Экстремальная зона

— Я понял, сержант, — кивнул Батяня, — будем наготове.

— Ничего, мы проедем. — Пересветов решительно отошел от дороги метров на двадцать и попрыгал, насколько это позволяла ему солидная комплекция. — Ну, что, видите? Нормальная земля. Развели тут, понимаешь, панику. Поехали!

Джип, взревев, двинулся в сторону. Батяня прислушивался и присматривался. У него не было оснований не доверять сержанту. Что представляет собой губернатор — уже хотя бы в плане самодурства — давно было ясно.

— Нормально идет машина, — комментировал Пересветов, — да тут ралли можно проводить.

Однако через пару минут выяснилось, что предупреждал Ломакин не зря. Всем в салоне, даже упрямому Дмитрию Степановичу, стало понятно, что почва под ногами, то есть под колесами, исчезает. Причем в буквальном смысле. Ощущение твердой земли исчезало.

— Назад надо! — закричал Ломакин. — Быстрее, пока не поздно.

— Ничего-ничего, — как-то неуверенно пробормотал губернатор, — уже немного осталось.

И в самом деле, очертания военного города уже показались на горизонте.

Батяня молчал. Да и что можно было доказать Пересветову, воображавшему себя гением? Машина покачивалась, причем не на ухабах. Ощущение было таким, словно джип движется по огромному надувному матрацу. Он наклонился к Ломакину.

— Будь готов, если что, выпрыгнуть из машины.

— Да я и сам уже смотрю, товарищ майор, — кивнул тот, держась за дверцу.

Любинский, как человек в высшей степени осторожный, также весь подобрался. Один Пересветов, вцепившись в руль, стремился во что бы то ни стало доказать собственную правоту.

— Мы уже почти… — губернатор не успел окончить фразу, как джип стал проваливаться.

— Из машины! — скомандовал Батяня.

Ломакину не надо было повторять дважды, и он, совершив прыжок, вместе с майором оказался снаружи. В другое время сержант и сам подивился бы тому, как из такого стесненного и неудобного положения он выскочил так удачно, но сейчас было не до этого.

Как оказалось, сама ситуация подтвердила и наглядно продемонстрировала худшие предположения Ломакина. Джип медленно, но верно погружался в трясину. Еще несколько мгновений назад автомобиль стремительно вращал колеса, приближая своих пассажиров к заветной цели, а теперь он, потеряв всякое управление, грозил стать для них металлическим гробом.

Лавров, оказавшись снаружи, сделал прыжок подальше, распластался и тут же попытался отползти подальше. Под ногами забулькали пузырьки, пошел запах болотного газа. Все окончательно стало понятно — «луг» оказался заболоченной низиной. Имевшийся здесь сверху дерн с травой толщиной сантиметров в десять и создавал иллюзию твердой земли, а под ним находилась трясина. Нет, пешком по такому «лугу» можно было пройти, но ехать на тяжелом внедорожнике было чистым самоубийством. Жутковато было ощущать, что под тобой лишь небольшой слой мха, а дальше…

Как видел майор, Ломакин и Любинский своими силами также оставили машину. Перемазанные в болотной грязи, они были вне опасности. Хуже пришлось Пересветову. Еще не совсем понимая что к чему, он упустил драгоценное время. «Врубившись» в ситуацию, губернатор все равно медлил, пытаясь забрать с собой свои вещи.

— Дмитрий Степанович, скорее! — кричал Любинский.

— Не медлите! — вторили ему Батяня и сержант.

Какими-то немыслимыми усилиями Пересветов выбрался из машины. При этом он ухитрился утопить телефон и сумку, не говоря уже об остальном. Ободрав щеку, губернатор очутился в яме. Попытавшись схватиться за край дерна, Пересветов вырвал его, и только.

Долго выбирать было некогда. Правая нога сразу провалилась по колено. Пересветов инстинктивно перенес тяжесть тела на левую ногу, но, как оказалось, и это не помогло. Она тоже провалилась.

Утопающий лихорадочно осмотрелся. Рядом находился спасительный куст ольшаника. Но как до него дотянуться? Стараясь ухватиться за ветку, губернатор протянул руку, но от этого движения провалился в трясину уже до пояса. Задача, правда, была достигнута — рука все же успела схватить ветку. Выдержит или нет? Все дальнейшие попытки выбраться из трясины заканчивались неудачно. Чем сильнее барахтался и дергался Пересветов, тем глубже его засасывало. Силы все убывали, а страх холодной змеей заползал в душу и обессиливал тело.

Пересветов понимал, что надо мыслить хладнокровно и не дать страху, панике окончательно завладеть собой, иначе — конец. Но, раз за разом обрываясь, оказываясь все глубже и глубже, он все меньше мог контролировать сам себя. Перед глазами начали проплывать какие-то картинки из прошлого, что его напугало еще больше. Зная, что минувшая жизнь проходит перед мысленным взором обычно перед смертью, Дмитрий Степанович задергался сильнее. И в этот момент ветка, спасительная ветка, обломалась. Сердце билось все сильнее, почти уже выскакивая из груди.

— Спасите! — заорал губернатор.

Ощущение, что жизнь может закончиться так нелепо, не придавало сил, а, наоборот — делало движения бессмысленными и бесполезными. Трясина не желала отпускать Дмитрия Степановича из своих мерзких объятий. В голову лезли панические мысли по поводу того, что «погибать сейчас никак нельзя». Пересветов видел свои перспективы слишком хорошими, для того чтобы вот так глупо, по-идиотски погибнуть в этой кошмарной трясине.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Батяня отполз метров на тридцать и подобрал мертвый, но еще крепкий ствол березки — выбирать-то все равно было не из чего. Дальнейший путь пролегал в направлении судорожно барахтающегося Дмитрия Степановича. Тот погружался все глубже, издавая при этом душераздирающие звуки. Медлить было нельзя.

Лавров подполз поближе, волоча березку.

— Держи! — с этими словами он попытался подсунуть средство спасения утопающему.

Правда, как оказалось, длина березки и расстояние не позволяли вытащить губернатора. Видя, что ничего не выходит, тот, выкатив глаза, захрипел, словно задыхаясь.

На помощь пришел Ломакин. Крепко держа Батяню за ноги, он позволил тому проползти по колыхавшейся травяной подушке еще пару метров. Вот они-то и оказались спасительными. Пересветов ухватился за березку. Пыхтя от совместных усилий, вся троица надрывалась, и постепенно это стало давать результаты. Сантиметр за сантиметром, но красный от натуги как рак Пересветов все же был вытащен из объятий болота.

Куда девалась вся спесь и солидность главы края — сейчас он не был похож сам на себя и смотрелся, словно мокрая курица. Его трясло от напряжения.

— Ф-фу! — выдохнул Пересветов, вытирая грязь с лица. — Я уж и не верил, что жив останусь.

— Дмитрий Степанович, я так рад! — восклицал секретарь, суетясь вокруг.

Неожиданно Ломакин, обведя всех взглядом, расхохотался.

— Ты что, сержант? — недоуменно поинтересовался Батяня.

— Да это я так, товарищ майор… — Ломакин посерьезнел. — Как все быстро-то измениться может, в одно мгновение. Сейчас все на каких-то чертей похожи.

И на самом деле все четверо, только что избежавшие смерти, были грязные, мокрые…

— Смешно ему, — хмыкнул Пересветов, быстро забывая свой недавний животный страх, — тут плакать надо. И телефон спутниковый утонул вместе с джипом! Вот ведь скотство! Ничего, я им устрою, сволочам!

Губернатор погрозил кому-то кулаком.

Лавров задумался. Положение, конечно, складывалось далеко не самое лучшее. И все из-за чьего-то самодурства…

— Что же делать-то?! — бушевал окончательно пришедший в себя губернатор, кроя все на свете трехэтажным матом. — Транспорт надо вызывать, а связи нет, мобила здесь не берет…

— Нужно выбираться к катеру, — заметил Батяня, — другого варианта, господин губернатор, у нас нет.

— Да как же тут выберешься, когда сидим, словно на минном поле? — казалось, что Пересветова сейчас хватит апоплексический удар.

Он побагровел, взвинчивая себя все больше.

— Я пойду, — негромко, но твердо сказал Ломакин.

— Ты?! — изумился губернатор.

— А кому же еще-то пройти? — резонно проговорил сержант. — Если я не пройду, то другой и подавно.

При всей разности мнений, в данном случае это предложение никаких сомнений не вызывало.

— Да… хорошо. Правильно, иди, сынок, — кивнул Пересветов. — На тебя теперь вся надежда.

Неожиданно у главы края проснулась симпатия к парню, которому он пообещал в случае спасения только что не золотые горы. Снабдив военнослужащего инструкциями о том, что ему предстоит делать на катере, его отправили в дорогу. Ломакин подобрал длинную, но легкую жердь и не спеша стал удаляться.

— Как думаешь, майор, дойдет он? — спросил губернатор.

Дмитрий Степанович нервно грыз ногти, глядя на уходившего десантника.

— Парень смышленый… — развел руками Батяня.

Ответа на этот вопрос у него не было, да и откуда ему взяться? Оставалось лишь надеяться на опыт и смекалку сибиряка. А как успел убедиться майор, эти качества у Ломакина присутствовали.

* * *

Благодаря опыту и природному чутью, сержанту удалось выбраться на твердую почву. На это, правда, было затрачено немало времени и усилий, но тут уж спешить не стоило, поскольку болото спешки не любит. Каждый неверный шаг здесь запросто может стать последним. Тем более что сейчас от действий Ломакина зависела судьба еще нескольких людей.

Идя вперед, время от времени он спугивал каких-то местных обитателей, несколько раз до него доносился шум убегавших зверей. Места, по которым пробирался Ломакин, были живописны. Белые березы стояли рядом со светло-зелеными лиственницами, из высокой травы и кустарников поднимались каменные глыбы, а среди них прокладывал себе дорогу извилистый ручеек.

Тайга жила своей жизнью. Идя берегом реки, сержант увидел, как неподалеку, у воды, клевал что-то в мелкой гальке глухарь. Заметив человека, большая птица взлетела, и, рассекая сильными крыльями напоенный запахами таежный воздух, полетела в чащу. Проводив взглядом глухаря и невольно позавидовав его крылатым возможностям, сержант продолжил путь к катеру.

Глава 12

Болотистая местность неподалеку от излучины реки выглядела обычной, по сибирским понятиям. Обширная территория, утыканная чахлыми сосенками и березками, навевала унылое впечатление. Неподалеку виднелась речная затока, где пейзажи начинали становиться гораздо веселее. Река здесь делала излучину, вбирая в себя ручей, вытекавший из болота. На воде покачивалось небольшое судно на воздушной подушке — весьма удобное средство передвижения по этим местам, поскольку подобный вариант плавсредства с легкостью пройдет в любом месте, где воды по щиколотку, в том числе и по зарослям.

На борту судна находились пятеро. Четыре крепких молодых человека пребывали в подчинении пожилого, наголо обритого мужика с жестким лицом. От этого человека веяло угрозой. Он был массивного телосложения, под одеждой чувствовались мощные мускулы, говорил он хрипловатым низким голосом. Абсолютно лысая голова старшего блестела, как валун на берегу моря. Даже за ушами волос не оставалось, отчего острые, как у волка, уши выглядели еще более зловещими. Когда он поворачивал голову в сторону, то сходство с волком-одиночкой только усиливалось. Общее неприятное впечатление дополняли перебитый в неведомых схватках нос и широкие шрамы на лице.

Кстати сказать, физические данные Александра Романенко напрямую сказались на его прозвище — Лысый, известном в определенных кругах больше, чем паспортные данные. Люди из службы безопасности «ВСК-банка» оказались здесь совсем не для того, чтобы половить рыбки или поохотиться. Задача, поставленная господином Кореневым группе из службы безопасности, была конкретной — им следовало выйти к месту падения вертолета. Нет, они не собирались отыскивать тела погибших для того, чтобы, согласно традиции, предать их земле. У людей президента банка имелись другие цели. Кейс — вот что было нужно Кореневу.

Примерные координаты катастрофы у Коренева уже имелись, так что маршрут был в общих чертах ясен. Изъяв искомый предмет, Лысый тут же должен был сообщить хозяину точные координаты нахождения винтокрылой машины. Ну, а дальше, как говорится — дело техники. На этот счет у Коренева были грандиозные планы. Как прикидывал сам президент «ВСК-банка», на место падения контейнера будут отправлены журналюги. За умеренную мзду они и подадут материал в нужном виде. После чего, как рассуждал Коренев, губернатору придется повеситься. И это в лучшем случае.

Что проделали с упавшим вертолетом раньше, во время дозаправки, Лысый точно не знал. Да, впрочем, его это не особенно и интересовало. Жизнь научила его существовать по всем известному принципу: «меньше знаешь — дольше живешь». Главное, что место катастрофы ему уже было сообщено. Однако пока что путь предстоял длинный. Нужно было идти вверх по реке, а далее по болоту.

Естественно, легенда появления их «в случае чего» на обломках вертолета была очень далекой от реальности. Это и понятно — на то она и легенда. «Банкиры» в этом варианте должны были играть роль тех, кто разыскивает пропавшую в тайге родственницу одного из участников похода. Но это в самом крайнем случае, а ведь такого почти и быть не могло. Для местных же они играли роль официальных лиц, целенаправленно разыскивавших вертолет, так что помочь им было делом благородным.

Река, по которой шло путешествие, имела здесь небыстрое течение. Судно остановилось. Половодье давно уже спало, и вода была довольно прозрачной. Глядя вниз, Романенко видел, что дно усеяно булыжниками разной величины. Под берегом сновали стаи мальков. Берег слева был низким, справа — высоким. Там зубцами громоздились сопки, их темные силуэты тянулись далеко за горизонт. Огромные высокие лиственницы колоннами уходили в небо. Иногда можно было подумать, что человек здесь никогда и не бывал. Ароматы леса наполняли воздух. Вокруг царили тишина и покой.

Но Лысый был не из тех людей, которым нужен покой. Он вообще покой не любил. Его неутомимая, авантюрная натура с ранней молодости требовала приключений. К сожалению, не в привычном понимании, что и привело Романенко в места, не столь отдаленные. Годы, проведенные там, научили его ценить свободу и распоряжаться ею с большей пользой для самого себя.

Катер легко шел вверх по реке. Погода стояла вполне сносная, и, сверяясь с картой, Романенко чувствовал себя довольно уверенно, несмотря на то что места вокруг были незнакомы ему и всей его компании.

Вода в реке была настолько чистой, что на дне виднелись песчинки и камешки, хотя глубина здесь достигала двух и более метров. Судно легко двигалось вперед, и все, что пока оставалось, это смотреть вперед и по сторонам.

— Стой! — вдруг заорал один из находившихся на борту.

Тот, что управлял судном, остановился.

— В чем дело? — оторвался от карты начальник экспедиции. — Что там у вас происходит? Крокодила увидели?

— Да вот, Лысый, сам видишь, хрень какая-то… — кивнул подчиненный вперед.

Романенко подошел к носу судна и наклонился над водой, всматриваясь в неожиданное препятствие. «Хренью» оказалась огромная рыбацкая сеть на вешках, протянувшаяся поперек реки. Поставили ее основательно — верхний край укреплялся стальным проводом. Вся эта конструкция поднималась над водой сантиметров на тридцать.

— Ну и что за придурок ее здесь поставил? — задал вопрос кто-то, явно не ожидая ответа от своих товарищей.

Проволока выглядела не ржавой, но гадать, «кто и что», времени не было.

— Так, Петров, принеси-ка ты мне чемоданчик с инструментами, — приказал Романенко.

— Сеть чинить будем? — сострил тот.

— Вот именно!

Пока мужчина ходил за инструментами, оставшиеся смотрели вокруг, пытаясь увидеть еще какие-нибудь следы пребывания здесь человека. Однако все выглядело диким и неприступным. Дремучая тайга обступала реку со всех сторон, и ничего, напоминавшего о людях, в поле зрения не попадало. Катер покачивался на волнах, проволока пересекала реку, а вокруг царила тишина.

— Ну, что ты копаешься? — нетерпеливо крикнул Лысый. — Мы что, по твоей милости до ночи сидеть тут будем?

— Сейчас, уже иду, — послышались шаги возвращавшегося Петрова.

Открыв железный чемоданчик с инструментами, Романенко извлек оттуда ножницы по металлу. Щелкнув ими пару раз и убедившись, что они в полном порядке, Лысый принялся закатывать рукава.

Кряхтя, он наклонился и своими сильными руками перерезал проволоку.

— Черт! Понаставили тут! — восклицал он, борясь с рукотворной преградой. — Нет на них, сволочей, инспектора!

Следом за этим уничтожению стала подвергаться и сама сеть, так не вовремя возникшая в этом месте.

— И какого черта на мелочи размениваться? — хмыкнул один из «банкиров». — Привозить, увозить, разматывать, ставить… Кинул в воду коробочку — через пару минут вся рыба сама и всплывет. Останется только собирать.

— Это точно, — поддержал второй, здоровяк с оттопыренными ушами. — Я в свое время этим любил побаловаться. Мне было тогда лет десять. Эх и времена были! Батя мой по службе с взрывчаткой дело имел, ну, кое-что я и использовал для своих нужд. Глушили мы тогда рыбку так, что только держись! Правда, закончилось все печально.

— А что так?

— Да-а… подорвался один наш парнишка. Ему взрывчатку в воду бросать, а он чего-то замешкался. Ну и… все. Да и мне тогда досталось, — лопоухий закатал рукав, показывая шрам выше локтя.

«Взрывник» начал было вспоминать еще один из эпизодов своей героической юности, как вдруг его повествование прервалось самым неожиданным образом.

— Эй! — вдруг раздался чей-то голос. — Вы эту сеть ставили?

Лысый изумленно поднял голову. Голос доносился из кустов, расположенных неподалеку. Говорившего, правда, видеть было нельзя.

— Чего ты там бубнишь? Ты кто такой, мать твою? — угрожающе проревел Романенко.

— Я говорю, сеть-то не ваша, чужая, значит. Так зачем же чужие вещи портить? — продолжал незнакомец. — Не стыдно? Наверное, не учили вас в детстве, как себя надо вести…

«Банкиры» обалдели, слушая такие издевательские поучения. Говоривший, хоть и не желал показываться, явно чувствовал себя уверенно, чего нельзя было сказать о гостях, не видевших противника, не знавших его численности, застрявших посреди реки…

— Ах ты, падла! — не выдержал «банкир». — Я тебе сейчас устрою лекцию о хорошем поведении. На всю жизнь запомнишь! Заводи, Серега!