На тебя, моя душа, век глядел бы не дыша… (сборник)

Леонид Филатов

На тебя, моя душа, век глядел бы не дыша…

© Филатов Л. А., наследники, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

«Как мокрый куст сирени, тяжела…»

Как мокрый куст сирени, тяжела,Над станцией качалась тишина,Пустая и дремотная донельзя…И вдруг – экспресс «Москва – Владивосток»Взошел как ослепительный ростокИз светового зернышка тоннеля!Экспресс, он эту ночь разворожил,Как палкой угольки, разворошилВзаимосвязь заборов, стен и кровель.Прошла минута, и остыл тоннель…И странным сгустком бликов и тенейНад станцией возник девичий профиль…Но это в прошлом. А теперь пораВ один из понедельников, с утра,Пересчитать накопленные датыИ, кроме добрых встреч и умных книг,Подробнее припомнить некий миг,Отмеченный неясностью утраты…И сквозь валежник разных мелочейТот давний миг забрезжит как ручей,И тут уж не до сна тебе, философ!..Уже зима. И на дворе мороз.И под столом уютно дремлет пес,Патлатый и седой, как Франц-Иосиф…Но вот, не в силах сам себе помочь,Ты все воспоминанья гонишь прочь,А часовая стрелка целит в полночь…Бессильна память. Бесполезна злость.Одно понятно: что-то не сбылось,Но что, когда и где – уже не вспомнишь…1963

Гурзуф

Светлеет море. Отступают страхи.И можно услыхать за три версты,Как треснул ворот пушкинской рубахиОт хохота стихов и духоты…Минута – и луна в притихших травахВ исполненный торжественности мигОткроет, как провинциальный трагик,Напудренный величественный лик.Здесь все конкретно, крупно и несложно –Из моря, скал и пляжного песка…Здесь в истину поверить невозможно –Настолько эта истина близка.Зато дана возможность в этом миреВсе заново осмыслить и понять,И вдруг, узнав, что дважды два четыре,Впервые удивиться, что не пять!..Ах, дважды два?.. Не может быть сомненья!..Пусть так. Но здесь всегда бестактен тот,Кто в этом пустяковом откровеньеОткрытья для себя не признает.Вот истина… Она подходит ближе…Спеши всплеснуть руками, тугодум!Здесь «дважды два» нуждается в престижеКак только что пришедшее на ум.…А женщина глядит, не понимая…Она в своем неведенье права.И я шепчу ей на ухо: «Родная!»И каждый слог в отдельности: «Род-на-я!»И медленно, по буковкам: «Р-о-д-н-а-я!»…О господи, какие есть слова!..1963

«Застенчивая синенькая будка…»

Застенчивая синенькая будка,Поеживаясь, зябнет на ветру…Кассирша улыбается – как будтоРаздаривает пропуски в Весну……Хотите поглазеть на акробата?Вот он идет свободно и легко,И яркий луч, как желтая заплата,Устроился на выцветшем трико.Могучая весенняя крамолаЕго к прыжку подталкивает вдруг,Но тесен акробату, как камора,Для выступленья выделенный круг.Вот он, во власти юного азарта,Вниманием толпы смущен и горд.Пульнул себя в немыслимое сальтоКоротким словно выстрел «алле-гоп!».…Довольно вам завистливо коситься,И если счастьем вы обделены,Купите на полтинник у кассиршиСовсем немного цирка и весны…1964

«Неужто не гложет вас чувство вины…»

Э. Скляру

Неужто не гложет вас чувство вины,Седые газетные олухи, –Ведь это по вашей вине пацаныПовально шагают в геологи…Юнцам желторотым вас ставят в примерКакого-то дьявола ради!Завидно вы врете, на южный манер,Как старый пройдоха Саади.Не лезьте в кумиры, прошу вас добром, –Сюда вам дороги закрыты!Напрасно вы держите грудь колесомИ прячете радикулиты.Я знаю, что только лихие пескиВиною болезням и бедам,Но юные судьи вас примут в штыки,Как только узнают об этом.Узнают, что вам не противен уют,Что лакомки вы и обжоры,Что все вы женаты, и вам не даютКурить деспотичные жены…И все-таки вашей дорогой пойдутСемнадцатилетние мальчики:В их души заброшены и прорастутПорочные зерна романтики!..1964

Романтики

Романтики, смолите ваши мачтыИ задавайте корму лошадям.Моряк из Ливерпуля,Идальго из ЛаманчиКочуют по морям и площадям.Но мир бродяг неверен и обманчив,Не верьте в их веселое житье:Дрожит, как тощий мальчик,Распятое на мачтеИзмученное мужество мое.Мой друг совсем не думает о смерти,Но, зная, как спасти меня от бед,Он молча даст мне сердце,Возьмет и вырвет сердце –Спокойно, как троллейбусный билет.И детям пусть когда-нибудь расскажутОт бед убереженные отцы,Что, в общем, и у сказок,Таких счастливых сказок –Бывают несчастливые концы.1965

Баллада о началах

Несложен мир. Совсем не сложен –Мир прост. Он, в принципе, таков,Что может быть легко разложенНа мудрецов и простаков.Мы – простаки. Мы в жизнь бежим.Мы верим в хлеб, в любовь и в книги.И не подсчитываем миги,Что составляют нашу жизнь.И год как день… И день как миг.Мы жмем сквозь беды и невзгодыИ экономим чьи-то годыЗа счет непрожитых своих.А мудрецы глазеют вслед,Их жизнь скупа и неразменна –В ней ни рассвета, ни разбега,Ни взлета, ни паденья нет.Жизнелюбивы и юны,Они хохочут, как фальстафы,Но их начала, как фальстарты,–Однообразны и скучны.Не знать бессонниц. Пить до дна.И жить, сомненьями не мучась.Неужто это все же мудрость?Неужто все-таки она?..Неужто можно тот же путьПройти спокойно и без спешки?Неужто скажет кто-нибудь,Что не Колумбы мы, а пешки?..Неужто с жертвенным огнемНесемся мы, как дурни с торбой,Дорогой хоженой и торной,Где без огня светло как днем?..Остановиться ли? Остаться?Но в нас бесчинствует азарт:Уж коль рванули мы со старта-То нам никак нельзя назад.Мы выдыхаемся, устав,–Мы – жертвы глупого азарта,–Но, умирая, шепчем: «Старт!»И верим: не было фальстарта!..1965

«Ну вот, наконец, закончился…»

Ну вот, наконец, закончилсяИтоговый ваш урок,И вот, обретая отчество,Шагнули вы за порог.Не знает никто, не ведает,Кем быть и куда спешить…Пусть кто-нибудь посоветует:Как дальше на свете жить?..Задай-ка свои вопросы выЛюбой из ученых глыб–Ньютоны и ЛомоносовыОтветить вам не смогли б!..Учебники до сих пор малы,Чтоб все это разрешить,И нету в природе формулы,Как надо на свете жить.Из тыщи людей, наверное,Найдется один чудак,Который в одно мгновениеРасскажет нам, что и как.Как надо ходить по улице,Как надо варить и шить.Но знает ли этот умница,Как надо на свете жить?..1965

Апельсины цвета беж

У окна стою я, как у холста:Ах, какая за окном красота,Будто кто-то перепутал цвета,И Дзержинку и Манеж.Над Москвой встает зеленый восход,По мосту идет оранжевый кот,И лотошник у метро продаетАпельсины цвета беж.А в троллейбусе мерцает окно,Пассажиры – как цветное кино.Мне, товарищи, ужасно смешноНаблюдать в окошко мир.Этот негр из далекой страныТак стесняется своей белизны,И рубают рядом с ним пацаныФиолетовый пломбир.И качает головой постовой,Он сегодня огорошен Москвой,Ни черта он не поймет, сам не свой,Будто рыба на мели.Я по улицам бегу, хохочу,Мне любые чудеса по плечу,Фонари свисают – ешь не хочу, –Как бананы в Сомали.У окна стою я, как у холста:Ах, какая за окном красота,Будто кто-то перепутал цвета,И Дзержинку, и Манеж.Над Москвой встает зеленый восход,По мосту идет оранжевый кот,И лотошник у метро продаетАпельсины цвета беж.1965

Просто так

Помнишь парк в Останкино?Сколько там оставленоГорестей и радостейПросто так.Что болело вечером–Мы наутро вылечим,И сердиться незачемПросто так.Ты сказала просто так,Улыбнулась просто так,Что все это – просто так,Просто так.Все, что было просто так, –То и сплыло просто такПеной с мыла, – просто так,Просто так.Хочешь сказку, девочка?Мир в руках – как денежка,Никуда не денешьсяПросто так!На потеху городуСкомороху голомуОтрубают голову –Просто так?Солнце светит – просто так?Дождь и ветер – просто так?Все на свете – просто так,Просто так?Забывают – просто так?Изменяют – просто так?Убивают – просто так,Просто так?А с любовью, девочка,Что только не делают:И за косы, бедную, –Волоком…Умирая, светитсяУзница Освенцима,А над ней – рыдающийКолокол.Дачи в Рузе – просто так,Яхты в Ялте – просто так,Рынки в Риме – просто так,Просто так?Будь беспечной, девочка!Жми к конечной, девочка!Жизнь, конечно, девочка, –Просто так:Забываем – просто так,Убиваем – просто так,Изменяем – просто так,Просто так.Ветры в марте – просто так,Волны в море – просто так,Войны в мире – просто так,Просто так.

Провинция

Все тот же дождьПо тем же четвергам,И по ночам –Разбойная гитара,И тот же старый сад,И тот же гамИз той же школыИмени Гайдара…Все так же простЧертеж моей души,Моей тоски,Моей любви давнишней.Спасибо тойБесхитростной глуши,Меня такойЛюбовью одарившей…Все так же скупРисунок за окном.Все те же триСиреневые ветки.Бедовый дедС чумазым пацаномИ скучный мужХорошенькой соседки…1966

Любовь

Так повелось промеж людьми,Что мы сторонимся любви,Когда любовь почти равнасмерти.Я ем и пью и слез не лью,Живу и жить себе велю,Но я люблю ее, люблю, –верьте.Хоромы царские белы,Поют сосновые полы,Холопы ставят на столыужин.А ты бежишь из темнотыЧерез овраги и кусты,И ей не ты, совсем не тынужен.Не наживай беды зазря –Ведь, откровенно говоря,Мы все у батюшки-царяслуги.Ты знаешь сам, какой народ, –Понагородит огород,Возьмут царевну в оборотслухи.Снеси печаль на край земли,Оставь до будущей зимы,Закрой, забудь, не шевели, –плюнь ты!На край земли? Какой земли?Да что вы все, с ума сошли,Да что вы все, с ума сошли,люди?Я ем и пью и слез не лью,Но я люблю ее, люблю,Я говорить себе велю:нужен!Довольно благостной возни,Господь, помилуй, не казни,Ведь ты же должен, черт возьми, –ну же!1966

Наташа плюс Сережа

Тревожно и серьезноЯ вывел на снегу:«Наташа + Сережа»,А дальше не могу.И в этом я, ребята,Ничуть не виноват.Сейчас уйду с АрбатаИ выйду на Арбат.Насколько это можно,Прошу принять всерьез:Наташа плюс СережаРавняется – вопрос.Она не виновата,И я не виноват.Плывет как эскалаторСиреневый Арбат.От двоек и нотаций,И материнских слезСережа плюс Наташа –Пока еще вопрос.И всей Москве не спится,Она у нас в долгу,Покуда не решитсяПроблема на снегу.А в ней тревога та жеИ тот же в ней серьез:Сережа плюс НаташаРавняется – вопрос.1966

Спасибо

В наш трудный, но все-таки праведный век,Отмеченный потом и кровью,Не хлебом единым ты жив, человек, –Ты жив, человек, и любовью.Не злись, что пришла – оттеснила дела,Не злись, что пришла – не спросила, –Скажи ей спасибо за то, что пришла, –Скажи ей за это спасибо!..Когда удается одерживать верхТебе над бедою любою, –Не волей единой ты жив, человек, –Ты жив, человек, и любовью.Не хнычь, что была, мол, строптива и зла,Не хнычь, что была, мол, спесива, –Скажи ей спасибо за то, что была, –Скажи ей за это спасибо!..1966

Открытие

Мир, кажется, зачитан и залистан –А все же молод, молод все равно!Еще не раз любой из древних истинВ грядущем стать открытьем суждено.И смотришь с удивленьем кроманьонца,И видишь, пораженный новизной,Какое-то совсем иное солнце,Иное небо, шар земной…О, радость первозданных откровений!О, сложность настоящей простоты!Мы топим их в пучине чьих-то мнений,Сомнений и житейской суеты.Они даются горько и непросто,Который век завидовать веляБезвестному колумбову матросу,Что первым хрипло выкрикнул: «Земля!»1966«Все справедливо. Никаких обид…»Все справедливо. Никаких обид.Зовут к обеду. И в крови коленка.А всякий невоюющий – убит,И что еще противнее – калека.Но в праведности дела убежденный,Мальчишка хочет честного конца,И словно два некормленных птенцаПищат его мозоли из ладоней.Он моет руки. Он глотает суп.Глядит на мир бесхитростней агитки.А там, внутри – вовсю вершится суд,Где судьями встают его обидки.…А нынче судишь проигрыш незло,Пытаясь быть раздумчивым и веским:Ну что же, говоришь, – не повезло,А драться, в общем, незачем и не с кем.Ты ждал врага? И вот оно сбылось!Теперь ни в коем случае не драпай,Припоминай свою былую злость,Дерись сегодня – той, ребячьей дракой.Пусть детство проступает сквозь туман,Подчеркивая трудность испытанья,И давний незаслуженный тумакСтановится моментом воспитанья!1966

Ленка

А я, представьте, не верю в эту ночь.Огни мерцают фарами,В купе бренчат гитарами,А Ленка курит в тамбуреИ смотрит в ночь, в такую ночь –Что поскорей бы утро,Иначе поздно чем-нибудь помочь.Припев:Солнцу пожалуйся,Ветру пожалуйся,Шпалы за поездомПересчитай.Только, пожалуйста,Только, пожалуйста,Ленка, прошу тебя,Не уезжай!Такой уж странный Ленка человек –Стоит и молча кается,И не реветь пытается,И проклинает аиста,Что в этот мир меня принес, –Ужасно глупый аист,Ему бы залететь не в этот век.Припев.Ты видишь, вон горит моя звезда.Ты спишь – дождями светлыми,Полынью перед вербами,Морями или ветрами, –А там– в огнях Караганда,И пахнет чем-то горьким,Чем пахнут все чужие города.Припев.А чем нехороша Караганда?Колючими ответами,Сырыми сигаретами,Вокзальными буфетами,Как конвоиры – продавцы,Прилавки как лафеты,А ты кусаешь губы, – не беда.Припев.Вон парочка, московская точь-в-точь.Сейчас они расстанутся –И что тогда останется?Дожди и эта станция,И эта ночь, такая ночь –Что поскорей бы утро,Иначе поздно чем-нибудь помочь…1966

Песня о последней беде, как бы ее спела Жюльетт Греко

Когда в преддверьи чуда мировогоУже вздохнуть и кашлянуть грешно –Тогда бесплотный стебель микрофонаВдруг обретает плоть Жюльетт Греко.Спешите, члены клубов и правительств:Здесь за комедиантские грошиРаспродают – девчонка и провидец –Рентгеновские карточки души.Число людских печалей убывает, –Поет Жюльетт, – но верно, что всегдаУ каждого счастливчика бываетОдна непроходящая беда.Как горожане, грезя сельским раем,Бегут в леса, в коттеджи и к воде, –Так мы из наших счастий удираемК своей одной-единственной беде.Как к таинству большого очищенья,Скрываясь от знакомых и родных,Мы прибегаем к краешку ущелья,Где давеча звенел еще родник…И вдруг – следы недавнего кощунства:Здесь кто-то, разбитной и молодой,Уже посмел беды моей коснутьсяИ объявил ее – своей бедой.Тот вор – он был слепым и беспощадным…А может быть, по-своему он прав?Но странно, что счастливчик стал несчастным,Последнее несчастье потеряв…1966

Акробат

Жизнь у акробататрудновата,На трико заплата –вся зарплата,Каждый день на брата –стершийся пятак.И грохочут буднибудто бубны,На афишной будке –в метр буквы,Пощедрее будьте –выньте кошельки.Соленый пот – не для господ.Моя галерка в ладоши бьет.В волосах сединкикак дождинки, –Люди, посидите,подождите!Люди, подождите –Что-то тут не так…Жил актер на свете –в смерть не верьте!Бросьте по монете,не жалейте!Старики и дети,выйдите за дверь.Соленый пот – не для господ.Моя галерка в ладоши бьет.Не грустите, братцы, –надо драться!За работу, братцы,надо браться.Выпьем на поминкахдоброго вина.…Сеньоры и сеньориты!Только одно представление!Заходите, сеньорита, прошу вас…И грохочут буднибудто бубны,На афишной будке –в метр буквы–Пощедрее будьте –выньте кошельки.Соленый пот – не для господ.Моя галерка в ладоши бьет.1966

Свадьба

Окна в белый снег одеты,Словно в белые манжеты,И дома торжественны, прямы и величавы,Как родня невесты при венчаньи.Мерзли розы в целлофане,Мы друг друга целовали,И мурлыкал кот тепло и сонноСвадебные марши Мендельсона.Где-то полные бокалыЗвонко сходятся в вокалы,А земля пьяным-пьяна, ах ей сейчас поспать бы,Словно гостье с чьей-то поздней свадьбы.Окна в белый снег одетыСловно в белые манжеты,И дома торжественны, прямы и величавы,Как родня невесты при венчаньи.1966

«Будто синяя лошадь…»

Будто синяя лошадь –Ночь уносится прочь.Я иду через площадь –Как идут через ночь.В несчастливые мигиУхожу от тоски.Как неслышные крики –Жмут вдогонку такси.Мне бывало и хуже.Зарубил на носу,Что стучать в ваши души –Что аукать в лесу.Я смешон и галантен –Но ни звука в ответ.Я в какой из Галактик,На какой из планет?Кабачок на Дзержинке –Чистота и уют.То ли спорят о жизни,То ли – попросту пьют…Незнакомые лицаИ чужие слова…«С добрым утром, моя столица,Золотая моя Москва!»1966–1967

«Если ты мне враг…»

Если ты мне враг –Кто тогда мне друг?Вертится Земля,Как гончарный круг.Мучась и бесясь,Составляет БогКарточный пасьянсИз людских дорог.Смотрит он, чудак,В миллионы схем –Что, когда и как,Где, кому и с кем.Перепутал год,Перепутал век, –И тебе не тотВыпал человек!..Я не виноват.Он не виноват.И на всех троих –Узенький Арбат.1967

Варшавский вальс

Простите, пани, и позвольте обратиться.Я в меру честен, в меру прост и в меру пьян.Мы беспокойны, словно пальцы органиста,И вся душа от нас рыдает, как орган.Простите, пани. Я не врач и не фотограф,Я не искал вас – это вы меня нашли.А я другой, я просто ваш, я тот, которыйПодарен вам как знак внимания Земли.Как ни смешно, Земля имеет форму шара.Я заговариваюсь, я немножко пьян.Простите, пани, – если вы – сама Варшава,То я – один из ваших верных горожан.Прощайте, пани. Я не врач и не фотограф,Я не искал вас – это вы меня нашли.А я другой, я просто ваш, я тот, которыйПодарен вам как знак внимания Земли.1966–1967

Свадебный этюд

Полный снежным скрипом, конским храпомИ крахмальной свежестью рубах,По утрам похрустывает Краков,Как морозный пряник на зубах.Пять саней подкатывают к месту,Где пылает солнечный костел,Пять парней несут в него невесту,Будто ветку хвороста в костер.А жених уже ступает следом,А жених уже очами естПахнущие ладаном и снегомГубы самой лучшей из невест.А невеста вздрагивает чутко:И чего скрывать перед людьми! –Как же свадьбу, этакое чудоБог позволил сделать без любви?..А в дому она опять все та же,Смотрит, улыбается незло:Кто сказал, что панночке НаташеС женихом не очень повезло?Полно, все ли сыты в этом доме,Может, что забыто второпях?..…Бестолково, как сверчок в ладони,Мечется улыбка на губах…1967

«Чудеса всегда доверены минутам»

Чудеса всегда доверены минутам,Чудо трудно растянуть на полчаса.Но минуты мы неряшливо минуем –И поэтому не верим в чудеса.Вот – пузатая нарядная солонка.Попытайтесь убедить себя на миг,Что солонка – это тетушка Солоха,А узоры – это вышитый рушник.Не сумеют – ну и ладно, – но при этомОсмеют тебя на весь на белый свет!Но природа не прощает непоэтам–Мстя за каждый неразгаданный секрет.И когда, предметы трогая неловко,Мы разгадку задеваем впопыхах, –Нам разгадка мстит, как та боеголовка,И предметы разрываются в руках!..1967

Песенка о собственных похоронах

Ангел стоялВозле кровати –Как санитарВ белом халате.– Цыц! – убеждал.–Что ты кричишь-то?..Ты же у насХрабрый мальчишка.Взял и унесВ звездные дали –Только меняЗдесь и видали.Это конец,Это финита.Был Леонид –Нет Леонида…Я уплывалВ душной сирени,У трубачейГубы серели.Им недосуг –Им бы удрать бы:Кто-то их взялПрямо со свадьбы.Больно нужнаИм панихида, –Был Леонид,Нет Леонида…Горный аулСлушал «Аиду»,Наш мюзик-холлПлыл во Флориду.В тысячный разШел образцовоДетский спектакльУ Образцова.Ни у кого–Грустного вида, –Был Леонид,Нет Леонида…Все как всегда,Все по привычке –Люди, мостыИ электрички.Что за напасть?Что за немилость?В мире ничтоНе изменилось.Значит – судьба,Значит – планида.Был Леонид –Нет Леонида.1967

«Я заметил, за мной шпионят вещи…»

Я заметил, что за мной шпионят вещи,Смотрят так многозначительно и веще,Будто молча обещают Страшный суд,Будто что-то и куда-то донесут.По квартире пробираюсь воровато:Значит, в чем-то я виновен, вероятно?Вон часы. На прежнем месте. На стене.Почему ж от них мурашки по спине?Я неведением просто измочален.Перестаньте шантажировать молчаньем!Но молчит и улыбается в ответХолодильник, ироничный, как Вольтер…1967

«В наш трехдневный краткосрочный отпуск…»

В наш трехдневный краткосрочный отпуск,Презирая жалкую корысть,Мы в бюджетах пробиваем пропасть,Что ничьим наследством не покрыть.Отпуск! Мы хмелеем и хмуреем,Нас бросает в холод или в пот,Мы не сознаем, за коим хреномНас несет в ночной аэропорт…Пензенцы, клинчане, одесситы,Знаю, что на родине, что тамМчат вас одинокие таксистыК беспокойным аэропортам……Я толкусь в малаховских буфетах,Лопаю икру и огурцы…Немо, как у пушечных лафетов,У прилавков стынут продавцы.Дрыхнут, не добравшись до калиток,Жертвы необузданных страстей,И рычат цепные монолитыНа подворьях дачных крепостей…Я, как блудный сын из старой притчи,Получить прощение хочу.Я лечу в Москву на электричках,На попутных «газиках» качу.Я с тобой не виделся два года –Понимаешь, целых долгих два…Плюнь ты на нелетную погоду –Смилуйся, прими меня, Москва!..1967

Удача

День закончен – и кисть до утраОстывает светло и натруженно…Головешкой ночного костраВ темноте догорает натурщица…Я гляжу на законченный трудИ, как это случается издавна,Понимаю, что новый этюд –Это, в общем, не новая истина.Но я счастлив, как юный жених,И танцуется мне, и хохочется:Я сегодня остался в живыхНа войне, именуемой творчество!..Уцелевший, стою у холста,Полный солнца, любви и смятенья.…Уважайте удачу, когдаНеудача была бы смертельна!1967

Компромисс

Я себя проверяю на крепость:Компромиссы – какая напасть!Я себя осаждаю, как крепость,И никак не решаюсь напасть.Не решаюсь. Боюсь. Проверяю.Вычисляю, тревожно сопя,Сколько пороху и провиантуЗаготовил я против себя.Но однажды из страшных орудийЯ пальну по себе самому,Но однажды, слепой и орущий,Задохнусь в непроглядном дыму…И пойму, что солдаты побиты,И узнаю, что проигран бой,И умру от сознанья победыНад неверным самим же собой…1967

Ипподром

…Вот впереди, других сминая,Сосредоточенно смурнаяНесется лошадь, чуть дыша!Она летит по чьим-то судьбам,И дребезжит ларьком посуднымЕе усталая душа…А некто толстый и вспотевшийАзартно машет тюбетейкой:Мол, кто же первый, как не ты!..Толпа и впрямь теряет шансы,И разверзаются, как шахты,До легких высохшие рты.Она не знает, эта лошадь,Зачем ей нужно облапошитьСвоих зачуханных подруг,Одно известно ей покуда:Необходимо сделать чудо –И дотянуть последний круг!..…Люблю пустые ипподромы,Когда неспешны и подробныОни вершат свои дела…Жокей расседлывает лошадьИ тихо, чтоб не потревожить,Снимает нимб с ее чела…1968

Рекрутская песня

Разбойная пирушка,Измятая подушка, –Случайная подружкаУснула как сурок…И с первыми лучами –С котомкой за плечами –В тревоге и печалиТы выйдешь за порог!..Ать-два!Ать-два!Ать-два!Капрал тебе, бедняге,Поднес ведерко браги,Перо и лист бумаги, –Адье – и был таков…А утром – взятки гладки,Печать – и все в порядке,И ты уже в десяткеТаких же дураков!..Ать-два!Ать-два!Ать-два!И нет к семье возврата,И нет к стрельбе азарта,Сегодня жив – а завтраСколачивают гроб…В казарме ждут к обедуИ ты кричишь: приеду! –И в полдень, в ту же средуПолучишь пулю в лоб!Ать-два!Ать-два!Ать…1968

Подарок Андерсена

Ты не веришь в таинственность радугиИ загадок не любишь совсем.Ты сегодня сказал мне, что яблоки –Это тот же коричневый джем.И глаза у тебя улыбаются,И презрительно морщится нос.Ведь у взрослых ума не прибавится,Если к ним относиться всерьез.Ты не числишься в сказочном подданствеНа седьмом от рожденья году.Это яблоко – самое позднееИз оставшихся в нашем саду.Это яблоко – солнечной спелости,Как последний счастливый обман,Дарит Вашей Взрослеющей СветлостиС уважением – Ганс Христиан.1968

Человек начинал говорить

…А началом явился испугОт нечаянно хрустнувшей ветки…И дремучий немыслимый звукШевельнулся тогда в человеке…Человек начинал говорить!..И, не в силах бороться с искусом,Обнаружил великую прытьВ овладении этим искусством.Он придумывал тысячи тем,Упиваясь минутным реваншем.Говори-и-ть! – А о чем и зачем –Человеку казалось не важным.Он смолкал по ночам, но и тут –Что ни утро – в поту просыпаясь,Он пугался безмолвных минутИ ничем не заполненных пауз.Но однажды случилась беда:Он влюбился и смолк в восхищеньи.И к нему снизошла немотаИ свершила обряд очищенья.Он притих, и разгладил чело,И до боли почувствовал сноваТо мгновение, после чегоСтанет страшно за первое слово…1969

Однажды утром

Белым-бело! – И в этом белом гимнеЯвилась нам, болезненно остра,Необходимость тут же стать другими,Уже совсем не теми, что вчера.Как будто Бог, устав от наших каверз,От ссор и дрязг, от жалоб и нытья,Возвел отныне снег, крахмал и кафельВ разряд святых условий бытия.И вдруг шаги и разговоры стихли,И тишина везде вошла в законКак результат большой воскресной стиркиОдежд, религий, судеб и знамен.1969

Бизоны

В степях АризоныВ горячей ночиГремят карабиныИ свищут бичи.Большая охота.Большая беда.Несутся на западБизоньи стада.Их гнали, их били,Их мучили всласть –Но ненависть к людямИм не привилась.Пусть спины их в мылеИ ноги в крови –Глаза их все так жеТемны от любви.Брезгливо зрачкамиКося из-под век,Их предал лукавыйИзменчивый век.Они же простилиЕго, подлеца,Как умные дети –Дурного отца.Какое же нужноИспробовать зло,Чтоб их отрезвило,Чтоб их проняло,Чтоб поняли, черти,У смертной черты,Что веку неловкоОт их доброты!..1969

Последняя песенка старого дуэлянта

Бонжур, месье! Ну вот я вышел,Покинув праздничный обед.В одной руке – кулечек вишен,В другой – нескромный пистолет.А день прекрасен и торжествен,И нам стреляться – неужель?Прошу прощения у женщинЗа эту глупую дуэль.Друзья не крикнут мне: куда ты?Они суровы и честны.И нервно стынут секунданты,И громко тикают часы.И жизнь моя уже конкретнаДля пистолетного огня,И санитарная каретаЗа поворотом ждет меня.И вскоре медики измерятМое холодное чело,И жизнь тихонько мне изменит –Но не изменит ничего.Когда б вернул мне жизнь ВсевышнийИ вновь вручил мне пистолет, –Я б точно так же лопал вишниИ целил – просто в белый свет!..1969

Провинциалка

…А здесь ни наводненья, ни пожара,И так же безмятежна синева,И под конюшни отдана хибараС заносчивым названьем «Синема».О, милый городок счастливых нищих,Здесь жизнь всегда беспечна и легка!И вдруг – печаль в распахнутых глазищахМолоденькой жены зеленщика…За кем бегут мальчишки и собаки,Куда они спешат в такую рань? –Столичный клоун в белом шапоклякеОпять приехал в вашу глухомань!Не ты ль его когда-то целовала –С ума сойти! – и, кажется, при всех!Должно быть, не одна провинциалкаОтмаливает тот же самый грех…Как ты была тогда неосторожна,Как ты неосмотрительна была!..Тебе его хохочущая рожаИ год спустя по-прежнему мила.На нем все тот же фрак и та же пудра,И он все так же нравится толпе…Но – дурочка! – опять наступит утро,И он уйдет, не вспомнив о тебе.А утро будет зябким, как щекотка,И заорут над ухом петухи.И будут нам нужны стихи и водка.Стихи и водка. Водка и стихи.Гляди, а твой супруг, смешон и жалок,Сейчас преподнесет ему цветы!Похоже, что мужья провинциалокИскусство ставят выше суеты…1960

Память

Давай поглядим друг на друга в упор,Довольно вранья.Я – твой соглядатай, я – твой прокурор,Я – память твоя.Ты долго петлял в привокзальной толпе,Запутывал след.Ну вот мы с тобою в отдельном купе,Свидетелей нет.Судьба мне послала бродить за тобойДо самых седин.Ну вот мы и встретились, мой дорогой,Один на один.Мы оба стареем: ты желт как лимон –Я лыс как Сократ.Забудь про милицию и телефон,Забудь про стоп-кран.Не вздумай с подножки на полном ходуНырнуть в темноту.Мы едем с тобою не в КарагандуИ не в Воркуту.Чужие плывут на окном города,Чужие огни.Наш поезд отныне идет в никуда,И мы в нем одни.…Как жутко встречать за бутылкой винцаСинюшный рассветИ знать, что дороге не будет концаТри тысячи лет…1970

Вино из одуванчиков

Меня сочтут обманщиком,Да только я не лгу:Вином из одуванчиковТоргуют на углуУж если одурачивать –То как-нибудь хитро:Вино из одуванчиков –Да это же ситро!Нашли же чем попотчеватьДоверчивый народ, –А очередь, а очередь,А очередь – растет!Закройте вашу лавочку,Не стоит тратить пыл:Вино из одуванчиковНикто еще не пил.Алхимики, не вам чета,Тузы и короли –Вина из одуванчиковПридумать не смогли.Напрасно вы хлопочете,Товар у вас не тот, –А очередь, а очередь,А очередь – растет.Название заманчиво,Однако не секрет:Вина из одуванчиковНа белом свете нет.Меня сочтут обманщиком,Да только я не лгу:Вином из одуванчиковТоргуют на углуВино, понятно, кончилось,Киоск давно закрыт, –А очередь, а очередь,А очередь – стоит!1970

Мгновение тишины

В сошедшей с ума Вселенной –Как в кухне среди корыт –Мы глохнем от диксилендов,Парламентов и коррид.Мы все не желаем верить,Что в мире истребленаУгодная сердцу ересьПо имени тишина.Нас тянет в глухие скверы –Подальше от площадей –Очищенные от скверныМашин и очередей.Быть может, тишайший гравий,Скамеечка и жасмин –Последняя из гарантийСпасти этот бедный мир.Неужто, погрязши в дрязгах,Мы более не вольныСоздать себе общий праздник –Мгновение тишины?Коротенькое, как выстрел,Безмолвное, как звезда,–И сколько б забытых истинУслышали мы тогда!И сколько б НаполеоновЗамешкалось крикнуть «пли!»,И сколько бы опаленныхНе рухнуло в ковыли…И сколько бы пуль напрасныхНе вылетело из дул,И сколько бы дам прекрасныхНе выцвело в пошлых дур!И сколько бы наглых пешекУзнало свои места–И сколько бы наших певчихСумело дожить до ста!..Консилиумы напрасны.Дискуссии не нужны.Всего и делов-то, братцы, –Мгновение тишины…1972

«Вот вы говорите, что слезы людские – вода?»

– Вот вы говорите,что слезы людские – вода?– Да.– Все катаклизмыпроходят для вас без следа?– Да.– Христос, Робеспьер, Че Геварадля вас – лабуда?– Да.– И вам все равно,что кого-то постигла беда?– Да.– И вам наплевать,если где-то горят города?– Да.– И боли Вьетнамане трогали вас никогда?– Да.– А совесть, скажите,тревожит ли вас иногда?– Да…– Но вам удаетсяее усмирить без труда?– Да.– А если разрушили созданный вамисемейный очаг?– Так…– Жестоко расправилисьс членами вашей семьи?– И?..– И вам самомупродырявили пулею грудь?– Жуть!– Неужто бы вы и тогдамне ответили «да»?– Нет!– А вы говорите,что слезы людские вода?– Нет…– Все катаклизмыпроходят для вас без следа?– Нет!– Так, значит,вас что-тотревожит еще иногда?– Да! Да. Да…1972

Про Клавочку

Клавка – в струночку, лицо белей бумаги,И глядит – не понимает ничего.А кругом – все киномаги, да завмаги,Да заслуженные члены ВТО.Что ни слово – Мастроянни да Феллини,Что ни запись – Азнавур да Адамо!..Так и сяк они крутили да финтили,А на деле добивались одного:«Клавочка, вам водочкиИли помидорчик?Клавочка, позволитеВас на разговорчик?»Как сомы под сваями –Вкруг твоей юбчонкиКрутятся да вертятсяЛысые мальчонки.А снабженец Соломон Ароныч Лифшиц –В дедероновом костюме цвета беж–Обещал сообразить японский лифчикИ бесплатную поездку за рубеж.Говорил ей, как он хаживал по Риму,Как в Гонконге с моряками пировал…Ой, глушили Клавку так, как глушат рыбу, –Без пощады, чтобы враз и наповал!«Клавочка, вам водочкиИли помидорчик?Клавочка, позволитеВас на разговорчик?»Как сомы под сваями –Вкруг твоей юбчонкиКрутятся да вертятсяЛысые мальчонки.И сидел еще один лохматый гений,Тот, которого «поймут через века», –Он все плакал возле Клавкиных коленейИ бессвязно материл Бондарчука.Все просил и все искал какой-то «сути»,Все грозился, что проучит целый свет,А в конце вдруг объявил, что бабы – суки,И немедленно отчалил в туалет.«Клавочка, вам водочкиИли помидорчик?Клавочка, позволитеВас на разговорчик?»Как сомы под сваями –Вкруг твоей юбчонкиКрутятся да вертятсяЛысые мальчонки.Ну а третий все развешивал флюидыДа косил многозначительно зрачком,Намекал, что, мол, знаком с самим Феллини, –А по роже и не скажешь, что знаком.Клавка мчится вкругаля, как чумовая,Задыхаясь и шарахаясь от стен:«Друг Сличенко», «сын Кобзона»,«внук Чухрая»И «свояченик самой Софи Лорен»!«Клавочка, вам водочкиИли помидорчик?Клавочка, позволитеВас на разговорчик?»Как сомы под сваями –Вкруг твоей юбчонкиКрутятся да вертятсяЛысые мальчонки.Клавка смотрит вопросительно и горько –Ей не слышится, не дышится ужеВ этом диком и цветном, как мотогонка,Восхитительном и жутком кураже!..Но опять шуршит под шинами дорогаИ мерцает дождевая колея…Едет утречком на лекцию дуреха,Ослепительная сверстница моя.1973

Двор

Вечером мой двор угрюмо глух,Смех и гомон здесь довольно редки –Тайное правительство старухЗаседает в сумрачной беседке.Он запуган, этот бедный двор,Щелк замка – и тот как щелк затвора.Кто знавал старушечий террор,Согласится – нет страшней террора.Пропади ты, чертова дыра,Царство кляуз, плесени и дуста! –Но и в мрачной пропасти двораВспыхивают искры вольнодумства:Якобинским флагом поутруВозле той же старенькой беседкиРвутся из прищепок на ветруТрусики молоденькой соседки!1974

Игра в «Замри»

Должно быть, любому ребенку ЗемлиЗнакома игра под названьем «замри».Орут чертенята с зари до зари:«Замри!..»«Замри» – это, в общем-то, детский пароль,Но взрослым его не хватает порой.Не взять ли его у детишек взаймы –«Замри?»Нам больше, чем детям, нужны тормоза,Нам некогда глянуть друг другу в глаза.Пусть кто-нибудь крикнет нам, черт побери:«Замри!»Послушай-ка, друже, а что если вдругТы мне не такой уж и преданный друг?Да ты не пугайся, не злись, не остри –«Замри!»Противник, давай разберемся без драк –А что если ты не такой уж и враг?Да ты не шарахайся, как от змеи,–«Замри!»О, как бы беспечно ни мчались года, –Однажды наступит секунда, когдаМне собственный голос шепнет изнутри:«Замри!»И память пройдется по старым счетам,И кровь от волненья прихлынет к щекам,И будет казаться страшней, чем «умри», –«Замри».1975

Песня о чилийском музыканте

Чья печаль и отвагаРастревожили мир?..Это город СантьягоХрипло дышит в эфир!..Был он шумен, и весел,И по-южному бос,Был он создан для песенИ не создан для слез.В этом городе тесномЖил, не ведая бед,Мой товарищ по песням,Музыкант и поэт.Он бродил по бульварамМеж гуляющих парИ сбывал им задаромСвой веселый товар…И когда от страданийГород взвыл, как в бреду, –Он в обнимку с гитаройВышел встретить беду.Озорной и беспечный,Как весенний ручей,Он надеялся песнейУстыдить палачей…Но от злого удара,Что случилось в ответ, –Раскололась гитара,Рухнул наземь поэт…Нет греха бесполезней,Нет постыдней греха,Чем расправа над песней,Чем убийство стиха.Песня полнится местьюИ встает под ружье…Посягнувший на песню –Да умрет от нее!1977

Июль 80-го

Памяти Владимира

…И кому теперь горшеОт вселенской тоски –Лейтенанту из Орши,Хиппарю из Москвы?..Чья страшнее потеря –Знаменитой вдовыИли той, из партера,Что любила вдали?..Чья печаль ощутимей –Тех, с кем близко дружил,Иль того, со щетиной,С кого списывал жизнь?..И на равных в то утроУ таганских воротАкадемик и уркаПредставляли народ.1980

Високосный год

Памяти ушедших товарищей

О, високосный год, проклятый год,–Как мы о нем беспечно забываемИ доверяем жизни хрупкий ходВсе тем же самолетам и трамваям.А между тем, в злосчастный этот годНас изучает пристальная линза,Из тысяч лиц – не тот, не тот, не тот –Отдельные выхватывая лица.И некая верховная рука,В чьей воле все кончины и отсрочки,Раздвинув над толпою облака,Выкрадывает нас поодиночке.А мы бежим, торопимся, снуем –Причин спешить и впрямь довольно много –И вдруг о смерти друга узнаем,Наткнувшись на колонку некролога.И, стоя в переполненном метро,Готовимся увидеть это въяве:Вот он лежит. Лицо его мертво.Вот он в гробу. Вот он в могильной яме.Переменив прописку и родство,Он с ангелами топчет звездный гравий,И все, что нам осталось от него, –Полдюжины случайных фотографий.Случись мы рядом с ним в тот жуткий миг –И смерть бы проиграла в поединке:Она б его взяла за воротник–А мы бы ухватились за ботинки.Но что тут толковать, коль пробил час!Слова отныне мало что решают,И, сказанные десять тысяч раз,Они друзей – увы! – не воскрешают.Ужасный год! Кого теперь винить?Погоду ли с ее дождем и градом?…Жить можно врозь. И даже не звонить.Но в високосный – будь с друзьями рядом.1982

Записка на могилу

Он замолчал. Теперь он ваш, потомки.Как говорится, «дальше – тишина».У века завтра лопнут перепонки –Настолько оглушительна она!..1980