Наш Современник, 2005 № 08

Структура еще не возникла, а вокруг нее уже начинают плести чрезвычайно опасные интриги. Тот же «МК», вроде бы сочувственно информируя об офицерском собрании, пытается связать его с так называемым делом полковника В. Квачкова, обвиняемого, как известно, в покушении на Чубайса. Материал венчает многозначительный пассаж: «На следующий день после покушения я позвонила в офис Военно-Державного Союзa (его возглавляет Л. Ивашов. — А. К.). А вдруг их народный трибунал (?!) уже рассмотрел дело и вынес вердикт, а полковнику запаса Владимиру Квачкову было поручено привести его в исполнение? „Скажите, пожалуйста, не числится ли полковник Квачков в списках ваших активистов?“ — вежливо поинтересовалась я. Мне не сказали ни „да“, ни „нет“. Просто отказались отвечать…» («МК», 24.03.2005).

Не стану отвлекаться на комментарии, связанные с «делом полковника Квачкова». Тем более что это о ч е н ь с т р а н н а я история, на что обратили внимание едва ли не все комментаторы. Скажу лишь (поскольку об этом как раз умалчивают): «дело» используют для того, чтобы бросить тень на ряд оппозиционных патриотических организаций. В частности партию «Родина» (Рогозин вынужден был выступать со специальными разъяснениями). Видимо, на «контроле» и Военно-Державный Союз вкупе с Народным ополчением.

Превратится ли «дело Квачкова» в некое подобие «дела подлых убийц товарища Кирова» (при живёхоньком Чубайсе!), с е г о д н я сказать трудно. Нынешняя эпоха — время п о т е н ц и й. Потенцированных угроз государственного насилия. И зреющего общественного протеста.

Народное ополчение — одна из таких потенций. Оформится ли оно в подлинно массовое движение? Не знаю. Слишком много патриотических организаций возникало в последние годы на волне общественного воодушевления — и угасало, не ознаменовав себя конкретными делами. Бесспорно одно: если оно и окрепнет, то за счет низовых, «домовых» ячеек. В «рекрутах» скорее всего недостатка не будет. Причем поставлять их станут не мифические «активисты» типа полковника Квачкова, а господа министры. Которые своими действиями чуть не каждый день превращают лояльных граждан в оппозиционеров.

Обманув отставников (поставив их в неравное положение с действующими офицерами), они умудрились обмануть и армейцев. Об этом рассказал военный обозреватель газеты «Завтра» В. Шурыгин: «Президент осчастливил своих чиновников указом о повышении окладов. Причем не на какие-то 150–200 рублей, как лейтенантам, а в 3–5 раз. Теперь самый задрипанный чиновник в администрации Путина или каком-нибудь министерстве получает 18 000 — 20 000 рублей, а уж функционер рангом повыше — 45 000 — 60 000 рублей. При этом очень старательно и иезуитски обошли военных. А точнее, просто обманули. Как известно, зарплаты военных не так давно были „привязаны“ к зарплатам госчиновников. Повышаются у одних — должны повышаться у других. Так вот, чтобы не платить военным ни копейки, все повышения чиновникам пошли по разделу „выслуга“, „премии“, „служебные надбавки“» («Завтра», № 2, 2005).

Не правда ли, знакомый прием? Обманули тех, обманули этих. Что вы хотите — на то они и топ-менеджеры, чтобы обманывать, обсчитывать, обирать…

Кое-что «отстегнуть» армейцам все же пришлось. После того как подкошенные отменой бесплатного проезда офицеры стали подавать рапорты об увольнении целыми частями. А иные вступили с командованием в любопытную переписку. Газеты опубликовали несколько маленьких шедевров: «Прошу вас разрешить мне убывать со службы в 14 часов, так как в связи с отсутствием у меня денег на проезд я буду добираться до дома в Подмосковье пешком»; «Ставлю вас в известность, что из-за невозможности оплачивать проезд в общественном транспорте я буду прибывать на службу только во вторник, четверг и субботу» («МК», 21.01.2005).

Интересен тон. Армия держится на строгой субординации. Обращение по инстанции разрешается только по уставу. А тут: «Ставлю вас в известность»… Уже одна эта деталь показывает, что «монетизированные» ВС близки если не к в з р ы в у, то к р а з в а л у.

По данным опросов в начале года, только 5 (!) процентов офицеров и прапорщиков были удовлетворены своим материальным положением («Независимая газета», 9.02.2005).

Даже сторонние наблюдатели не могли не заметить этот настрой. В марте я участвовал в конференции, которую Ярославская епархия проводила совместно с военными вузами города. Меня поразила та откровенность, с какой руководители военных институтов рассказывали об униженном положении своих курсантов и армии в целом. Известно: военная среда жестко контролируется спецслужбами. Среди офицеров до сих пор популярна давняя байка: «Сидят три полковника в бане, выпили, расслабились, травят анекдоты. — Ну все, пора расходиться, — говорит один из них, кадровик. — Вам-то двоим спать, а мне всю ночь писать в Москву о том, что вы тут наговорили». И если п р и т а к о м контроле командиры чуть не криком кричат об армейских бедах, это показывает: ситуация критическая.

То же впечатление оставляет письмо трех старших лейтенантов-ракетчиков с космодрома Плесецк, опубликованное в «МК»:

«Хотелось бы выразить нашему правительству (президента не берем — он у нас как икона) огромную благодарность за наше житье-бытье.

А жизнь у нас очень хорошая: денежное довольствие младшего офицера составляет порядка 5 тыс. руб. в месяц. А что, неплохая плата, достойная. В самый раз — за возможность не щадя живота своего положить жизнь на алтарь Отечества.

Живём мы почти в хоромах: по 4–5 офицеров в одной комнате, и правильно — дружнее будем. Душ один на два этажа — великолепно! Офицеры очень обеспокоены малыми запасами пресной воды. Жены не могут устроиться на работу в гарнизонах? Да это же замечательно… для жен, пусть дома сидят, собой занимаются, пусть они у нас будут красивее — все ж таки жены офицеров…

По поводу монетизации льгот — это вы хорошо придумали, сразу видно: „университеты“ заканчивали. На кой, извиняюсь, хрен военнослужащему бесплатный проезд, ежели он на танке ездит? Ну в крайнем случае марш-броском с автоматом перемещается, а с автоматом его ни в метро, ни в трамвай все равно не пустят…

Паек у офицеров просто шикарный — 20 рублей в сутки, что аж на 1,5 рубля больше, чем в расчете на караульную собаку (18,5 рубля — бедная псина!)…

А по поводу того, что отменяют бесплатное лечение жен и детей офицеров в военных госпиталях — мы двумя руками „за“. Народная медицина — она куда полезнее: съел корешок — новые зубы, съел другой — язва зарубцевалась. В общем, нечего своих родственников химией травить…

Господа, ваша забота об офицерах просто безгранична. Она у этих офицеров вызывает даже не злость — злость прошла, а бессильную иронию и желание как можно быстрее сменить китель на пиджак» («MК», 22.02.2005).

К слову, «сменить китель на пиджак» только за последние месяцы пожелали почти 100 тыс. офицеров. Это 30 % офицерского корпуса («Завтра», № 2, 2005)! А всего за 10 лет из армии уволились 375 тыс. офицеров («МК», 22.02.2005). Можно было бы говорить о полном обновлении, если бы не стремительность процесса — здесь точнее будет слово р а з г р о м. Фактически та армия, которая досталась РФ от Советского Союза, с ее высокой выучкой, боевыми традициями, «наукой побеждать», перестала существовать.

Удивительно ли, что новые кадры, сталкиваясь с бытовыми тяготами и невниманием к себе, обращаются за помощью по самым экзотическим адресам. Газеты сообщили о том, что офицеры гарнизона РВСН (это ракетчики — элита армии!), расположенного в поселке Кедровый Красноярского края, на собрании — цитирую — «приняли решение написать письмо президенту США. Мол, если наш Главковерх о нас забыл, так хоть вы помогите» («Независимая газета», 4.03.2005).

Забавный курьез? Как сказать. Запад внимательно следит за настроениями в нашей офицерской среде и с д е м о н с т р а т и в н о й г о т о в н о с т ь ю откликается на просьбы о помощи. Об этом на страницах «НГ» не без гордости поведал Патрик Ардуан — заместитель помощника генерального секретаря НАТО по делам регионов, экономики и безопасности: «За три года мы сумели открыть шесть региональных филиалов нашего центра в различных городах России, в Ростове-на-Дону, например. Создание системы филиалов позволяет охватить вниманием как можно большее количество людей. С помощью центра, занимающегося вопросами трудоустройства, мы начали помогать российским военнослужащим решать проблемы, связанные с поисками работы по окончании военной службы. И это не последний шаг в нашей работе» («Независимая газета», 22.04.2005).

Интересно, какими будут дальнейшие шаги опекунов из Североатлантического альянса? Газета многозначительно озаглавила интервью: «НАТО становятся профсоюзом для российских офицеров».

А ведь известная поговорка предупреждает: «Кто платит, тот и заказывает музыку». В Кремле явно опасаются генерала Ивашова, патриота России, чья верность подтверждена бескомпромиссным отстаиванием интересов нашей страны в столкновениях с генералами того же НАТО. А не боятся ли в Москве, что в один далеко не прекрасный день в ответ на приказ, отданный какому-нибудь ракетному гарнизону, высокие начальники услышат: «Отстаньте! Господин Ардуан поставил нам другое задание»?

«Переподчинение», представляющееся сегодня немыслимым, станет куда более вероятным, если осуществится план, о котором много толкуют в офицерской — и даже генеральской! — среде. Якобы НАТО убеждает Путина согласиться на введение в страну иностранного военного контингента численностью до 100 тыс. человек — «для обеспечения безопасности ядерных объектов». В этой ситуации контакты, установленные Североатлантическим «профсоюзом» в российских войсках, окажутся весьма кстати…

Подобные слухи еще больше роняют и без того невысокий авторитет «отцов-командиров». По данным ВЦИОМ, в армейской среде министру обороны Сергею Иванову «доверяют лишь 11 процентов, а не одобряют его деятельность более 48 процентов опрошенных». Да и популярность Главковерха резко пошла вниз. По наблюдениям социологов, «офицеры уже не отделяют „доброго царя“ в лице верховной власти от „плохих бояр“ в образе министра обороны и прочих соавторов и авторов закона № 122» («Независимая газета», 13.04.2005).

Рейтинг — волшебное слово. Офицеры увольнялись десятками тысяч, ржавел флот, падали самолеты — власть и не думала беспокоиться. Но стоило рейтингу Путина опуститься — и Главковерх вспомнил о Вооруженных силах, а заодно и об их проблемах. На очередном заседании кабинета министров был разыгран мини-спектакль. Драматическую сцену живо запечатлел корреспондент «НГ»: «Кудрин, нервно теребя ручку, заметил, что повышение (окладов военнослужащих. — А. К.) на 10 процентов произойдет с 1 сентября. Путин недовольно поджал губы и сказал: „Нужно сделать, как минимум, три вещи“. Первое — это проблемы военных в регионах, где цена проездного превышает размеры компенсации. Фрадков пообещал увеличить надбавку до 200 процентов. Путин погрозил ему карандашом: „Когда?“ — „Три дня“, — нашелся премьер. Президент кивнул и недовольно посмотрел на Кудрина: „Второе. Увеличение денежного содержания военным с 1 сентября на 10 процентов — поздно и недостаточно“. По мнению президента, 20 процентов — это минимум. „В течение нескольких дней подумайте и внесите“, — наказал Путин» («Независимая газета», 22.01.2005).

По законам сцены, после грозных реплик верховного оркестр должен был заиграть «Славься», а восхищенные зрители — зааплодировать. Но случилось иначе. Военные профсоюзы скептически отнеслись к заявлениям Путина и даже провели пикетирование здания Минобороны на Знаменке. «Президент у нас много чего говорит, — цитировали газеты слова профсоюзного лидера Анатолия Смирнова, — но одно дело говорить, а другое — делать» («Коммерсантъ», 11.02.2005). Профсоюзы потребовали увеличения зарплат минимум на 25 %, в том числе и гражданским служащим Минобороны, а это 800 тыс. человек.

Тогда-то сумма прибавки и выросла до 25–34 %. Но это уже мало кого удовлетворило. Потерять доверие легко. Восстановить — гораздо труднее.

Если помните, наставляя главу Минфина, Путин говорил о т р е х неотложных делах. Две задачи касались армии, третья — студенчества. Повышение стипендий президент отнес к первоочередным вопросам.

К этому времени недовольство начали проявлять даже студенты. Говорю «даже», потому что наша вузовская молодежь — в отличие от сверстников чуть ли не во всех странах мира — аморфна и аполитична. Этому есть объяснение: за рубежом люди смолоду приучаются зарабатывать — на жизнь и на учебу. Им вовсе небезразлична стоимость буханки хлеба, проездного и размер квартплаты (многие предпочитают жить отдельно от родителей). К тому же студент на Западе, как правило, обучается «с прицелом» — он заранее рассчитывает, в какой отрасли, по какой специальности будет работать. Прирост производства, данные о безработице — для него не пустые цифры. Он относится к жизни о т в е т с т в е н- н о, а это побуждает бороться за свои права. Безусловно, такие студенты есть и в России. Но основная масса — маменькины сынки, севшие на шею родителям, вольготно свесив длинные ноги акселератов. Они ни копейки не зарабатывают, живут на всем готовом и потому плевать хотели на то, что происходит за стенами их вузов и ночных дискотек. Такие не просто сторонятся политики, а делают это демонстративно, считая «придурками» всех, кто проявляет большую заинтересованность к жизни в стране.

И вот, представьте, проняло даже их! «Вслед за пенсионерами, протестующими против монетизации льгот, на улицы выходят студенты, — отрапортовал в апреле „МК“. — Первыми акцию устроили екатеринбуржцы: в бумажных заячьих ушках и с лозунгом „Не плодите зайцев!“ они требовали восстановить льготный проезд и повысить стипендии до прожиточного минимума». Газета предупреждала: «Их уже готова поддержать студенческая братия Петербурга, Ростова-на-Дону, Уфы, Самары, Челябинска, Ульяновска и Новосибирска. Похоже, в глубинке начинается студенческая революция. Когда она докатится до Москвы?» («МК», 7.04.2005).

Революции в этот раз не получилось. Правительство откупилось сторублевой прибавкой к стипендии, и «молодые бунтари» благодарно схавали подачку. Более того, тысячами влились в массовку «Наших». То, что на улицах определяется судьба страны, российское студенчество, кажется, не слишком волнует. Зато на акциях, которые устраивают проправительственные «комиссары», можно вволю «потусоваться».

Другое дело, если министру обороны Сергею Иванову удастся пробить его давнюю идею отмены отсрочек от армии. Вот когда встрепенется студенистая студенческая масса! Тут уж пойдет речь о к р о в н о м: как прожить без маменькиной заботы и папашиных денег? И не «потусоваться», и «косячок» не забить! Самое время выходить на митинги под лозунгами «Нет произволу военкоматов!», «Нет закрытию военных кафедр!». Лозунги я выписываю из газетного репортажа о манифестации молодежного движения «Пора». Помните — такое появилось сначала в Сербии, потом в Грузии и на Украине. Добрались и до нас. «Студенты надевают оранжевые ленточки», — не скрывая восторга, сообщает близкая к Березовскому «НГ».

И все-таки от вузовской молодежи пока откупились. А вот кому ничего не досталось — это ребятам из ПТУ. Тем, кто в отличие от сверстников из университетов ничего не имеет. Правильно: у неимущего да отнимется! Нынешняя власть и не думает скрывать свою классовую природу. С особым остервенением она бьет по наименее обеспеченным.

По данным социологических исследований, у 80 % родителей учащихся ПТУ зарплата не превышает 1000 рублей. Вы только вдумайтесь: о д н о й тысячи! У половины детей нет отцов. 70 % — из неблагополучных семей. 6 % идут в ПТУ из-за недоедания и голода («Независимая газета», 25.03.2005). И э т и м ребятам правительство РФ отменяет льготный проезд! И отказывается хотя бы сотню рублей бросить с белодомовского барского стола.

Ребята с рабочих окраин пытаются выжить. Руки-то к работе привычные с детства. Такие изделия вытачивают, выпиливают в мастерских — залюбуешься. И вот с этих честно заработанных копеек родное (?!) государство берет налог.

Это даже не социальная селекция. Это «избиение младенцев». Всех этих Петянов, Лёх, Колек, выживших несмотря на ельцинскую шоковую терапию, поднявшихся вопреки реформам г-на Путина. А их — под дых, под дых, под дых!

Создается впечатление, что правительство России больше всего ненавидит именно детей. Это трудно представить, но объяснить просто: дети — будущее страны. Не станет детей — не будет России…

Не с этой ли целью партия власти внесла в Госдуму поправки к Гражданскому кодексу. Среди прочих статью о том, что — внимание! — собственники жилья, где живут малолетние дети, имеют право продавать квартиры б е з с о г л а с и я органов опеки и попечительства. Теперь родители-алкаши н а з а к о н н ы х о с н о в а н и я х могут оставить своих отпрысков без крыши над головой!

Еще один удар по детям: новый Жилищный кодекс лишил многодетные семьи права на получение бесплатного жилья в первую очередь*. В огромной Москве всего 7 тысяч семей, имеющих более трех детей («MK», 10.02.2005). Мизерный процент от стоящих в очереди. Но нет! — правительство мстительно выискало именно их и лишило преимуществ.

В развитие темы: Зурабов и его ведомство предлагают упразднить детские поликлиники. У нас была л у ч ш а я в м и р е педиатрия. Теперь шестимесячного грудничка и шестидесятилетнего туберкулезника будет лечить один и тот же врач.

Если к этим новейшим акциям прибавить осуществленные не так давно: массовое закрытие детских садов, секций при дворцах культуры и пионеров (а заодно и перепрофилирование самих этих учреждений — в основном в торговые залы и казино), если вспомнить о «сгоревших» в гайдаровские времена детских целевых вкладах в Сбербанке и детских страховках, станет ясно: правительство РФ ведет войну не только со стариками, но и с детьми.

Наряду с малышами инвалиды — самая незащищенная часть общества. Как же могла обойти их карающая длань государства? У тех, кто еще способен работать, отобрали налоговые льготы. В результате только за прошлый год на 20 % сократилось число инвалидов, занятых в производстве («МК», 9.06.2004).

Тех, кто работать не может, заставили проходить переосвидетельствование. Апокалипсическое зрелище: слепые, глухие, безрукие теснятся в гигантских очередях. Газеты сообщают, что в е с н о й очередников записывали на конец л е т а. И все это время страждущие, лишенные соответствующего свидетельства, не могут получить бесплатные лекарства.

Одновременно Бюро медико-социальной экспертизы, где выдают документ, передали из городского ведения в федеральное. В Москве, выплачивающей своим врачам надбавки, сотрудники бюро потеряли в зарплате в д в о е. Многие уволились, а очереди инвалидов стали еще длиннее («МК», 1.04.2005).

Перечисление жертв монетизации мы начали со стариков. Но постепенно выяснилось: реформа затронула в с е группы населения — от мала до велика. Она антинародна — не в том поверхностном, политизированном смысле слова, который вкладывают в него митинговые краснобаи (в результате чего понятие девальвируется и перестает восприниматься обществом). Нет, политика правительства в прямом, буквальном, н а к а л ь к у л я т о р е п р о с ч и т ы в а е м о м смысле слова — а н т и н а р о д н а.

Сначала мы были бедными. А потом нас ограбили…

— Проходите, поглядите, как я живу, — сухонькая невысокая женщина пропускает меня в комнату. Потертый линолеум на полу, выцветшие желтые обои в цветочек, пузатые часы на стене, разномастная мебель — два стула, табуретка, тахта с ворохом подушек, ажурная этажерка с фарфоровой балериной на верхней полке.

Единственная ценность в двухкомнатной, малогабаритной, как их называют, квартире — цветы. Они всюду: на широком подоконнике, на тумбочках, книжных полках, на массивном обеденном столе с потускневшей полировкой. Многоярусная высоченная бегония, драцена, фикусы, раскидистая герань. В летних сумерках растения излучают зеленоватый свет, сливающийся с зеленым маревом за открытым окном.

— Знакомые отростками давали, я вырастила, — не без гордости говорит Марина Николаевна. — А драцену у нас в подъезде на подоконнике нашла. Зима, окна на лестнице не заклеены, дует. Потрогала листочки — холодные. «Ну что, говорю, выбросили нас с тобой? Пойдем в квартиру греться!».

Собственно, из-за цветов я и заглянул сюда. Уезжая в отпуск, хотел попросить заботливую соседку присмотреть и за моими. И вот мы стоим посреди комнаты, беседуем о житье-бытье.

Марина Николаевна живет одна: сын завел семью и уехал куда-то в Тушино. Работает она в поликлинике, получает 2948 рублей.

— А за квартиру сколько платите? — не могу удержаться от неделикатного вопроса.

— Раньше 750, а теперь бумажку в почтовый ящик сунули, написано: 900. Да за телефон 170, да полторы сотни за свет — телевизор весь вечер смотрю, живу-то одна, поговорить не с кем.

— Так сколько же, — ахаю, — выходит: 1200 с хвостиком? Из 2900! Но вам, наверное, что-то доплачивают (как малоимущей — чуть было не сказал, но вовремя прикусил язык).

— А, — машет рукой Марина Николаевна, — копейки! А сколько порогов пришлось обивать!

— Так чем же питаетесь? — во мне уже проснулся профессиональный интерес.

Собеседница опускает глаза: «Я флюорографию делаю. Москвичам — бесплатно, а приходят иногородние… Сами знаете, сколько их сейчас — на рынках, на стройках. По правилам принимать я их не могу, но просят и деньги предлагают. Не откажешь!»

— Да много ли с них возьмешь? — любопытствую.

— Конечно, немного, — вздыхает Марина Николаевна.

Резкий рост коммунальных платежей — еще одна беда, которую министры-реформаторы обрушили на «дорогих россиян». Газеты (и, надо полагать, госучреждения) завалены письмами растерявшихся людей, не знающих, как жить дальше.

«Живу я одна в приватизированной квартире. Пенсия — 2009 руб. 13 коп. Коммунальные услуги — 1174 руб. 59 коп. Как одинокой пенсионерке мне выплачивают субсидию — 522 руб. 02 коп. Значит, ежемесячно на оплату квартиры я должна потратить 652 руб. 57 коп. Льгот у меня нет, поэтому от пенсии остается 1350 руб… Так вот я и хочу спросить у компетентных господ: „Знакома ли вам такая бухгалтерия? Как жить людям?“» («МК», 20.01.2005).

А это реплики жителей Подмосковья, адресованные высшим областным чиновникам в рамках акции «Прямая линия» (ее регулярно проводит «МК»): «Коммуналка подорожала на 40 процентов. Такого никогда не было. Одиноким пенсионерам хоть помирай»; «Я пенсионерка из поселка Вешняковские Дачи Ногинского района. В прошлом году я платила 1200 рублей за двухкомнатную квартиру, сейчас прислали счет на 1800 рублей. В чем дело?» («MК», 2.02.2005).

Наряду с пенсионерами под ударом опять оказались инвалиды: «Я инвалид II группы, Волкова Нина Васильевна, живу в Химках. В новом году я должна платить за жилье на 700 рублей больше. Всего 2519 рублей. По какому закону, вы мне объясните?»; «Я мать ребенка-инвалида. Объясните, как жить? Получаю пенсию на ребенка, но ее мало. Детские сняли. Дали только 100 рублей на уход за ребенком, и все. И еще — 550 рублей на телефон и автобус. На что питаться? Покупать лекарства?» («MК», 18.01.2005).

Обделены и бюджетники: «Я работаю ведущим инженером на „Энергомаше“ и получаю зарплату 5000 рублей. Квартплата — 1500. Как жить?» («MК», 2.02.2005); «Жители в шоке. Нам повысили квартплату на 140 процентов. За двухкомнатную квартиру с тремя проживающими я должна платить 3000 рублей. До каких пор нас будут лечить шоковой терапией?» («МК», 18.01.2005).

Показательны не только вопросы «простецов», но и ответы областных боссов. Инженеру «Энергомаша», жалующемуся на высокую квартплату, министр экономики Подмосковья В. Крымов посоветовал «поменять квартиру на меньшую». А зампредседателя областного правительства О. Кошман вступил в любопытный диалог с противницей шоковой терапии:

— Какой у вас средний душевой доход на каждого члена семьи?

— Где-то тысячи три получается.

— У вас приличный доход, Ольга Юрьевна, прямо скажу.

И это заявляет человек, получающий д е с я т к и т ы с я ч!

Повышение платежей чиновники объясняют необходимостью перехода на 100-процентную оплату ЖКХ. «Жить дальше без реформы ЖКХ на самом деле невозможно, — утверждает федеральный министр регионального развития В. Яковлев. — Если ее не проводить, страна просто замерзнет и останется без воды, газа и электричества» («МК», 3.02.2005).

К концу минувшего года жители смирились с тем, что им в очередной раз придется подставить свое плечо под обветшалую громаду державы. Бабуси аккуратно выводили в тетрадках цифирь. Им говорили, что до 100-процентной оплаты остается всего 10–15 процентов. «Выдюжим», — полагали старики.

Однако с нового года тарифы увеличились на 40, 50, 200 процентов! Чиновники и тут нашли объяснение: «С прошлого года по постановлению российского правительства ввели 18-процентный налог на добавленную стоимость на услуги ЖКХ. В течение года на 23 процента подорожал природный газ, на 20 процентов электроэнергия, горюче-смазочные материалы подскочили в цене в полтора-два раза. Плюсуйте сюда инфляцию. Все эти составляющие были заложены в тарифы ЖКX 2005 года. Поэтому, когда с 1 января областной бюджет прекратил дотировать предприятия коммунальной отрасли (население оплачивало 90 процентов стоимости услуг, 10 процентов составляли выплаты из казны), цены поднялись больше чем на 10 процентов, на которые рассчитывали граждане. В целом по области (Московской. — А. К.) — на 28,5 процента. Однако в 13 муниципальных образованиях они превзошли разумный предел. Кое-где рост составил 200 процентов!» («МК»,13.04. 2005).

Обнаружилось: и это не верхняя планка. В некоторых районах Саратовской области стоимость коммунальных услуг выросла в 8 раз («Независимая газета», 15.02.2005).

Правительство твердит о деградации инфраструктуры. Тот же В. Яковлев привел данные: изношенность инженерных сетей в России составляет сегодня от 40 до 70 процентов. Потери по воде доходят до 30–40 процентов, по теплу — до 50, по электроэнергии — 17–18 процентов («МК», 3.02.2005).

Страшные цифры! Не кто-нибудь — неугомонный реформатор А. Лившиц неожиданно разразился панегириком советским временам: «Мы держимся только за счет того, что при социализме строили с двойным запасом прочности. Заботились о надежности рельсов, трубопроводов и электросетей. ЦК КПСС требовал, чтобы настоящие сроки службы были подлиннее бумажных. Спасибо, конечно, отцам и дедам, но любые резервы когда-то кончаются. И тогда вместо удвоения начнется отнимание, деление и даже извлечение из ВВП квадратного корня». Эффектно сформулировать мысль Александр Яковлевич умеет! Продолжу цитату: «Мы даже не отдаем себе отчета, что живем в социалистической стране. Олигархи зарабатывают деньги на социалистических заводах — они еще пока сами ничего не построили. Свой товар возят по социалистическим рельсам, а ток — по социалистическим линиям электропередачи. Ремонтируют? Да, но не строят. Это все досталось от той страны, которой нет уже пятнадцать лет. А какого-то ввода мощностей мы не видим» («МК», 8.06.2005).

Впечатляющая картина. Но о чем она свидетельствует? Очевидно, о полном фиаско «новых русских», не способных — или не желающих (что точнее!) — инвестировать в производство. Что из этого следует? Что надо оглянуться назад, взять лучшее из эпохи, когда возводили города, строили электростанции и промышленные предприятия. И как строили — с двойным запасом! Но почему-то вместо этого л о г и ч н о г о вывода правительство делает прямо противоположный: надо очертя голову ринуться в пучину рынка. В том числе в такой потенциально взрывоопасной сфере, как ЖКХ.

Причем все тяготы власти хотят возложить на простых граждан. Не модернизирует электросети Чубайс, несмотря на то, что прибыль одного только ОАО «Мосэнерго» за первый квартал 2005 года составила 4,4 млрд рублей (данные агентства Рейтер), а платить должен инженер «Энергомаша», получающий 5000 рублей!

Это не только н е с п р а в е д л и в о, но и, с экономической точки зрения, н е р е а л и с т и ч н о. Для того чтобы модернизировать изношенные коммуникации, требуется около 2 трлн рублей («МК», 3.02.2005). Сколько это в расчете на каждую квартиру? В России примерно 50 млн семей. Разделите, получается 40 тыс. рублей на семью. И это только расходы на коммуникации, обновление жилого фонда (износ — 30 процентов) потребует сопоставимых сумм. На сколько же нужно будет повысить квартплату?

И не факт, что, содрав с нас безумные деньги, коммунальщики приведут жилье в порядок. К примеру, в Ижевске в сумму платежей включили статью «капитальный ремонт» (150 руб в месяц). И тут же предупредили: «…Не следует ждать, что при этом дома отремонтируют… Даже эта большая сумма — капля в море и проблемы не решает» («Независимая газета», 16.05.2005).

Коммунальные монополисты (энергетики, водоканал и т. п.) немилосердно задирают цену. Столичные эксперты, три года кряду изучавшие работу водного хозяйства, обнаружили, что тарифы «Мосводоканала» «завышены в несколько раз» («МК», 30.06.2004).

…Из командировки я привез газету «Южный Урал», там рассказывают о схожих проблемах. В Оренбурге аудиторская компания провела независимую проверку и выяснила, что «Лифтсервис» заложил в годовой бюджет 16 млн рублей на электроэнергию при реальной потребности 8 млн. Даже простейшую лампочку с патроном коммунальщики делают золотой, оценивая ее в 500 рублей, хотя красная цена — сотня («Южный Урал», 16.02.2005).

Но беспардоннее всех обирает доверчивых россиян Анатолий Чубайс. Тариф на электроэнергию в Москве 1 руб. 08 коп. за киловатт-час. А себестоимость киловатта — 2 копейки! Сообщивший об этом коммунистический лидер А. Куваев подсчитал: «РАО ЕЭС (точнее было бы сказать — ЗАО „Чубайс и партнеры“) извлекают 50 руб. с рубля затрат» («Правда столицы», июль, 2003).

«До каких пор нас будут лечить шоковой терапией?» — отчаивается Ольга Юрьевна Николенко из Можайского района Подмосковья. Видимо, до тех пор, пока мы будем терпеть таких, с позволения сказать, «лекарей»!

Они и на следующие годы планируют рост тарифов. «По прогнозам федералов, к 2008 году цены на газ на внутреннем рынке увеличатся на 28 процентов, на электроэнергию — на 20 процентов. Сие означает, что населению энергоносители обойдутся еще дороже. Московские чиновники предполагают, что расходы на жилищно-коммунальные услуги в столице вырастут, как минимум, вдвое» («МК», 31.05.2005).

Плюс к тому власти собираются значительно увеличить налог на дома и квартиры, рассчитывая его исходя из рыночной стоимости жилья. «Реальные платежи вырастут почти в десять раз» («Независимая газета», 19.03.2004). Не забудьте и о намерении думцев повысить плату за землю, введя унифицированный процент от кадастровой стоимости участка. В этом случае жителям малых городов, сплошь состоящих из «частного сектора», придется платить за землю по астрономическим московским расценкам («Независимая газета», 9.07.2004).

Самое приятное, как водится, напоследок. Цитирую министра В. Яковлева: «Согласно постановлению правительства, большая часть организаций ЖКХ должна быть ликвидирована. Затем все это хозяйство должно быть переведено на рыночные рельсы» («МК», 3.02.2005). Что это будет означать на практике, думаю, растолковывать не надо. Скажу кратко: сломать механизм (признаю: неповоротливый и неэффективный) государство, скорее всего, сможет. А вот удастся ли что-либо выстроить взамен — большой вопрос. Еще одна задачка с неизвестным: на сколько взлетят коммунальные платежи, когда за дело возьмутся «акулы бизнеса»?

— Не все так плохо, — могут возразить упертые оптимисты. — Государство не бросит людей в беде! Выплачивают же субсидии малоимущим.

Что же, поговорим о субсидиях. Моя соседка Марина Николаевна назвала их «копеечными». А я постеснялся спросить, какую часть коммунальных расходов ей компенсируют.

Чтобы восполнить пробел, обратимся к материалу обозревательницы «МК», которая с цифрами в руках написала о мытарствах семьи неких Петровых. Собирательный это образ или реальные люди, не знаю. Но мне на собственном опыте довелось узнать, что такое очередь просителей к российскому чиновнику, и я готов заверить: ситуация воспроизведена точно.

Приведу несколько выписок. «Малообеспеченными считаются семьи, если на двоих выходит меньше шести тысяч в месяц. У Петровых в месяц получается четыре триста…

Приехали (к инспектору, оформляющему субсидии. — А. К.) к семи. Народу у дверей уже стояла целая толпа. Какая-то женщина записывала очередь и раздавала номера. Петровы оказались девяносто шестыми… Первые номера, оказывается, пришли сюда еще в четыре утра.

Потоптались под дверью. Холодно. Про инспекторов говорили, что они приедут в десять… Инспектор приехала к половине двенадцатого, одна, и сразу сказала, что принимать будет до четырех…

…Все триста шестьдесят малообеспеченных втиснулись в зал ожидания перед окошечком и встали. Сесть было негде. Голые стены, ни одного стула…

К инспектору малообеспеченные подходили строго по очереди. Но возилась она с ними подолгу. У каждого чего-то не хватало: то не было нужного документа, то имелась копия, а нужен оригинал, то, наоборот, требовалась именно копия… Сначала инспектор должна была растолковать малообеспеченному, чего ему не хватает для счастья. Озадаченный малообеспеченный уходил добывать недостающее. Потом возвращался и снова шел к инспектору, уже минуя очередь…

Кому-то стало плохо. Петровы увидели, как люди задвигались, расступаясь вокруг лежащей на полу женщины…

…Во вторник инспектор успела принять шестьдесят человек. Петровы уехали ни с чем. Вечером оба чувствовали себя настолько разбитыми, будто весь день таскали ведра с водой…

В среду Петровы снова поехали оформлять субсидию. В зале ожидания произошли изменения — там поставили четыре стула. Очередь выросла уже до четырехсот с лишним, но инспекторов на этот раз приехало двое, поэтому дела пошли веселее.

Очередь Петровых подошла к обеду. Оказалось, напрасно они заводили две сберкнижки, достаточно одной, да и на нее перечислять деньги начнут только через полгода. Наверное, начнут. А сейчас инспектор просто посчитает им субсидию за газ и электричество, и они будут полгода платить меньше на эту сумму. Но через полгода субсидии опять будут пересчитывать, и придется снова все оформлять.

Кроме того, инспектор сказала, что ей нужны оригиналы пенсионных удостоверений, копий недостаточно, а в газовой книжке не отмечено, что у Петровых установлен отопительный котел, а без такой отметки она ничего не будет считать.