А самое главное – обжитые области острова стали жертвой набегов и с севера, со стороны не подвластных римлянам северных кельтов и пиктов. [31]

Обстановка настоятельно требует объединения разрозненных сил и, естественно, человека, который это объединение мог возглавить.

И такой человек нашелся. То был Вортигерн, кельтский вождь, находившийся, однако, в родстве с местной римской аристократией.

Ему удалось – где силой оружия где, видимо, хитростью, объединить кланы и группировки, вождей племен и римских поселенцев, нанести ряд крупных поражений пиктам, обезопасить побережье от пиратов.

И именно он принял решение, погубившее кельтов Британии и его самого.

Для борьбы с непрекращающимися набегами пиктов он призвал германские племена саксов и фризов с севера Германии, и ютов с англами – жителей нынешней материковой Дании. Позже, они получат собирательное наименование саксов, видимо, по преобладающему контингенту.(106,228)

Их предполагалось расселить на северной границе, учредив нечто подобное казачьему войску.

Собственно, Вортигерн не выдумал ничего нового, он лишь воспользовался опытом позднего Рима, когда императоры приглашали на службу целые варварские племена, отводя им земли для поселения в приграничных местностях, чтобы те отбивали нападения вчерашних соплеменников и соратников.

Однако то, что годилось для еще достаточно крепкой империи, оказалось губительным для небольшой провинции. (120,190)

Довольно скор – точнее, почти сразу, саксы и их союзники пришли к выводу: чем воевать с дикими злобными пиктами в надежде отнять у них их сырые и неплодородные долины в Каледонских горах, куда удобнее и безопаснее нападать на растерявших воинский дух своих латинских и кельтских предков бритто-римлян, благо владеют они куда более обширными и богатыми угодьями.

Похоже, Вортигерн так и не понял своей ошибки, решив, что имеет дело всего лишь с взбунтовавшимися союзниками, а не со смертельным врагом, от борьбы с которым зависит – кто станет хозяином Британии.

Он пытается договориться с саксами, соглашается уступить им часть земель.

Он даже вступил, если верить преданиям, в брак с дочерью Хенгиста – одного из двух вождей новопоселенцев.

Во время пира, посвященного заключению мира, саксы по приказу зятя Вортигерна набрасываются на кельтских гостей, учиняя настоящую резню. Вортигерн спасся чудом, чтобы навсегда исчезнуть со станиц истории.

Вскоре саксы завладели всей восточной частью острова.(106,230)

И хотя последующим правителям – Амброзию Аврелиану, Утеру Пендрагону и, наконец, его сыну, легендарному Артуру, удалось на время остановить германскую колонизацию, и даже подчинить захваченные саксами территории (20,24;120,211) в конце концов сопротивление кельтов было сломлено.

Отчасти этому способствовали сами бритты, не сумевшие преодолеть междоусобицы даже перед лицом неотвратимой опасности.

Примерно в середине VI в. единое государство британских кельтов окончательно рухнуло, и саксы стали хозяевами большей части страны. В произведении британского церковного хрониста Гилдаса «О гибели Британии» говорится о множестве разрушенных городов и полях «на которых не осталось ни одного колоса», о массовой резне бриттов. (15,65). Многие бежали за море, во владения франков, где составили основную массу населения Бретонской марки(20,31)

Беспристрастные же данные археологии свидетельствуют, что уже в начале VII века некогда возделанные земли заросли лесами, а практически все города были покинуты и больше не возродились никогда. Немногочисленные уцелевшие кельты были обращены в крепостных и рабов и быстро ассимилировались.

А потомки завоевателей забыли, кому принадлежали лежащие в руинах города и, как свидетельствуют англосаксонские легенды, полагали, что их построили мифические великаны. (15,67)

Почти вся Британия перешла под власть саксов, образовавших семь языческих королевств, (христианство распространилось только во второй половине VIII века). Кельтские государства сохранились только в западных областях Британии – нынешнем Уэльсе, Корнуэлле и Регеде – области на побережье Ирландского моря.

Вышеупомянутые семь королевств, получивших у церковных хронистов название Гептархии, непрерывно враждовали между собой, что до некоторой степени ослабило натиск их на земли кельтов.

Равновесие сохранялось до IХ в, когда король Этельред объединил саксов под своей властью и завоевания кельтских земель возобновились.

Дольше всех боролись валлийцы – Уэльс был присоединен к Английскому королевству только в 1282 году. А еще через четыре с лишним века последняя свободная кельтская страна – Шотландия, тоже стала его частью. Правда, благодаря не силе оружия, а тому, что шотландский король Яков I занял английский престол.

Если вдуматься, то в этом почти забытом, давнем, в общем – то, случайном решении ныне практически забытого правителя, лежат корни нынешнего мироустройства. Ведь два из трех наиболее могущественных государства нового времени – Британская империя и США, в сущности, родились из диких языческих поселений Гептархии. Просто невозможно до конца представить, как мог бы выглядеть и ХХ век, и вся история цивилизации без англосаксонского пласта влияния, на который так много завязано.

Даже поверхностный взгляд даст понять, как много привычного нам, и одновременно – лежащего в основах современного общества, произошло из Англии.

Шекспир и Джеймс Уатт, Роджер Бекон и Ньютон, Хабеас Корпус Акт, [32] конституционализм… Список этот можно было бы продолжать еще очень долго.

Представим себе, что ничего этого не было. Просто случилось так, что Вортигерн проиграл борьбу за власть кому-то из своих многочисленных противников, имена которых напрочь стерты временем.

И на его месте оказывается другой человек – тот, кто понимает, что не следует пускать волков в овчарню, или просто не симпатизирует германцам. Одним словом, роковое решение не принято.

И вот, в результате этого весьма благоприятного (но, как мы видим, вовсе не невозможного) развития событий, античная цивилизация не исчезает полностью, но продолжает существовать, пусть и в значительно измененном виде.

Весь VI-VIII века происходит развитие и укрепление единого Британского кельтско-латинского государства. Разумеется, развитие это не беспроблемное и не бескровное. Были бы и войны с северными соседями – пиктами и шотландцами, и мятежи местных владык, и междоусобицы.

Сохраняются определенные трения между проримски и прокельтски ориентированными группами населения, между областями, которые давно восприняли латинский язык и христианство, и окраинными землями вроде, Ид-Рифа или Гвинедда, остававшимися фактически независимыми от Римской империи, и сохранившими полностью древнюю религию и обычаи.

Объединить все эти разнообразные земли воедино достаточно трудно, поэтому вряд ли Британское государство было бы единым монолитом, подобном маленькой Римской империи, наследником которой считало бы себя. Это, скорее всего, могла быть следующая форма политического устройства – центральные и восточные области, где римское влияние было наиболее сильным представляют собой единое государство, вокруг которого объединены по конфедеративному принципу мелкие окраинные княжества.

Но несмотря на все вышеперечисленное, повторим – имеет место устойчивое успешное развитие.

Не раз и не два саксы, вместе с ютами и англами, предпринимают попытки закрепиться на Британских островах, но не имеют возможности создать долговременный и достаточно обширный плацдарм. Поэтому, все их старания, в итоге, оказываются тщетными, а десанты регулярно отбиваются. Одновременно, бритты восстанавливают римские оборонительные сооружения на севере – вал Адриана и вал Трояна. Это, в значительной мере, позволяет обезопасить себя от набегов пиктов и без всяких сомнительных затей с иноплеменными военными поселениями. Впрочем, несколько позже в таковом качестве могли бы выступить, например, жители Ирландии.

Формирующиеся в Британском королевстве феодальные институты резко отличаются от континентальных с их иерархией знати и бессилием монархии.

На острове нет ни баронов, ни графов, ни герцогов – ведь это германские титулы, первоначально обозначавшие всего лишь вождей племен. [33]

Возникшей в VIII веке империи Каролингов не удается покорить Британию, точно также как не удалось ей это сделать и в известной нам действительности. Собственно, она и не особенно стремится к этому. Между ними устанавливаются (в общем и целом) достаточно добрососедские отношения.

В VIII – X веках Британские острова становятся мишенью для нападений норманнов. Северных пиратов весьма привлекает богатство этого процветающего уголка Земли. Но они встречают хорошо организованный и решительный отпор обученного и дисциплинированного королевского войска, хранящего традиции последних римских легионов. Скандинавам приходится искать более легкую добычу, и они обращают взгляд на континентальную Европу, погруженную, в отличие от Альбиона, в хаос и раздробленность, а также – вполне возможно – на открытые ими земли Северной Америки.

В охваченной войнами, междоусобицами и нашествиями Западной Европе Британские острова представляют собой оазис мира и благополучия (во всяком случае, относительного).

Внешней угрозы практически не существует, поскольку от воинственных и алчных европейских феодалов Британия надежно защищена морем, где господствует ее многочисленный флот.

Можно вспомнить, что Британские острова на протяжении двух тысячелетий захватывались всего дважды – первый раз – римлянами, второй – Вильгельмом Завоевателем (саксонское завоевание, как уже говорилось выше, стало возможным исключительно благодаря ошибочной политике Вортигерна).

Современники восхищаются высокой древней культурой Британии, сочетающей в себе элементы и латинской, и имеющей не менее глубокие корни кельтской цивилизаций. В то время как остальная Европа еще представляет собой достаточно дикий континент, изумленный взор путешественника обнаруживает на земле Альбиона настоящие чудеса.

Многочисленные густозаселенные города с системой канализации и водопроводом по римскому образцу, на площадях которых воздвигнуты статуи создателя единой Британской державы – одного из древних вождей, чье имя нам неведомо, также как жителям описываемого мира вероятнее всего было бы неизвестно имя Вортигерна.

Весьма высоко развиты ремесла, продукты которых славятся по всей Европе и далеко за ее пределами. Библиотеки Британских островов сохранили великое множество памятников античной мысли и литературы, уничтоженных в остальном мире в ходе варварских нашествий и последующих войн.

Британия не знает крепостного права и иных тяжелых форм личной зависимости – ведь кельтские обычаи крайне отрицательно относятся к чему-то подобному.

Ведь британская организация власти заметно отличалась от классического европейского феодализма. И это не говоря о том, что сохраняется память о римском республиканском строе.

В культурной и языковой области преобладает римское влияние.

На окраинах острова, например, в нынешнем Уэльсе, Корнуэлле, в северных областях, сохраняется кельтская речь, но абсолютное большинство населения говорит на языке, происходящем от латыни и именуемом, скажем, британским или альбионским.

Точно также на континенте латынь довольно быстро вытеснила как языки завоевателей – готов и франков, так и галльские. [34]

Коснемся вопроса относительно религиозных процессов в британской Британии.

Не следует забывать, что многие кельтские области, такие как Уэльс и Корнуэлл, остававшиеся фактически независимыми, не позволили навязать себе Юпитера и культ божественных императоров, продолжая почитать древних богов. В преданиях упомянуты целые языческие королевства («Древние Племена»), не воспринявшие ни римской культуры, ни христианства. Наряду с этим, в отдельных местностях почитают своих локальных божеств, «гениев места», если пользоваться латинским термином.

На севере, в землях, прилегающих к пиктским областям, могли довольно долго сохраняться верования древних, докельтских времен, подобно тому, как в Ирландии почитали Кромм Круаха. [35] (106,256)

Какое-то, быть может, относительно протяженное время действуют последние общины почитателей богов римского пантеона, Митры, Кибелы, Изиды (хотя эта мысль может показаться и удивительной, но именно на Британских островах могли бы существовать последние храмы этой египетской богини, к тому времени уже забытой на родине).

Но, повторимся, христианство довольно быстро обретает господствующее положение.

Ведь уже в IV веке британская община христиан была настолько сильна и многочисленна, что ее представителей специально приглашали на соборы в Арле 313 года, и Римини 359 года нашей эры.(106,261)

Христианская кельтская церковь действовала достаточно нетипично, насаждая веру не мечом, но проповедями и хорошо организованной миссионерской деятельностью.

Что интересно, крещению в новую веру подвергались не только сами кельты, но даже, если можно так выразиться, и их боги. Так, кельтская богиня огня Бригита, превратилась в святую Бригитту из Килль– Дара, Бранвен – богиня любви – в покровительницу влюбленных святую Бринвен. Святым Бранданом стал прежний морской бог Бран. Точно также были «христианизированны» языческие друидические праздники – к их датам привязали церковные праздники. Имболк, Белтейн, Самхейм (он же День всех святых, более известный как Хэллоуин) из торжеств в честь древних богов и сил природы превратились в дни прославления святых и мучеников – точно также как славянский языческий праздник Купала стал днем святого Иоанна. Были освящены почитаемые местным населением родники и т.д.(106,264)

Да, язычество продержалось бы достаточно долго, может быть, дольше, чем в остальной Европе.

Однако, поскольку высшие слои общества и значительная, если не большая часть жителей городов, уже давно принадлежали к христианской церкви, то

в конце концов, вслед за ними христианами стали и абсолютное большинство населения. При этом, однако, повторим, язычество относительно мирно сосуществует с христианством на протяжении довольно долгого времени.

Британская католическая церковь обладает значительной автономией – как административной, так и культовой, по отношению к папскому престолу, что порождает постоянные трения. Не исключено, что в будущем именно Британия, а не Германия стала бы родиной реформации.

Итак – подведем основной итог рассмотренного исторического сценария. В Европе существует крепкое, надежно защищенное самой природой от вражеских нашествий, высокоразвитое государство, сохранившее почти в неприкосновенности высокую римскую культуру.

Как данное изменение могло повлиять на течение истории в Европе и мире?

Развитие событий на европейском континенте в течение очень долгого времени, в общем, совпадает с тем, которое имело место в известном нам историческом сценарии. Государственные границы, названия стран, политическое и экономическое развитие, наиболее значимые войны (может быть, с иным исходом и незначительной подвижкой в датах), – все остается неизменным.

При данном варианте развития, несомненно, существовали бы Франция, скандинавские государства, также как и, по всей видимости, возникло бы единое испанское государство: консолидирующей силой тут как и в нашей истории стала бы угроза со стороны мавров – поражение саксов никоим образом не смогло бы повлиять на процесс возникновения ислама. Можно предположить, что Италия и Германия очень надолго, может быть, даже и навсегда остались бы раздробленными, и т.д. Точно также, скорее всего, в свое время произошло бы и монгольское нашествие – весьма маловероятно, чтобы локальные изменения на западе Европы успели бы к ХIII веку породить соответствующие изменения на другом краю евразийского материка.

Быть может, наличие столь влиятельного культурного очага, каким являлась бы латинская Британия, заметно ускорило бы развитие цивилизации.

И тогда паровые машины, телеграф и микроскоп появились бы не в ХVIII – ХIХ веках, а на два или даже три столетия прежде того…

Наконец, вкратце упомянем еще об одном – быть может, самом значительном последствии.

По всей вероятности, именно мореходы с Британских островов, и вполне возможно – заметно раньше, чем в нашей истории, открыли бы материк по ту сторону Атлантики, дав начало новой великой кельто-романской культуре на заокеанских землях.

В отсутствие ислама

В этой главе автор попытается дать ответ на вопрос: как именно повлияла вторая всемирная религия – ислам на развитие человеческой цивилизации, и как бы мог выглядеть мир, в котором эта религия не возникла бы. Автор вновь считает необходимым заявить, что в его намерения никоим образом не входит задевать, или тем более оскорблять чьи-то религиозные чувства.

Вначале не лишним было бы показать – насколько сильно повлияла мусульманская религия на мир, заодно – развеяв некоторое высокомерие, свойственное многим представителям цивилизации христианской.

…Впервые о существовании арабов вскользь упоминал еще Ксенофонт (Vв. до н.э.).(20,99)

Спустя несколько веков мелкие княжества Северной Аравии стали, своего рода, «ничьей землей», между Римом и Парфией, склоняясь то на одну, то на другую сторону. И после исчезновения этих держав их наследники – Византия и сасанидский Иран продолжали борьбу за господство над арабскими землями. Позже, в VI– начале VII века, Ирану удалось на какое-то время установить

контроль над большей частью Западной и Южной Аравии.

Юг полуострова подвергался нападениям с противоположного берега Красного моря, со стороны находившегося в зените могущества христианского царства Аксум.

Нельзя утверждать, что арабы были всего лишь кочевниками-варварами. В первые столетия новой эры, арабы активно выступают посредниками в торговле Рима с восточными странами, и еще задолго до первого года Хиджры арабских торговцев можно встретить во многих уголках мира.

Но в целом, регион этот оставался на задворках основных мировых процессов, пока, спустя пять с лишним веков после рождества Христова в аравийских песках и оазисах не произошел переворот, породивший самую молодую из трех мировых религий.

И тем более удивительно, что этот, воистину величайший переворот веры, возглавил не великий царь или воитель, не философ, а простой небогатый торговец из не самого большого и сильного арабского рода Курейшитов.

О Мухаммеде известно куда больше, чем о Будде и Христе, точно также как история возникновения и распространения ислама известна несравненно лучше, чем буддизма и христианства.

Каноническое предание говорит о нем, как о человеке, рано лишившемся родителей, воспитывавшемся у бедных родственников, познавшего сполна бедность и несправедливость окружающего мира.

Правда, к двадцати четырем годам жизнь слегка улыбнулась ему – он стал мужем богатой вдовы, старше его на шестнадцать лет.

Он стал купцом, и следующие десять лет жил в Мекке, мирно торгуя кожами на городском базаре.

Когда ему исполнилось сорок, вся его жизнь вдруг резко переменилась, чтобы вслед за ней изменилась и судьба всего мира…

Он объявил себя новым пророком – посланником Бога, посланным в мир вслед за Мусой (Моисеем) и Исой (Иисусом).(15,18)

Наверное, подобные ему пророки появлялись и раньше, но его проповедь, видимо, отличалась той силой страсти и веры, что привлекает людей даже помимо их воли.

Вскоре вокруг него возникла община уверовавших в него, хотя абсолютное большинство даже родных не понимали и высмеивали его.

Вскоре проповеди его, направленные против богачей и власть имущих привели в ярость местную знать. Мухаммеду и его сторонникам был объявлен всеобщий бойкот (для торговца это означает просто – разорение и голод).

Возможно, с ним обошлись бы куда суровее, но Мекка была своего рода оазисом относительной веротерпимости.

Вскоре дела пошли еще хуже – новый старейшина его рода ополчился против неудобного родственника.

Спасение пришло совершенно неожиданно.

В оазисе Ясриб жители, доведенные до крайности непрерывной междоусобной войной, услышали о пророке, провозглашавшем братство во едином боге независимо от клановой и родовой принадлежности, и призвали Мухаммеда к себе.

В 622 году от рождества Христова, пророк вместе со своими не очень многочисленными последователями перебрался в Ясриб. Вполне возможно, в это вынужденное переселение – «хиджру» по-арабски, его провожали насмешки и проклятия многих мекканцев.(15,22)

Откуда им было знать, что с этого дня начнется отсчет новой эры летоисчисления, едва не ставшего общим для всего мира?

Обитатели Ясриба [36] легко и быстро обратились в новую веру, образовав первую большую «умму» – мусульманское сообщество.

Но тут оказалось, что пастбищ и полей не хватает по прежнему, а голод и нужда одинаково тяжелы для язычника и «покорного Богу».

И происходит то, что происходило и до – воины с именем Аллаха на устах сначала грабят караваны и угоняют стада, а затем начинают завоевывать соседние земли, обращая их жителей – тех кто уцелел, в ислам.

Готовность умереть во имя Бога приносила мусульманам победы, а победы заставляли все новые племена зачастую и без войны признавать Аллаха и вливаться в ряды борцов за истинную веру. В 630 году войско мусульман вошло в Мекку. Вскоре у всех арабов был один бог на небе, и один владыка на земле.(15,23)

Аравия, сама мысль о единстве которой наверное казалась современникам смешной, стала единым государством меньше чем за десяток лет.