два, как у нее?
Врон задумался — он представил себя с двумя мечами и понял, что тогда он уж точно не будет представлять, что с ними делать. Он просто запутается, и, пока он будет думать, какой из мечей он пустит в ход, девушка его просто разрежет на куски.
— Один, — едва слышно сказал он, решив про себя, что, в сущности, меч — это просто нож, только большой, а ножом он умеет пользоваться.
Из толпы к нему подошел рослый охотник со зрачками, похожими на зрачки кошки, и положил перед ним три меча. Врон подержал их в руках и выбрал самый легкий, решив, что, по крайней мере, раз он сможет им вертеть, то, значит, и сумеет как-то защититься.
— Итак, — услышал он за своей спиной голос носителя меча. — Сейчас перед нами произойдет поединок между Лаской и вновь пришедшим к нам и потребовавшим укрытия по праву непохожести на других людей юношей. Поединок может закончиться только смертью одного из участников, если только кто-то из патриархов не остановит его…
«Значит, не обязательно поединок должен окончиться смертью, — сообразил Врон. — Патриархи не сказали мне что-то важное, то, что я должен был знать. Я мог бы догадаться об этом раньше, многие охотники по своим физическим данным просто не смогли бы оказаться в монастыре, если бы им пришлось драться, как мне».
— В каком случае вы останавливаете поединок? — спросил Врон у носителя меча. Тот улыбнулся.
— Ты не задал этот вопрос раньше, когда у тебя было право на ответ, а теперь его у тебя нет. Иди, сражайся и умирай, думая о том, остановим мы поединок или нет. Это должно придать тебе силы, теперь у тебя есть надежда, а знание только добавило бы сомнений.
Врон мрачно выругался, глядя в спокойное беззаботное лицо патриарха, и вышел на середину двора.
Девушка внимательно следила за каждым его шагом, на ее лице застыло выражение мрачной настороженности.
Едва он принял, как ему казалось, какую-то боевую стойку, как она рванулась к нему; прежде чем он понял, что происходит, она уже отскочила назад, легко увернувшись от его меча, а на его теле появилось несколько достаточно глубоких ран, из которых бурно пошла кровь.
Его тело тут же закрыло раны и начало их залечивать; внутри у него все похолодело, а резкая боль напомнила о том, что смерть близка. К тому же он почувствовал, как ему мешает его одежда, ему не хватало воздуха…
— Разреши мне раздеться, — попросил он девушку.
Ласка только усмехнулась и вместо ответа снова скользнула к нему и нанесла ему еще несколько порезов. Раны не были смертельными, но они должны были его обескровить и ослабить. Его тело справилось и с этими ранами, быстро закрыв их, но он все больше ощущал внутри себя боль и слабость.
— Пусть он разденется, Ласка, — послышался голос носителя меча. — Ты же видишь, что он всего лишь неоперившийся юнец, а не воин, к тому же медленно думает.
Девушка чуть кивнула и отступила на несколько шагов назад, продолжая настороженно следить за каждым ею движением.
Врон неуклюже разделся, сбросил окровавленную и посеченную мечом в нескольких местах рубашку, снял такие же рваные и окровавленные штаны, а потом, сев прямо на брусчатку, снял сапоги, в которых уже хлюпала кровь. Он остался в одной набедренной повязке и сразу почувствовал себя свободнее.
Раны на груди, ногах и руках уже затягивались, и по мере восстановления его тела прибавлялись и силы. Он потоптался на камнях, привыкая к ощущению шершавого камня под ногами, потом грустно улыбнулся и встал напротив Ласки.
Девушка тут же, без предупреждения рванулась к нему. На этот раз он успел отбить удар правого меча, но левый меч прочертил на его груди очередную кровавую борозду. Пока он беспомощно топтался на месте, Ласка снова напача на него, и теперь его меч ему не помог. Сделав обманное движение, на которое он легко поддался, девушка снова нанесла ему два удара: один в ногу, один в руку.
Его тело пронзила новая боль, рука на какое-то мгновение бессильно повисла, и Ласка тут же этим воспользовалась, нанеся ему два новых удара, опять в руку и в ногу. Врон охнул, покачнулся, раненая нога отказала, и он упал на колени. Девушка тут же ударила несколько раз в плечо, в грудь и в спину.
У Врона по всему телу выступила кровавая слизь, его организм уже не успевал заращивать раны, голова кружилась от недостатка кислорода. Он не мог встать и только беспомощно следил за девушкой, которая хладнокровно продолжала наносить ему удары.
Потом он опрокинулся на бок, а Ласка, подпрыгнув, вонзила меч в его сердце. Он умер…
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Мы — лучшие охотники за демонами, и наш монастырь создан самим Рисом в первые годы своего правления. История его создания, как и вся наша история, — тайна для всех, только немногие избранные знают почему. Причина проста: все охотники за демонами являются полукровками, полулюдьми-полудемонами, так повелел Рис Мудрый.
Все остальные, в том числе и благородные, не являются полукровками. Благородные тоже разбиты на тройки, и их история — это история учеников Риса Мудрого, и к нашему монастырю она отношения не имеет.
Когда наш мир наводнили полукровки, Рис принял закон, по которому ведуньи должны были различать тех, кто несет в себе кровь демонов, и отправлять их на смерть посредством огня или осинового кола. Но одновременно Рис приказал, и этот приказ был тайной для всех, кроме самих ведуний: по этому закону каждая из ведуний должна была дать шанс полукровке сбежать от возмездия. В то же время Рис отдал первым полукровкам эту крепость, объявив ее монастырем охотников за демонами.
Все мы, кто жил, живет и будет жить в этом монастыре, обязаны своей жизнью Рису Мудрому, помните об этом.
Мы — лучшие охотники за демонами только потому, что мы сами наполовину демоны, мы обладаем силой и быстротой демонов, и мы обладаем хитростью и умом людей, и в этом наша сила.
Никто из людей, независимо от того, благородные они или нет, не смеет напасть на наш монастырь, он охраняется законами Риса Мудрого. Но если такое нападение все-таки произойдет, то в наших законах сказано — и этот закон подписан собственноручно Рисом мудрым, — что мы должны защищать свой монастырь от людей так, словно мы защищаем его от демонов. И вся наша сила, быстрота и ум должны быть использованы для его защиты.
Тот же закон защищает и тех охотников, которые выполняют свою задачу вне стен монастыря. Они имеют право на защиту и имеют право потребовать от любого благородного этой защиты и любой необходимой помощи.
Именно по этому закону благородные отправляют каждую осень к монастырю обозы с зерном.
Если благородные или любой другой человек откажут в помощи и защите охотнику, то монастырь имеет право наказать любого из них всей своей силой за этот отказ. Таков закон Риса и монастыря охотников за демонами.
Когда сознание вернулось к нему, был уже вечер. Он лежал на каменной скамье во дворе, привратник сидел рядом, поливая его холодной водой.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил старик, увидев его раскрывшиеся, мутные, ничего не понимающие глаза. Врон с трудом собрался и вдумался в то, что ему только что сказали.
Слова сначала показались ему просто набором звуков, но потом в них появился смысл. Врон вздохнул и закашлялся, сплевывая кровавую слюну. Привратник недовольно покачал головой и снова полил его водой из кувшина.
Врон закрыл глаза и мысленно осмотрел свое тело. Он был жив, это ему уже было понятно, грудная клетка все еще болела, как и сердце, но боль уже была терпима, значит, его тело уже залечило смертельную рану.
Ноги, руки, плечи тоже ныли — там раны еще не были залечены. Гудела голова, видимо, мозг долго оставался без кислорода, и многие клетки погибли. Сейчас они восстанавливались, но медленно, потому что не хватало «строительного материала» — кроме воды, ему срочно нужна была пища.
Врон собрался с силами и простонал:
— Хочу есть.
Говорить нормально он еще не мог.
— Конечно, — улыбнулся привратник. — Я так и думал, что ты вряд ли откажешься от своего выигрыша. Ты будешь есть вечернюю похлебку патриарха, я добавил в нее еще разных трав и мяса. Думаю, что это как раз то, что необходимо тебе сейчас.
Врон почувствовал ложку у своих губ. Похлебка была теплой и оказалась неожиданно вкусной. Его тело с наслаждением принимало в себя каждую ее каплю.
Проглотив все, что дал старик, Врон через какое-то время почувствовал себя гораздо лучше и снова смог открыть глаза. Над ним светились звезды ночного неба, их периодически заслоняла голова привратника, когда он поливал его тело водой.
— Как он? — услышал Врон женский голос и, с усилием повернув голову, увидел Ласку, сидевшую рядом со скамьей.
— Уже лучше, — ответил привратник. — Возможно, скоро он сумеет встать, и тогда мы отведем его в келью, но полностью он восстановится только через несколько дней, слишком сильно ты его порубила.
Девушка пожала плечами и смущенно улыбнулась.
— Я ждала сигнала, когда можно будет прекратить поединок, но так и не дождалась. Если бы я знала, что его не будет, я бы убила его быстро одним ударом.
— Почему? — прошептал Врон. — Почему ты хотела меня убить?
Ласка протянула руку и погладила его по щеке.
— Таковы правила, я только выполняла свой долг.
— Долг, — прошептал Врон и закашлялся, выплевывая кровавую слизь. Чуть позже он почувствовал себя лучше и даже смог сесть с небольшой помощью привратника.
— Я ошибся, думая, что его тело быстро восстановится, похоже, что сегодня он не сможет двигаться, — сказал привратник девушке. — Позови Отрога, пусть отнесет его в келью, сейчас ему нужен сон.
Девушка поднялась и исчезла в темноте.
Поделиться книгой: