Блеск алмазов и коварство

- Нет, не заметил, - ответил лодочник. - А зачем мне замечать? Я если и замечу, то сделаю вид, что ничего не видел. Живу тихо, никого не трогаю. Мне проблемы не нужны. А вас попрошу, то, что я вам тут наговорил, никому не рассказывать. Вы меня поняли?

- Хорошо, Петрович, никому не скажу.

Я попрощался с лодочником и зашагал в сторону главного корпуса санатория.

Юдин догнал меня уже в здании. - Что он тебе наговорил? - с интересом спросил он.

Я пересказал ему весь наш разговор.

Юдин поскрёб затылок. - Ну, что ж, нужно ехать к этому конюху, - изрёк он умную фразу.

Разумеется, я с ним согласился, и мы двинулись на охраняемую стоянку.

Через четверть часа мы уже подъезжали к деревне. Старикова, нам искать не пришлось. Его двухэтажный дом, конюшня и другие строения были видны издалека. Усадьба располагалась на другом краю деревни. За ней в поле колыхались на ветру овсяные колосья, а чуть в отдалении простирались зелёные луга, где на выпасе вырисовывались силуэты лошадей.

Мы подъехали к дому. Огромные ворота и высокий бетонный забор преградили путь. Я вышел из машины, Юдин остался сидеть на водительском кресле. Я подошёл к железной калитке, вмонтированной в заборе, и нажал на кнопку звонка. Через пару минут, калитка распахнулась, и появился мужчина лет семидесяти. Он был настоящим исполином. Его крупное загорелое лицо, проницательные серые глаза и большой волевой рот выдавали в нём опытного старожила много повидавшего на своём веку. Я сразу понял, что это был хозяин.

Он оглядел меня с головы до ног, бросил внимательный взгляд на машину, а затем прогремел: - Что надо?

- Вы, Стариков Иван Тимофеевич? - чеканя каждое слово, строго спросил я.

- Ну, да, - буркнул он. - Чего хотел?

- Мне нужно с вами переговорить.

- Кто таков?

- Моя фамилия Гонымар, - произнёс я. - Я хотел бы посмотреть ваших жеребцов.

- Зачем?

- Подыскиваю хорошего скакуна, - произнёс я на всякий случай, чувствуя, что разговор ни клеится.

- Не похож ты на покупателя, - сказал он. - Ступай своей дорогой, мне некогда.

Стариков бесцеремонно захлопнул калитку перед моим носом.

Я в недоумении вернулся к машине. Юдин хмуро произнёс: - Кажется, мы прокололись.

- Ты хочешь сказать, что его заранее предупредили о нашем визите, - изрёк я, и потёр виски, ощущая усиливающую головную боль.

- Я этого не исключаю. Здесь все знают друг друга. Информация распространяется мгновенно, как говорят: "бежит впереди паровоза" опережая события, - проговорил он. - Но не будем отчаиваться. У меня есть план.

Юдин запустил двигатель и тронулся с места. Наша машина покатила в обратном направлении. Отъехав с полкилометра, возле дороги мы увидели медленно идущего парня.

Юдин остановил машину, приспустил стекло, - Паренёк садись, подвезём, - предложил он.

Парень обрадовался, открыл дверцу и плюхнулся на заднее сиденье. - Спасибо.

- Тебе куда? - спросил Юдин, пытаясь разговорить попутчика.

- В пансионат.

- Работаешь там?

- Ночным сторожем.

- А разве в вашем колхозе нет работы?

Парень отрицательно покачал головой. - Колхоз развалился давно.

- Тебя как зовут?

- Гордей.

- Гордей, скажи нам: Стариковы наёмных рабочих держат?

- Да. Я работал у них конюхом, но ушёл. С работников они выжимают все соки, а зарплату платят очень мало.

- А какое у них поголовье?

- Чуть больше пятидесяти.

Юдин от удивления присвистнул. - Мы хотели купить хорошего скакуна, но Стариков даже разговаривать с нами не захотел.

- Это на него похоже - сказал парень. - Иван Тимофеевич только выращивает поголовье, а реализацией занимается его сыновья и компания.

- А что за компания?

Парень немного замялся. - Из них я видел только одну женщину.

- Ну-ка, расскажи, - заинтересованно произнёс Юдин.

- Несколько лет назад Стариковы едва сводили концы с концами. Но потом его сын Егор стал встречаться с Анной Стародубцевой. В свободное от работы время их можно было увидеть верхом на лошадях. Она работала администратором и помогала им находить покупателей, из числа состоятельных клиентов пансионата. После этого их дела пошли в гору. Егор Стариков влюбился в неё и бегал за ней, стараясь исполнить любую прихоть. Но, Анна спуталась с каким-то влиятельным мужчиной и уехала в город. Егор тяжело переживал разлуку, потом последовал за ней.

- Наверное, дела у них ухудшились? - осведомился Юдин.

- Нет, здесь остался второй сын Руслан. Отъезд Егора и Анны не помешало Стариковым успешно продавать лошадей.

- Есть хорошие скаковые жеребцы?

- Имеются. В основном племенные лошади русской рысистой породы. Они заезжены и испытаны, находятся в отличной форме. Вот, например "Звёздный" стал лучшим четырёхлетним жеребцом Центрально-Черноземного округа. Он выиграл приз ДЕРБИ на Орловском и Воронежском ипподромах.

Я встрял в разговор. - Хотелось бы взглянуть на него хоть одним глазом.

- Не получится. Его продали несколько месяцев назад за очень большие деньги, - ответил он.

Я вынул из кармана фотокарточку и показал ему. - Ты знаешь кого-нибудь из них.

Парень внимательно посмотрел на фото и сообщил: - Лариса сводная сестра Руслана и Егора по матери. На фото она с Виктором. Я видел их вместе несколько раз, - и он метнул подозрительный взгляд на меня. - Под ними кобылы по кличке "Легенда" и "Неаполитанка". Кстати, именно от "Легенды" произошёл вороной жеребец по кличке "Звёздный". У него даже есть отличительная особенность: белая "звёздочка" во лбу.

- Белая звёздочка, - повторил я и вспомнил вороного жеребца с пятном во лбу, которого видел у Жанны, а также в доме Раисы Марковны, изображённой на картине.

- Да, белое пятно, но мы называем его "звёздочкой" или "депель". И поэтому жеребца назвали "Звёздный".

- Интересно, кому его продали? - спросил я.

- Я этого не знаю.

- А давно вы видели Ларису?

- Она редко приезжает.

В этот момент мы подъехали к пансионату. Гордей поблагодарил нас и вышел из автомобиля.

Мы остались в машине, размышляя над новой информацией. "Необходимо выяснить: Анна Стародубцева однофамилец или потомок ювелира Стародубцева, - думал я. - Легко сказать выяснить, а как? Столько времени прошло. Конечно, можно поискать в архиве. Допустим, я найду данные на ювелира Стародубцева. Что дальше? Как по архивным документам я прослежу, что Анна именно та Стародубцева. Ведь как говорила Раиса Шмулович, после революции Стародубцевы уехали. А куда? Неизвестно. Сколько людей с такой фамилией на белом свете?".

Я подумал о вороном жеребце принадлежащей Жанне. Может быть, это "Звёздный", а может быть - нет. Я решил преждевременно не говорить о своём открытии Юдину. Сначала, я должен был сам всё проверить.

Я вспомнил о лодочнике Петровиче, и у меня мелькнула очередная идея. - Олег, поставь автомашину на стоянку, а я схожу куплю спиртное, - произнёс я. - У меня есть смутное подозрение, что Петрович не всё мне рассказал. Есть старый испытанный способ развязать язык, это хорошая выпивка. С царицей столов, её величеством Водка я не такие крепости осаждал.

Юдин улыбнулся. - Действуй, Григорий, а я подстрахую. Но не будь таким самоуверенным.

Я вылез из машины и торопливо зашагал в магазин. Я чувствовал, что в этой местности опасной зоной является усадьба Старикова. А ключик к нему я могу подобрать, лишь в том случае, если развяжу язык лодочнику. Я решил полностью положиться на свою интуицию.

Мне хватило четверти часа, чтобы набить сумку спиртным и закуской. Расстояние до лодочной станции я преодолел за десять минут и успел застать на месте Петровича, который завершал свой трудовой день. Было уже около шести вечера. Увидев меня, он не обрадовался, но я нашёл, что ему сказать в этот момент.

- Петрович. Я пришёл отблагодарить вас за ценную информацию.

Лодочник с изумлением уставился на меня. - Неужели вы нашли виновника? - спросил он.

- Пока не нашёл, но с вашей лёгкой руки Стариков нам многое рассказал,- соврал я. - Теперь мы знаем, где нужно искать.

- Ну, что ж, я рад за вас, - безрадостно пробурчал он.

Я кивком головы показал на сумку. - Хочу вам поляну накрыть, - изрёк я. - Не возражаете?

Его лицо посветлело. - В таком случае пройдём в мой скромный кабинет, - охотно произнёс он и движением руки показал на строение лодочной конторы.

В скромном маленьком помещении стояла подержанная мебель: квадратный стол слева у окна, три стула, возле дальней стенки старый диван и тумбочка, на которой стоял маленький телевизор.

Я выложил две бутылки водки и продукты на стол и разместился у окна. Лодочник достал из тумбочки пару гранёных стаканов, по привычке распечатал бутылку водки и торопливо наполнил посуду. Я тем временем нарезал колбасу, хлеб, огурцы и помидоры. Петрович сел напротив меня и взял в руки стакан. Его рука немного подрагивала.

- Ну, раз такое дело, давай помянём раба Божьего Владислава, - нахмурившись, произнёс он. - Пусть земля ему будет пухом. - Он залпом опрокинул в себя полный стакан.

После этого он с аппетитом стал поглощать закуску. Я повертел в руках наполненный стакан и, поморщившись, отхлебнул пару глотков.

- Нет. Так не пойдёт, - недовольно пробурчал Петрович. - За ушедшего товарища, первую надо выпить до дна. Иначе он обидится.

Мне оставалось только подчиниться, ибо я должен был найти с ним общий язык. Я опустошил стакан. Тепло разлилось по моим жилам. Моя головная боль постепенно утихла, а мой собеседник стал чувствовать себя менее скованно.

Мы снова выпили и разговор наш оживился, поскольку ограничения были сняты. Сначала мы покритиковали начальство, а затем полицию. Потом мы поговорили по извечной проблеме: кому на Руси жить хорошо, а кому плохо. Беседа постепенно перетекла от житейских проблем в обсуждение международной политики. И здесь мы были едины в одном, что наши враги находятся там за "большой лужей", и мы ещё им покажем.

Когда мы допили вторую бутылку водки, Петровичу ещё захотелось выпить, и я достал из кармана дежурную фляжку коньяка. Этому сюрпризу Петрович был весьма рад и душевно разоткровенничался.

- Ты, отличный парень, и мне понравился, - сказал он. - Поэтому расскажу тебе то, чего никому не хотел говорить.

- Тогда не надо, не говори, - заплетающимся голосом пролопотал я.

- Нет, как другу, тебе скажу, - настойчиво вымолвил он. - Дело в том, что в тот вечер, у меня был мой давний приятель, и мы хорошо выпили, вот так же как сейчас. Друг ушёл, а я решил здесь переночевать. Было уже поздно, а у меня не было желания плестись домой. Там всё равно никто не ждёт. Ведь я вдовец, детей нет. Но, прежде чем лечь спать, я вышел на улицу по малой нужде и зашёл за угол сарая. Неожиданно я увидел на той стороне пруда мужчину сбросившего в воду тело человека. Я притаился. Он торопливо пошёл в лес. Я, пригибаясь и прячась за кустами, пошёл за ним и увидел, как он подошёл к дереву, где стояла лошадь, отвязал её, лихо запрыгнул на него верхом и рысью ускакал по терренкуру вглубь леса. Я решил пройтись за ним, заодно немного освежиться. Дело в том, что через лес ведёт тропа в сторону хозяйства Старикова. И мне подумалось, что всадник приехал именно оттуда. Я нашёл на тропе свежие следы от копыт.

- Вы узнали мужчину? Это был Стариков? - спросил я.

- Не хочу наводить на него поклёп. В это время смеркалось. Я различил только силуэт мужчины, - промычал он.

Я поднялся со стула. - Пойдём, покажешь, где это было?

Лодочник встал, его слегка качало. - Пошли.

Мы вышли из конторы и по набережной двинулись к тому месту. Пройдя метров двести, лодочник рукой показал обрывистый берег, с которого по его словам мужчина сбросил тяжёлый груз. Далее мы прошли ещё метров пятьдесят и приблизились к границе лесного массива.

- Вот это дерево, - произнёс Петрович.

Я нагнулся и стал внимательно всматриваться на поверхность травяного покроя, пытаясь обнаружить следы. Там были видны несколько отчётливых отпечатков копыт.

- Всё верно, - сказал я. - А где тропинка?

Лодочник повёл меня по терренкуру вглубь леса. Когда мы прошли метров триста и перешли небольшой каменный мостик через ручеёк, он обратил моё внимание на тропинку, уходящую резко в сторону. Среди густой высокой травы, лесная стёжка была едва видна.

- Вот это и есть тропа, по которой ушёл тот человек, - сказал он. - Здесь напрямую около двух километров до фермы Старикова.

Я прошёл по тропе и сразу отыскал следы копыт. Они были немного притоптаны. - Пора возвращаться, - сказал я.

Мы вышли из леса. Я огляделся вокруг, но Юдина так и не обнаружил: "Хорошо спрятался", - подумал я.

Я поблагодарил Петровича за ценную информацию. Мы немного поболтали, а затем расстались.

***

Юдин догнал меня в коридоре главного корпуса. И я тут же изложил ему всё то существенное, что рассказал мне лодочник. Мы решили немедленно идти на ферму коротким путём.

Выйдя на улицу, мы двинулись к лесному массиву, а вскоре подошли к тропе, ведущей в хозяйство Старикова. Юдин тщательно осмотрел дорожку. - След не отчётливый, но различим, - изрёк он как настоящий следопыт.

Мы зашагали по тропе, по которой два дня назад медленно двигалась лошадь, оставляя как бы извилистую цепочку следов. Просёлочная дорожка петляла, обходя лощины и возвышенности. Лес состоял из деревьев смешанных пород: хвойных и лиственных. В некоторых местах попадалась неровная бугристая тропа, петляющая среди каменных завалов, покрытых землёй. Здесь след местами был почти не виден. Кое-где тропа сильно заросла, приходилось идти осторожно, чтобы не обжечься борщевиком. Постепенно тропа поворачивала налево, впереди был виден подъём. Мы стали подниматься и вскоре оказались на большой поляне. Здесь практически заканчивалась зона леса, за исключением отдельных деревьев удалённых друг от друга на небольшое расстояние. Прямо перед нами возникли строения. По-прежнему колыхались на ветру овсяные колосья. А на пастбище я уже не увидел силуэтов лошадей, по-видимому, их загнали в конюшню.

- Похоже, это и есть ферма Старикова, - произнёс Юдин.

- Она самая, - сказал я, окидывая глазами знакомые строения и остальной пейзаж.