Разгар зимы

Клотиль смотрит в потолок. Чувствуется, что она смущена тем, что не знает, кто ее père[5], но уже успела к этому привыкнуть.

Эула подходит и обхватывает руками моё лицо, чего я терпеть не могу.

— О, ouais[6], без сомнения в тебе течёт его кровь. Хотя это всё равно ничего не значит. Вы ни копейки от него не получите, — она опускает руку, — вы с Клотиль пойдите поиграйте. А мы с твоей mère[7] пропустим по стаканчику.

Когда Maman выпивает, то становится другим человеком. Я смотрю на неё с мольбой; «Не надо». Но она отводит взгляд. А чего еще я ожидал?

Клотиль с улыбкой берёт меня за руку, и мы выходим на улицу. Кажется, она ничего так, милая. Она же не виновата, что оказалась моей сестрой.

Я привожу её на плавучий причал, который смастерил сам, и показываю, как проверять сети. Она глядит на меня изумленно, словно я воду в вино превратил.

И вдруг ни с того ни с сего произносит:

— Кажется, ты мой старший брат.

Я не знаю, как к этому относиться. Она не плохой компаньон, не трещит без умолку. Даже когда у неё заурчало в животе, она не призналась, что голодна. Я хотя бы могу прокормить себя, умею охотиться, рыбачить, да и приготовить свою добычу. Я мог бы помогать ей время от времени.

— Похоже на то.

Затем, нахмурившись, я пинком спихиваю сеть обратно в воду. Еще чего не хватало — кормить лишний рот!

По грязной подъездной дорожке с грохотом проносится грузовик и останавливается перед входом в хижину. Из кабины вываливаются двое мужиков, выкрикивают приветствия, и наши мамы начинают хихикать.

Я слышу звяканье металлической открывашки о пивные бутылки, звон горлышка о край стакана. Они врубают музыку на радиоприёмнике, «найденном» мною несколько месяцев назад, и разбиваются по парам.

Даже музыке в стиле зайдеко[8] не под силу заглушить происходящее внутри. Клотиль впервые кажется расстроенной.

Я сделал бы, кажется, что-угодно, только чтобы эта хрупкая маленькая fille не плакала. 

— Можно одолжить пирогу и весло. У меня есть ещё сети.

Она вцепляется в эту идею, как окунь в наживку, и мы пропадаем на несколько часов.

С заходом солнца мы поднимемся по ступенькам лачуги.

— Держись позади меня, малая, — шепчу я. Когда хахали Maman перебирают, то любят помахать кулаками. Обычно достаётся либо ей, либо мне.

Внутри полный бедлам. Эула с мужиком отключились в чём мать родила, прямо на моём диване. Глядя на эту картину, Клотиль безразлично пожимает плечами, но я вижу, что ее щеки покраснели, а взгляд остекленел.

Дверь к Maman открыта, и я слышу мужской храп с кровати — но знаю, что лучше в ту сторону даже не смотреть.

Рядом с диваном лежат мои библиотечные книги, облитые ликером. Это бесит меня так, что я сжимаю от злости кулаки.

Стиснув зубы, я достаю из холодильника две бутылки пива. Клотиль, как ни в чём не бывало, хватает открывашку. И мы возвращаемся на пристань. Наблюдая за заходом солнца под двумя кипарисами, она открывает пиво, будто делает это каждый день.

Я никогда до этого не пил, но почему бы и нет? Первый глоток вкусом не впечатлил. Ничего, втянусь.

После второго меня немного отпускает, приходит расслабление.

— Клотиль?

— А?

Кажется она уже немного пьяна.

— Говорят, у нас нет шансов куда-нибудь отсюда уехать. А ты никогда не думала, что мы достойны большего, чем Бейсен?

Она отвечает, не задумываясь:

— Неа.

Обдумывая ее слова, я делаю еще глоток.

— Ouais, я тоже.

На глаза навернулись слезы. И все-таки Джек планировал выбраться из Бейсена и добиться лучшей жизни. Он хотел бросить вызов убеждениям, на которых вырос. Меня поразила его невероятная храбрость.

Он все ещё считает, что не достоин лучшего? Клотиль, осмелившись понадеяться на большее, была наказана намного хуже, чем жизнью в Бейсене.

Сознание Джека переносит нас в другой отрезок его жизни. Мы гуляем с ним за руку, после нашей первой и единственной ночи, прямо перед тем, как вступить в бой с каннибалами.

Никогда не думал, что буду чувствовать себя так хорошо на трезвую голову. Это и есть умиротворение? Не удивительно, что все к нему так стремятся.

Эви смотрит на меня своими удивительными голубыми глазами, и она так чертовски красива, что я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. От нее пахнет жимолостью, а значит, ей хорошо. Ее улыбка пьянит меня сильнее, чем алкоголь. Она не жалеет.

Хорошо. Потому что я не собираюсь ее отпускать. Я думал, чтобы быть с ней рядом мне нужно достичь небывалых вершин, но она так не считает. Я хочу сказать что-то, поделиться своими чувствами по поводу того, что между нами произошло…

Но мои слова могут быть неправильно поняты.

Тогда я сжимаю ее руку и просто держу.

— À moi Эванджелин.

Моя.

— Навсегда, — обещает она.

И я ей верю.

— Эй, блонди! — услышала, голос Финна, доносящийся снизу. — Это что у вас девчачий домик на дереве?

Я качнула головой, и связь с Джеком оборвалась.

Глава 7

— Что-то ты рановато, — ответила я Магу, пока мы с Мэтью спускались вниз. В запасе было еще двадцать минут.

— Не хотел ни с кем столкнуться.

Мы втроём вошли в комнату, расположенную в нижней части дозорной башни. Стены внутри были обшиты листовой сталью. Полы устланы заплесневелым сеном. Всю обстановку составляли грубо сколоченный стол и несколько лавок.

На одну из них, вытянув ногу, уселся Финн. Мэтью занял место рядом с ним.

— Садись, где хочешь, — проворчал Финн в сторону неуверенно крадущегося Циклопа, — у нас здесь свобода передвижения.

Но когда волк плюхнулся прямо рядом с ним, как будто бы улыбнулся.

— Мы и сами могли прийти к тебе, — говорю я. Ему, наверное, было чертовски тяжело перемещаться по лагерю.

Он тяжело дышал. На губах выступили капельки пота.

— Чем ближе я буду к вам, ребята, тем лучше для иллюзии.

Но ведь башня находится не так и далеко от его палатки. На какое же расстояние распространяется действие его сил?

Он положил костыль на колени. На металлическую стойку были наклеены потертые наклейки с кошками. Интересно, кому он принадлежал раньше?

— Итак, Императрица, лошадь и волк входят в форт...

— Если это начало очередного анекдота, то я пас, — хотя я соскучилась по шуткам Мага, но наклонившись к нему, я тихо сказала: – неважно выглядишь, Финн.

Остались ли где-нибудь в мире запасы Адвила[9]? Рука Селены тоже, должно быть, причиняла ей беспокойство, но с такой ее тщательной подготовкой, она наверняка должна знать джедайские штучки, чтобы умерить боль.

— Я чувствую себя как гребаное помойное ведро, но я буду в порядке, — заверил он меня.

— Правда, Matto?

— Маг готов!

Я села на другую лавку.

— Я слышала, ты упал с горы.

— Во время перестрелки с АЮВ. Моя нога еще не полностью восстановилась, после медвежьего капкана, и для повторного перелома много не понадобилось. Но Селене пришлось еще хуже. Она сломала руку в двух местах, ребра и ключицу.

Всего-то неделю назад? Я и раньше подозревала, что ее тело ускоренно регенерирует.

— Она как-то сумела притащить меня обратно в форт.

Для Селены удержаться от убийства Аркана это одно. А спасти другую карту — совсем другое. Она проявила расположение к кому-то, кроме Джека. Похоже, что их с Финном отношения стали налаживаться.

— Хорошо, хоть умру молодым, — невозмутимо продолжал Финн, — а то остался бы хромым неудачником.

— Умрешь молодым?

Он не шутил.

— Я уже смирился с этим, — он пожал плечами, — мы все должны смириться.

— Из-за игры? Мы не знаем этого наверняка.

Мои слова заглушило очередное завывание ветра, бросающего струи дождя в металлическую обшивку стены.

Финн с опаской посмотрел вверх.

— Не только из-за игры.

После трёх месяцев постоянных ливней погода менялась. То бушевали штормовые ветра, то сгущался такой туман, что, казалось, его можно было потрогать руками.

— Ребята, а у вас ещё не было снега? — кажется, я видела одинокую снежинку в ночь, когда сбежала от Арика.

— Не очень-то его и ждем. Не забывай здесь сёрфер из Южной Калифорнии. Только представь, если снегопады будут такими же сильными, как дожди...

— Снегмагеддон! — выкрикнул Мэтью, и они вместе рассмеялись.

— Ага, Matto, выполз сурок, чтобы предсказать ядерную зиму. Но его съел Бэгмен!

Ему почти удалось и меня рассмешить. Не раньше, чем Джек будет в безопасности…

Финн снова заговорил серьёзно:

— Эви... — он запнулся и покосился на волка. Видимо, хотел поговорить о Ларк без лишних ушей.

Я вошла в его положение:

— Она находится под тщательным присмотром врача.

Он кивнул и принялся обдирать наклейку с рыжим полосатым котом, но во взгляде по-прежнему читался вопрос.

— Она ужасно казнила себя за то, что произошло, — сказала я, — а когда узнала, что ты выжил после обвала пещеры, то вся просияла. Даже заплакала. Ты ей небезразличен, как и она тебе.

В комнату влетела Селена:

— Эй народ у нас здесь совещание, а не сеанс групповой психотерапии.

Следом за ней показался Габриэль. Я наблюдал за ней… как ястреб.

Она критически меня осмотрела:

— Силёнок-то хватит? Что-то я не вижу твои глифы.

Индикаторы сил Императрицы.

— Хватит, — с тех пор как моими силами движут чувства, я боюсь, как бы не перестараться, — а у тебя?

Под курткой она носила кобуру с пистолетом, поверх нее – перевязь для руки. Тонкую талию опоясывало крепление для меча.

— У меня есть Глок[10] и меч. Я хорошо экипирована.