Помоги проекту - поделись книгой:
– Давай! – согласилась я. – Слушай, а где она?
– Кто? Полька?! Сейчас в школе, потом в музыкалку пойдет. Вечером репетитор.
– Да уж… – пробормотала я, обращаясь к Степану. – Наслаждайся детством, пока можешь. С такой мамашкой, поверь, это недолго продлится.
– Чего ты там бурчишь? – Голос подруги неожиданно прозвучал у самого моего уха, заставив меня подпрыгнуть на диване.
– Ничего, мажь давай.
– Да, моя госпожа, как скажете, – Олька даже не пыталась скрыть насмешку в голосе.
Позднее, сидя на ее уютной кухне и попивая чай с вкуснейшим грушевым вареньем, я вдруг неожиданно почувствовала себя абсолютно счастливой. Может, подружка права и я сама виновата в своих несчастьях? Может, нужно отпустить прошлое и с радостью встретить настоящее? Выйти замуж за хорошего надежного парня вроде Володьки, завести детей, собаку и дачу. Начать выращивать на ней черешню и помидоры, чтобы, консервируя их на зиму, выкладывать фотки банок где-нибудь в «Одноклассниках», заведя предварительно там аккаунт, разумеется. А потом… потом… потом…
Все пустое! Разве я не пыталась? Хотя… Может, я изначально ущербная? Может, во мне с самого начала нет какого-то важного гена, отвечающего за счастье? Может, мне и не суждено его испытать, и сегодняшняя моя деятельность – лишь «ширма», попытка скрыть свою убогость?
Действительно, что я буду делать, когда все закончится? Когда Петров окажется за решеткой? Испытаю ли ожидаемое удовлетворение? Смогу ли завести мужа, детей, собаку и дачу? И зачем для этого мне нужно ломать жизнь другого человека? На Серпала плевать – его не жалко, но ведь есть еще Костик. Несчастный ребенок, и без того не обласканный родительским вниманием. Что будет с ним, когда отец попадет в тюрьму? Как отразится это на его жизни и судьбе?
Тряхнув головой, я выбросила из нее неудобные мысли, дав зарок непременно подумать об этом позже. Но затем события завертелись с такой стремительностью, что было уже не до рефлексии.
Сначала позвонил Вовка и сообщил мне адрес Дмитрия Голубева, а затем я сама отправилась в обозначенном другом направлении. Причем в сопровождении Ольги и Степана. Никакие мои уговоры и увещевания не заставили подругу изменить решение, а младенца же, само собой, и вовсе никто не спрашивал – его просто погрузили в кресло-переноску и взяли с собой.
– Оль, осторожно, – вопила я всякий раз, как подруга выкручивала руль, совершая очередной обгон, – куда ты так летишь?
– Как куда? Навстречу приключениям! – вопила мать двоих детей с азартом.
– Если ты будешь так лихачить, они начнутся прямо сейчас, – пробурчала я, – причем совсем не те, которые ты ожидаешь.
– Да разве ж я лихачу? – удивилась Ольга, а Степан на заднем сиденье неожиданно громко произнес: «Дя-я», заставив нас рассмеяться в умилении.
– Вот, послушай, что тебе сын говорит, – произнесла я.
– Ты ж моя радость, – засюсюкала мать, поворачиваясь к ребенку и, соответственно, отворачиваясь от дороги, на что машина тут же среагировала, пойдя юзом.
– Елки зеленые! Оля! – завопила я, выхватывая руль и возвращая автомобилю нормальную траекторию движения. – Ты угробить, что ли, нас всех вознамерилась?
– Не ссы, Капустин! – Губы подружки расплылись в ослепительной улыбке.
– Не при ребенке же, – смущенно пробормотала я.
– А что? – удивилась Оля, – пусть привыкает. Чай, ему не в высшем свете жить. И не такое услышит.
– Слушай! – Меня осенила гениальная мысль. – А ты ничего не принимаешь?
– В смысле? – не поняла подруга.
– Ну, я не знаю. Таблетки там какие или травки? Ты какая-то перевозбужденная в последнее время.
– Ничего такого, – буркнула Олька. – Нормальная я. Это ты просто скучная до жути.
– Ну да, ну да…
– Приехали, – радостно оповестила подруга, нажав на педаль тормоза так резко, что мы со Степкой чуть не вылетели через лобовое стекло. От встречи с асфальтом нас уберегли только ремни безопасности – хвала их изобретателю!
– Ты что? – В моем голосе явственно слышался ужас. – Прямо к подъезду меня подкатила?
– Ага, с комфортом! Оцени сервис! – радостно закивала головой Ольга.
– С дуба рухнула? – вжав голову в плечи, вопросила я. – А если за домом Голубева следят? Забыла, что им сам Стершин интересуется? Быстро отсюда, пока нас не засекли.
– Предупреждать надо, – недовольно проговорила Оля, трогая автомобиль с места.
– Думать надо, – парировала я, для пущей убедительности постучав пальцем по лбу.
– Бе-бе-бе, – высунула язык подруга. Определенно нужно поговорить с Володькой. Пусть уговорит супругу показаться врачу.
Ничего не подозревающая о моих коварных планах подруга лихо припарковала машину за домом. Выдохнув, я покинула салон, велев ей ожидать меня здесь, не трогаясь с места. Ольга, правда, тут же ослушалась приказания, выпорхнув из машины, но я сумела затолкать ее обратно, убедив, что будет лучше, если она останется «на шухере».
– Сама подумай, – я тщательно выговаривала слова, не будучи до конца уверенной в том, что их смысл доходит до подруги, – если в квартире Голубева нас ждет засада, мы вряд ли сможем ретироваться все вместе. У меня одной шансов спастись бегством заметно больше. И будет куда лучше, если к тому моменту, как я окажусь в машине, она будет готова тут же тронуться с места.
Против таких аргументов даже Ольге возразить было нечего.
Я уже почти дошла до угла дома, когда она меня догнала.
– Оля-а-а, мы же договаривались!
– Да знаю, знаю, – глаза подруги горели азартом, – на, – проговорила она, сунув мне в руки, красный прямоугольник.
– Что это? – Я уставилась на кожаную обложку, на которой золотым тиснением была нанесена гордая надпись «удостоверение».
– Прикинешься полицейским, – Ольга зачем-то перешла на шепот.
Я даже не стала скрывать сочувствия:
– Оль, у тебя все в порядке с головой? – Я развернула книжечку, на поверку оказавшуюся читательским билетом в библиотеку. – Думаешь, кого-то можно обмануть обложкой?
– А что? – без капли смущения парировала она. – Я в кино видела – сунешь этому, как его… Голубеву под нос обложку, он испугается и все выложит.
– Хорошо, хорошо, – пробормотала я. – Ты только не волнуйся. – Взяв у подруги картонку, я сунула ее в сумочку. Вот ведь глупышка. С другой стороны, посиди столько дома у телевизора – и не в то поверишь.
Но по мере того как я приближалась к подъезду Голубева, моя решительность заметно уменьшалась. В голове возникали закономерные, хотя и не самые своевременные вопросы. Что я ему скажу? Как планирую выудить нужную мне информацию? И самое главное – как объясню свой интерес Петрову, если тот прознает о моем визите? В конце концов, что мне известно о Голубеве? Откуда уверенность, что он не побежит докладывать шефу о странной гостье?
Может, отправить вместо себя Ольгу? Бросив взгляд через плечо на пританцовывающую у автомобиля подругу, я поняла, что это не вариант. Еще наломает дров. А-а-а, семь бед – один ответ! Набрав полную грудь воздуха, я решительно дернула ручку подъездной двери. На меня тут же пахнуло гнилью, сыростью и кошачьей мочой. Стараясь не дышать, я нырнула в сумрак.
Нужная квартира располагалась на третьем этаже. Ничем не примечательная, обитая дермантином дверь свидетельствовала о том, что обитатели жилища вряд ли избалованы деньгами. Даже странно – служащие компании Петрова зарабатывают довольно прилично. С другой стороны, может, это только видимость и за порогом меня ожидает сокровищница Али-Бабы?
Вздохнув, я нерешительно утопила кнопку звонка. Резкий звук сообщил о визите незваного гостя не только хозяину, но и, уверена, соседям: о том, что такое шумоизоляция, обитатели дома имеют смутные представления, живя дружным коммунальным подъездом. Как там поется в песне из известного кинофильма «Дело было в Пенькове»: «Ни сойтись, разойтись, ни посвататься в стороне от придирчивых глаз…» Вот это мне совсем не на руку. Втянув голову в плечи, я постаралась слиться со стеной – чем меньше буду «светиться», тем лучше.
Звук шаркающих шагов возвестил о том, что меня услышали.
– Кто? – послышавшийся из-за двери бас заставил меня подскочить на месте.
– Откройте, пожалуйста… – я запнулась, так как явилась в гости, даже не придумав достойного повода для визита, – полиция! – выпалила неожиданно, сунув руку в сумочку и нащупав пальцами картонную книжечку.
– Угу, – буркнул невидимый собеседник и, посмотрев в дверной глазок, распахнул дверь. – Заходите, – проговорил он и, посторонившись, пропустил меня в крошечную прихожую, в которой и сам-то помещался с трудом.
Не то чтобы я как-то представляла себе Голубева, но к такому точно готова не была: передо мной высилась двухметровая бородатая громадина, больше смахивающая на байкера или дальнобойщика, нежели на интеллектуала-айтишника. В парне чувствовались мощь и сила, его красивые голубые глаза излучали спокойствие и уверенность. Что-то в его облике показалось мне смутно знакомым. Хотя… Неудивительно – парень определенно похож на кого-то из голливудских красавцев. То ли на Леонардо ди Каприо, то ли на Бреда Питта. Разве что в плечах шире. Пожалуй, встреться мы с ним при других обстоятельствах… Мотнув головой, я отогнала неожиданно возникшие в ней образы и приложила руки к щекам, пытаясь их охладить.
Парень, который к подобной реакции женского пола, скорее всего, привык, плотоядно усмехнулся в бороду и, взмахнув длинными (как по мне, так чересчур длинными для мужчины) ресницами, проговорил неожиданно бархатным голосом:
– Так что же от меня нужно таким очаровательным, хотя и слегка побитым, сотрудникам правоохранительных органов?
Хороший вопрос, вот только ответ на него я так и не потрудилась придумать заранее, наивно полагаясь на свою счастливую звезду по имени «Авось».
Пытаясь придумать повод, я делала вид, будто с интересом изучаю окружающую меня обстановку, хотя, откровенно говоря, особенно изучать было нечего – моему взору открылся совершенно типичный для большинства квартир «советский» интерьер: крохотная прихожая, оклеенная такими старыми обоями, что кое-где в них виднелись дыры; деревянная дверь, окрашенная белой краской, ведущая в единственную, судя по всему, комнату, из современных вещей в которой мне удалось обнаружить только компьютер. Даже телевизор оказался наследием старины глубокой. Впрочем, иной вряд ли гармонично смотрелся бы в этом интерьере, состоящем из длинной полированной мебельной стенки, покрытой густым слоем пыли, гобеленового дивана и пары кресел. Все это выдавало в квартире жилище одинокого холостяка – во всяком случае, ничто не намекало на присутствие хозяйки, которая наверняка хотя бы обои переклеила.
– Э-э-э, – пробормотала я, судорожно пытаясь придумать достойную отговорку. Мозговые шестеренки вращались с бешеной скоростью, перебирая различные комбинации. – Видите ли, – выпалила я наконец, – к нам тут поступил сигнал от Петрова Сергея Павловича. Это ведь ваш работодатель, кажется?
– Угу, – лицо парня озарила ослепительная улыбка, – бывший.
– Ну да, ну да. – В моем голосе послышались строгие нотки. – Так вот, гражданин, Голубев Дмитрий Алексеевич, 1984 года рождения, уроженец села Морозовское Тамбовской области, что же вы так? На преступный путь встали? Не хорошо это, ай-ай-ай, как нехорошо.
– Да что вы, гражданин начальник, – запричитал парень, – какой такой преступный путь? Я же простой компьютерщик, от криминальных кругов далекий! Не то что заявитель ваш – гражданин Петров. Вы бы лучше его деятельностью поинтересовались!
– Поинтересуемся, придет время, – строго проговорила я, приложив немало усилий, чтобы не запрыгать на месте от радости. Надо же! Все идет как по маслу. Я и сама не ожидала, что будет так просто! – Но! – Мой указательный палец взметнулся ввысь. – Деятельность Петрова, какой бы преступной она ни была, вовсе не повод для его шантажа. Это, знаете ли, тоже уголовно наказуемое деяние. То, что вы пытаетесь разоблачить преступника, – дело похвальное. Но вот методы, вами используемые… Почему к нам не пришли? Сообщили бы лучше имеющиеся у вас сведения полиции, а мы бы уж позаботились о том, чтобы ваш шеф получил по заслугам.
– Да нешто ж я знал? – Голубев чуть не плакал. – Да разве ж думал? Петров-то этот вон какой могущественный, у него все везде схвачено. Я в полицию, а вы ему же материалы и сольете. Да еще и мне достанется.
– Плохо же вы про наши правоохранительные органы думаете! А мы ведь стоим на страже интересов всех граждан, независимо от их ранга и статуса. Хотя, конечно, гражданин Петров – субъект могущественный. И более того – опасный!
– Да что вы? – Голубев задрожал, как осиновый лист на ветру.
Хм, а я, пожалуй, переоценила парня. На поверку хлипкий он какой-то оказался. Вон как трясется, будто заяц в силках.
– И что же мне теперь делать, а? Э-э-э, простите, как вас по имени-отчеству? – вспомнил, что я не представилась.
Выругавшись про себя за такую оплошность, я отчеканила как ни в чем не бывало:
– Володина Ольга Леонидовна. – Имя всплыло в голове само собой.
– Ольга Леонидовна, миленькая, – парень чуть не плакал, – бес попутал, все, все вам расскажу, только не сажайте меня в тюрьму, пожалуйста!
– Ну-ну, – пробормотала я смущенно, – не волнуйтесь вы так. Все хорошо будет. Вы же раскаиваетесь. Ведь раскаиваетесь? – поинтересовалась я грозно.
– Конечно, еще как! – с жаром воскликнул Голубев. – Только… – он замялся, – вы уж не обессудьте, но документики ваши можно посмотреть? Только не подумайте чего дурного! – Парень прижал руки к груди, демонстрируя почтение. – Но сами понимаете… Береженого, как говорится…
– Угу. – На моем лице не дрогнул ни один мускул – дергающийся глаз не в счет. Судорожно соображая, что делать дальше, я решила пойти ва-банк: извлекла из сумочки красный прямоугольник и помахала им перед носом Голубева – парень явно напуган, авось проскочу.
Не проскочила…
Айтишник ловко выхватил у меня из рук книжечку и, раскрыв ее, вперил взгляд в читательский билет. На его лице отразилось удивление вперемешку с разочарованием.
– Нет, ну я так не играю, – надув губу, произнес он голосом Карлсона в исполнении Ливанова. – Это даже не интересно, – обиженно промычал Голубев, – неужто Стершин не мог озадачиться изготовлением фальшивого удостоверения? Тоже мне, начальник службы безопасности. Хотя подослать ко мне секретаршу Петрова – тоже затея не из лучших, чего и говорить. Они там что? Совсем меня за идиота держат, что так топорно работают?
– Так вы… – На этот раз мозговые механизмы работали очень медленно, никак не желая выдавать очевидное предположение. – Так вы… получается, вы меня узнали? – наконец выпалила я.
– Конечно, – усмехнулся Голубев, – сразу же!
– Но как? Откуда?
Парень пожал плечами:
– У нас в «каморке ботанов», как за глаза называют коллеги наш отдел, развлечений, знаете ли, немного. Чтобы не умереть со скуки, чего мы только не придумываем! Одно из любимейших занятий – изучение личных дел сотрудников. Благо доступ к большинству из них у нас беспрепятственный. Вот вы, например, знаете, что баба Глаша у нас настоящий Корейко? Миллионер подпольный? Бабуля очень непростая: дом, квартира, отдыхает исключительно на Бали. И это на зарплату уборщицы!
– Так она вроде на хорошем счету, – машинально пробормотала я. – У нее, может, зарплата на уровне Петрова.
– Не может. Мы проверяли, – усмехнулся Голубев. – Другое непонятно: зачем, имея такие доходы, а они у нее, судя по всему, немаленькие, ей тряпкой половой махать в офисе?
Я пожала плечами: бабы-Глашины стимулы к работе меня в тот момент как-то мало интересовали.
– И уж конечно, мимо нового сотрудника, да еще такого симпатичного, как вы, мы никак не могли пройти. Кстати, что у тебя с лицом-то? – неожиданно переходя на «ты», поинтересовался Голубев. И продолжил, не дожидаясь ответа: – Это для вас мы бойцы невидимого фронта – вы знать не знаете о нашем существовании. Обратная же картинка иная. Правда, конкретно ты меня сейчас сильно разочаровала. Вот скажи, зачем тебе чужая игра? К чему этот спектакль?
– Я… – пробормотала я, все еще не оправившись от поражения. А счастье ведь казалось таким близким. – Я, пожалуй, пойду.
– Иди, иди, – усмехнулся Голубев. – И начальнику своему передай: условия он знает. Торговаться не буду. Не захочет сам купить, продам конкурентам, а они уж проследят, чтобы информация дошла куда следует. Поверьте, там, – парень поднял вверх указательный палец, – будут очень ей рады. Сами знаете, как сейчас относятся к злостным уклонистам.
– Да, да, конечно, – пятясь спиной, бормотала я, – все скажу, все передам.
Глава двадцать шестая
Мы решаем идти ва-банк. Наши дни
– Лиха беда начало! – Ольга возбужденно мерила шагами кухню, то доставая Степана из высокого детского стульчика, то вновь его туда водружая. Не знаю, как у ребенка, но у меня от одного взгляда на эти передвижения кружилась голова. У мальчишки же, видимо, вестибулярный аппарат куда крепче, раз он никак не реагирует на производимые с ним манипуляции, продолжая с воодушевлением грызть кольцо от пирамидки.
– Господи, Оля, – воскликнула я, когда подруга в очередной раз схватила Степку, – оставь уже ребенка в покое. Чего ты его хватаешь каждые пять секунд?
– Что? – Подруга посмотрела на меня так, будто впервые видела. – А-а-а, ну да, ну да… – пробормотала она и тут же прокричала с жаром: – Мой ребенок, что хочу, то и делаю!
Я с мольбой посмотрела на Володьку – в конце концов, сын ведь и его тоже, но папаша только плечами пожал, виновато отводя взгляд в сторону.
– И вообще, Степану пора спать, – провозгласила Ольга неожиданно и, подхватив младенца, словно добытое в бою знамя, гордо покинула с ним кухню, грациозно покачивая пышными бедрами.
– Вов, – старательно подбирая слова, обратилась я к приятелю, когда за ней закрылась дверь. – Ты не находишь, что Ольга ведет себя как-то… странно?
Парень напрягся, и я тут же пожалела о начатом разговоре.
– Не обижайся только! – воскликнула поспешно. – Ничего такого я в виду не имею, но… Вов, я ее боюсь, – добавила уже шепотом. – Это не наша Ольга, это какая-то Мата Хари, честное слово.
Владимир вздохнул и вперил взгляд в стол.
– Лер, – произнес он. – Я правда не хотел! Я ж не знал!
Поделиться книгой: