Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.

Англия, США, Франция, а также сопредельные СССР Турция, Персия, Афганистан и Китай сделали очередную попытку воспользоваться трудным положением Советского Союза для осуществления своих враждебных планов. Зарубежная оппозиция и басмаческие формирования вновь получили крупномасштабную военную, материальную и финансовую помощь, а также конкретные установки по развертыванию антисоветских выступлений в Средней Азии.

Поддержка внутренней и внешней оппозиции давала возможность басмаческим формированиям быстро восстанавливать свои силы, вооружаться и вступать в борьбу. К середине 1931 г. на территории Средней Азии, по далеко не полным данным, в басмаческое движение было втянуто свыше 4 тыс. вооруженных участников, из них около 3 тыс. в Туркмении[220]. В течение этого года через государственную границу прорвались на территорию Среднеазиатских республик и ушли обратно за кордон около 200 вооруженных групп и отрядов[221].

Еще в марте 1929 г. представители английской разведки, бывший эмир Бухары, руководители узбекской и таджикской эмиграции с участием предводителей басмаческих формирований провели секретное совещание, на котором был решен вопрос о вторжении на территорию Таджикистана. Возглавлять объединенные басмаческие формирования было в очередной раз поручено Ибрагим-беку. Вскоре также под руководством английской разведки состоялось второе секретное совещание с участием главарей басмаческих отрядов туркменской оппозиции. Выработанный в итоге совещаний план предусматривал действие двух крупных басмаческих группировок: одной — во главе с Ибрагим-беком на таджикском направлении и второй — во главе с Джунаид-ханом на туркменском. В качестве авангарда в районы предстоящих боевых действий направлялись басмаческие отряды во главе с курбаши Фузайл Максумом, Абдугафаром, Давлием Сардаром, Утан-беком и др.[222]

Действия главных сил басмаческих формирований начались разновременно: сначала — на таджикском направлении, позже — на туркменском.

Предприняв активную подготовку (с весны 1929 г.), Ибрагим-бек в марте 1931 г. двинул свои основные силы — до 1000 вооруженных басмачей — на территорию Советского Таджикистана. Прорвавшись через границу на слабо прикрытых пограничной охраной направлениях, отряды и группы Ибрагим-бека развернули на таджикской территории массовый террор.

В борьбу с басмаческими формированиями вступили части Красной Армии — 79-й кавалерийский полк, 7-я отдельная кавалерийская бригада и др.[223] В апреле в районе киш. Дангара произошло сражение с отрядами Ибрагим-бека (600 сабель), в результате которого им было нанесено серьезное поражение, и они отступили.

Попытка Ибрагим-бека совершить марш в Локайскую долину и пополнить там свои силы за счет местного населения окончилась неудачей: значительная часть дехкан выступила против басмачей.

К концу апреля 1931 г. зарубежные покровители направили Ибрагим-беку подкрепление — отряд в 250 человек во главе с Утан-беком. Но курбаши дальше линии советско-афганской границы не продвинулся. Там его встретили пограничники. В бою на переправе через р. Пяндж в начале июля Утан-беку было нанесено крупное поражение, остатки его банды возвратились в Афганистан[224].

Положение группировки Ибрагим-бека приняло катастрофический характер. Басмачи в одиночку и группами начали добровольно сдаваться советским властям. На 20 мая 1931 г. с повинной пришли 12 курбаши и 653 рядовых члена басмаческих формирований. У Ибрагим-бека оставалось не более 250 человек. Преследуемый по пятам частями и подразделениями Красной Армии и войск ОГПУ, он с большим трудом прорвался в район Сурхандарьи, намереваясь оттуда уйти в Афганистан. 23 июня специальная оперативная группа под руководством уполномоченного ОГПУ А. Валишева осуществила операцию по захвату Ибрагим-бека при его попытке переправиться через реку в районе киш. Бульбулон[225].

С разгромом отрядов Ибрагим-бека основная борьба с басмачеством в Таджикистане была закончена.

С середины июня 1929 г. активные действия начали развертывать басмаческие формирования в Туркмении. 15 июня на территорию Туркмении прорвалась группа Ишик-хана, но, понеся большие потери, возвратилась за кордон.

В октябре 1930 г. попытку перейти через границу предприняла группа Давлия Сардара, но, встретив решительный отпор со стороны отряда пограничников, возглавляемого Котельниковым, и кавалерийского эскадрона Красной Армии под командой Айрапетова, после 12-часового боя с большими потерями отступила на сопредельную сторону.

Однако следует отметить, что главные силы движения в Туркмении составляли внутренние басмаческие группировки, имевшие намерение вооруженным путем ликвидировать органы советской власти на местах, а при невозможности этого — склонить кочевое население к уходу вместе со скотом и имуществом за границу. Эти группировки базировались в основном в глубине Каракумов в труднодоступных местах, откуда и совершали разбойные налеты. При этом зарубежная туркменская эмиграция и спецслужбы Англии, Персии, Афганистана постоянно поддерживали связь с предводителями басмаческих группировок, действовавших на территории Туркмении, направляли им материальную, военную и финансовую помощь. Кроме того, для расширения движения сюда из — за рубежа постоянно засылались специально подготовленные басмаческие группы.

Основные события, связанные с действиями наиболее крупных басмаческих формирований на территории Туркмении, происходили во второй половине 1931 г. В этот период здесь, как и в других республиках Средней Азии, значительно обострилась классовая борьба. Представители богатых сословий враждебно встречали все политические и экономические преобразования, предпринимаемые советской властью.

К середине 1931 г. в республике активно действовали несколько крупных басмаческих группировок: иомудо-казахская[226] во главе с Эйли-Ахуном (около 1500 человек) в зоне Красноводского и Казанджикского районов с центром у колодца Чагыл; текинская, действовавшая в Бахарденском и Геок-Тепинском районах (более 400 человек) во главе с Мурад Али; тедженская (около 400 человек), орудовавшая во главе с Ораз-Гельды в Тедженском и Мервском районах и др. При этом наибольшую опасность представляла иомудо-казахская группировка. В ее руководящую верхушку кроме Эйли-Ахуна входили такие курбаши, известные своей изощренной жестокостью, как Анна Дурды, Кулак Ахун, Курбан Ходжи-оглы, Харк Мурад, Кара Мухта и др. Басмачи этой группировки только в июле 1931 г. совершили 17 налетов с погромами, 41 террористический акт, множество грабежей и насилий среди местного населения[227].

Всего басмаческие формирования на территории Туркмении к середине 1931 г. насчитывали около 3000 человек. Под их контролем оказались все Каракумы. Из-за постоянных налетов, грабежей и террора в этих районах была полностью дезорганизована политическая и хозяйственная жизнь.

В связи с этим высшие партийные и государственные органы Туркменской Республики совместно с командованием Среднеазиатского военного округа, полномочным представительством ОГПУ и пограничной охраной Средней Азии приняли решение о ликвидации басмаческих группировок с помощью армии и войск ОГПУ.

Штаб Среднеазиатского военного округа и полномочное представительство ОГПУ в Средней Азии разработали план операции по ликвидации басмаческих формирований на территории Туркмении, одобренный Бюро ЦК ВКП(б) по Средней Азии. В нем предусматривалось создание четырех сводных отрядов общей численностью около 800 штыков и сабель. К выполнению операции привлекались 1-й и 2-й Туркменские кавалерийские полки, Узбекский кавалерийский полк, 82, 83 и 84-й кавалерийские полки, 35-й и 40-й авиаотряды и некоторые другие части военного округа. Общее руководство операцией осуществляло командование Среднеазиатского военного округа (П.Е. Дыбенко) и полномочное представительство ОГПУ в Средней Азии (Е.Г. Евдокимов). При них были созданы полевой штаб САВО и оперативная группа ОГПУ, расположившиеся на ст. Кызыл-Арват. Операция проходила в два этапа: с 5 по 19 сентября и с 22 сентября по 10 октября 1931 г. На первом этапе 12–17 сентября была разгромлена иомудо-казахская басмаческая группировка. Одновременно Узбекский кавалерийский полк ликвидировал басмаческую группу Ибрагим-Кули и Казак-Ишана (до 250 вооруженных участников), пытавшуюся оказать помощь ее отрядам.

Всего на этом этапе было разгромлено шесть басмаческих группировок, уничтожено и взято в плен 1037 человек, заняты важнейшие центры базирования басмачества на территории Туркмении.

На втором этапе операции были ликвидированы басмаческие группировки в Бахарденском, Ербентском, Мервско-Тедженском и некоторых других районах. Территория Туркмении была очищена от основных формирований басмачей, ликвидированы их опорные базы в песках Каракумов.

После крупных войсковых операций 1931 г. басмачество уже не могло восстановить свои силы и продолжать антисоветскую борьбу в прежних масштабах. Отдельные мелкие группы после 1931 г. подавлялись войсковыми подразделениями ОГПУ, милицией, добровольческими отрядами.

В 1929–1931 гг. войска пограничной охраны Средней Азии, как и прежде, принимали активное участие в борьбе против вооруженных басмаческих формирований. Особенность этого этапа состояла в том, что пограничная охрана Средней Азии к концу 20-х гг. получила дополнительные силы. В 1928 г. был сформирован Сарайский пограничный отряд, который принял под охрану один из наиболее трудных участков границы. Кроме того, в это же время во все отряды округа были введены достаточно сильные резервные подразделения — кавалерийские маневренные группы численностью до 200 человек. Наличие резерва позволяло пограничным отрядам действовать более эффективно, выделять часть сил для усиления пограничных комендатур при осложнениях обстановки.

На этом этапе борьбы к проведению операций по уничтожению басмаческих группировок стали шире привлекаться помимо войск Красной Армии части и подразделения войск ОГПУ — полки, отдельные дивизионы, кавалерийские эскадроны, находившиеся в подчинении полномочного представительства ОГПУ по Средней Азии. В наиболее крупных операциях участвовали совместно части Красной Армии, части и подразделения войск ОГПУ, пограничная охрана и местные добровольческие отряды.

Все это создавало более благоприятные условия для выполнения пограничными частями и подразделениями боевых задач на границе и в приграничных районах. Следует также напомнить о том, что пограничники вели борьбу с басмаческими формированиями, уже имея определенный опыт. Тактика их действий стала в большей мере отвечать условиям обстановки и характеру борьбы, применялись более эффективные ее способы — отражение нападений с выгодного рубежа и устройство засад, использование против обороняющихся бандитов моторизованных отрядов и др.

Что же касается содержания боевых задач пограничной охраны в борьбе против вооруженных басмаческих формирований, то они существенных изменений не претерпели. Остановимся только на некоторых.

В марте 1929 г. командованию округа и Керкинского пограничного отряда стало известно о готовящемся переходе из Афганистана на участке 1-й Каракумской комендатуры басмаческой группы Давлия Сардара численностью до 70 вооруженных всадников. С учетом обстановки были приняты меры по пресечению их действий на случай прорыва на нашу территорию. К операции привлекались силы управления 1-й комендатуры, три линейные заставы, взвод маневренной группы отряда. В район, где могли появиться басмачи, были направлены две конные группы пограничников с ручными пулеметами.

17 марта одна из групп, возглавляемая помощником командира взвода Ромашевским, обнаружила прорыв через советско-афганскую границу банды басмачей. Отправив в комендатуру связного с сообщением, Ромашевский с пятью кавалеристами начал вести преследование.

На ликвидацию басмаческой группировки вышли два сводных отряда, один из которых возглавил заместитель коменданта Колесников, второй — помощник коменданта Г. Соколов.

Прикрываясь огнем нескольких мелких групп, басмачи продолжали движение в глубь песков, всячески избегая боевого столкновения с преследовавшими их отрядами пограничников. Так продолжалось около трех суток. В условиях постоянной жары в Каракумских песках, при скудных запасах воды, продовольствия и фуража пограничникам пришлось преодолеть свыше 200 км. На третьи сутки отряды Колесникова и Соколова вынудили басмачей принять бой. В ходе ожесточенной трехчасовой схватки басмачи, понеся большие потери, стали беспорядочно отступать. Лишь небольшой их части удалось оторваться от пограничников и спастись. Басмачи в этом бою потеряли 17 человек убитыми, в том числе брата предводителя группы Дурды Кулы Сардара, 12 человек ранеными[228].

Отряды Колесникова и Соколова убитых не имели, ранения разной степени тяжести получили помощник коменданта Г. Соколов, политрук маневренного взвода В. Гаврильчук, пограничники Гокча и Г. Вербило.

За личное мужество и самоотверженность, проявленные в ходе операции, к награждению именным оружием были представлены заместитель коменданта Колесников, помощник коменданта Г. Соколов и начальник заставы Юдин. Пограничники Щербина и Яценко награждены орденом Красного Знамени. Политрук В. Гаврильчук и переводчик У. Альмашев были отмечены серебряными часами[229].

29 апреля 1931 г. на участке Сарайского пограничного отряда в районе застав Веры, Верхний и Нижний Пяндж предприняла попытку прорваться из Афганистана на нашу территорию басмаческая группировка численностью до 250 человек, возглавляемая Утан-беком. Она имела намерение соединиться с формированиями Ибрагим-бека.

На заставах своевременно обнаружили подход отрядов Утан-бека к местам переправ и совместно с маневренной группой, прибывшей на усиление, с выгодных позиций нанесли по ним внезапный огневой удар. В результате боевого столкновения с пограничниками басмачи понесли большие потери (47 человек убиты, 7 захвачены в плен). Утан-бек с остатками группы возвратился в Афганистан. С советской стороны один пограничник был убит и несколько человек получили ранение. Все отличившиеся в бою бойцы были отмечены наградами и различными видами поощрений[230].

При ликвидации частями Среднеазиатского военного округа басмаческих сил Джунаид-хана на территории Туркмении в сентябре-октябре 1931 г. непосредственное участие в боевых действиях принимали части и подразделения пограничной охраны и войск ОГПУ Средней Азии.

12-17 сентября 1931 г. 85-й дивизион, Ташкентская школа младшего начсостава войск ОГПУ и сводный моторизованный отряд участвовали в разгроме иомудо-казахской группировки басмачей. Руководил боевыми действиями начальник оперативной группы — помощник начальника пограничной охраны и войск ОГПУ Средней Азии И.И. Ламанов.

Первое столкновение сводного отряда Ламанова с боевым охранением басмачей произошло 12 сентября, а на следующий день вместе с подразделениями 2-го Туркменского кавалерийского полка он вступил в схватку с главными их силами. Имея хорошо оборудованные оборонительные позиции и большое превосходство в силах, противник оказал яростное сопротивление. 14 часов непрерывно продолжался бой. Потери бандитов составили 198 человек убитыми и ранеными, в их числе видный курбаши Хак Мурад, осуществлявший связь с представителями английской разведки. В бою у колодца Чагыл пал смертью храбрых И.И. Ламанов. В самый напряженный момент он лично возглавил атакующие цепи бойцов, обеспечив тем самым успех прорыва обороны басмачей[231].

Остатки иомудо-казахской группировки прорвались на северо-восток, но 17 сентября их настиг у колодца Дахлы сводный кавалерийский дивизион войск пограничной охраны Средней Азии под командованием Малышева. Завязался один из самых ожесточенных и кровопролитных боев за всю операцию. 10 часов бандиты упорно сопротивлялись. Подход сил 1-го Туркменского полка позволил окончательно разгромить самую крупную и наиболее опасную басмаческую группировку[232].

В боях с басмаческими отрядами и группами бойцы и командиры выдержали суровый экзамен (только суточные переходы по раскаленным пескам составляли от 60 до 80 км), проявили стойкость, отвагу и массовый героизм.

В приказе командующего войсками Среднеазиатского военного округа П.Е. Дыбенко отмечалось, что в ожесточенной борьбе с басмачами иомудо-казахской группировки особенно большое испытание выпало на долю курсантов Ташкентской школы младшего начальствующего состава войск ОГПУ. В последнем бою они, потеряв 22 бойца, уничтожили банду численностью 210 человек, при этом 59 басмачей захватили в плен[233].

Части и подразделения пограничной охраны и войск ОГПУ самостоятельно проводили операции по ликвидации басмаческих формирований Дурды Мурта, Беджан-хана, Анна Кули, Ахмед-бека и др. Особо отличился при выполнении боевой задачи по разгрому группировки Дурды Мурта — Ахмед-бека сводный кавалерийский отряд 11-го полка войск ОГПУ под командованием И.И. Масленникова. В ходе боевых действий отряд уничтожил 114 басмачей, в том числе курбаши Дурды Мурта, Ахмед-бека, Бады Дуза.

Таким образом, в ходе боевых действий против басмаческих формирований в 1929–1931 гг. пограничные части и подразделения нанесли крупные поражения группировкам Ишик-хана, Давлия Сардара, Утан-бека, Керим-хана и др. Подразделения пограничной охраны и войск ОГПУ совместно с частями Красной Армии участвовали в разгроме басмаческих группировок Ибрагим-бека, Эйли Ахуна, Дурды Мурта, Беджан-хана, Хак Мурада, Джунаид-хана.

В многочисленных боевых столкновениях с басмаческими группами и отрядами при подавляющем численном превосходстве противника наиболее эффективно действовали подразделения Мервского, Керкинского и Таджикского (Сарайского) пограничных отрядов. Бойцы и командиры в боях с басмачами проявляли мужество, бесстрашие и героизм, глубокое понимание своего долга защитника границ Отечества. Тысячи воинов границы были удостоены правительственных наград. Имена погибших героев-пограничников Ф. Бесценного, С. Карпова, Л. Кравченко, И. Поскребко, Г. Самохвалова, Д. Ярошевского присвоены пограничным заставам, а имя И.И. Ламанова стало носить одно из судов на Каспии[234].

За успешное выполнение задач по борьбе с басмачеством и обеспечение охраны государственной границы постановлением ЦИК Туркменской ССР 9 декабря 1931 г. 46-й Ашхабадский пограничный отряд был награжден орденом Трудового Красного Знамени Туркменской ССР, а в июне 1932 г. постановлением ЦИК СССР Почетным революционным Красным Знаменем награжден 48-й Таджикский пограничный отряд[235].

***

Трудная многолетняя борьба по ликвидации басмаческого движения в Средней Азии к началу 30-х гг. в основном была завершена. Все наиболее крупные басмаческие группировки (Ибрагим-бека, Утан-бека, Эйли Ахуна, Дурды Мурта, Давлия Сардара, Беджан-хана, Анна Кули, Ахмед-бека, Джунаид-хана и др.) частями Красной Армии совместно с частями и подразделениями пограничной охраны и войск ОГПУ Средней Азии, оперативными отрядами милиции и добровольческими отрядами местного населения были разгромлены. Значительно сократилось число попыток прорыва через государственную границу басмаческих групп с территорий сопредельных государств.

Успех борьбы против басмачества был обеспечен не только решительными совместными действиями частей Красной Армии, подразделений пограничной охраны и войск ОГПУ. Этому также способствовали меры центральных и республиканских органов власти и общественных организаций по восстановлению и развитию экономики, культуры, повышению жизненного уровня народных масс Среднеазиатских республик. Эти меры позволили в значительной степени изменить отношение дехкан к басмачеству, лишить его поддержки со стороны населения приграничных районов, что ускорило окончательную ликвидацию этого движения.

Участие частей и подразделений пограничной охраны в вооруженном конфликте, связанном с ликвидацией басмачества в Средней Азии, определялось объективными причинами. На протяжении более десяти лет немалая часть басмаческих формирований базировалась в приграничных районах сопредельных государств — Персии, Афганистана, Китая, откуда и совершала набеги на территорию Среднеазиатских республик СССР. И первыми, кто вставал на пути басмаческих отрядов и групп, были пограничные подразделения (посты, заставы, комендатуры). Они же становились порой для басмачей непреодолимой преградой, когда последние пытались уйти за кордон, забирая с собой местное население, увозя награбленное имущество и угоняя скот. Действия пограничников как в первом, так и во втором случае вытекали из требований «Положения об охране государственных границ Союза ССР» — основного законодательного акта для пограничных войск, утвержденного ЦИК Союза ССР 15 июня 1927 г.

Специфические условия охраны границы на всем среднеазиатском участке при постоянных набегах басмачей из-за рубежа требовали от советского руководства принятия мер по укреплению войск Среднеазиатского пограничного округа путем формирования новых отрядов и отдельных комендатур. Однако возможности государства в этот период были ограниченными. Поэтому части и подразделения погранохраны Средней Азии вели боевые действия с басмаческими формированиями при постоянном многократном численном превосходстве противника. А это существенно влияло на результаты боевых действий.

В связи с этим и тактика действий пограничных подразделений и частей, сводных боевых отрядов совершенствовалась медленно. Лишь с ростом технической оснащенности войск, развитием средств связи, более широким применением авиации положение стало меняться.

Еще до завершения операций по ликвидации басмаческих формирований руководство полномочного представительства (ПП) ОГПУ по Средней Азии и командование Среднеазиатского пограничного округа предприняли попытку изучить и обобщить боевой опыт войск. Для этих целей приказом ПП ОГПУ в каждом погранотряде и управлении округа были созданы специальные комиссии. Однако в связи с изменением обстановки в войсках (реорганизация ОГПУ и создание структур НКВД, развернувшаяся борьба «по очистке войск от контрреволюционных троцкистских элементов», по ликвидации «фашистских группировок в войсках» и др.) изучение боевого опыта не получило должного завершения.

Борьба против басмачества в 1918–1933 гг., ставшая, по существу, частью гражданской войны в Средней Азии, потребовала огромных усилий и жертв от всех народов страны, но особенно от трудящихся Среднеазиатских республик, воинов Красной Армии, частей и подразделений пограничных войск. Сотни воинов границы отдали свои жизни, пресекая бандитские действия басмачей, защищая безопасность государства, жизнь и благополучие населения приграничья. Героические подвиги, совершенные пограничниками в борьбе с басмачеством в Средней Азии, вошли яркой страницей в историю советских пограничных войск.

2. СОВЕТСКО-КИТАЙСКИЙ ВООРУЖЕННЫЙ КОНФЛИКТ (1929)

Советско-китайский вооруженный конфликт 1929 г. стал первым серьезным конфликтом в истории отношений Китая и Советского Союза. По характеру и месту происходивших событий он представлял собой пограничный конфликт, возникновение которого было связано прежде всего с особенностями проводимого обоими государствами в то время внешнеполитического курса и политикой западных стран и Японии по отношению к Китаю и СССР.

Советский Союз, стремясь укрепить свое международное положение, уже к середине 20-х гг. установил официальные отношения более чем с 20 странами мира. При этом прежде всего были нормализованы отношения с соседними государствами. После 1923 г. стали улучшаться отношения и с Китаем. Этому во многом способствовала политика руководства партии гоминьдан во главе с Сунь Ятсеном[236].

В начале 20-х гг. китайское руководство предприняло активные шаги по установлению дружественных отношений с СССР, рассчитывая с его помощью создать необходимые предпосылки для национального объединения страны. При этом лидеры гоминьдана, оставаясь на правых позициях, сочли возможным пойти на сотрудничество с Коммунистической партией Китая (КПК), демонстрируя свое лояльное отношение к левым силам. Более того, в середине 20-х гг. они даже делали попытки установить прямые связи с Коминтерном[237].

Создание в Китае единого национально-революционного фронта, укрепление позиций КПК в целом отвечали интересам Советского Союза. Поэтому китайское руководство не получало отказа в любой помощи с его стороны: от командирования политических и военных советников до поставки всех необходимых средств вооружения и техники[238].

В 1927 г. в условиях обострения обстановки в стране и возникшего кризиса в руководстве гоминьдана Чан Кайши, будучи главнокомандующим Национально-революционной армией и членом политбюро ЦИК гоминьдана, пошел на полную узурпацию власти. Коммунисты Китая, видя отход Чан Кайши от линии на развитие революционного движения в стране, добились принятия ЦИК гоминьдана решения об ограничении его власти. Это послужило началом разрыва между КПК и Чан Кайши. 16 апреля в г. Нанкине он заявил об образовании «национального правительства», которое поддержала шанхайская буржуазия, «сишаньцы»[239], многие гоминьдановские «новые милитаристы», те правые силы внутри партии, которые в процессе революции стали группироваться вокруг Чан Кайши. Поддержали его и крупные мировые державы, прежде всего США[240].

Утвердив свою диктатуру, Чан Кайши принял меры, направленные на разгром КПК и ее организаций. Инициированные коммунистами и левым крылом гоминьдана попытки вооруженного восстания в Шанхае и других местах были жестоко подавлены[241].

Круто изменил Чан Кайши и курс по отношению к СССР. В декабре 1927 г. были закрыты все советские консульства и отделения торгпредства на территории, которую контролировало нанкинское правительство. Предельно четко обозначилась линия на выход из-под влияния Советского Союза и исключение любой помощи со стороны СССР и Коминтерна коммунистам Китая.

В качестве одного из первых шагов на этом пути Чан Кайши избрал насильственный захват КВЖД[242]. Об этом недвусмысленно говорилось в ноте посольства Китая в СССР от 17 июля 1929 г.[243]

Но цели руководства Китая в отношении Советского Союза этим не исчерпывались. Китайские милитаристы, чувствуя всестороннюю поддержку западных держав и Японии, не исключали возможности развязывания широкомасштабных военных действий по захвату советского Дальнего Востока с втягиванием в это и Японии[244].

Маршал Советского Союза В.И. Чуйков, находившийся в период советско-китайского конфликта при штабе командующего Особой Дальневосточной армией В.К. Блюхера в качестве офицера для особых поручений, писал в своих воспоминаниях: «Что побудило Чан Кайши начать против нас военные действия? Политических объяснений искать не приходилось. Ненависть к китайским коммунистам в равной степени относилась и к нам. Чан Кайши понимал, что мы помогаем и будем помогать китайским коммунистам…

Я склонен был расценивать военные выступления Чан Кайши как попытку под нажимом империалистических держав, стремившихся штыками китайцев прощупать силы Красной Армии, узнать о состоянии наших войск на Дальнем Востоке, как разведку боем. Способна ли наша Дальневосточная армия отразить вторжение или мы немедленно пойдем на уступки? Не расчистит ли эта разведка боем дорогу для более серьезного вторжения, не двинет ли в случае удачи китайских войск свои силы Япония?..»[245]

За событиями на КВЖД с повышенным вниманием следили правящие круги США, Англии, Франции и некоторых других капиталистических стран, которые всячески стремились сохранить выгодные для себя сферы влияния, не допустить усиления влияния Советского Союза в Китае и расширения здесь национально-освободительного движения.

Япония, выступая на международной арене солидарно с западными странами, в то же время имела и свои собственные планы относительно Китая и СССР. Об этом свидетельствовало содержание меморандума о целях внешней политики Японии от 25 июня 1927 г. В меморандуме предельно ясно ставился вопрос о необходимости подготовки войны против СССР и захвата китайских и монгольских территорий. «В программу нашего национального роста, — говорилось в этом документе, — входит, по-видимому, необходимость вновь скрестить наши мечи с Россией на полях Монголии… Пока этот скрытый риф не будет взорван, наше судно не сможет пойти быстро вперед»[246].

Последующие события показали, что «программа национального роста» Японии не осталась на бумаге. Но до определенного времени агрессивные устремления японских милитаристов тщательно маскировались.

Так кратко можно охарактеризовать политику Китая, западных стран и Японии по отношению к Советскому Союзу накануне и в период советско-китайского вооруженного конфликта.

Своеобразием отличалась и политика СССР в отношении Китая. В условиях нарастания военной угрозы со стороны Японии Советский Союз стремился к укреплению отношений со своим соседом. Его целью была также реализация идеи «мировой революции» применительно к Китаю. Эта задача решалась прежде всего посредством использования специально созданных для стран Дальнего Востока структур Коминтерна, в частности Восточного отдела Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ) и его главного регионального органа — Дальбюро ИККИ. В ЦК ВКП(б) всей работой по Китаю руководила китайская комиссия Политбюро ЦК.

Этими положениями объяснялась та широкая помощь, которую оказывал Советский Союз КПК в 1923–1926 гг.[247], в том числе с использованием структур Коминтерна и советской администрации на КВЖД.

Насильственный захват Китаем КВЖД и попытка лишить Советский Союз доли собственности на нее, предусмотренной советско-китайским соглашением 1924 г., положили начало советско-китайскому вооруженному конфликту. Но все это, пожалуй, являлось лишь поводом. Главные же причины конфликта, как видно из изложенного выше, состояли в другом. Острое столкновение диаметрально противоположных интересов Китая и СССР, особые интересы стоявших за спиной Китая западных стран и Японии — в этом прежде всего видятся причины возникновения советско-китайского вооруженного конфликта 1929 г.

Конфликт возник на советско-китайской границе, в приграничных районах СССР и Китая. И в его разрешении непосредственное участие принимали наряду с частями Красной Армии Пограничные войска СССР — пограничная охрана Дальневосточного края.

Обострение отношений между СССР и Китаем отмечается с начала 1927 г. Резко участились провокационные действия китайских властей в отношении советских дипломатических и иных представительств, администрации СССР на КВЖД, советских граждан, работавших в советских учреждениях в Китае. 28 февраля 1927 г. на р. Янцзы был задержан советский пароход «Память Ленина», при этом были арестованы 47 членов его экипажа, три советских дипкурьера, Ф.С. Бородина — жена главного советника национального революционного правительства Китая М.М. Бородина.

Через некоторое время представители китайских властей с участием белогвардейцев пароход потопили, а членов экипажа, жену Бородина и трех дипкурьеров перевезли в тюрьму г. Цзинань[248].

6 апреля 1927 г. вооруженная полиция и солдаты ворвались в здание советского посольства в Пекине, произвели там обыск и арестовали нескольких его сотрудников. Провокационные налеты также были совершены на советские консульства в Шанхае и Тяньцзине[249].

14 декабря 1927 г. китайские полицейские и солдаты разгромили советское генеральное консульство в Кантоне. Пять человек из числа сотрудников, в том числе вице-консул А. Хасис, были расстреляны[250].

С ведома китайских властей белогвардейские группы, сформированные российской эмиграцией, в декабре 1928 г. захватили принадлежавшую советскому ведомству телефонную станцию в Харбине[251].

Китайские власти грубо нарушали порядок движения на КВЖД, создавая угрозу остановки движения на всем южном ее участке. Они постоянно вмешивались в деятельность советской администрации дороги и в ряде случаев открыто чинили произвол.

Провокации организовывались не только правительством Чан Кайши. Так, мукденское правительство[252], ведя военные действия против различных внутренних феодально-милитаристских группировок, пыталось использовать КВЖД для бесплатных перевозок воинских частей и военной техники. В результате дорога несла огромные убытки (около 3 млн. руб. в год)[253].

Первая половина 1929 г., несмотря на принимаемые правительством СССР меры по мирному урегулированию конфликтов на КВЖД, не принесла положительных перемен. Нанкинские руководители во главе с Чан Кайши продолжали свой антисоветский курс. Так, 27 мая 1929 г. наряд китайской полиции ворвался в здание Генерального консульства СССР в г. Харбине, где произвел обыск и незаконно арестовал около 40 советских граждан[254].

Обострение советско-китайских отношений самым негативным образом отражалось на оперативной обстановке на всей дальневосточной границе. Провокации военнослужащих армии и погранохраны Китая на границе СССР, засылка вооруженных формирований белогвардейской эмиграции и бандгрупп хунхузов[255] на советскую территорию — все это стало частым явлением.

Так, 10 февраля 1927 г., вышедшая из Маньчжурии вооруженная группа в количестве 12 человек под командой белогвардейского офицера Окунцова, напала на монгольскую комендатуру в местечке Хохонор. Представители монгольских властей обратились за помощью в Хинганский погранотряд. Конный разъезд с заставы Соловьевская в составе семи человек во главе с начальником заставы Гачистовым, соединившись с личным составом монгольской комендатуры и пройдя в общей сложности около 100 км, настиг бандитов и вступил с ними в бой. Не выдержав огня пограничников, потеряв двух человек убитыми и двух ранеными (в том числе был ранен и захвачен руководитель группы Окунцов), белогвардейцы бежали. Потерь со стороны пограничников не было[256].

18 августа 1927 г. на участке Гродековской комендатуры государственную границу нарушили семь вооруженных китайских солдат. Когда пограничники стали их преследовать, китайцы оказали сопротивление. В ходе перестрелки один из них был убит, остальные шестеро задержаны[257].

Только за 1927 г. Государственную границу СССР нарушило 57 войсковых групп, численность каждой из которых в среднем составляла около десяти человек. Все это, естественно, осложняло оперативную обстановку на советской дальневосточной границе.

Охрану государственной границы с Китаем осуществляли пограничная охрана и войска ОГПУ Дальневосточного края (начальник погранохраны С.И. Кондратьев, начальник штаба В.В. Чернышов, начальник политотдела Б.С. Гольхов).

Пограничная охрана в это время располагала лишь штатными силами семи пограничных отрядов (53-й Даурский, 54-й Нерчинский, 55-й Джалиндинский, 56-й Благовещенский, 57-й Хабаровский, 58-й Никольск-Уссурийский и 59-й Приморский), которые охраняли сухопутные и речные участки границы с Китаем протяженностью свыше 5 тыс. км[258]. Два отряда (52-й Сахалинский и 60-й Петропавловск-Камчатский) охраняли границу по морскому побережью. Кроме того, охрану границы на речных участках совместно с этими отрядами осуществляли силы речной пограничной охраны (Амурская речная пограничная база, г. Хабаровск, 20 речных катеров), а на морском участке — силы морской пограничной охраны (Владивостокская морская пограничная база, г. Владивосток, восемь сторожевых судов). Общая численность личного состава отрядов, охранявших сухопутные и речные участки на советско-китайской границе, составляла менее 5 тыс. человек.

Пограничные войска не имели всесторонне разработанных и нашедших отражение в мобилизационных и оперативных планах установок по вопросу боевого применения частей пограничной охраны в вооруженных конфликтах на границе. В указании ГУПО от 12 апреля 1927 г., одобренном руководством ОГПУ, лишь в самом общем виде говорилось о линии поведения советской пограничной охраны в связи с обострением оперативной обстановки на границе с Китаем[259]. В указании обращалось внимание на необходимость усиления охраны границы, отражения силой оружия всех вооруженных нападений. Действовать разрешалось только строго в пределах территории СССР. В случаях, носящих провокационный характер, начальникам отрядов следовало самим ничего не предпринимать, а запрашивать указания полномочного представителя ОГПУ Дальневосточного края, соблюдать максимальную выдержанность и осмотрительность.

В соответствии с требованиями «Положения об охране государственной границы Союза ССР», утвержденного Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 июня 1927 г., а также установками ОГПУ и ГУПО, содержащимися в указании от 12 апреля 1927 г., перед войсками пограничной охраны Дальневосточного края в 1927 — первой половине 1928 г. с учетом складывающейся оперативной обстановки стояли следующие задачи: разведка противника; обеспечение надежной охраны границы и пресечение попыток проникновения через нее агентов и диверсантов из Китая и других государств; пресечение вооруженных провокаций со стороны подразделений армии и погранохраны Китая, а также формирований белогвардейской эмиграции и бандгрупп хунхузов; отражение вооруженных нападений на заставы, сторожевые наряды пограничной охраны и местное население пограничных районов и др. При выполнении этих задач пограничные войска применяли такие способы действий, как засада, внезапная атака в конном или пешем порядке, как правило, с нанесением удара с фланга; отражение сосредоточенным огнем с выгодного рубежа (позиции) вооруженного нападения групп, подразделений китайской армии; отражение нападения на заставы, другие объекты погранохраны вооруженных групп, подразделений китайской армии, белогвардейских и хунхузских формирований с занятием обороны и др.

Все пограничные части и подразделения в интересах обеспечения надежной охраны границы, выявления намерений спецслужб сопредельной стороны к организации провокации на границе или ее нарушению постоянно вели разведку противника. Для этих целей применялось скрытое и открытое дневное и ночное войсковое наблюдение за сопредельной стороной. Причем в качестве источников информации широко использовались перебежчики с сопредельной стороны.

Как отмечалось в обзоре Главного управления пограничной охраны и войск ОГПУ о происшествиях на границах Союза ССР, в течение 1927–1928 гг. на участке советско-китайской границы белогвардейские формирования и хунхузские бандгруппы свыше 90 раз проникали из-за кордона на советскую территорию.

Частым явлением стали обстрелы пограничников и жителей приграничья с китайской территории. Только в 1928 г. их было отмечено свыше 50.

За эти ж е годы дальневосточные пограничники ликвидировали около 20 групп белоэмигрантов и хунхузов, четыре раза отражали нападения на пограничные заставы, 18 — на пограничные наряды, задержали свыше 34 тыс. нарушителей границы. За это же время при выполнении боевых задач пограничниками, по неполным данным, было убито свыше 160 и ранено около 100 военнослужащих Китая, белогвардейцев и хунхузов. Потери пограничников составили 29 человек убитыми и 24 ранеными.

Таким образом, военно-политическая и оперативная обстановка на границе с Китаем в 1927–1928 гг. приобрела устойчивую тенденцию к обострению.

Следует отметить, что в этих условиях командование округа и частей было лишено возможности осуществлять какой-либо маневр силами и средствами на угрожаемых направлениях ввиду отсутствия в отрядах и комендатурах необходимых войсковых резервов и крайне малой численности людей на пограничных заставах.

В первой половине 1929 г., несмотря на неоднократные предложения Советского Союза по урегулированию проблем по КВЖД путем переговоров, никаких положительных сдвигов в советско-китайских отношениях не произошло. Западные страны и Япония заняли выжидательную позицию, что китайское руководство воспринимало как прямое поощрение своих агрессивных действий в отношении Советского Союза.

10 июля 1929 г. китайская полиция заняла телеграф КВЖД, произвела обыски, арестовала более 200 советских граждан, в том числе администрацию железной дороги, отстранила ее от управления и передала руководство дорогой в руки белогвардейцев[260].

13 июля через поверенного в делах Китая в СССР Ся Вейсуна Советское правительство заявило нанкинскому руководству решительный протест по поводу незаконных действий китайских властей и предложило без промедления провести переговоры по вопросу урегулирования положения на КВЖД[261]. Однако в Нанкине никак не отреагировали на этот протест. Нотой от 17 июля 1929 г. руководство СССР заявило о разрыве дипломатических отношений с Китаем[262].

После захвата КВЖД китайские власти активизировали военные приготовления у советской границы. К уже имевшимся в Северной Маньчжурии 85 тыс. войск присоединились новые китайские части Мукденской армии, сосредоточенные на операционных направлениях, выходивших к важным центрам советского Дальнего Востока[263]. Так, на забайкальском направлении была сконцентрирована 59-тысячная группировка китайских войск, напротив г. Благовещенска — до 5 тыс. человек, в низовьях р. Сунгари, городах Лахасусу (Тунцзян) и Фугдин (Фуцзинь) — свыше 5,5 тыс. человек и Сунгарийская военная флотилия (11 кораблей), на советское Приморье нацеливалось до 63 тыс. человек. Всего же к началу сентября 1929 г. Китай сосредоточил на границе с СССР 300-тысячную армию[264]. Кроме того, в приграничных районах Китая накапливались вооруженные формирования белогвардейской эмиграции, численность которых к концу лета 1929 г. достигла 70 тыс. человек[265].

Для обеспечения своей безопасности Советский Союз принял решение усилить группировку войск в Забайкалье и Приморье. 6 августа 1929 г. была сформирована Особая Дальневосточная армия (ОДВА), командующим которой был назначен В.К. Блюхер, членом РВС — Н.Е. Доненко, начальником штаба — А.Я. Лапин.

Поскольку правительства и Нанкина, и Мукдена открыто игнорировали все предложения о мирном урегулировании вопроса по КВЖД, а военные приготовления и провокации на границе СССР принимали все более широкие масштабы, советское руководство поставило перед ОДВА задачу упреждающими ударами разгромить группировки китайских войск, выдвинутые к нашей границе, и тем самым обеспечить безопасность страны на Дальнем Востоке, а также восстановить положение на КВЖД, существовавшее до 10 июля.

Разгром китайских войск Особой Дальневосточной армией был осуществлен в период с 12 октября по 20 ноября 1929 г. в трех последовательных наступательных операциях: Сунгарийской (12 октября — 2 ноября), Мишаньфуской (17–18 ноября) и Маньчжуро-Чжалайнорской (17–20 ноября).