Разведчики от бога

Когда они подрулили к полустанку, на перроне стояли несколько человек с чемоданами и сумками. Подбежав к ним, Андрей спросил о том, что его мучило последние полчаса:

— На Казань поезд еще не прошел?

— Опаздывает… — сердито сообщила крупная тетка, со всех сторон обставленная несколькими сумками. — Опять где-то никак не разминется с каким-нибудь товарняком. Черт-те что творится!

«Слава тебе!.. — обрадовался Лавров. — Успел! Ну теперь ты от меня не уйдешь…» Хотя он видел сайентолога только издалека, но был уверен, что сразу его узнает. Андрей вернулся к деду, который пообещал подождать его на тот случай, если поезд «каким-то лядом» успеет проскочить через Моховой, и достал из кармана деньги. Тот вначале замахал было руками, но когда по совету Лаврова взглянул на указатель уровня горючего, был вынужден согласиться — стрелка лежала почти на нуле. Распростившись со стариком, Андрей вернулся на перрон и первым делом купил у какой-то заскучавшей из-за нехватки покупателей бабульки пакет с остывшими шаньгами — исконно уральским блюдом. Уминая что-то наподобие небольших лепешек со вкусом жареной картошки, лука и копченого бекона, он созвонился с Юрой. Услышав голос Лаврова, тот радостно откликнулся:

— Андрей?! Ну, наконец-то, а то мы с Леней не знаем, что и думать. Раза два звонили, но ты, видимо, был в зоне неуверенного приема. Как у тебя? Ты где сейчас?

— На полустанке Моховом, жду поезд на Казань. В нем едет наш «подопечный». Тут с одним дедом — спасибо ему, на его «запоре» обогнали поезд. Надеюсь, «клиент» с поезда не сойдет раньше, чем доедет до Мохового. Как там Леня?

— Я его на «Фольксвагене» этого типа довез до Краснокамска. Мужик один ехал, указал самую короткую дорогу. Машину я бросил там. Сейчас Леня здесь, в больнице. Ранение не опасное, но месяц проваляется. Его уже прооперировали, спит без задних ног. Слушай, а может, мне прямо сейчас к тебе сорваться?

— А на чем? — недоуменно поинтересовался Лавров.

— Как на чем? Да на этой же тачке и приеду. Кстати, можно перехватить поезд в Игре… Это станция такая, я по карте смотрел. До нее от Краснокамска на машине ехать часа полтора, максимум два, — с ноткой лихой беспечности проговорил Ольшевский. — Как на это смотришь?

— Юра, а если тебя тормознут гаишники? — в голосе Андрея прозвучала легкая ирония. — Нет, ты их, безусловно, положишь в ряд голыми руками, я в этом не сомневаюсь. Но нам это нужно? В данный момент мы работаем как подлодка в абсолютно автономном режиме. Понимаешь? Мы сейчас для своих как бы чужие. Мы вообще не имеем права привлекать к себе хоть какого-то внимания. К тому же из квартиры кому-то нужно забрать вещи, по возможности сдать ключ… Так что займись пока этим. А там созвонимся. Черт! У меня кончается заряд… А зарядник на квартире. Так что теперь лучше ты мне звони.

Покончив с шаньгами, Лавров посмотрел на часы. Время приближалось к одиннадцати. Откуда-то издалека долетел порыв студеного ветерка, который принес с собой аромат свежеиспеченного хлеба. Видимо, где-то рядом работала пекарня, готовя выпечку на завтра. Андрей с удовольствием втянул ноздрями этот умиротворяющий запах и, зажмурившись, вспомнил, что точно так же пахло свежим хлебом в доме деда, когда бабушка, большая мастерица по части хлебопечения, доставала формы с готовыми ковригами из русской печи. Газ в доме стариков был, но дед признавал только хлеб, испеченный в небольшой русской печке, примостившейся в углу.

Его мысли перебили далекий гудок локомотива и раскатившийся эхом на всю платформу долгожданный голос дежурной по станции, которая наконец-то объявила о том, что поезд прибывает на Моховой. Стоянка, уведомила дежурная, всего три минуты. Вскоре вдали показался свет яркого прожектора. Еще через минуту шумно, с шипением сжатого воздуха и визгом тормозных колодок, поезд остановился у края невысокого перрона. Забраться отсюда в вагон можно было лишь дотянувшись ногой до нижней ступеньки лесенки. Из разных вагонов вышли несколько человек, к которым тут же метнулись «бомбилы», дежурившие у полустанка. Проводники, не спускаясь вниз, выглядывали из тамбуров, боясь пропустить сигнал к отправлению.

Подойдя к первому вагону, Лавров, взявшись за поручни, без малейшего видимого усилия запрыгнул в тамбур. Отпрянувшая при его появлении молодая симпатичная проводница быстро взяла себя в руки и громко запротестовала:

— Гражданин, вы куда? У вас есть билет? Если нет билета — будьте добры, покиньте вагон! Иначе…

— Секундочку! — Лавров перебил ее решительным взмахом руки. — Я к вам в пассажиры не набиваюсь, хотя какое-то расстояние, возможно, проехать и придется. Свои документы показать вам не могу — только начальнику поезда. Он мне, кстати, и нужен. Но пока что вопрос к вам. На станции Григорьевской вы не заметили, как в один из вагонов уже на ходу запрыгнул человек с большой сумкой, с виду импозантный такой джентльмен…

— Хм… — проводница немного заколебалась. — Вообще-то, да, этот человек запрыгнул то ли в пятый, то ли в седьмой вагон. А что, собственно, происходит?

— Я его должен задержать. Это — опаснейший преступник. Только — никому ни слова. Панику поднимать ни к чему. Идемте к начальнику поезда, — властно потребовал Андрей.

— Ой, даже не знаю, как и быть! Мне из-за вас не попадет от Ивана Сергеевича? — снова засомневалась проводница. — Он у нас такой строгий…

В этот момент вагон дрогнул, что-то внизу тягуче заскрипело, и полустанок медленно поплыл назад. Девушка закрыла дверь тамбура и, теперь уже с любопытством поглядывая на нежданного пассажира, повела его к купе начальника поезда. Им оказался мужчина под пятьдесят и, что Лавров с удовлетворением отметил про себя, с военной выправкой. Показав ему свое служебное удостоверение, он пояснил, что хотел бы поговорить без лишних ушей. Понимающе кивнув, начальник поезда отпустил проводницу и пригласил Андрея в купе.

— Слушаю вас!

— Иван Сергеевич, я должен задержать человека, который сел в ваш поезд на Григорьевской. Это очень опасный тип, который сегодня убил человека и ранил еще двоих. Но дело даже не в этом. Он похитил вещь, имеющую отношение к нашей обороноспособности. Вот ее-то я должен изъять любой ценой. Это вопрос государственной важности.

— Вы — офицер спецназа, — задумчиво сказал начальник поезда. — Но почему этим занимаетесь именно вы, а не милиция и не ФСБ?

— Видите ли… Вы, я так понял, тоже человек военный? — прищурился Лавров.

— Да, я майор железнодорожных войск в отставке, — чему-то ностальгически улыбнувшись, кивнул тот.

— Ну, значит, мы коллеги. Так вот, Иван Сергеевич, если бы вам вышестоящий начальник в чине генерал-майора поручил задержать опасного для нашего государства и общества человека, вы бы стали возражать? Ну, наподобие того, что вы — железнодорожник, а для этого есть милиция, ФСБ… Или все-таки согласились бы?

— В армии от порученного дела отказываться не принято, — понимающе усмехнулся тот. — Да, разумеется, я бы согласился.

— То же самое и я. — Андрей развел руками. — Понятное дело, мы с ФСБ своей информацией делимся — это, как говорится, святое. Но в данный момент я, говоря по-охотничьи, незаметно скрадываю опасного зверя, чтобы он не успел ни спрятать нужный нам предмет, ни устроить панику, ни тем более кого-то убить. Но очень бы вас просил, никому, кроме соответствующих служб, о нашем разговоре — ни слова. Договорились?

— Исходя из ситуации, я так понял, мне с вами нужно пройти по поезду и под каким-то благовидным предлогом провести «смотрины» всех пассажиров? — вставая, спросил начальник поезда.

— Наверное, не всех, — Лавров тоже поднялся со своего места. — Во-первых, он сел, как только что сказала проводница, или в пятый, или в седьмой вагон. Во-вторых, скорее всего, он постарается устроиться в купе — меньше посторонних глаз, меньше риска быть увиденным.

— Ну, идемте!.. — начальник поезда открыл дверь купе.

Андрей за пазухой щелкнул предохранителем пистолета. Запасную обойму он вставил еще там, в поле, незадолго до встречи с дедом, хозяином «запора».

— Иван Сергеевич, один момент! — подняв палец, строго сказал он. — Давайте заранее обсудим сценарий нашего визита в купе, где может оказаться интересующий меня человек. Самое главное — никакой импровизации. Я несу полную ответственность за вашу безопасность. Да и за выполнение операции в целом.

В течение пары минут обсудив те или иные моменты, собеседники выработали четкий и конкретный план действий. Начать они решили с проводников пятого и седьмого вагонов. Если чужак обосновался в одном из них, то они подходят к его купе с проводником. Задача того — найти какой-нибудь не вызывающий подозрения повод, чтобы войти в купе. Например, текущая уборка, поиск свободного места для безбилетника или что-то наподобие. В этот момент мимо проходит начальник поезда и внезапно падает как бы без чувств. Проводник зовет чужака на помощь. Даже если тот не отзывается, все равно начинается какая-то суматоха. Это отвлекает его внимание, и задача теперь уже Андрея — ворваться в открытую дверь купе и взять чужака на мушку. Причем — для себя Лавров это определил однозначно, — если тот хотя бы дернется, он немедленно стреляет на поражение в силу особой опасности этого человека.

Они шли через вагоны, в которых, несмотря на поздний час, шла своя, особая, дорожная жизнь. Тут ежеминутно завязывались мимолетные знакомства, кипели картежные и шахматные страсти, обсуждались мировые проблемы, кто-то делился с соседом едой, кто-то — житейскими советами. Пробираясь по узковатому проходу, Андрей с некоторой завистью поглядывал на пассажиров. Как бы ему хотелось вот так же, никуда не торопясь, ехать в поезде и совершенно не вспоминать о том, что в любой момент может позвонить генерал Федин и отправить в очередную, а то и во внеочередную, командировку. Но такой роскоши судьбой ему даровано не было. Он обязан был сейчас очень аккуратно и желательно совершенно незаметно для окружающих взять так называемого учителя. Взять тихо, как берут «языка» на войне.

В пятом вагоне начальник поезда остановился перед купе проводника и постучал. Дверь отъехала вбок, на пороге показалась дама средних лет в форменном кителе и удивленно посмотрела на начальника.

— Вера, мужчина, который запрыгнул в поезд на ходу на станции Григорьевской, он не в твоем вагоне? — изучающе глядя на нее, спросил Иван Сергеевич.

— Н-нет… — замотала та головой, силясь понять, что за подвох кроется в этом вопросе.

— А ты его видела? Он, случайно, сейчас не у Василия? — продолжал напирать начальник поезда.

— Ну… Да, видела… — запинаясь, призналась Вера. — В общем-то — да, он запрыгнул к Василию. А что случилось? — запоздало всполошилась она.

Похоже было на то, что она знала о «зайце», едущем в соседнем вагоне, но ей уж очень не хотелось «сдавать» своего коллегу.

— Да ничего особенного… — беспечно отмахнулся начальник, и они с Андреем направились дальше.

Лавров спиной чувствовал на себе напряженный взгляд проводницы. Когда она, как бы в раздумье, опустила руку в карман, Лавров, боковым зрением уловив ее движение, резко обернулся и лаконично пояснил:

— А вот этого делать не надо! Звонить проводнику я бы вам очень не советовал.

Вспыхнув, словно ее поймали на карманной краже, женщина торопливо нырнула в свое купе и громко захлопнула дверь. С трудом протиснувшись между курильщиков, оккупировавших соседний тамбур, они вновь остановились перед дверью с табличкой «Проводник». На строгий стук начальника из-за двери, что-то пережевывая, выглянул крупный мордастенький дядя с плутоватым взглядом маленьких, глубоко посаженных глаз. Увидев Ивана Сергеевича, проводник явно струхнул и замер в ожидании.

— Василий, где у тебя тот человек, что сел на Григорьевской? — как о чем-то заведомо хорошо известном, жестко спросил начальник.

— А-а-а… — Глаза проводника испуганно забегали. — В… шестом купе. Ну, понимаете, Иван Сергеевич, он сказал, что опаздывает на похороны брата, пообещал на первой же станции, как и положено, купить билет…

— Значит, так, — в разговор вмешался Лавров, — что касается нарушения вашего внутреннего распорядка, тут, безусловно, Иван Сергеевич разберется. Но есть еще один момент, который грозит стать поводом к судебному разбирательству. И смягчить решение суда сможет лишь то, насколько вы будет нам помогать.

— Да, да, да… — закивал Василий, лицо которого разом покрылось крупными каплями пота. — Что я должен сделать?

— Прежде всего взять себя в руки и выглядеть, как вы выглядите всегда, — Андрей критическим взглядом окинул скукожившегося проводника. — Утрите лицо платком, улыбайтесь… Да не так, как приговоренный к четвертованию, а естественно, как будто вам подарили новый «Лексус». Уже лучше! А теперь слушайте и запоминайте…

Растолковав угодливо кивающему проводнику, что и как тот должен говорить и делать, он негромко объявил:

— Все по местам. Василий, вперед!

Стараясь никак не выдать своего животного страха, тот подошел к двери купе и, постучав, объявил:

— Господа, откройте! Еще одного попутчика примете? Господа, отзовитесь!

Однако за дверью купе не раздалось даже шороха. Проводник постучал еще раз и снова повторил свою просьбу. Но и на сей раз из купе никто не откликнулся.

— Надрались, что ль, до чертиков и спят без задних ног? — почесывая затылок, пробормотал Василий, собираясь постучать еще раз.

Но Лавров его остановил. Он почуял в этом молчании что-то недоброе. Подсознательно Андрей ждал, что сайентолог в последний момент может выкинуть еще какой-нибудь фокус.

— Откройте дверь своим ключом, — распорядился он.

Когда тот, повозившись в замке, чем-то щелкнул, Андрей отодвинул его в сторону и, достав пистолет, резко отодвинул дверь. Он сразу же увидел мужчину в костюме, который лежал на правой нижней полке лицом к стене. Казалось, он крепко спит, покачиваясь в такт с перестуком колес. Больше в купе никого не было. Заглянув через его плечо, проводник обрадованно воскликнул громким шепотом:

— Вот он, голубчик! Спит, как видите…

— Вы думаете? — не приглушая голоса, с сарказмом спросил Лавров.

Он подошел к лежащему на полке пассажиру и без каких-либо церемоний повернул его за плечо к себе. Мужчина, едва не сорвавшись на пол, безвольно, как манекен, перевернулся на спину. При этом его голова осталась почти в том же положении, словно ее с туловищем ничего не связывало. Удерживая мужчину за плечо, Андрей свободной рукой потрогал его шею. Оглянувшись, он увидел побледневшее лицо проводника. Тот стоял, выпучив глаза, и беззвучно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Оттолкнув его, в купе протиснулся начальник поезда.

— Что с ним? — встревоженно спросил он.

— Сломана шея, — лаконично уведомил Лавров. — Пульс не прощупывается. Готов!

— Иван Сергеевич, — обретя дар речи, простонал Василий, — это не тот… Не тот, который сел на Григорьевской! О, господи!!!

— Да уж и сам это вижу! Вот этого-то я и опасался… — Андрей взял с соседней постели простыню и закрыл ею покойника. — Вызывайте милицию.

— Так это что же, убит пассажир, который здесь был ранее? — Начальник развел руками.

— Да. Это не тот, кто мне нужен, — сокрушенно вздохнул Лавров. — Оказавшись в купе, убийца выбрал момент и, не поднимая шума, сломал своему соседу шею. После этого поменялся с ним одеждой и покинул вагон.

— То есть он скрывается где-то в поезде? — не на шутку всполошился Иван Сергеевич.

— Что вы! — Андрей горько рассмеялся. — Он уже давно отсюда ушел. Вы же где-то стояли, ждали, пока вам освободят линию? Ну, вот он в этот момент и ушел.

— Но как он мог уйти? — встрепенулся проводник. — Двери тамбуров были закрыты. Или вы считаете, у него был ключ?

— Люди с такой подготовкой ногтем мизинца открывают куда более сложные замки. — Лавров с досадой махнул рукой. — Иван Сергеевич, я так думаю, скоро будет очередной полустанок?

— Да. А что? Вы собираетесь там сойти? — Начальник поезда озадаченно потер подбородок. — Но если мы вызовем милицию, возможно, вопросы будут и к вам…

Андрей в ответ лишь снисходительно усмехнулся.

— Думаю, эта встреча ни мне, ни им ничего не даст. Если бы они могли мне сказать, в какую именно сторону подался убийца, я бы встретился с ними с превеликим удовольствием. А так… Все, что положено, им расскажете вы и особенно Василий.

— Господи!.. — Тот с мученическим выражением лица стиснул руки. — Что же теперь будет-то?!

Не удостоив его ответом, Лавров молча направился к тамбуру. Издав гудок, локомотив начал сбавлять скорость. Вскоре показался полустанок и короткий невысокий перрон, освещенный единственным газовым фонарем типа «кобра». Спрыгнув с лесенки на потрескавшийся асфальт, Андрей оглянулся и, помахав выглянувшему из тамбура начальнику поезда, зашагал к кирпичному зданию полустанка. Хотя его окна светились, Андрею пришлось долго тарабанить в дверь, пока за ней наконец-то послышались шаги. В распахнувшееся окошко выглянула женщина средних лет с измятым, заспанным лицом.

— Вам чего? Билет хотите взять? — позевывая, спросила она.

— Нет, мне срочно надо позвонить, — как о чем-то совершенно обыденном сообщил Лавров. — Вот мое удостоверение. Вопрос служебный, очень важный.

— Ничего не знаю! Не положено! — категорично объявила женщина, равнодушно скользнув взглядом по удостоверению. — Мало ли у кого какие документы? Сейчас их на каждом углу продают мешками. А у меня тут билеты, деньги… Да меня с работы снимут, если я вас впущу.

— Значит, так… Если мы сейчас не сможем договориться, мне придется выломать дверь. Можете сразу вызывать милицию, чем быстрее она приедет, тем лучше. Но если дадите позвонить — обещаю: один звонок, и я ухожу. Ну, как?

Немного поколебавшись, женщина, что-то ворча, отодвинула засов. Затем, поспешив в глубь станции к двери кассы, обшитой оцинкованным железом, она заперлась в своем закутке и выставила в окошечко телефон.

— Звоните! — объявила она. — Но только говорите не слишком долго.

Набрав номер генерала Федина, Андрей насчитал чуть ли не с десяток гудков, прежде чем услышал знакомый, чуть заспанный голос.

— Доброй ночи, Игорь Петрович! Это Лавров, — сказал он и вдруг ощутил нечеловеческую усталость, нестерпимое желание немедленно лечь и уснуть. — Извините, что поздно… Звоню вам с полустанка Хлебово. Наш подопечный ушел с поезда между станцией Григорьевской и полустанком Моховым. При этом убил соседа по купе. Капитан Еремеев ранен, сейчас он в больнице Краснокамска. Ольшевский с ним.

— Как же вы его упустили-то? — чувствовалось, что генерал готов был скрежетать зубами. — Да-а-а… Ничего себе, прокол! Еще и Еремееву досталось. Как он там?

— Ничего страшного, через месяц будет в строю. А упустили… Согласитесь, при наших возможностях взять за жабры кадрового агента ЦРУ — дело непростое. Вариант тут такой. Пусть Юра… Ну, Ольшевский, сделает фоторобот — он «клиента» видел с близкого расстояния. Наши «соседи» пусть этим и займутся.

— Рядом с тобой кто-то есть? — догадался Федин.

— Да, кассир полустанка любезно позволила поговорить с вами по своему служебному телефону. У моего мобильника села батарея.

— Понятно… Сейчас чем думаешь заняться?

— Первым делом — немного отдохнуть. Уже валюсь с ног. С рассветом попробую отыскать следы нашего клиента.

— Нет, Андрей, горячку пороть не стоит, нам надо сесть и все хорошенько обмозговать, — решительно возразил генерал. — Ты прав — случай тут и в самом деле неординарный. Давай-ка так. Сейчас садись на поезд и отправляйся до Ижевска или в Вятку. А оттуда — на самолете домой. Я организую. Думаю, если все пойдет нормально, завтра уже к обеду будешь здесь.

Поблагодарив кассиршу, Лавров поинтересовался билетами на ближайшие поезда. Та, куда-то заглянув, сообщила, что часа через три должен идти поезд на Вятку. Он снова набрал номер генерала, коротко доложил о своем дальнейшем маршруте. Взяв билет, Андрей спросил кассиршу, не будет ли та против, если он прикорнет на лавке в помещении полустанка. Проникшись сочувствием, женщина предложила ему два железнодорожных бушлата вместо матраца и холщевую сумку в качестве подушки. Лаврову, измотанному до крайности, эта импровизированная постель показалась чуть ли не царским ложем. Он с наслаждением вытянулся на лавке и мгновенно уснул.

…Лавров снова бежал по чужому дикому лесу. Он знал, что кого-то обязательно должен остановить, иначе этот неизвестный наломает таких дров… Присмотревшись, Андрей понял, что вновь каким-то непостижимым образом оказался в африканских джунглях. Он с трудом продирался через сплошную стену тропической растительности, чувствуя себя песчинкой, затерявшейся на дне бескрайнего зеленого моря. Но спецназовец упрямо шел, прорубая тяжелым мачете дорогу в этой стене. Лавров знал: еще немного, и он должен выйти на берег большой реки. А там можно будет найти лодку или соорудить плот, чтобы отправиться к океану по воде. Размеренными, выверенными взмахами руки он рубил стебли растений, удивляясь тому, что не слышно обычных звуков, характерных для тропического леса.

Не было слышно криков птиц, стрекотания и жужжания насекомых, рева хищников… Вместо этой привычной какофонии откуда-то из-под земли доносился странный, частый перестук, словно прямо под ногами, неведомо как, в этих глухих краях появилось что-то наподобие метро. Выйдя наконец на просторную поляну, Андрей увидел перед собой тапира, который смотрел в его сторону, смешно размахивая своим коротким хоботом. Неожиданно тапир вскинул голову и, широко разинув пасть, издал трубное, металлическое «У-у-у-у-у!».

От удивления — кто бы мог подумать, что это животное способно издавать столь необычный крик?! — он оступился и упал навзничь. Поднявшись, Лавров обнаружил, что поляна превратилась в крутой склон горы, уходящей к небу. Но удивиться тому, что здесь, в джунглях, появились горные утесы, он не успел, поскольку увидел, как вверх по склону удирает тот самый «действующий тэтан», которого он должен был во что бы то ни стало задержать. Охваченный неистовым ликованием — «есть контакт!» — Андрей ринулся следом, оставив позади сомнения, усталость, мысли и чувства.

Он бежал вверх, постепенно сокращая расстояние между собой и беглецом. Как понял Лавров, тот карабкался из последних сил, а он сам, напротив, возносился вверх легко, словно перышко, подхваченное порывом ветра. Вот до чужака уже осталось менее десятка шагов, вот он уже совсем близко… В последний момент «действующий тэтан» подпрыгнул и повис на краю огромной глыбы, явно собираясь вскарабкаться на ее верхушку. Но Андрей тут же подбежал к чужаку и, левой рукой схватив за его лодыжку, резко рванул вниз, торжествующе крикнув:

— Врешь, не уйдешь!

Извиваясь, беглец всеми силами пытался вырваться, и вдруг Лавров ощутил в своей руке не лодыжку человеческой ноги, а… змеиный хвост! «Действующий тэтан» стал огромной зеленой ящерицей. Чудовище обернулось к нему и, хищно оскалив длинные острые зубы, изготовилось к броску. Вспомнив о том, что у него есть мачете, Андрей вскинул его над головой и, едва голова пресмыкающегося метнулась в нему, он с диким криком обрушил блестящее острое лезвие на голову ископаемого, развалив ее пополам.

В этот момент он почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Открыв глаза, Лавров увидел себя лежащим на застеленной бушлатами лавке в помещении глухого уральского полустанка. Подле него стояла кассирша и, сочувственно вздыхая, негромко приговаривала:

— Да, видать здорово набегался. И во сне ему покоя нет… Вставайте, молодой человек, вставайте. Через десять минут ваш поезд.