Помоги проекту - поделись книгой:
Эвакуация японцев была первой репетицией последующих решений в отношении других иностранцев на Дальнем Востоке, в том числе и немцев…
Но еще большее беспокойство у властей края вызывал приток корейцев. Японский и корейский вопросы были в тот момент теснейшим образом связаны друг с другом. Япония намеревалась целиком и полностью подчинить себе это страну на континенте, но, как указывал российский генеральный консул в Сеуле Г.А.Плансон в своих письмах П.Ф.Унтербергеру, серьезным препятствием на этом пути было население полуострова, которое владело землями и предъявляло свои права, поэтому еще в 1906 г. японцами были изданы правила, облегчающие выселение из страны корейцев и на основании этих правил составилась японская акционерная компания, которая имела специальной задачей содействовать к выселению корейцев в Южно-Уссурийский край[392].
Число переходивших российскую границу корейцев продолжало расти. «Корейцы, иностранные подданные, распространялись повсюду в Приамурье, оседали в городах, направлялись на россыпи золотых приисков и самовольно занимали свободные участки казенной земли для земледельческой культуры. Дабы более точно определить количество осевших у нас на земле корейских выходцев, была произведена в Южно-Уссурийском крае в 1906 и 1907 годах их регистрация. Статистическое обследование выяснило, что у нас в 1907 г. проживало, только в одном Южно-Уссурийском крае, 14000 корейцев русских подданных и 26000 корейцев иностранных подданных» [393].
Генерал-губернатор предложил план регулирования миграции. В общих чертах он сводился к следующему:
«I. Установить надзор за прибывающими в Приамурское генерал-губернаторство и проживающими в нем китайцами и корейцами, состоящими в иностранном подданстве согласно особо выработанным правилам.
II. С этой целью усилить канцелярские средства административных органов Приморской и Амурской областей и учредить в них дополнительные должности, 19 полицейских чинов, 8 толмачей и 101 конных и пеших низших полицейских чинов…»
Правила, которые были выработаны для пропуска в Приамурское генерал-губернаторство и проживания в нем китайцев и корейцев, состоящих в иностранном подданстве, сводились к следующему:
«1. Воспрещалось прибытие в Приамурское генерал-губернаторство лицам, одержимым хроническими изнурительными недугами и вообще болезнями заразными, а равно и лицам, неспособным добывать пропитание личным трудом.
2. Китайцы, корейцы могут переходить границу только в указанных пунктах, притом с национальными видами, визированными русским консулом или заменяющим его лицом, и по выборке на годичный срок особого русского билета с уплатой всех установленных при выдаче сего билета денежных сборов.
3. С каждого китайца и корейца (об. пола) при выдаче русского билета взыскивается 4 р. 25к. и гербового сбора 75 к., а всего 5 р. С тех же лиц в возрасте от 10 до 15 лет взыскивается 1 р. 75 к. и гербового сбора 75 к., а всего 2 р. 50 к.
4. Каждый год билеты должны возобновляться, в противном случае взыскивается штраф в размере 5 р.
5. Китайцы и корейцы, не соблюдающие указанных выше постановлений, могут высылаться за границу.
6. Всем лицам и учреждениям в Приамурском генерал-губернаторстве воспрещается держать китайцев и корейцев, не соблюдающих указанных постановлений, в качестве жильцов, арендаторов, постоянных или временных рабочих, допускать их к подрядам и промыслам или принимать их как пассажиров на русские пароходы, совершающие рейсы как в морях, так и на реках, омывающих наши дальневосточные владения. Виновные в нарушении этих правил подвергаются штрафу по 10 р. с каждого китайца или корейца, не имеющего установленного билета или имеющий просроченный билет.
7. Сборы, поступающие при выдаче билетов китайцам и корейцам, зачисляются: гербовый сбор – в доход казны, сбор же от билета и штрафные деньги в специальные средства Министерства внутренних дел. Образуемый и таким путем фонд предназначается на полицейские и врачебно-санитарные расходы, связанные с пропуском и пребыванием китайцев и корейцев в пределах Приамурского края…
8. Из сбора, взимаемого с китайцев и корейцев, отчисляется с каждого билета 20 к. на вознаграждение учреждений и лиц, ведающих выдачей русских билетов.
9. Подробные порядок пропуска в наши пределы китайцев и корейцев, взимания штрафов и расходования их устанавливается инструкцией, издаваемой Министерством внутренних дел»[394].
«По верованию, обычаям, привычкам, миросозерцанию и условиям экономической жизни корейцы совершенно чужды нам и чрезвычайно туго поддаются ассимиляции с русским населением, – писал П.Ф.Унтербергер. – Хотя между ними, по числу обращенных в православную веру, и замечается успех миссионерской деятельности, но это только по наружности, да иначе и быть не может, так как подавляющее большинство осевших у нас земледельцев корейцев не знает русского языка, а из миссионеров только очень немногие знакомы с корейским языком. Устроенные во многих корейских селениях русские школы заводятся корейскими обществами тоже только для вида, большинство же мальчиков обучается корейской грамоте. Постоянным общением с корейцами, приходящими из-за границы на временные заработки, поддерживается у нас живущими корейцами непрерывная связь со своими соотечественниками в Корее, а тем самым и сохраняются старые обычаи и привычки. Браков между русскими и корейцами почти не бывает. Корейка – непригодная жена для русского крестьянина, ибо она совершенно незнакома с нашим крестьянским хозяйством, как домашним, так и полевым. Объясняется это различием пищи у корейцев и у русских и применением различных способов обработки земли»[395].
Генерал-губернатор постоянно колесил по краю. Вот одна из архивных записей о его поездке в июле 1908 г. по Амуру и Зее:
«…Путь от г. Благовещенска до г. Хабаровска (по р. Амуру)
13 июля
с. Благословенное.
Дворов – 240.
Население – корейцы. Переселились в Амурскую область в 1871 г., в числе 465 душ; с течением времени приселялись новые семьи; в настоящее время население с. Благословенного – 1942 души. По-русски говорят очень немногие.
Засеяно до 9217 десятин; в казну зерна не ставят. Возделывают, для продажи, преимущественно пшеницу и овес.
Прививки сибирской язвы сделаны в апреле и мае месяцах. Падежа скота не было.
Имеются две русские школы; одна – женская; в них обучаются: мальчиков 114, девочек 30.
Подлинное подписал: генерал Унтербергер.
Скрепил: генерал-квартирмейстер штаба Приамурского военного округа генерал-майор Дебеш»[396].
Свою позицию по корейскому вопросу генерал-губернатор основывал не только на наблюдениях, которые вел в крае. Еще в 1897 г. он совершил поездку в Корею, был принят королем Коджоном. Его впечатления от страны выразились в неприятии системы управления, которая там была. Именно сложившиеся социальные отношения выталкивали из Кореи в Россию толпы голодных крестьян, которые искали спасения для себя и своих семей. «Испорченность» администрации, по мнению Унтербергера, выражалась в том, что корейские министры, заняв свои должности, старались первым делом обогатиться и представить такую возможность своим родственникам и приближенным. Когда служащие увольнялись, то на их место назначались новые, которые, в свою очередь, сами начинали выжимать из народа все, что только можно, потому что знали: придет новый министр, и им придется уступить место другим. Во всех назначениях царил полный произвол. Интриги велись и при дворе, и повсюду в стране. Народ, привыкший к тому, что у него отбирают большую часть его продукции, трудился настолько, насколько это было необходимо лишь для его пропитания, из опасения, что «лишнее» у него отберут[397].
Унтербергер понимал, что вопрос российского подданства для беженцев «имел только значение обеспеченности их материального положения, на случай же каких-либо политических осложнений, они, вернее всего, стали бы на сторону более сильного и вообще действовали бы не с сознанием, что они русские, а так, как им показалось бы выгоднее»[398].
Свою позицию он обосновывал так: «Если укажут на то, что в состав Российского государства входят миллионы подобных же инородцев, чуждых нам по вере и обычаям, у которых и сознания принадлежности к России может быть не больше, чем у корейцев, однако тем не менее все они считаются русскими подданными, то на это можно возразить, что государство наше, занимая земли, на которых жили эти инородцы с давних пор, понятно обязано было заботиться и об их устройстве. Но вопрос о корейцах стоит совершенно иначе. Это – пришлый народ, который у нас поселился самовольно и относительно которого мы никаких обязательств не имеем, а потому можем действовать так, как того требуют государственные интересы»[399].
«Рассчитывать на то, что корейцы, даже перешедшие в русское подданство и принявшие православие, будут ассимилироваться с русским населением, не имело никакого основания, так как опыт показал, что проживавшие в Южно-Уссурийском крае 40 с лишним лет корейцы, за немногими исключениями, сохранили свою национальность в полной мере и остаются чуждым России народом. Нельзя также было надеяться на лояльность этого элемента в случае войны с Японией или Китаем, напротив, они тогда представят чрезвычайно благоприятную почву для широкой организации врагом шпионства», – это оценка уже современного корейского историка тех процессов, которые во времена Унтербергера протекали на Дальнем Востоке[400].
И можно считать насмешкой истории то, что единственную книгу, посвященную личности генерал-губернатора П.Ф.Унтербергера, написал уже в наше время историк из Кореи – Ли Ханг Джун[401]…
Заключение
Любая тема, касающаяся развития конкретного народа, этнической группы в прошлом или настоящем, – минное поле, на котором легко «подорваться», если неосторожно затронуть больной для многих людей вопрос, невольно преувеличить заслуги одних и принизить подвиги других. Избирая изучение истории в переделах народа, исследователь неизбежно должен считаться с подобным риском.
Вот и эта книга может создать превратное впечатление, будто только иностранцы, немцы участвовали в таком великом цивилизационном «предприятии», как продвижение России на Восток. На самом деле это – отдельные, рассыпанные по страницам истории примеры и судьбы, всего лишь соединенные и рассмотренные вместе. Эти примеры и судьбы – немногочисленны в мощном российском освоении громадных пространств за Уралом. Это освоение потребовало жизней миллионов, среди которых рядом с русскими людьми были люди самых разных национальностей, посланцы разных регионов и, как это ни удивительно, стран.
Автор взяла пример немцев, хотя, нет сомнений, что найдется ученый, который поставит себе целью написать книгу, например, на тему «Корейцы на службе России», «Китайцы на службе России» или «Японцы на службе России», и его будет ждать успех, потому что он также найдет множество примеров взаимовыгодного и долговременного сожительства этих народов в нашей стране.
Но пример европейцев, немцев для нынешней России более чем актуален не только для реконструкции прошлого. Он заставляет вновь и вновь возвращаться к фундаментальным основам государства и искать современные ответы на вечные вопросы о сущности государства, о содержании его связи с другими странами.
И среди этих вопросов, в частности, те, которые касаются пределов государства – не территориальных, а человеческих. Где начинается государство, где оно кончается, если ради его блага трудятся самые разные люди, в том числе и те, которые приехали издалека ради денег, ради славы, ради того, чтобы осуществить личные замыслы и планы, потому что увидели здесь свою родину?
«…Большее могущество создает для народа государство и лучшую возможность продолжительного существования; могут меняться формы государственной организации, но сама организация все же будет продолжать свое существование; лучшим примером в этом отношении является французское государство XIX века, столько раз и притом кардинальным образом менявшее свою внешнюю форму (от империи к королевству и республике и обратно», – писал в свое время государствовед Сергей Александрович Корф[402].
Государство – развивающаяся субстанция. И это движение из вчера в сегодня и завтра обеспечивается разными силами: внутренними ресурсами населения территории, воодушевлением лозунгами и достижениями конкретных талантливых людей, заимствованием технических и гуманитарных новшеств из-за рубежа, рекрутом для решения сугубо внутригосударственных задач толковых, деятельных специалистов извне или использованием труда нужных экономике иностранных чернорабочих.
В современном пестром мире постоянных миграций мы видим результаты взаимных межгосударственных влияний, носителями которых остаются конкретные люди, переменившие страну проживания, пришедшие на службу к другому государству. Эта книга – первая попытка подступиться к теме «Иностранцы на службе России». Подавляющее большинство тех, кто был принят в XVII–XIX веке к себе Россией, усердно работали для укрепления ее мощи, для формирования политики в отношении новых и старых соседей. В случае с Дальним Востоком это был самоотверженный труд в тяжелых, непривычных климатических условиях, среди чуждых народов и нравов. И благодаря этим первопроходцам в значительной степени сама Россия становилась открытой страной с широкими выходами вовне.
«В последнее время, по случаю совершающихся на прибрежье Тихого океана серьезных событий, когда все нации, имеющие политические и торговые интересы в тех краях, стремятся распространить в них свое влияние и стать там твердой ногой, пришлось и нам заняться устройством наших дел на крайнем Востоке и в первую очередь обратить внимание на выдающееся значение, которое имеет для нас лежащая на берегу Восточного океана Приморская область,»– такими словами открывается первая книга о Дальнем Востоке Павла Федоровича Унтербергера[403].
Его труд, как и усилия других прибывших на Дальний Восток людей, не был напрасным: только в период с 60-х гг. XIX в. по 1917 г. численность жителей Дальнего Востока выросла в 5,1 раза[404]. Стремительно двинулась вперед экономика: были построены железные дороги, создавались села, крепли города, росла промышленность, открывались школы, театры, музеи…
Прошлое не повторяется. Тот мир русского Дальнего Востока, какой существовал до Октябрьской революции, уже никогда не вернется назад. История немцев на Дальнем Востоке фактически закончилась с началом Первой мировой войны. Точно так же, как в русско-японскую Дальний Восток спешно покинули японцы, так и после начала войны с Германией во многих российских городах и весях стали теснить немецкие предприятия и собственников, а с началом гражданской войны многие из чиновников империи просто обратились в бегство. Унтербергер, например, эмигрировал в Германию, где умер 1 января 1921 г.
А ведь он состоял почетным гражданином городов Хабаровска, Владивостока и Благовещенска, «почетным старцем» всех станиц Уссурийского казачьего войска. Он имел все ордена – до ордена св. Апександра Невского включительно…[405]
Автор книги не ставила перед собой цели осветить все аспекты большой и неосвоенной темы – службы иностранцев государству, в том числе и на Дальнем Востоке. Книга – шаг на пути ее изучения, шаг к тому, чтобы герои прошлого заняли свое место в пантеоне отечественной истории, к тому, чтобы наше прошлое перестало восприниматься однобоко и узко – так, как это делали советские «конструкторы» прошлого, до сих пор «внушающие нам свои мысли».
Автор надеялась, что книга станет материалом для уроков толерантности. В современной России, где полным-полно желающих на национальных чувствах строить политику, чрезвычайно важно видеть и знать, что наша история – не только наша. Она – плод труда самых разных людей – тех, для кого Россия была отечеством.
Приложение
НА РОССИЙСКОМ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ:
краткие биографические справки
Агте (Ахте) Николай Христианович (1816 – 1867) – Военный топограф, генерал-майор (1859 г.). В феврале 1849 г. с одобрения Николая I возглавил одну из двух специальных экспедиций по «амурскому вопросу» – сухопутную, для исследования состояния обстановки на приграничных с Цинской империей территория. В 1849–1853 гг. картографировал Средний и Нижний Амур.
http://www.amurobl.ru/index.php?m=24596&r=4&c=2696&p=4645
Адлер Бруно Фридрихович (Бруно Вильгельм Карл Адольф) (26 октября 1874 – 16 марта 1942) – Этнограф, антрополог, профессор, общественный деятель. В 1910 г. по поручению этнографического отдела Русского музея, где работал, посетил основные музейные центра Дальнего Востока.
Адлер Н. (?) – Владелец торгового дома во Владивостоке, ликвидированного в 1915 г.
Альберс Винцент Альфред (1877 – ?) – Сын Густава Альберса. Родился во Владивостоке, рос в Гамбурге. В начале ХХ в. перенял бизнес отца во Владивостоке.
Альберс Густав Васильевич (16 августа 1838 – 15 июня 1911) – Вместе с компаньоном Густавом Кунстом основал в 1864 г. во Владивостоке торговый дом "Кунст и Альберс", в 1866 г. – в Посьете, в 1889 г. – в Благовещенске, в 1893 г. – в Николаевске-на-Амуре, в 1894 г. – в Хабаровске, в 1898 г. – в Порт-Артуре, в 1900 г. – в Харбине, в 1913 г. – в Облучье. Всего, кроме головной фирмы во Владивостоке, у торгового дома было 43 филиала и закупочных конторы в России, Германии, Китае и Японии. Помимо оптово-розничной универсальной торговли во Владивостоке фирма "Кунст и Альберс" имела комиссионной, транспортной, банкирской деятельностью, имела техническое бюро, оказывала услуги по установке электрического освещения, поставке всякого рода машин и аппаратов, устройству центрального отопления и вентиляции, систем водопроводов и канализации, оборудованию фабрик и заводов. В 1907 г. созданный компанией первый на Дальнем Востоке России Владивостокский электрический завод красок был удостоен похвального отзыва на сельскохозяйственной выставке в г. Благовещенске, а в 1910 г. ему была присуждена большая серебряная медаль на Одесской выставке. Кроме того, "Кунст и Альберс" стала крупнейшим страховым агентом нескольких страховых обществ и многочисленных пароходных компаний.
Анерт Эдуард Эдуардович (13 (25) июля 1865 – 25 декабря 1946) – Геолог, исследователь Дальнего Востока. С 1895 г. работал старшим инженером геологической партии на Амурской железной дороге, геологом экспедиции Русского географического общества по исследованию Северной Кореи и Манчжурии, вел разведку полезных ископаемых в полосе отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Внес значительный вклад в изучение геологии, гидрографии, минералогии Сахалина, в 1907 г. организовал по заданию Геологического комитета экспедицию по изучению нефтеносности Северного Сахалина. Автор многих работ по геологии региона.
Анреп-Эльпт Роман Иосифович (30 января 1834 – 26 августа 1888) – Граф. Путешественник. Свои впечатления от Китая и Японии описал в книге «Путешествия по пяти частям света».
Аурнгаммер (?) – Владелец универсального магазина в Николаевске-на-Амуре, ликвидированного в 1915 г.
Баганц Федор Федорович (Фридрих Генрих) (17 января 1834 – 21 февраля 1873) – Художник. По заданию Морского министерства совершил два кругосветных путешествия в 1864 – 1865 и 1869 – 1871 гг., рисовал поселения на Амуре.
Байер Готлиб (Теофил) Зигфрид (5 января 1694 – 10 февраля 1738) – Профессор. Один из создателей норманнской теории. Байер был родом из Кенигсберга. Еще до приезда в Россию, в 1718 г. опубликовал две свои работы по Китаю. Результатом многолетнего труда Г. Байера явилась "Хинейская грамматика", известная также под названием "Китайский музеум", или "Музеум синикум", первый том который был издан на латинском языке в 1730 г. в Санкт-Петербурге в типографии Академии наук. Для подготовки этого издания были специально отгравированы китайские иероглифы.
РГАДА, Портфели Г.Ф.Миллера, Ф. 199, Год – , Оп. 1, портфель № 349, ч. 1, ед. хр. 2; Немцы России. Энциклопедия. Т. 1. – М.: «ЭРН», 1999.
Балк Василий (Владимир) Александрович (1876 – ?) – Мичман, младший штурманский офицер крейсера I ранга «Варяг». Георгиевский кавалер «В воздаяние геройского подвига, оказанного крейсером 1-го ранга «Варяг» и мореходною канонерскою лодкою «Кореец» в бою 27 января 1904 г. с японскою эскадрой».
http://www.cruiservaryag.ru/history/index.wbp?doc_id=01e62f9b-b968-4375-b931-208cb1f5006e
Баллюзек Лев Федорович (1822 – 1879) – Русский министр-резидент китайского происхождения. В этом качестве работа в Пекине с 24 февраля 1861 по 16 августа 1863 гг.
Бальдауф Иван Карлович (Иоган Карл Траугот) (1756–1818) – Горный инженер.
Отец поэта Ф.И. Бальдауфа. Службу в горном ведомстве начал с 1793 г. в чине унтер-шихтмейстера. По окончании Горного кадетского корпуса в 1796 г. работал в Нерчинском горном округе. В 1804 г. наблюдал за добычей драгоценных камней на Адун-Челоне (Шерловой Горе), изучал Борзинский соляной промысел. С 1811 г. руководил работами на Ононском оловянном промысле. Убит уголовным ссыльным.
http://encycl.chita.ru/encycl/person/?id=289
Бальдауф Федор Иванович (1800 г. – 2 апреля 1839) – Горный инженер и литератор, был начальником горного училища в Верхнеудинске (Улан-Удэ). Родился в семье обрусевшего саксонца на руднике Благодатский Иркутской губернии. Работал горным мастером, педагогом. Жизнь провёл в Забайкалье.
Первым ввёл в русскую поэзию самобытный сибирский «местный колорит».
Автор поэмы «Авван и Гайро», в основе сюжета которой была трогательная любовь русского и тунгуски.
http://rdhaus.rtime.ru/index.php?paae=65: http://az.lib.rU/b/balxdauf f i/about.shtml
Баннер Иоганн фон (Иван Петрович) (1716 – 1765) – Деятель горного дела, архитектор, инженер-фортификатор. В 1752 – 1759 гг. был в Нерчинском горном начальстве. Организовал постройку госпиталя Нерчинского завода.
Барбот Де Марни Егор Егорович (1743–1796) – Горный офицер, французский дворянин. В 1776 г. в звании секунд-майора временно управлял Нерчинскими заводами, с 1788 г. – начальник Нерчинских заводов. Выступил инициатором создания минералогического кабинета, Нерчинско-Заводской химической лаборатории.
Бартоломей Михаил Федорович (?) – Русский посланник в Токио – с 12 января 1882 по 30 ноября 1882 гг.
Бах Р.Р. (?) – Скульптор. В 1897 г. во Владивостоке был установлен выполненный им бюст адмирала Г.И.Невельского.
Бахманн Иоганн Готфрид (? – после 1754) – Выходец из Саксонии. По контракту поступил на службу в Россию. В должности берг-директора работал на Нерчинском заводе.
Баумгартен В.Ф. (?) – В начале XX в. чиновник Приамурского инженерного управления.
Безе Б.Ф. фон (?) – В 1911 г. делопроизводитель приамурского генерал-губернатора в Благовещенске.
Бейтон Андрей (?) – Балаганский частный комиссар. Участник посольства в Пекин Избранта Идеса в 1692–1695 гг.
http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Ides/sostav.phtml?id=558
Белл Джон (1691–1780) – Шотландец, врач, на русской службе с 1715 по 1747 гг. Совершил путешествие из Петербурга в Пекин в 1718–1719 гг. вместе с посольством Л. В. Измайлова.
Беллингсгаузен Фаддей Фаддеевич (9 сентября 1779 – 13 января 1852) – Адмирал, мореплаватель, командир гавани, участник первого русского кругосветного путешествия Крузенштерна на шлюпе «Надежда» в 1803 – 1806 гг.
Бенкендорф Л.А. (?) – Городской голова Благовещенска в 1860 – 1882 гг.
Бен Пауль (?) – В 1880-х гг. служащий фирмы «Кунст и Альберс». Родом из Гамбурга.
Бер С.Э. фон (?) – В 1910-х гг. генерал для поручении при командующем войсками Приамурского военного округа в Благовещенске, генерал-майор.
Берг Оскар Фабианович (? – 18 ноября 1933) – Прапорщик запаса полевых инженерных войск. Георгиевский кавалер «За успешное заложение при защите крепости Порт-Артура в капонире форта № 3 камуфлета, который, будучи взорван в ночь с 12-го на 13-е октября 1904 г., парализовал наступательные действия неприятеля, и за взрыв 18-го октября заложенного им же фугаса, который способствовал отбитию штурма неприятеля на форт № 3». Умер в Вашингтоне.
http://forum.vgd.rU/4/1363/1850.htm
Бергер М.А. (?) – Гласный городской думы Владивостока в начале XX в.
Беренс Евгений Андреевич (? – 6 апреля 1928) – Лейтенант, старший штурманский офицер крейсера I ранга «Варяг». Георгиевский кавалер «В воздаяние геройского подвига, оказанного крейсером 1-го ранга «Варяг» и мореходною канонерскою лодкою «Кореец» в бою 27 января 1904 г. с японскою эскадрой». После революции военно-морской атташе СССР в Англии и Франции.
Беренс Михаил Андреевич (16 января 1879 – 1943) – Морской офицер. Контрадмирал. Служил на эскадре Тихого океана, участвовал в войне с Китаем (1900 – 1901 гг.) и русско-японской войне 1904 – 1905 гг. Плавал на канонерской лодке «Гиляк» и других кораблях, сражался в Порт-Артуре. После Октябрьского переворота покинул флот и в последующем находился на Дальнем Востоке, где присоединился к адмиралу А.В.Колчаку. В январе 1920 г. принял исполнение обязанностей командующего морскими силами на Тихом океане, в ночь на 31 января 1920 г. возглавил уход группы вспомогательных судов с гардемаринами Морского училища и беженцами на борту из Владивостока в Цуругу.
Поделиться книгой: