Осокин Д.С. Небесные жены луговых мари

(удивительнее всего что ксения не имеет с оксаной ничего общего)

мертвая олеся

с олесей мы давно знакомы. мы помним ее подростком — в огромной тельняшке, за складками которой две спички-груди. олесю красавицей не назовешь — и это здорово: вся она милая свежая — излишняя красота убавила бы это ощущение. олеся — щавелевый лист облитый водой из колонки. мы всегда ей любовались — но вот у олеси случается первый сексуальный опыт — и она кувыркнувшись в воздухе опускается на руки ботинками вверх. очевидно ей крепко понравилось. по городу бегают слухи: боже мой — олеся развратничает. гуляет со студентами, хочет веселья. мы встречаем олесю все реже — у нее впятеро увеличивается грудь, которую теперь так и хочется назвать титьками. олеся раздается в бедрах и направо-налево употребляет глагол futuere в русском эквиваленте. это мое любимое слово.. — смеется олеся. — оно очень сладенькое. стоп друзья. еще немного — и вы чего доброго осудите нашу олесю. не смейте этого делать. олеся — удивительная женщина — у нее хорошая душа. мы гуляли с ней раньше и гуляем сейчас по стареньким улицам, мы сидим в городских садах, улыбаемся, курим. мы с олесей — друзья не разлей вода, дарим друг другу подарки. мы ходим в бывший трактир ‘китай’, глядим в глаза и хохочем. если нам хочется расплакаться и обняться — и в этом себе не отказываем; целуемся — гладим по головам. такая только олеся: что бы о ней ни говорили и как бы ни блестели ее глаза вы готовы позвать ее в жены на любом этапе своей и олесиной жизни. олеся почти что ангел. и в первую брачную ночь вы легко восстановите олесину девственность прикоснувшись к вагине стеблями сон-травы. вы проведете этим же пучком от олесиного живота к горлу — изо рта у олеси вылетит белое облачко и исчезнет пройдя сквозь потолок — это выйдет все то что проглотила олеся от других мужчин. олеся всегда невеста — рассыпала волосы по подушке — вы смотрите на ее ключицы со слезами нежности. месяц олеси — апрель. цвет — дымчато-серый. у олеси серые глаза. она умирает от несчастного случая этим же самым апрелем. под олесин гроб мы подставляем правое плечо.

мертвая софья

заниматься любовью с софьей — все равно что делать это с огородным пугалом: очень высок травматизм. развеселившееся пугало (не софья) так вас отделает, что вы поднявшись на ноги похромаете в больницу, если по дороге не умрете от потери крови. сонечка тоже может искалечить. она — настоящий оборотень. с виду как мышка (только грудь велика) — а вот поцелуйте-ка в губы — вспыхнет лиловый свет, начнется черная клоунада. соня и есть черный клоун. прежде всего достанет шприц, чем-то себя уколет; после завяжет глаза черной тряпкой, с треском отбросит юбочку, понесет околесицу. вы поцеловали софью в квартире — лучше выбегите на балкон. скоро она явится в комнату с балконом, по-прежнему слепая, с огромным накладным фаллосом, станет шарить в углах и упадет и разобьет себе нос. соня высвободит глаза; увидев вас на балконе жалобно разревется. а как только откроет балконную дверь — скажите ей фразу ‘черепаховый очешник’ — и соня уснет. тащите ее в кровать, отстегните фаллос, приготовьте чай с клюквой. клюквой поите когда проснется и радуйтесь что легко отделались. будет именно так если только вы одарите соню поцелуем длиннее восьми секунд. целуйте короче — и все пройдет обычно. удовлетворенная софья примется петь песни и делать вам массаж, никогда ничего не вкладывайте софье в рот — рискуете лишиться: не потому что соня извращенная людоедка — а просто может ее посетить навязчивое желание сжать зубы. соня из барышень тополя — самая маленькая ростом. грудь у нее огромна — соски коричнево-черные — торчат как большие пальцы; софья в толстых очках — она красивая — только вот волосы очень жесткие; если коротко остричь — голова превратится в шар. искренне скажем: лучше всего сонечке подошла бы лысин. с соней интересно остаться на ночь в главном здании университета, а как сторож заснет — целовать ее долго-долго, а потом убежать в темные лестницы на верхние этажи. не забыть бы с собой коробочку с кокаином. софья учится на математика и достигает в этой науке больших успехов, ездит на семинары за границу. если софья забеременеет — у нее родится лангуст. по дороге на кладбище софья несколько раз садится в гробу и громко спрашивает: ну что, коллеги? гроб ставят на землю и процессия разбегается. десять первых ночей софья кричит из земли угрожающим басом о том что ей хочется в туалет.

мертвая наталья

наташа — оторвите ноги своим родителям. разве можно так называть девочек? но мы спасем ваше имя — мы искали выход и нашли. наташа — улитка — мы накрываем ее ладонью, и угловатый шмель и золотоглазка и дафния — от радости мы курим табак, сидим на тропинке взобравшись на холм наполовину. мы болеем, наташа, но думаем о лете — об удивительном летнем открытии касательно вашего имени: маленькие ползуны и летуны носят его на лапках — и плывуны — и земляные жители — если только они размером не больше ногтя. тем летом мы размышляли как же нам с вами быть? — и подумали о добром микробе живущем у нас в пробирке (пробирку с наташей мы зажимаем в штатив). наташин исконный язык — жужжание; наташа ползает, сидит на коленях. мы приглашаем наташу на велосипедную прогулку и красим ее велосипед золотой охрой. мы едем — а спицы жужжат — и наташа смеется — что есть силы несется под гору. на вершинах холмов под ясенями мы делаем остановки: мы кормим наташу сыром, наливаем из фляжки аперитив. мы берем наташу в траве — и она визжит и щекотится — мы ее пичкаем и целуем смеющийся рот — почти всегда получается в зубы. мы просим ее сквернословить — и она краснеет и сквернословит уморительно тонким голосом. иногда мы кричим ‘стой’ в умчавшуюся вперед полосатую наташину спину, подъезжаем, вынимаем из штанов колотушку, предлагаем наташе открыть рот. с ума сошел? — говорит наташа — потом просит дать отдышаться — потом опускается на колени — а ветер дует и жуки жужжат. у наташи маленькая грудь и короткие волосы. короткие или дурацкие. развратить наташу невозможно — улитка-янтарка светлее нас всех, мы хороним наташу в спичечной коробке и от рыданий потом зашиваем грудь. слезы по наташе — кислота — и на щеках останутся следы. с оранжевокоричневыми бороздами хоронившие наташу. поэтому и получается что наташ мы охотно берем в жены. но чтобы так назвать дочь! наташа полосатая, пестрая, на велосипед оставшийся после наташи мы молимся каждое утро.

мертвая анна

гусиной травы — молчун-травы — травы без вкуса и запаха — я соберу для вас, анна. вы выпьете — и смерть согласится со мной — и молча уйдет. спасибо! кастрюлька будет греметь в кастрюльке. я остужу отвар, процежу его через сито. вы выпьете анна всё — а остатками протрете себе глаза. смотрите как хорошо. и мы будем ехать из уржума в лузу ради радости декабря — ради вина на снегу — ради зеркал и кроватей в неизвестных миру гостиницах. все кто угодно но только не анна.. — буду кричать и толкать лицо в горсти теплого снега. анна — как вам это нравится? в имени анны столько жизни что хватит на всех углокрыльниц и бражников из коллекции доктора рыбина. они хлопают крыльями — а я смотрю и глотаю пуговицы — так я люблю вас, анна. я шью вам желтое платье. в гусиной траве нет защиты от смерти — в гусиной траве есть я. выпейте милая. анна умирает прямо перед новым годом. в конце декабря — месяца чудес. гроб с телом анны ставится справа от елки.

мертвая елена

чем удивительна елена — тем что находится рядом всегда. елена — в настоящем времени — в жизни каждого. елена — вода которую все мы пьем. елена — голубь, только изящный, не как эти сизые паскуды. елена — хлеб — чуть-чуть без соли; белая как льняной холст — без аптекарской белизны. физическая близость с еленой лишена памяти — словно пить воду: легко и спокойно — и ничего не останется после. кое-кто упрекает елену в рыхлости. да — если вы любите перец с коньяком и слушать как ноют любовные раны, если любовь для вас — поедание электрических лампочек или супа из скрепок и пружин — лена оставит вас неудовлетворенным. елена — врачевательница: лечит белой простынью и водой. она сама часть мирового запаса пресной воды, наполняет любые емкости. смерть лены противоестественна — и это понятно смерти. ни миру ни антимиру невозможно видеть как лена болеет, умирает, как елене заказывают гроб; земля отказывает ей в могиле — если закопать лену в грунт, случится возмущение земли от которого никому не поздоровится. поэтому елену которой пора умереть просто заменяют на с аквариум — с чистой водой, с голубыми рыбками.

мертвая агата

агата агата агата — звонит телефон: я уверен — это она. об агате трудно не говорить стихами, напросившись на воздушный шар. прыгать на батуте, бежать на ходулях, тащить друзей в зоосад и цирк, кувыркаться под гору — примерно этим становится агата в наших поступках. агата — чуть ли не призрак, слишком большое спасибо любви — больше человеческого сердца, легкие не справляются когда в мыслях — агата. из-за агаты лично я дважды бросал университет и брал псевдоним радован радошевич. агата — радость, она играет на гобое по дороге из перемышля в люблин, спит на панцирных койках, залезает под душ. агата у парикмахера — агата в еврейском театре — агата на улице товаровой — в подземном переходе — чистит зубы зубным порошком. агата прикосновениями чинит часы. агаты живут в пределах: витебск — минск — киев — львов — краков — вроцлав — кошалин — гданьск — клайпеда — рига — полоцк. и в лодзи — и в бресте — и в самой варшаве. радость: огромная буква ‘а’: мы рассекаем ее ладонью; агатой можно умыться, возить по городу в автомобиле, агату полюбят любые родители, агата полупрозрачная, желтая; сутулая девушка с сумкой через плечо до колен. агата заходит на почту — ее пропускают без очереди, бесплатно звонит и ездит на всех видах транспорта где ей уступают место. да что там — в любых магазинах агате дают всё что она попросит, пускают смотреть голландских чудовищ, сажают на карусели. смерть агаты — публичное зрелище: праздник как день всех святых. агата лежит на двух стойках — а смерть в шляпе фокусника раздувает агату на звуки и бросает их в небо как поющие конфетти. бесподобно: над головами — рой цветных голосов — фантастические аккорды. среди зрителей в толпе самые счастливые — студенты консерватории. дети кричат, взрослые аплодируют, оркестр — бум-бум бум-бум, зажигаются фейерверки, трамваи будут ходить до двух.

мертвая юлия

юлия — красное длинное платье длинные ноги и длинный нос. юлия — длинные светлые волосы — наэлектризованные, мягкие, легко волнистые. юлия — длинная шея, яркая губная помада, ухоженные руки, духи. и она выше нас на голову и смотрит на мир насмешливо. у юлии небольшая тугая грудь и тонкие бретельки, у юлии на шее белое золото-змейка, длинные серьги с прозрачными камнями, красные туфли. юлия никого не слушается. только нас. мы берем юлию за руку и ночью выводим в поле на перекресток. это июль. огромные звезды. где-то совсем внизу разбившаяся в пойме река. мы говорим юлии снять платье и трусики и покормить перекресток хлебом. мы велим юлии лечь на спину пиздой на север и раскинуть ноги как можно шире. мы садимся на землю в двух метрах от юлиных колен и между собой и юлией втыкаем в землю свечку. зажигаем. всё. и так мы сидим и любуемся юлией и миром. с лежащей юлией мы говорим о ветре. это ради ветра юля раскинула ноги и красное платье положила в дорожную пыль. мы отдаем ее ветру — чтобы юле полнее жилось на земле. юлия нам как сестра. нам все про нее известно. свечка прогорит через десять минут и коснувшись земли потухнет. тогда мы протянем юлии руку, сунем в карман ее трусики, платье повесим себе на плечо. мы будем еще идти по дороге через поле, теплая от ветра юлия будет молчать и улыбаться. иногда мы будем брать ее за руку, иногда сажать себе на шею. на такой же полевой дороге — а может быть и на этой — нас ожидает смерть. мы встретимся и поздороваемся все трое. мы обещали юлии умереть вместе с ней. и умрем — но не скоро. мы удалимся от домов и пойдем. в нашем кармане будут юлины трусики, красное платье со следами земли — на плече. юля будет высокая — голая — может быть только наденет туфли ведь на дороге темно. смерть будет птица-коростель и поприветствует нас криком.

кукмор

2004

пгт — рц    на   северо-западе

рт — 115 км на северо-восток

от    казани    —   граница    с

кировской    областью  —  жд

станция         на         участке

‘шемордан       —       вятские

поляны’ — 17 тыс. жителей —

кукморский            валяльно-

войлочный      комбинат     —

кукморская               меховая

фабрика      —      кукморский

металлопосуды             завод

кукмор — поселок большой красивый и сильный кукмор — поселок свежий любвеобильный кукмор — подумаем мы и улыбнемся ртами сыпется крупный снег над нашими головами в кукморе в основном изумрудные люди в кукморе моря нет и не будет есть почему-то горы и ленин и флаг и столовая под горами поезд промчится и свистнет и мы улыбнемся ртами видели старый дом с вазонами над головою все изумрудные наш кукмор зовут кукмарою лисицы и лисенята весь виноград сожрали мы их поймаем в горах мы здесь жили всегда а вовсе не приезжали в гостинице на этаже у железной дороги с графином и табаком .      .      .      .      . мы выходили толкали дверь попадали наружу через дорогу видели все что нам было нужно столовую и магазин аптеку с зеленым чаем ветер чугун пути мы гуляем сначала под гору вниз до автостоянки потом наверх где рынок и мед без банки на белой таблице кукмор зачеркнут — спасти его мы не успели увидели бы скамейку схватились б за сердце и сели да что же это такое? откуда здесь верховина? это же зимний кукмор а не зимняя буковина однажды мы влезем выпить с фэт-фрумосом и горными королями только бы разминуться с румынскими патрулями чем выше мы лезем тем меньше под снегом солнца кажется мы забрались прямо к японцам румыны поют и ждут нас к праздничному обеду поэтому пусть япония будет в среду сидим на горе поем глядим на кукморский ветер мы самые бесподобные румыны на этом свете есть у нас барабаны и вэсиликэ-овечка и много-много вина орешники быстрая речка и мы играем на флуерах дрэгуцуле меа дрэгуцэ! меня зовут радован тебя зовут илинкуца танцуем и плачем от острой румынской радости-горя за теми вон-вон путями гусиный камыш и море а в среду когда мы снова сюда взберемся достанем пакет креветок качнем головой улыбнемся решим что хоть мы и японцы но этого есть не станем нельзя же взять и сожрать беззащитных японских тварей .        .        .        .         . сушим обувь лежим не можем разговориться знаем о близости кукмора к румынской (японской) границе и стоило лазить вверх вязнуть в сугробах мокнуть? радиом на стене можно щелкнуть .     .     .     .     . мы ходим сидим едим смотрим в зеркало наши рожи эти стихи про кукмор напишем на рыбьей коже отправим в москву в берлин к новому году купим у почты мадеру и минеральную воду .     .     .     .     . (и в вятку отправим и в волгоду и в измир и в смирну) (наши глаза темны и на сердце мирно)

изумрудные — мусульмане фэт-фрумос — чудесный герой румынских сказок — сын солнца — иногда его зовут базилик миленькая моя милая (румын.)

зачем ты уехала в Португалию?

2011

зачем ты уехала в Португалию? оставила меня одного. ну да — по работе — понятно. но лучше бы было не ездить наверное. не оставлять меня. ночью я вышел из дома — и потерялся. где вот теперь меня искать? я и сам не могу себя найти, а тебе будет сделать это еще сложнее. как теперь быть?

*

мы с друзьями меня искали. потом с родителями. с дочерью — очень долго искали и не нашли. а может быть я в Португалии? куда я должен был отправиться? — ну конечно туда. поищи меня там, родная. а как найдешь — сразу же мне скажи, чтобы я успокоился, вот же я! — иду по набережной навстречу тебе и ускоряю шаг.

*

я скажу тебе как подойду о том что со мной очень сложно — но ты живешь. и я любуюсь тобой — ты отважная моя девчонка! я возьму тебя за руки — обмакнусь глазами в твоих глазах. а потом мы с тобой уйдем с улицы в номер гостиницы — где ты со вчерашнего дня развесила на плечиках свои рубашки и платья, разденемся и ляжем. надолго. на очень долго. ведь так?

*

я хочу зацеловывать землю. все время ее целовать. и говорить ей спасибо — что я на ней — а не внутри нее. и ты стоишь рядом. столько нежности в мире — и вся она очевидна мне и доступна. скорая помощь с мигалкой несется. там человек с до зелени бледным лицом. от него страшно пахнет. на улицах май. он пропал на несколько суток — и сегодня его нашли. как славно что я не так далеко как он — всего лишь в Португалии. вместе с тобой, утиная ты моя. в городе виана-ду-каштелу, у моря. как хорошо нам здесь. и везде хорошо. не плачь! тебе нельзя волноваться. даже из-за моей пропажи.

*

постiй постiй мiй козаче твоя дiвчина плаче

*

тем более что я не пропал — а пришел к тебе.

валентин кислицын

подзорная

труба

казань

1927

_________________________

│подзорную             трубу│

│и               подглядывать│

│два                       холма│

│девушкам              очень│

│пена         —         лупена│

│однажды                 анна│

│что  нас   ждет   в   лесу│

│мы   знаем  милую  анну│

│перечень необходимого│

│завести подзорную трубу│

│слова    июль    и   июнь│

│а          н          н          а│

│с    о    с    е     д    к    а│

│в          ы          п          ь│

│зрение         и         слух│

│в    д    о    г   о   н   к   у│

│кто   только  не  заглянет│

│труба         в        городе│

│распаковывание     трубы│

│дяденька              писает│

│_______________________│

подзорную трубу хорошо иметь в подзорную трубу хорошо смотреть подзорную трубу хорошо дарить подзорную трубу нельзя уронить можно купить сразу две нельзя ей бить по голове подзорная труба даже во снах подзорная труба у анны в руках к ним подойти сняв штаны и панаму поцеловать и трубу и анну