Петля 19

В одиночестве Алексея решили не оставлять — опер там наплёл про арестанта с три короба. Таким образом, за открытой дверью, в коридоре прогуливался унылый сержант. «Скоро высшие чины понаедут, наверное. Сколько почестей. За что?»

Отдел скоропостижно скончался, наступила мертвая тишина. Ненадолго, но мы не будем её слушать.

* * *

Комната внутри напоминала, ну, даже не знаю: тот, кто её ремонтировал или оформлял, сделал всё, чтобы временно прибывающий ни на что хорошее в своей жизни больше не рассчитывал. На двери не виселицу надо было рисовать, а изречение к примеру: «Забудь надежду всяк сюда входящий». Грязно-зелёные стены цвета закопченной травы, ржавая решётка на окне почти под потолком, тусклая единственная лампочка без колпака, металлический стол, перед ним закреплённый в полу непонятного цвета и сделанный из непонятного материала табурет. Совсем забыл, конечно же, старая чугунная батарея у стены, вся в потёках. Интересно, сколько народу здесь поперебывало, у батареи? Автор вам не ответит. Просто представьте…

Послышался нарастающий беспорядочный шум-гам, вскоре переросший в чьи-то оправдательные объяснения. Внезапно в двери влетела «коряга». Извините. Конечно, чинно и важно зашёл Вячеслав Анатольевич Корякин, правда, с нездоровым блеском в глазах, которые явно гласили: «Ну, наконец-то я тебя нашёл, родной!» — оставалось только расцеловать узника и пуститься вместе с ним в пляс. Главный сыщик принёс с собой, чтобы вы думали? Стул, недавно купленный Алексеем в специализированном магазине. Кто сильнее, тот и прав. Не видать Величко стула, как своих собственных ушей.

Задержанный сидел на табурете с закрытыми глазами и не реагировал на «гостя». А ведь это твоя судьба, парень. Расположившись за столом, хозяин разложил на нём свой нехитрый скарб, состоящий из журналов, каких-то бумажек, и уставился на оппонента:

— Чего залип, красавец? — Коряга решил начать диалог, поскольку узник не выказывал интереса, ему это только казалось. В следующий момент арестант бегло окинул взглядом фигуру и лицо инициатора событий, затем уставился в пол. Напротив сидел сильный, подтянутый, не похожий на начальников, просиживающих свои штаны в кабинетах, волк и скалил зубы:

— Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения?!

Подопечный выдал требуемую информацию, не дожидаясь пыток. Майор довольно хмыкнул.

— Чему обязан? Чем могу помочь, позвольте осведомиться? — мягко произнёс Алексей, не поднимая взор с пола, будто прилип к невидимой точке.

Опер неторопливо поднялся и, прихватив со стола какой-то предмет, принялся расхаживать по комнате, насвистывая мотив весёлой детской песенки. «Пешеходы там, чего-то по лужам…» Сыщик явно готовился затеять какую-то игру. Узник понял — самое интересное начинается в этот самый момент.

* * *

Когда Величко позвонил своему шефу, тот был в гостях и культурно отдыхал в компании подшефных, ручных, так сказать, бизнесменов. В коммерческой среде его любили и уважали. Что за галиматья? Почти никто его не любил, точнее, совсем никто. Боялись? Это да. Боятся — значит уважают. Верно подмечено.

Простите господа полицейские, но вас, к сожалению, не любят. Вы для этого всё делаете. Автор лично знает вашу структуру изнутри. Безусловно, есть исключения, но как автор уже описал ранее — настоящее «зло» ходит именно в погонах и хорошо пестует своих сыновей. А сотрудников с какими-то идеалами в голове, за глаза, называют у… Извините, автор не будет такое писать.

Далее для всех, кто имеет отношение к силовым структурам и военной службе. Некоторых касается отчасти, а некоторых непосредственно. Однажды принятая присяга рано или поздно поставит любого гордого носителя погон перед непростым выбором. А ведь есть ещё закон и устав, различные нормативные документы, то есть, писаные и неписаные правила. И они будут повелевать вами. Вы же не станете отрицать, что, получив приказ стрелять, вы именно это и сделаете. Присяга обяжет, а не то трибунал и позже стрелять будут уже в вас или посадят, или выпрут с работы, или… да не важно. Петля.

«Командир приказал, он и будет отвечать», — звучит в голове несуразное стандартное заблуждение. «По-другому никак нельзя», — с нескрываемой ненавистью вторит ему незрелое и такое же убогое умозаключение. Подобными «истинами» напичканы головы многих сотрудников и военнослужащих, которые охотно глотают этот смертельный яд. Такое лекарство легко может поставить жирный крест на развитии человека, а затем превратить его в безропотного и бесперспективного, зато хорошо управляемого надёжного болвана.

Автор хочет заранее попросить прощения у сотрудников полиции и военнослужащих, которые действительно представляют ценность. Они существуют. Продолжим о насущном.

Уже довольно весёлый, и в хорошем настроении, Коряга впал в состоянии полной эйфории после доклада об успешно проведённой операции. Всё складывалось очень удачно: сыт, пьян и нос в табаке. Завтра начальник повесит ему очередной «орден» на всю, так сказать, широкую…

Не прощаясь ни с кем, обойдутся, сыщик живо оделся, выскочил из ресторана и оседлав свой чёрный, конечно же, мерин или бэху, да не важно, поскакал на любимую работу. В нетрезвом виде? Дурацкий вопрос. Это его земля. Он здесь хозяин и ни одна тварь ему не указ.

По пути Корякин позвонил в дежурку, отдал первые распоряжения и начал собирать необходимую информацию. Кого-то просил, кому-то приказывал — короче пробивал. В воскресенье? Если надо — всё будет. Опер рыл землю, как трактор. Клиент может оказаться кем угодно: сыном, братом, сватом или…. масса вариантов. Хватит пока — ведь Алексей сидит, скучает и ждёт нас. Мало ли, что уже произошло.

* * *

Раздался осторожный стук.

— Да! — Коряга уставился на дверь, словно просвечивая её рентгеном.

Проём распахнулся, лейтенант с пухлым, маслянистым лицом, не заходя вовнутрь пытошной, отрицательно покачал головой, затем дверь затворилась. Майор затих. Арестант, решив задать уточняющий вопрос, поскольку, по его мнению, были получены какие-то результаты, открыл рот:

— Ес…….

В следующий момент Алексей почувствовал, как мягкая, но настойчивая сила начинает воздействие на затылочную область головы. Разум, под руководством сознания, мгновенно рассчитал все варианты и выдал оптимальное решение. Не сопротивляясь входящей силе, а просто поглотив её, пригодится позже, Алексей картинно растянулся на полу. В нём умер великий артист, в своё время.

— Ты…………..…..….молчать………..……..сидеть……………понятно????!!!!! — надо отдать должное великому мастеру — ругался он отменно. Заслушаешься. Это была целая симфония из различных нецензурных оборотов, которые автор, к сожалению или счастью, не сможет поместить в свою голову и написать их здесь соответственно. Вдобавок, искусство обложить подонка по … невозможно написать такое, определённо нравилось остальным подчинённым, а главное самому изрыгателю негатива и дисгармонии. Майор пел свою лебединую песню, находясь в экстазе и наслаждаясь чувством полного превосходства над побеждённой в честном бою жертвой. Самыми приличными словами, которые можно отметить из его изречений — это извиняюсь: тварь, чёрт и сука.

Подустав немного, хозяин сел за свой блестящий, недавно вымытый, наверное, стол и закурил. Лик мучителя излучал зловещее блаженство.

Алексей решил не переигрывать, полежал уже достаточно — плавно поднявшись, он занял прежнее положение и опустил глаза в пол. Коряге стало интересно.

— В глаза смотреть!!! — рявкнул волк. Козлёнок не слушался. — «Ах ты……….», — мысли тирана содержали ориентировочно то же самое, что и слова. Баланс соблюдался. Ничего интересного.

Майор встал и подошел к задержанному. Кстати, бил неплохо и следов после его задушевных разговоров почти не оставалось. Ну, а внутри не видно. Он так думал тогда. Будучи недоразвитым и исковерканным, о внутреннем мире других думать не стоит, да и не получится.

Взяв непослушное животное за подбородок и подняв лицо негодяя, опер решил ещё и морально задавить оппонента, выложив, таким образом, свой последний весомый аргумент.

«Ничего тебе не увидеть. Внутрь зайти — пароль нужен. А ты его знать не можешь. Тебе и ни к чему», — глаза жертвы ничего не выражали, выглядели зеркально чистыми и отражали ненавидящий взгляд. Внешний экран был заблокирован, борьба в текущие планы нашего героя не входила. Не имеет смысла. Майор ненадолго задумался, а затем выдал:

— А не наркоман ли ты часом, батенька???? Точно, ты же обдолбаный! Чего я вообще с тобой церемонюсь? — Коряга окончательно расслабился, теперь всё встало на свои места.

«Не употребляю», — эту фразу пилот не успел высказать, новоиспечённый наркоман получил в ухо и находился в очередном затяжном прыжке, размышляя о своём. Он решил не слушать дальнейшие речи местного хозяина:

— Всё……………..ты допрыгался……………я тебя…………..

После полёта, тело лежало без движений, разум просчитывал возможные варианты.

«Терпи, скоро и ты так сможешь», — всплыло воспоминание из далёких областей памяти. «Какой знакомый голос».

— Хватит придуриваться, достаточно с тебя, — «зло» без погон нависало над испытателем и пихало того лакированным ботинком в зад. — «Буду я ещё на всякую перхоть такой прекрасный вечер тратить», — подумал счастливый и удовлетворённый майор — погоны у него в сердце.

Вернувшись на прежние позиции, с которых и начался диалог, оппоненты занялись подведением итогов.

«Пока ничего нового. Меня вынуждают лезть в дебри», — внутренне подытожил Алексей.

Рановато. Волк официальным языком начал оглашение приговора:

— Короче, на тебя поступило заявление от гражданки …., которой ты ….. нанёс тяжкие телесные повреждения.

Узник сразу всё понял:

— Я ненамеренно. Насколько тяжкие?

— Она ходит теперь с палкой. Ты падла ей жизнь испортил. Завтра мы тебя освидетельствуем, сегодня поздно уже, да и ты мне надоел. Смотреть тошно. И не дай тебе бог, если у тебя в крови что-нибудь найдут… Или дома, там тоже посмотрим, — затем волк довольно ощерился и добавил: — Точно найдём.

— Я здесь останусь? — оппоненту было безразлично.

— В обезьяннике посидишь. До утра. Привыкай.

Всё мгновенно сошлось.

«Надо быть повнимательнее — стулья стульями, а живых людей трогать нельзя. Хоть и ненамеренно….. Но какая стерва. Сразу нельзя было порешать? Женщины, женщины…. Надо выяснить, кто прикрывает. Такие операции на ровном месте не организовывают», — Алексей начал готовиться к неизбежному:

— Разрешите один вопрос?

— Вопросы здесь задаю я, — сытый и довольный волк весело скалился, затем добавил: — Валяй.

— Это Ваша супруга?

Вопрос был задан не для получения информации, жертва обстоятельств знал — будь пострадавшая супругой опера, то разговор проходил бы совсем в ином ключе — Корякин с ним в неваляшку или ваньку-встаньку вероятно бы полночи играл.

— Ишь чего захотел, не твоё дело, — затем, чуток поразмыслив, уже расслабившийся майор добавил: — Бери выше. Понял придурок, как ты попал? — затем, покумекав ещё, с интересом спросил: — А чего ты в пол всё время смотришь? Узоры изучаешь? Наизучаешься ещё.

— Не могу смотреть в глаза, — витиевато промолвил Алексей.

— И правильно, — волку понравился ответ. — Таким, как ты всю жизнь надо вниз глаза опускать, чтобы всем вокруг было видно, что ты …… чёрт.

Узник, внутренне удовлетворённый ходом продолжающейся беседы, готовил последующий ход. «Чтобы получить правильный ответ, надо задавать правильный вопрос», — в своё время это утверждение было вбито, как «дважды два четыре». Безусловно, наш герой мог и смотрел в глаза людям, только не всем. Но вопрос был задан так, что на него был дан двусмысленный ответ. Нынешнему персонажу в глаза смотреть не имело никакого смысла — схватки с людьми Алексея не интересовали.

Вдруг из глубины покалеченного сознания всплыло что-то чужеродное или давно забытое и внутренний голос Коряги еле слышно прошептал: «Зачем ты его бил, может он и правда не умышленно? Парень просто попал в неконтролируемую ситуацию, — опер на секунду задумался, потом тряхнул головой, поморщился, будто червяка проглотил. — Что за бред? Как зачем? Для профилактики». Система, временно давшая сбой, резко восстановилась, но чужеродное семя уже проросло.

— Ладно, если будешь себя правильно вести, мы у тебя на хате немного найдём, — и удовлетворённый собой победитель покинул место расправы, унося с собой великолепный дубовый трофей.

Стратегическая игра вступала в основную фазу.

* * *

Корякин по-хозяйски оглядел добычу и удовлетворённо хмыкнул: «Стул несколько тяжеловат, но крепкий. Дома будет красиво смотреться, как раз на кухню мне такой нужен».

Близилась ночь, но Питер летом, как вы помните, хорошо освещён. Белые ночи, правда, уже официально закончились, август на дворе. Но, всё равно светлее, чем, скажем, в средней полосе.

Майор открыл заднюю дверь своего мерина и попытался засунуть стул вовнутрь. Безрезультатно. Деревяшка никак не хотела залазить, ни в каких вариантах. Не хотела и всё. Стоп!!!! А как наш лётчик его в тазик запихал? Автор и сам не понимает. Приходит на память анекдот про мента и банку огурцов. Хотя, может дело вовсе не в размере, который, как нам всем известно, не имеет значения.

Тем временем, стул выигрывал интеллектуальную дуэль, словно говорил, слегка подтрунивая: «Геометрию неплохо бы повспоминать, или нечем?» Озадаченный Коряга на минуту замер, затем последовал звонок на его трубу — шёл со скрытого номера.

«Ну и хрен с ним», — майор сбросил непонятный вызов и с головой погрузился в математические раздумья. Телефон снова заиграл песенку. Мешает же. Мозги у человека плавятся от напряжения, а тут доставать кто-то вздумал. Что за придурок в такое время названивает? Опер не выдержал. Неодушевлённые предметы сделали первый ход.

— Да! — жёстко рявкнул сыщик.

— Слава, Гончаров беспокоит, — спокойно и властно прозвучало из динамика.

— Слушаю, Анатолий Валентинович, — голос майора сразу поменял тон.

— Там орлы твои паренька сегодня взяли. Что с ним?

— Всё нормально, завтра доработаем, а откуда… — опер не успел договорить.

— Ты не в себе что ли? Я всегда знаю, что в моём отделе творится, — жёстко рыкнул командир. — Короче, обстоятельства изменились, пусть погуляет пока.

Коряга не верил своим ушам. Столько сделано, тщательно подготовленная лично им, и проведенная, он уже считал, что только им, удачная акция улетала в ноль. То, что его ребята сидели четыре дня в засаде, его не касалось. Находясь в легком ступоре, волк или уже нет, что-то лепетал не своим голосом:

— Но Вы же… как же…. я же…. — «орден» растаял в тумане небытия. — Прямо сейчас? Может завтра? — майор решил, что, может, не так понял.

— Слава, по-моему, сегодня не твой день. Я должен повторять приказ дважды? — прозвучало с недоумением.

— Извините, Анатолий Валентинович… понял… есть… конечно, — волк задыхался от переизбытка непонятных чувств — козлёнок сейчас уйдёт.

Майор естественно никуда не пошёл, а просто набрал дежурку. Резко восстановились командные интонации, голос стал похож на стальные жернова — сейчас начнёт молоть:

— Бутыркин, ты?

— Да. Кто говорит?

— …….. — выдал Коряга. — Ты там чего…..?

— Есть…. понял….конечно.

«Сразу надо узнавать. Завтра ещё и стукача этого….. вычислю. Скотина. Такой вечер испортили», — Коряга ругался ещё минут пять, вспоминая всех, кого только смог, потом, выпучив глаза, орал на подчинённый стул. Трезвело. Настроение хладнокровно и методично тащило своего хозяина в нулевую точку. Затем, решив просто положить стул в багажник, а машина и с разинутой задницей спокойно доедет, успокоившийся и присмиревший полицейский занял водительское место и… Ничего. Автомобиль отказался заводиться. Неодушевлённые предметы сделали второй ход.

Наверное, автор наскучил тебе, дорогой друг, подробностями правоохранительного фольклора, но что было, то и есть. Ничего не поделать.

Майор сидел и тупо глазел на мёртвую приборную панель. Чего он только не предпринял к тому времени, чтобы оживить агрегат: и пепельницу вычистил, и по колёсам постучал, и капотом похлопал. Эмоций уже не осталось — полный тупик. Сколько он так просидел? Нельзя точно сказать, да и не важно. Очнувшись и вконец озверев от бессильной всепоглощающей злобы, Коряга с каменным лицом вылез из мёртвой машины. Надо на ком-нибудь сорвать свою злость — выместить, так сказать негатив. «Кукушка» и у полицейских не железная — может перегреться. Кому тогда будет нужен человек, привыкший повелевать окружающим миром и всё? К Наполеонам с Гитлерами могут на отдых определить. Внутри неотвратимо что-то скисало.

«Щас», — решил хозяин. Дело в том, что четырёхколёсного любимца ему подогнал старый приятель Генка Локотков, знакомый ещё со школьной скамьи — вместе росли, вместе дрались на улице, потом занимались спортом. Всё, как у всех короче. Коряга, с вновь, откуда непонятно взявшимся энтузиазмом, решил набрать наметившуюся жертву. Конечно, он не собирался с товарищем ничего такого плохого делать. А может и собирался, ктож его знает? Смысл не в этом. Майор с заблестевшими глазами достал из кармана смартфон и….. Правильно. Пациент скончался прямо на глазах. Просто представьте, что с вами случится в этой ситуации? Неодушевлённые предметы сделали третий ход.

С потерянным и потухшим взором, весь в растрепанных чувствах хозяин жизни Вячеслав Анатольевич Корякин медленно плёлся пешком в сторону своего дома. Налегке — про свой трофей он уже забыл и больше никогда не вспомнит. Даже если бы и вспомнил, едва ли решился его тащить на себе, хоть и не особо далеко.

Но майор был не лыком шит, он прошёл такую школу жизни, что эти происшествия его надолго не задержат. До эндшпиля путь неблизкий.

Так он брёл, брёл, как вдруг кто-то щёлкнул у него перед носом пальцами. Вот она — жертва, козёл отпущения, нечисть, тварь, мразь….. В атаку!!!!

* * *

Величко проводил своего шефа взглядом до дверей и вздохнул — стул ушёл из его мёртвой хватки прямо на глазах. «День неудачный какой-то. Сначала этот патлатый мужик, похожий на дикобраза, перемещается на расстоянии. А может и не перемещается, — капитан никак не мог вспомнить момент своего промаха, — затем у него отняли честно добытый и выстраданный в засаде шедевр деревянного зодчества (именно зодчества — это просто трактовка)».

— Саня, просыпайся, — лейтенант смотрел на сыщика и тряс его за рукав.

— Да… Чего? — Величко вынырнул из потоков воспоминаний.

— Твой приказал отвести задержанного к этим, ну вчера которых. Помнишь?

— Да-да-да. Задумался просто. Сейчас. А сам чего? Или вон, отправь своих.

— Коряга распорядился, чтобы ты.

Задержанный спокойно, с выражением сфинкса на лице, продолжал сидеть на своём месте и ждал дальнейшего хода своего противника. Задумчивый капитан зашёл в пытошную и, оглядев место действия, произнёс:

— Всё, поднимайся. Пора определить тебя на место жительства.

— Разрешите ещё пять минут побыть здесь.

— Мне некогда. Давай вставай и пошли, там удобней будет, — и скорее для очистки совести добавил: — Стул… это…ну…