Помоги проекту - поделись книгой:
Правда, тут же его взгляд и погас. Причину долго искать не пришлось – достаточно было обратить свой взор на столик шефа. Тот смотрел на нас с нескрываемым недовольством.
Интересно, что ему не нравится? Может, для него вообще открытие, что подчиненные имеют личную жизнь? А может, просто завидует? Судя по всему, в их компании обстановка не слишком веселая.
– Расслабься, – шепнула я Олегу прямо на ухо, перегнувшись через стол, а затем бросила незаметный взгляд на Петрова и поняла: откровенно интимный жест раздражил его еще больше. Ноздри шефа раздувались, а крылья носа побелели – верный признак еле сдерживаемой ярости. Переведя взгляд на ладони начальника, заметила, что они сжаты в кулаки. Ого, а парень-то собственник. И сам не ам, и другим не дам. Не нравится ему, видите ли, роман секретарши с коммерческим директором. И почему это, интересно?
Ответ на этот вопрос, правда, мне вряд ли суждено узнать, а потому и смысла забивать им голову я не вижу. С другой стороны, как бы это все не сыграло против меня: потерять работу по такой глупости, тем более сейчас, когда появились первые «зацепки»… Нужно что-то делать! Но что? Может, изобразить ссору и разрыв с Олегом? Нет! Так еще хуже – Петров только укрепится в своем предубеждении о служебных романах. Публичные разборки – точно не выход. А что тогда выход? Мозговые шестеренки крутились с бешеной скоростью, но решение никак не находилось.
Остается лишь расслабиться и плыть по течению, решая проблемы по мере их поступления. Или воспользоваться подсказкой «звонок другу»? Точно! Как это я забыла про Ольгу?
– Слушай, я пойду попудрю носик. – Подарив Олегу ослепительную улыбку, я нежной павой поплыла в дамскую комнату, отметив краем глаза внимательный, провожающий меня взгляд шефа.
Оказавшись в царстве хрома и керамики, я тут же полезла за телефоном, достать который, правда, оказалось не суждено – в комнату ворвалась Ангелина. Интересно, что им такого подали, раз ей так приспичило?
Долго гадать не пришлось – истинная причина поведения Гели открылась мне довольно быстро.
– Слушай, ты! – прошипела девица, приблизив ко мне перекошенное злобой лицо. – Ты кто такая? Ты кто такая, я тебя спрашиваю?
Вопрос, прямо скажем, неожиданный, а главное, не знаешь, как на него и отвечать. То ли представиться по имени-отчеству, то ли рассказать о себе. Может, ее интересует, кто я по гороскопу? Или еще какая-то аналогичная информация? Как поймешь?
В общем, так и не найдясь, что ответить, я благоразумно решила промолчать и аккуратно стала пятиться к выходу – барышня явно не в себе, зачем связываться? Но женщина и не собиралась отступать. Перегородив мне дорогу, она вперила руки в боки и прошипела сквозь зубы:
– В общем, слушай сюда. Если ты еще раз только посмотришь в сторону моего мужика, я тебе… Я тебе… Я тебе голову оторву. Это ясно?
Куда уж яснее? Хотя нет, понять бы, о каком мужике идет речь. Судя по всему, вкусы у нас с Ангелиной сходятся. Может, она на Олега запала? А что? Петров давно в прошлом, а Хоруженко вполне себе перспективен.
– Э-э-э, – пробормотала я, – вы меня, конечно, простите. Но, может, это все же ему решать?
– Что? – взвизгнула Геля. – Ты еще смеешь рот открывать? Ты кто такая? Ты кто такая, я тебя спрашиваю?
Вот же заклинило ее на этой фразе, и откуда только такое стремление познакомиться со мной ближе? Но уж коль так хочется, начала она явно не очень хорошо. Пригласила бы меня на рюмку кофе, я бы ей и поведала, кто такая и откуда взялась. Ясное дело, всю правду бы не открыла, но основные вехи жизненного пути непременно описала.
– Послушайте, милочка, – понимая, что путь к выходу мне отрезан, я решила сменить направление и начала двигаться попой к кабинке, решив спрятаться там на случай, если дама перейдет к решительным действиям, что, судя по всему, не исключалось, – давайте мы поговорим с вами об этом позже, ладно? Вы сейчас явно не в себе, можете дров наломать, потом жалеть наверняка будете. Я по себе зна…
Закончить фразу не удалось, так как в следующую секунду Геля с диким воплем вцепилась мне в волосы и повалила на пол. Эх, а ведь мне почти удалось достичь спасительной кабинки – чуть-чуть не успела!
Драться я никогда не умела, предпочитая победы в словесных дуэлях. Да, собственно, и особого повода применять свои силы в физических поединках жизнь не предоставляла. Только однажды в школе, в седьмом классе, моя злейшая «подруга» Юлька Маизова, связавшись с какими-то дворовыми девчонками, решила отточить на мне свои боевые навыки. И ей это удалось – с таким же успехом она могла колотить боксерскую грушу. По крайней мере, та бы ей оказала то же сопротивление, что и я.
И вот, спустя более чем двадцать пять лет, ситуация повторилась с точностью. Безуспешно пыталась я отпихнуть от себя обезумевшую женщину, колотившую меня почем зря по всем частям тела.
Боли я не чувствовала. Во всяком случае, пока. А вообще ощущения интересные: довольно странно лежать на кафельном полу и принимать град ударов от ухоженной, красивой дамы, так соблазнительно пахнущей дорогими духами. Надо бы потом поинтересоваться, что за аромат – очень он мне понравился.
Но всему когда-то приходит конец. На наши вопли (а хоть я и не сопротивлялась, но звуковую сигнализацию все же включила) прибежали официанты. Кое-как оттащив от меня упирающуюся соперницу, они растерянно сдерживали ее, явно не зная, как поступить. Еще бы! Клиентка-то VIP! Из заведения ее просто так не выставишь! С другой стороны, не взирать же спокойно, как она избивает пусть и не почетного, но все же гостя?
Выход из ситуации нашелся сам. В лице Петрова Сергея Павловича. То ли услышав шум, то ли обеспокоившись длительным отсутствием спутницы, то ли просто отправившись в туалет по своим нуждам, появился он в дверном проеме и, оглядев «поле боя», сразу все понял.
Еще десять минут назад я наивно полагала, что видела шефа в гневе. Забираю свои слова обратно: назвать наблюдаемые мною недавно эмоции яростью – все равно что обозвать легкий летний ветерок тайфуном.
Вот теперь-то мне представился случай лицезреть начальника в бешенстве! Глядя на его широко раскрытые глаза, метавшие молнии, раздувающиеся ноздри и побагровевшее лицо, я поняла: именно так выглядел Иван Грозный перед тем, как убить своего сына.
Правда, в отличие от царя, Петрову все же удалось избежать смертоубийства. Он даже никого не покалечил. Просто подскочил к брыкающейся Ангелине и, схватив ее за локоть, потащил в зал, к вящему облегчению сотрудников ресторана. Оставшись со мной наедине, они нерешительно топтались на месте, явно не понимая, что предпринять в такой ситуации.
Великодушно облегчив их задачу, я махнула рукой, отпуская ни в чем не повинный персонал заведения восвояси. Те с явным удовольствием воспользовались моим щедрым предложением и быстро ретировались.
Адреналин, вырабатываемый организмом во время драки и оказывающий анестезирующее действие, постепенно перестал поступать в кровь. Вместе с этим пришла боль. Причем во все органы сразу. Такое ощущение, что по мне каток проехал, – болела каждая клеточка тела.
Подойдя к раковине, чтобы смыть кровь с губы, я посмотрела в зеркало и ахнула. Ничего себе первое свидание! Страшно подумать, что будет на последующих. Под глазом расплывался багровый кровоподтек – уверена, завтра он сменит цвет на фиолетовый. Волосы всклокочены, через всю левую щеку проходит огромная царапина.
Ох, е-мое! С другой стороны, конечно, я это заслужила. С опозданием в четырнадцать лет меня настигло возмездие. Пусть даже конкретно сегодняшняя драка и не справедлива, но в общем и целом поделом мне: не спи с чужими мужьями, если не хочешь ходить потом с фонарем под глазом.
– Простите, пожалуйста. – Раздавшийся за спиной голос Петрова заставил меня вздрогнуть. Подозреваю, теперь я еще долго буду шарахаться от каждого шороха. – Я вас напугал?
Невероятно проницательный мужчина! С такими способностями ему бы экстрасенсом работать.
– Угу, – буркнула я, аккуратно зарываясь лицом в холодную воду, отчего оно тут же вспыхнуло огнем. Поморщившись и тихо застонав, я вновь посмотрела на себя в зеркало. На этот раз его поверхность отразила грустного клоуна: всегда аккуратный маленький носик превратился в сливу, а по щекам черными слезами стекает тушь.
– Да уж, – усмехнулась я своему отражению и соорудила аккуратную вуаль из брызг – так намного легче.
– Валерия, я прошу прощения за свою спутницу. – Петров прижал руки к груди. – Понимаете, у нее сейчас непростой период, она психически неуравновешенна, сидит на таблетках и…
– То есть вы хотите сказать, что я еще и посочувствовать ей должна? – резко повернувшись, поинтересовалась я, блеснув глазами. Серпал смутился.
– Нет, я не это имел в виду…
– А! Бросьте! – махнула я рукой. – Вы-то тут при чем? Спасибо, что извинились, но вашей-то вины в случившемся нет.
Я набрала жидкого мыла из дозатора и, охая и морщась от боли, принялась смывать остатки макияжа, который еще какой-то час назад наносила с невероятным старанием и усердием.
– Но ведь Геля меня к вам приревновала, – удивился шеф. – Выходит, я как бы при чем. Дал ей повод, что, в общем, не трудно…
– Вас? – удивилась я. – Господи, что у этой женщины в голове? Да как ей такое вообще вообразилось? С чего?
Мужчина неожиданно рассердился.
– А почему это вас так удивляет? – возмутился он.
– А почему не должно? – вопросом на вопрос отреагировала я. – С какой стати ей такое думать, учитывая, что вообще-то я тут со спутником?
– Ну, больное воображение нездоровой женщины, видимо, – ехидно ответил Петров.
– Сергей Павлович, – устало проговорила я, доставая носовой платок и снимая им остатки косметики с лица. – Извинения приняты. Вряд ли вы можете мне чем-то помочь. Может, вернетесь к своей даме сердца? Уверена, она не меньше меня нуждается в помощи.
Если бы взглядом можно было испепелить, сейчас на кафельной плитке осталась бы только горстка пепла, так грозно шеф на меня посмотрел. Боже мой! Что опять не так-то? Оставит меня эта парочка в покое или нет?
– Геля уехала домой на такси.
– А сын? – В моем голосе слышалась тревога, которую Петров тут же заметил. И очень удивился.
– Почему это вас так интересует?
– Ну как же! – воскликнула я. – Бесчувственный вы чурбан! Неужели не понимаете! У мальчика такой сложный возраст, а тут еще мать психопатка. Простите…
Серпал только рукой махнул.
– Такая сцена, безобразная уже сама по себе, может травмировать нежную детскую душу, так наверняка мать отыграется на ребенке.
– Хм, об этом я как-то не подумал, – пробормотал Петров, взлохматив рукой прямые волосы.
– А следовало бы! – воскликнула я и опрометью покинула туалет.
Шеф потрусил сзади.
– Вы куда? – поинтересовался он.
– Сына вашего спасать, куда же еще! – воскликнула я и тут же закусила губу. Елки-моталки! Откуда бы мне знать, что Костик – сын Петрова? Допустим, о его родственных связях с Ангелиной я могла догадаться, учитывая природное сходство и обстоятельства вечера. Но вот отцовство шефа в данных обстоятельствах совсем не очевидно. Вообще, я бы сказала, не очевидно. Вот это прокол! Интересно, Хоруженко известно, что Серпал – отец мальчика? Может, свалить на него? Нет, рискованно! Придется выкручиваться, сказав, что я просто попала пальцем в небо, выдвинув предположение.
Но ничего объяснять не пришлось: шеф то ли не заметил моей оговорки, то ли не обратил на нее внимания. В конце концов, может, он не сильно скрывает свои родственные связи, хоть и явно их не афиширует. А коль так, мне вполне может быть о них известно из каких угодно источников.
– Позвольте поинтересоваться… – спросил он у меня, когда я, ворвавшись в зал, стала искать глазами Олега, которого почему-то нигде не было. – И как же вы собираетесь спасать моего сына?
– Не знаю еще! На месте разберусь!
– Валерия, – Петров вздохнул и, взяв меня за локти, повернул к себе, – послушайте! Вы всерьез думаете, что Ангелина обрадуется, увидев вас на пороге своего дома?
Хм, очень сомневаюсь.
– Вот именно, – прочитав мои мысли, проговорил Серпал. – Кроме того, вы что же, знаете ее адрес?
Я закусила губу. Вообще-то, знаю. По крайней мере, прежнее место проживания. Не факт, конечно, что Ангелина все еще живет в том же доме, но проверить можно ведь. Хотя Петров прав: как я помогу мальчишке, если «заведу» его мать еще больше? И что делать?
Растерянность отразилась на моем лице.
– Лера, давайте лучше поужинаем, – спокойно предложил Петров.
Тоже мне, папаша!
– Да успокойтесь вы, – рассмеялся он. – Все с Костиком в порядке. Его ваш спутник отвез ко мне домой. Надеюсь, вы не в обиде?
Встретив внимательный взгляд темных глаз, я неуверенно помотала головой. С одной стороны, Петров поступил по-свински: мог бы и сам сына домой отвезти. Крепостное право в девятнадцатом веке отменили. С другой – Олег тоже ведь мог отказаться. Или хотя бы прийти попрощаться со мной, поинтересоваться здоровьем.
О том, что думаю, я Петрову, конечно, не сообщила, но он и сам понял: тут даже способности оракула ни к чему – у любого на моем месте мысли работали бы в том же направлении.
– Да успокойтесь вы, Валерия, – криво усмехнулся мужчина, отодвигая мне стул. – В конце концов, не съем же я вас. А свидание свое всегда сможете потом продолжить. Должен же я как-то загладить свою вину за все это. – Рука мужчины очертила круг близ моего лица.
– Ага, думаете ужином отделаться? – усмехнулась я.
– Нет, конечно, завтра премию еще выпишу, – то ли в шутку, то ли всерьез сообщил шеф.
– О, круто! – расхохоталась я и тут же ойкнула, схватившись за губу – ранка только начала подсыхать, а мое неуместное веселье вновь заставило ее кровоточить.
– Больно? – В голосе Серпала звучало искреннее сочувствие.
– Нет, приятно, – парировала я ехидно, – сами-то как думаете?
– Думаю, очень, – серьезно произнес Петров. – Еще раз простите, что так все вышло.
– Да бросьте, – махнула я рукой. – Не вы же меня избили.
– Да, но мне следовало это предвидеть, когда Геля отправилась за вами в туалет. Но мне и в голову…
– Все! – воскликнула я. – Закрыли тему! Сейчас снова по кругу пойдем. Вы хотели угостить меня ужином, так угощайте! Мой заказ уж, наверное, ледяной коркой покрылся. Да и ваш тоже, судя по всему. Сделаем новый?
– Давайте! – улыбнулся Серпал.
– Только, – я слегка наклонилась к собеседнику и прошептала доверительно, – давайте вы сами все закажете. Очень не хочется вникать во все эти литературно-кулинарные изыски, да и, честно говоря, глаз начинает заплывать, так что зрение ухудшается с каждой минутой.
Петров кивнул, внимательно посмотрев мне прямо в очи. Вернее, в око – второе уже почти закрылось.
– Вот я балбес! – воскликнул он вдруг и властным жестом подозвал к себе официанта. – Принесите даме лед, и быстро, – отдал он приказ, – а еще тащите аптечку. Все, что у вас есть.
Затем резко поднялся, достал из кармана белоснежный – не сомневаюсь, стерильный – платок и, щедро полив его коньяком из стоящей на столе бутылки, принялся заботливо обрабатывать мои раны. Не забывая обдувать их, чтобы меньше щипало. Прямо как мама когда-то.
Неожиданно я почувствовала на губах соленую влагу: то ли воспоминания о мамулечке так подействовали, то ли меня наконец настигли закономерные в данной ситуации эмоции.
– Ну-ну, Валерия, – смущенно проговорил Петров, – ну что вы, в самом деле? Все раны заживут, обиды забудутся. Вот увидите!
– Да, конечно, – отстраняясь от мужчины, пробормотала я и поприветствовала официанта, изобразив (правда, не очень умело) радость.
Склонившись в почтительном поклоне (вот ведь школа!), парень протянул Петрову коробочку с нарисованным на ней красным крестом и грелку, судя по всему, наполненную кубиками льда. Как только умудрились нафаршировать ее так быстро?
Не давая проявить мне инициативу, шеф сам провел все приличествующие случаю медицинские манипуляции: обработал царапины перекисью, приложил к фингалу грелку.
– Спасибо, – пробормотала я, невольно отстраняясь: в какой-то момент парень пересек дозволенную границу личного пространства настолько, что я могла разглядеть крошечные капилляры на его коже. Почему-то от этого мне стало неуютно.
– Вот так будет лучше, – пробормотал Петров, отстраняясь. Выглядел он при этом смущенным.
– Ваш заказ! – перед моим носом возникла огромная тарелка, накрытая металлической крышкой. Официант, щелкнув каблуками, откинул ее, и моему взору предстал ростбиф окровавленный. Рядом поставили тарелку с паштетом.
– Вы поклонник «Онегина»? – усмехнулась я.
– Есть немного, – улыбнулся шеф.
– То есть меня еще и котлеты ждут? – решила я удивить Петрова литературными познаниями. Судя по тому, как он вскинул вверх брови, мне это удалось.
– Вы что же, знаете всего «Онегина» наизусть? – спросил он.
– Да нет, конечно, но многое да, могу продекламировать, – и добавила в подтверждение своих слов: – «Еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет».
– Браво! – приветствовал Серпал аплодисментами мои артистические способности. – А вы знаете, что такое котлеты в пушкинском понимании? Ну, в смысле, как их готовили в те времена?
Поделиться книгой: