Помоги проекту - поделись книгой:
– Я англичанин, как вы видите.
– Вижу, сэр.
– И привел с собой прославленного английского хирурга, мистера Нортона, чтобы он взглянул на пациента.
Она недоверчиво посмотрела на нас с Годфри, за что я не могу ее винить, хотя Годфри и выглядел как специалист с Харли-стрит[82] в своей шелковой шляпе и полосатых брюках.
– А еще с нами ассистентка доктора Нортона, медсестра мисс Хаксли, – продолжил Холмс, – новоиспеченная выпускница сестринских курсов мисс Найтингейл[83].
– Мисс Найтингейл. Что ж, а мы все трудимся здесь благодаря усилиям доктора Элизабет Блэкуэлл[84], которая добилась привлечения женщин к работе в медицине. Может быть, вы о ней слышали.
– Конечно же. Мои друзья-медики почтут за честь, если нам позволят осмотреть пациента, о котором все мы так печемся. Разумеется, речь идет не о качестве медицинского ухода, а о тяжелом состоянии больного.
– Доктор Нортон, да? Мисс… э-э-э… Паксли? Пойдемте. Мы рады приезду коллег.
Ох, теперь мне нельзя дать слабину!
Мы пошли по коридорам с каменными полами, вдыхая карболовую кислоту и другие резкие запахи больничной чистоты. Палата была заполнена наполовину, и наш больной лежал в третьем из четырех рядов.
Мы достаточно бесцеремонно приблизились к постели, но по части бесцеремонности Шерлоку Холмсу в нашей компании не было равных. Интересно, что бы сказала эта медсестра в голубом, если бы узнала, что идет за ищейкой в человечьем обличье?
Итак, мы собрались вокруг простой койки: два мужчины и две женщины, трое ряженых и одна настоящая медсестра. Я посмотрела на бледное, как простыня, лицо на плоской подушке и ощутила, как огромная комната качнулась перед глазами, а чувства мои смешались самым неподобающим для медсестры образом.
Видимо, мои спутники заметили мое состояние, поскольку с обеих сторон сильные руки поддержали меня, не дав упасть.
– Спасибо, сестра, – сказал Холмс, хотя непонятно, почему он обращался к медсестре как к англиканской монашке. В тот момент смятения такие мелочи меня не заботили. – Мы осмотрим пациента сами.
Отчего-то командный голос подействовал: медсестра попробовала было возразить, но в конце концов ушла.
– Нелл, что с тобой? – прошептал Годфри мне в ухо.
Я с удовольствием отметила, что все внимание Шерлока Холмса было приковано сейчас ко мне.
Я вдохнула пары карболовой кислоты и аммиака, которые на чувствительный нос действовали как нюхательные соли.
– Я уже видела этого человека раньше, – сказала я.
– Вы знаете его имя? – Лицо Шерлока Холмса приблизилось к моему вплотную, словно бы он был гипнотизером, и приобрело требовательное выражение.
– Ну, не имя, а…
– Говорите же.
– Это… отец Эдмонс, который принимал нас с Ирен в Епископальном клубе всего пару дней назад. Что случилось с его руками? Они были… такими изящными.
Мистер Холмс удивленно поднял брови. Я получила такое удовлетворение от того, какой эффект возымело мое сенсационное заявление, что не потребовалось даже прибегать к нюхательной соли, хотя на шатлене висел серебряный флакончик с ней.
Я мгновенно пришла в себя и обрела способность ясно мыслить, словно бы кто-то откинул вуаль с моих глаз.
Когда я оправилась от потрясения, Годфри предложил мне присесть подле кровати несчастного. Мы узнаем больше, если бедняга увидит кого-то… кого он видел раньше, пусть и мельком. Кто станет спорить с адвокатом по такому поводу?
Однако когда отец Эдмонс очнулся, то оказалось, что он помнил меня очень хорошо.
– Боже, – прошептал он со всей искренностью, – я умер и теперь вижу Тебя и Твоего ангела на небесах. Ты ниспослал ее, чтобы проложить мне путь, как часто делал в Ветхом Завете. Я представлял ее лицо во время самых мучительных пыток и повторял ее имя, не важно, что требовали от меня пособники сатаны и что творили со мной.
Я оцепенела от жалости, чувства вины и унижения. Забинтованные руки молодого человека дрогнули под одеялом. Я вспомнила сжатый рассказ Холмса о том, как он нашел его пригвожденным к столу, с ладонями, проткнутыми кинжалами. Страдал ли так кто-то из ныне живущих?
– Вы не умерли, сударь, – сказал Холмс, – но я вырвал вас из лап Цербера. Злодеи теперь ищут… подругу нашего ангела. Вы называли ее имя, когда я нашел вас. Ирен.
Годфри вздрогнул, но промолчал. Отец Эдмонс, видимо привыкший по долгу службы к проповедям, ответил потоком слов. Наверное, мучителей подобная манера сильно раздосадовала.
– В языческие времена Ирена была греческой богиней мира. Помню, как она появилась предо мной, прекрасная, как сияющий меч Господень, но ее подруга излучала куда более теплый свет, скромная фиалка среди букета тигровых лилий.
– Я же говорил, бредит, – пробормотал Шерлок Холмс.
Я поняла свою роль, как только ей дали имя – скромная фиалка, а потому подошла к кровати и взяла в свою ладонь одну из покалеченных забинтованных рук:
– Мой дорогой отец Эдмонс, мы понятия не имели, что дьявол спешит за нами. Вы не единственный божий человек, кто пострадал от его… – слово «рук» показалось не самой удачной фигурой речи при сложившихся обстоятельствах, – …злодеяний, которые вы выдержали как герой. Но вы должны рассказать нам все, чтобы мы могли положить конец насилию.
– Они задавали всякие вопросы про… отца Хокса. И про Магдалину. Про приют Магдалины и женщину по имени Лола. И женщину по имени Ирен, в которой я распознал посланницу Господа.
Сомневаюсь, что Ирен когда-либо получала более величественную роль, за исключением разве что роли «небесной Аиды», как ее называют в арии из оперы Верди.
Мистер Холмс был готов мириться с иллюзиями раненого только до тех пор, пока тот отвечал на вопросы.
– Что им нужно было от Ирен?
– Только лишь узнать, откуда она и где ее найти. Я сказал: «с небес», но это их еще сильнее разозлило.
– А Лола?
– Хотели узнать, что о ней знал отец Хокс. Я не смог ответить ни на один вопрос, а потом архангел Господа нашего спустился с небес и распугал их.
Я подняла брови, глядя на Шерлока Холмса, который скромно пожал плечами.
– Что будет с его руками? – прошептала я Холмсу, поскольку бедняга так и не выпускал мою ладонь.
Годфри наклонился, чтобы услышать вердикт.
– Доктор говорит, что раны быстро заживают, – тихо сказал Холмс, – правда, руки отчасти утратят подвижность. Врач крайне заинтересован в изучении этого необычного случая, а потому, без сомнения, приложит все старание.
Годфри подался вперед, чтобы задать пациенту вопрос:
– Вы могли бы узнать кого-то из них?
– Их лица были скрыты капюшонами. Как у монахов. Я решил, что у меня кошмар о временах инквизиции, я не видел их глаз, но понимал, что там нет места жалости. Они, казалось, одержимы своими дьявольскими поисками. Не дай бог ни женщине, ни ангелу попасть к ним в руки.
Мы все поморщились от подобных слов, хотя отец Хокс и ставил знак равенства между женщинами и ангелами.
– Мисс Фиалка, – сказал он, а его блеклые тревожные глаза поймали мой взгляд, – скажите, что у вас все в порядке. И у вашей подруги.
– У нас все хорошо, – сказала я, похлопав его по перевязанным рукам. – Вы должны сосредоточиться на вашем здоровье. Мы… ангелы, позаботимся, чтобы наказать нечестивцев.
Он кивнул, глядя на нас снизу вверх:
– Я вижу нимбы над вашими головами.
На этой ноте мы покинули беднягу, хотя мистер Холмс не удержался и заметил, что эффекту святости мы обязаны отнюдь не нашей натуре, а электрическим лампочкам над кроватью.
– Ирен, – мрачно сказал Годфри, когда мы стояли на теплом летнем воздухе и вдыхали запах конского навоза. – Отец Хокс. Лола Монтес. Двое мертвы. Одна пропала.
– Интереснейшая загадка, какие любит описывать доктор Уотсон. Прошу прощения. Уотсон – врач и мой самопровозглашенный биограф.
– Мы знаем, кто такой доктор Уотсон, – коротко ответил Годфри, – но не знаем, кто эти дьявольские мучители. Вы забыли, Холмс, но нам с Нелл приходилось сталкиваться с Потрошителем. Если у вас нет никаких идей о местонахождении Ирен, то мы сами отыщем этих монстров.
Холмс смотрел на нас глазами холодными, как у кобры.
– Сомневаюсь. Ясно одно: злоумышленников интересует расследование, которое ведет ваша супруга, и мое тоже. Нравится вам это или нет, но мы должны быть союзниками, в противном случае проиграем. Все вместе. Но я потеряю лишь клиента, а вы с мисс Хаксли потеряете куда больше. Возможно, настало время встретиться с этими тенями лицом к лицу.
– Как? – спросила я.
– Предложить им то, что они хотят.
– И что же? – поинтересовался Годфри.
– Может, я подойду, – сказал Холмс, разглядывая свои длинные и тонкие, как у скрипача, пальцы.
Глава сорок шестая
Спасательная экспедиция
Каким долгим и мучительным был этот бесконечный подъем… по темной длинной лестнице, внизу остались дневной свет и его утешительные отблески, а в этой полутьме скрывались призраки, желавшие меня уничтожить…
– Квентин Стенхоуп, – сказал мистер Холмс, когда мы сели в карету и ехали в центральную часть Манхэттена. – В каком отеле он остановился?
– «Пятая авеню», – ответила я и покраснела, почувствовав на себе пристальный взгляд Годфри.
Холмс руководил расследованием, хотя поменялись и дислокация, и жертвы.
– Вы оставляли ему сообщение в какой-то из своих визитов?
– Нет. – Я избегала любопытного взгляда Годфри.
– Тогда мы немедленно отправимся к нему. Мисс Хак-сли права: мы могли бы использовать такого талантливого союзника в предстоящих поисках. Должен же он когда-нибудь вернуться в отель.
Нет, если его тепло принимают в другом месте, например в доме Пинк в верхней части города, как это тут называется.
И снова я спрашивала о Квентине у конторки портье, но в этот раз мне сказали, что он на месте.
– Мистер Стенхоуп вернулся под утро, – заметил портье, но лицо его при этом ничего не выражало. – Возможно, он не захочет, чтобы его беспокоили.
– Чушь, – сказал Холмс. – Он куда больше рассердится, если пропустит наш визит.
Холмс посмотрел на меня, и я кивнула. Я знала номер комнаты, и было не так уж важно, чтобы портье назвал нам его.
Мы прошли к лифту. Пока мы поднимались на четвертый этаж, я очень надеялась, что мне только кажется, будто я пылаю.
Годфри кивнул лифтеру в знак благодарности. Мы вышли из лифта и двинулись по коридору, застланному ковром с темно-бордовыми узорами. Я замялась перед нужной дверью, Годфри поднял трость, чтобы постучать, но мистер Холмс остановил его и обратился ко мне:
– Вы должны быть нашим представителем.
Я открыла было рот, чтобы протестовать, но после двух ударов из-за тяжелой ореховой двери раздался раздраженный голос Квентина:
– Да? Кто там? Я же просил, чтобы меня не беспокоили!
Внезапно меня озарило, что он может быть не один в номере, но мистер Холмс коротко и раздраженно кивнул, а я определенно не хотела показаться робкой. Поэтому я ответила:
– Это я, Нелл. Квентин, кое-что…
Дверь резко открылась, за ней стоял Квентин, небритый и непричесанный, в наспех завязанном темно-красном шелковом халате. Лицо мое стало, наверное, такого же пылающего цвета, как его халат.
– Нелл, что ты тут делаешь, что случилось?
Он видел в этот момент только меня. Без сомнения, мистер Холмс этого и добивался, поскольку взял меня за руку.
Квентин выглядел удивленным, как ребенок, которого вытащили из постели в неподобающий час.
– Холмс? Годфри? – Он снова повернулся ко мне, словно требуя объяснений. – Нелл? А что за странный юноша искал меня ночью? Я даже не представляю, кто это мог быть. Уж точно не вы, – обратился он к Холмсу и Годфри, обозревая их высокие зловещие фигуры.
– Ни за что не догадаетесь, Стенхоуп, – решительно заявил Холмс. – Это была мисс Хаксли в мужском костюме, в который облачилась по замыслу миссис Нортон.
– Нелл?
Очень лестно, что он постоянно обращался ко мне за объяснениями, однако никто мне не дал особо разгуляться в роли «представителя».
– Можно мы войдем и присядем? – скорее потребовал, чем спросил Холмс. – Мы провели бессонную ночь.
Я задержала дыхание, боясь переступить через порог. Можем ли мы войти? Или там леди в домашнем платье? Я знала, что Квентин настоящий джентльмен и не скомпрометировал бы даму. Но Квентин сделал шаг назад от двери как вежливый хозяин.
– Разумеется, входите, хотя я и не в подобающем виде, чтобы принимать дам. Прошу прощения.
Я порхнула мимо него. Но гостиная и примыкающая к ней спальня оказались совершенно пусты.
– Не важно, Квентин. Наше дело не терпит отлагательств, так что не до церемоний.
Вокруг круглого столика у окна поставили три легких стула. Квентин придвинул кресло и предложил мне присесть. Теперь всем хватало места.
– Что произошло? – взволнованно спросил он, когда мы все уселись. – Годфри, рад снова тебя видеть, но разве ты не поехал по делам Ротшильдов в Европу? А Холмс…
Поделиться книгой: