Помоги проекту - поделись книгой:
Неяркий румянец на загорелой коже был еще более привлекателен. Возможно, мне стоило бы прибегнуть к соблазнению ради сенсации, хоть раньше я такого и не практиковала. Глупышка Нелл вряд ли ведет себя неблагоразумно с предметом своих девичьих грез…
– Я вынужден обходиться с тобой вежливо, – рявкнул он резко, как мог бы рявкнуть Шерлок Холмс, – но ты ошибаешься, если думаешь, что лайковые перчатки помешают мне воспользоваться железными кулаками. Ты относишься к делам государственной важности как к шутке или, даже хуже, как к зерну для персональной мельницы славы. Это не по мне.
– Боже, от жары ты стал таким раздражительным! – Я отбросила любезность и перегнулась через стол. – Послушай, Квентин. Я расследую весьма пикантное дело. Здешнее. Случившееся в старой доброй Америке. Если у меня будет эта история и ты мне поспособствуешь, то сможешь сохранить мерзкого Потрошителя и все эти иностранные географические названия в секрете. Моя история потрясет Нью-Йорк и всю страну!
– И что требуется от меня?
– Ты, как всегда, циничен, Квентин.
– А ты, как всегда, охотишься за жареными фактами, Пинк.
Официант принес наш заказ. Мне очень хотелось пить. С англичанами всегда трудно. Клянусь, я ни за что не выйду за англичанина, но так как я уже поклялась, что вообще никогда не выйду замуж, то подобная клятва излишня.
Лед похрустывал у меня на зубах, пока я пила чай, отчего Квентин стиснул челюсти, когда поднес свой лимонад к губам. Предполагаю, что хруст льда на зубах – катастрофа для англичанина, как и для меня задушенные на корню журналистские расследования.
– Тебе ничего не придется делать, – сказала я ему, – разве что пробежаться рысью по Нью-Йорку, притворившись моим мужем.
Должно быть, лимонад в «Дельмонико» ядреный, поскольку я заметила, как лицо Квентина сморщилось, будто от лимона, стоило ему услышать мое предложение.
Глава тридцать четвертая
Что видела няня
Одна из самых потрясающих историй о заговоре и низости, многоплановая по содержанию, что редко найдешь за пределами малоправдоподобных романов.
Из дневника Нелли Блай
Хоть я и не нуждалась в помощи Квентина Стенхоупа на начальном этапе расследования, но потешила свое самолюбие и настояла, чтобы он пошел со мной.
Может, мне хотелось переплюнуть мисс Нелл. Или утереть нос тем, кто заткнул мне рот, после того как поиски Потрошителя увенчались успехом, а Стенхоуп как раз был одним из них.
А может, я просто желала, чтобы меня увидели в его компании. Коллеги вытянулись по струнке и схватились за подтяжки, когда Квентин явился в редакцию «Уорлд» по моему указанию или, лучше сказать, по настойчивому приглашению.
– Мистер Квентин Стенхоуп, – представила его я. – Из Лондона.
Вот это и называется убить двух зайцев одним выстрелом! Конторские сплетники обрели новую мишень, а я заставила очаровательного шпиона ходить на задних лапках за страшный грех – попытку усмирить меня, как непослушного ребенка.
Он любезно прошелся по кабинетам и даже пожал руку мистеру Пулитцеру, которого впечатлил мой хороший вкус в выборе мужчин.
Ха! Никто не знает и даже не догадывается о моих вкусах, кроме меня самой, и так будет, пока я сама не решу изменить ситуацию. Забавно, что мужчины на работе мечтают, чтобы женщина-коллега связалась с любым другим мужчиной, лишь бы она перестала им докучать.
Так что Квентин был идеальным подставным кавалером для местных сплетников. После этого я могла годами ссылаться на преданность отсутствующему англичанину; кроме того, он пригодится мне в расследовании.
Казалось, он раскусил мой замысел, поскольку, стоило нам покинуть здание, взял меня под руку скорее как пылкий возлюбленный, чем как муж.
– Должно быть, тебе было нелегко, Пинк, согласиться замять историю с Потрошителем.
– Да, – коротко ответила я.
– Это не потому, что тебя недооценивают как журналиста; напротив, все прекрасно понимают, насколько хороша ты в этом качестве.
– Я должна быть счастливым евнухом?
Он прикрыл глаза, но не из-за яркого солнца.
– Я сделаю то, что ты просишь, но тебе придется рассказать мне, из-за чего весь сыр-бор. Возможно, я смогу предложить какие-то свежие идеи.
– Ах, скромный англичанин. Мы собираемся навестить одну няню в Бельвью.
– Няня в больнице?
– Именно в больнице. Ее ударили ножом.
– Кому понадобилось нападать на няню?
– А что если это дело рук ее хозяйки?
Квентин обдумывал мою последнюю реплику. Он не проронил ни слова, пока мы не добрались до места, что не похоже на мужчин. Обычно они настойчиво интересуются, куда их ведут, ну или, по крайней мере, притворяются, что интересуются.
– Миссис Мэри Доннелли, – сказала медсестра, кивнув на женщину, лежавшую на одной из железных коек.
Воздух был пропитан неприятным запахом карболовой кислоты.
Больная была бледной, с типично ирландскими губами – тонкая яркая линия над слишком длинным подбородком, который говорил об упрямстве.
– Вам лучше? – спросила я, присаживаясь на единственный стул подле кровати.
Квентин Стенхоуп стоял у моего плеча, держа в руках соломенную шляпу.
– Мне сказали, что я выживу. Во всем виновата лживая миссис Гамильтон. Обычная шлюха. Одному Богу известно, что случилось с теми младенчиками, которых ей продали…
– Меня зовут Нелли Блай, я…
– Мисс Блай? Да что вы! Вы, должно быть, ирландка, раз с любовью относитесь к бедным и обездоленным. Прошу прощения за резкие слова. Мне несладко пришлось. Я ни за что не могла допустить, чтобы бедного мистера Гамильтона вводили в заблуждение касательно якобы его ребенка. А что случилось с предыдущим, спрашиваю я. Господи, до чего ж дошли эти люди! Я лишь пыталась предупредить хозяина, а она ткнула в меня ножом, как в свинью на рынке. Что она сделала с ребенком, то есть с детьми? Ей плевать, этой развратнице, лишь бы облапошить богача и выудить из него денежки.
Я делала заметки с такой скоростью, на какую только была способна.
– Вы проявили невероятную смелость.
– Да ничего особенного. Просто вывела ее на чистую воду перед мужем. А кто еще мог заступиться за несчастного малютку, попавшего к ней в лапы? Я не думала, что у нее окажется нож и что она попытается перерезать мне горло. Она сумасшедшая. А хозяин и не понял, он был словно громом поражен. Бедняга. Это не его ребенок? Его жена покупала детей, да и вообще шлюха? С чего бы он мне поверил? Но я должна была сказать! Я не могла позволить убить еще одного младенца, а потом найти нового на его месте. Может, для мужчины они все и на одно лицо, но для меня каждый – ангелок, меня так легко не одурачишь!
Няня на минуту умолкла, а потом впервые подал голос Квентин, которому я вкратце обрисовала случившееся по дороге до больницы:
– А миссис Гамильтон всегда носит с собой кинжал?
– Нет, сэр! Я понятия не имела, что эта лживая шлюха набросится на меня, словно волк! Просто знала, что ребенок, которого они привезли из Калифорнии, и тот, которого туда увозили, – это разные дети. Мужчины – такие дураки. Для них все младенцы похожи. Но нельзя одурачить няню, которая прижимает ребенка к груди. Да, у младенчиков нет волос, носик кнопкой и большие уши, но они отличаются друг от друга, как один бутон от другого. Если вы не смотрели на куст в цвету, то и не поймете. Но я-то знаю. Это моя работа и, как оказалось, мое проклятье. Ни один из малышей не похож в точности на другого, даже в самом раннем возрасте. Любая женщина с материнским инстинктом вам подтвердит. Но она сущий дьявол, торговала и собой, и всеми этими чужими детками! Я бы снова вывела Еву на чистую воду – саму эту мерзавку и ее бессердечных родственников. Бедный мистер Гамильтон. Вы не знаете, как он? А что стало с малышом? Где он?
Несчастная женщина задавала правильные вопросы, те, которые интересовали и меня. Я покраснела, понимая, что не могу ответить на них.
Квентин Стенхоуп взял меня под локоть и помог подняться. Он заверил няню:
– Мы во всем разберемся. Выясним, что стало с младенцами, которых эта шайка по очереди предъявляла мистеру Гамильтону. А когда найдем их, то устроим в хорошие семьи.
Я уставилась на него во все глаза. Я бы не стала давать таких трудновыполнимых обещаний. Он слегка ущипнул меня за локоть, и я поняла, что придется тоже давать гарантии.
– Да, миссис Доннелли. Мы здесь, чтобы решить все вопросы.
Няня поймала меня за рукав:
– Я бы взяла к себе предпоследнего малютку, если мне позволят. Очень уж я его полюбила, у меня сердце заболело, когда я увидела, что он не вернулся из Калифорнии.
____
После того как мы вышли из палаты, Квентин продолжал сжимать мой локоть.
– А что стало с мальчиком, которого Ева Гамильтон отвезла в Калифорнию? – уточнил он.
– Она его отдала, потому что младенец не походил в достаточной мере на первого ребенка, который умер.
– Мы можем найти его?
– Если это вообще возможно.
– Предлагаю отправить в Калифорнию телеграмму, что ты нашла прекрасную мать для младенца.
– С какой стати ты диктуешь мне, что делать? Да кто ты такой?
– Твой невольный союзник. Если тебе нужны деньги, то Ротшильд все оплатит.
– Ты уверен?
– В этот раз – да. Евреи веками страдали из-за ложных обвинений в убийстве христианских младенцев. Этот будет спасен.
– Двое уже умерли. Первый – всего через пару дней. Ева раздобыла еще одного, но и тот умер. Третий был настолько непохож на двух предыдущих, что заметил бы даже мистер Гамильтон. Этот был последний.
Он пожал мне локоть:
– Нужно найти всех выживших детей в жестокой цепочке подлогов и обмана, особенно третьего, которому повезло оказаться непохожим. Его нужно отыскать и доставить Мэри Доннелли, которая привязалась к нему и готова на самопожертвование. Эта женщина в три раза лучше всех, кто задействован в этой трагедии.
– Согласна. Но, Квентин, отпусти мою руку. Я не торговка детьми, лишь хочу вывести на чистую воду тех, кто причастен к этому чудовищному делу. Желаешь присоединиться ко мне?
– Весьма охотно, как тебя это ни удивит, – ответил он.
Такое часто случается, когда используешь людей вопреки их желанию. Вскоре они с жаром бросаются действовать.
Я не смогла сдержать улыбки. У меня появился неожиданный партнер в безрассудном расследовании, а именно Квентин Стенхоуп, джентльмен и шпион, странствующий поклонник мисс Нелл Хаксли.
Как поступила бы Ирен Адлер Нортон?
Глава тридцать пятая
Дань Венере
Ужасные последствия, которые могут проистекать из этой болезни… и страх перед которыми преследует годами, подрывают здоровье и способны передаваться юным невинным отпрыскам – вот что действительно страшно…
– Так за чем же мы охотимся: за генеалогическим древом или за семейными драгоценностями? – спросила я Ирен на следующий день.
– Мне кажется, Квентин вчера вечером выглядел очень хорошо. – Подруга явно вознамерилась сбить меня с толку.
– Он всегда хорошо выглядит.
– Я говорю о его привлекательности.
– Я так и поняла. Но ты увиливаешь от ответа на мой вопрос.
– Америка, похоже, идет ему на пользу. Ну, или твоя компания, – продолжала гнуть свое примадонна.
– Ирен, я сомневаюсь, чтобы моя компания заставила кого-то измениться хоть на йоту, ну, кроме тебя, конечно.
– Ты забыла о своей экспедиции на Кони-Айленд с Квентином?
Щеки у меня вспыхнули.
– Нет, тогда… Квентин был очень заботлив и на какое-то время забрал меня от тебя…
– Да что ты? А я заметила, что Квентин сам не в состоянии расстаться с тобой.
– Ирен!
– Прости, Нелл. А в ответ на твой вопрос я скажу так: возможно, смерть Лолы Монтес как-то связана с ее сокровищами. В таком случае уже не важно, приходится она мне матерью или нет. Я хочу знать, почему эта женщина окончила свои дни в такой бедности и безвестности. Она всегда выходила победительницей из любой ситуации в любом месте, от Баварии до Калифорнии, от Австралии до Нью-Йорка.
– Но она совсем сдала после удара, Ирен. Даже самые сильные люди пасуют перед таким испытанием, в итоге новое для них чувство униженности заставляет искать прощения у Бога. Очень вдохновляющий пример, как мне кажется.
– Версии разнятся, – резко сказала Ирен. – Некоторые говорят, что миссис Бьюкенен использовала Лолу, когда удар ослабил ее здоровье. Что ею пренебрегали в последние недели и даже оскорбляли ее; якобы все деньги и драгоценности уже были переписаны на миссис Бьюкенен, когда Лола уже не отдавала себе отчета в своих действиях.
– Боже! Не говори со мной таким злым тоном! Меня там не было!
– Да, дорогая, тебя там не было, как и меня. Не единожды беспомощные инвалиды умирали, разделив все имущество между Церковью и теми, кто заботился о них перед смертью. В подобных случаях всегда возникают подозрения. Даже мать Лолы, которая не смогла осуществить свою брачную махинацию, когда дочь сбежала, и которая двадцать лет с ней не виделась, – даже она предприняла весьма затратную поездку в Америку, чтобы посмотреть, что осталось от сказочных богатств Лолы. Может быть, никто не забирал у Монтес сокровища обманным путем, а она сама спрятала их, предвосхищая грабительские набеги?
– Как ты плохо думаешь о людях, Ирен! Так у тебя и отец Хокс окажется грешником, замыслившим обмануть умирающую женщину.
– Возможно, за всей этой эпопеей с канонизацией скрывается охота за деньгами и драгоценностями подопечной.
– Ирен, у тебя под подозрение попадают все, включая священников?
– Наконец-то до тебя дошло, Нелл. Нет, твоему отцу, будь он жив, я бы доверяла, но не более. Ты же знаешь, как по-доброму я отнеслась к пожилому священнику, упавшему без чувств на пороге нашего дома в Сент-Джонс-Вуде два года назад… и каким образом мой добрый поступок был вознагражден переодетым Шерлоком Холмсом, которого я не узнала за всем этим маскарадом. Отца Хокса замучили до смерти, Нелл; так не поступали ни с одним мужчиной со времен инквизиции и ни с одной женщиной после охоты на ведьм. Зачем? Он знал нечто очень важное.
Я нахмурилась, поскольку не могла с ней спорить, как бы ни хотела, а подруга добавила:
Поделиться книгой: