Десантура против морпехов

— Группа, отправившаяся на поиски экипажа самолета во главе с Лавровым, в назначенное время не вышла на связь. Мы предположили, что это из-за усилившейся снежной бури, однако они не вышли на связь и спустя несколько часов, — сообщил он. — Неоднократно пытались связаться с ними, но эфир пуст. Мы перепробовали почти все каналы, на которых могла бы осуществляться радиосвязь, попытались даже задействовать спутник. Все без толку, ситуация вышла из-под контроля.

Минин по мере поступления информации менялся в лице: сначала оно было относительно спокойным, но затем его словно залили красной краской. Он побагровел и, в конце концов, не выдержав, с силой стукнул кулаком по столу, отчего стоящие на нем несколько кружек с недопитым чаем синхронно подпрыгнули и со стуком вернулись на крышку стола. Капитан продолжал спокойно сидеть, глядя на разгневанного начальника. Его волнение можно было распознать лишь по тому, как он медленно теребил свой берет.

— Вот херня! — громко выругался Минин. — Я ведь предупреждал Лаврова, что в такую погоду дело добром не кончится. Нет, он меня в могилу сведет со своим упрямством! Я говорил ему, чтобы он возвращался. Но вы же знаете его, вы ведь с ним на учениях были, если я не ошибаюсь.

— Знаю, и очень даже хорошо, — кивнул Алешин, — и как раз это дает мне основание предположить, что он еще жив.

— Хотелось бы в это верить! — продолжал Минин. — Но это чертовщина меня достала. Я, к сожалению, не могу оперировать такими понятиями. Мне нужны конкретные факты. Я здесь отдаю приказы. А этот майор возомнил о себе неизвестно что…

Минин никогда не отличался особой сдержанностью, и его подчиненные прекрасно знали крутой нрав своего начальника. Если ему попадала вожжа под хвост, то…

Офицер, сидя на стуле, с какой-то отрешенностью взирал на генерала. Тот на несколько минут погрузился в свои мысли, после чего резко встал и начал расхаживать по комнате:

— Только этого мне не хватало, и так проблем выше крыши. Ну, ладно, тут уж ничего не поделаешь. Будем разбираться исходя из того, что у нас имеется на данный момент. Нужно собирать поисковую группу, которая отыщет команду десантников. Вы ее возглавите. — Минин резко остановился и посмотрел на морпеха. Ни один мускул не дрогнул на лице Алешина.

— Так точно, — по-деловому произнес он.

— Возьмете с собой еще пару толковых ребят, — ухватившись за эту мысль, генерал быстро разворачивал дальнейший план действий, — наберете из своих людей. Я думаю, у вас есть толковые ребята, на которых можно положиться? Если нет, то я вам предоставлю.

— Не беспокойтесь, товарищ генерал, люди у меня есть, — заверил капитан, — я сделаю все, что в моих силах.

— Отправитесь завтра же утром, — продолжал распоряжаться Минин, — только смотрите в оба, мне не нужна еще одна пропавшая экспедиция.

Капитан встал и надел берет.

— Все сделаем, товарищ генерал, можете на нас положиться. Да, и вот координаты квадрата, из которого десантники в последний раз выходили на связь. Это было еще утром.

Генерал взял листок с написанными на нем цифрами и условными обозначениями и принялся его изучать.

— Разрешите идти? — козырнул капитан.

— Да, приступайте! — махнул рукой хозяин кабинета. — И приказываю докладывать мне о каждом вашем шаге.

— Есть! — Капитан развернулся на сто восемьдесят градусов и почти строевым шагом вышел из кабинета.

Минин, подождав, пока за офицером закроется дверь, вновь тяжело плюхнулся в свое кресло и, схватив со стола трубку, набрал номер. Ему ответили почти сразу.

— Говорит генерал Минин. Срочно свяжитесь с поисковой группой и сообщите им координаты следующего квадрата.

Он продиктовал координаты и продолжил.

— Они должны отправляться туда немедленно. Пусть ищут группу наших десантников. Немедленно! — еще раз прокричал в трубку Минин. — Все, отбой!

Положив трубку, он уставился в потолок и еще раз закурил. Теперь ему стало немного спокойней. Все меры были приняты, осталось только ждать. Он прекрасно понимал, что поиски в таких краях, на Камчатке, да еще и в бурю — предприятие опасное. Но надежда на успех все же была: в распоряжении Минина находились профессионалы, на которых он мог надеяться в крайних, даже столь сложных ситуациях.

Поднявшись, он в очередной раз прошелся по кабинету — на этот раз не спеша, обдумывая все как следует. Взяв с подоконника графин, Минин полил цветы, стоявшие там же, а также на столике. Такие действия его не отвлекали, а просто давали возможность как-то успокоиться. Да и немудрено — от того, что творилось в последнее время, и у камня сердце заболит.

Глава 24

Извилистая дорога, усыпанная снегом, уже вызывала у Никиты отвращение. Он медленно тянулся вперед, еле передвигая ногами. Конечно, он в свои пятнадцать уже привык к тяжелым физическим нагрузкам, но это путешествие он, видимо, запомнит навсегда. Глаза застилала белая пелена, идти с каждым шагом становилось все трудней, но он упорно продолжал двигаться, стараясь не думать об усталости. Нарты, которые он тащил за собой, вначале казались ему вовсе не тяжелой ношей, но теперь с каждым следующим метром они будто наливались свинцом. Он глядел по сторонам, старался хоть как-то отвлечься, однако унылые пейзажи нагоняли на него еще большую хандру. Дорога проходила неподалеку от небольшого по камчатским меркам, но до сих пор действующего вулкана. Его Никита хорошо помнил еще с детства, поскольку проводил дома каждый год по нескольку месяцев. Дед, да и другие жители селения, часто ходили в эти места, чтобы собрать разные целебные травы и ягоды, росшие здесь в изобилии. Последний раз Никита был здесь года три назад. Отсутствие практики давало о себе знать: за время обучения в школе он все же расслабился и потерял часть своей сноровки.

Теперь он даже злился, что не узнает многие места. Он старался вспомнить название этого вулкана, которое ему не раз приходилось слышать. Но сколько он ни напрягал свою память, ему это не удалось. Время приближалось к вечеру, и ноги уже совсем отказывались его слушать. Мальчишке хотелось пить и есть. Жажду он, конечно, пытался утолить, растапливая в ладонях снег, но вскоре понял, что быстрее отморозит себе конечности. Пальцы и так были уже какого-то странного темного цвета. Во время небольших остановок, которые он совершал, когда уже совсем не мог идти, мальчуган осматривал лежащего на нартах деда. Тот спал. Во сне он тяжело дышал, что-то невнятно бормоча. Внук никак не мог разобрать слова. Такое состояние деда очень напугало его, и он с удвоенной силой начал перебирать ногами, стараясь успеть в селение до темноты. Дед для него был самым дорогим человеком, и потерять его означало бы лишиться самого ценного, лишиться собственных корней… Ведь именно благодаря шаману Никита стал таким смышленым и уже хорошо разбирался в обычаях и традициях своего народа. Вспоминая всю свою, еще такую короткую жизнь, парень не заметил, как забрел на небольшое возвышение, с которого открывался вид на несколько гейзеров. Снега вокруг этих удивительных природных явлений не было. И даже, более того, вокруг воронок, источавших большие клубы пара, как ни в чем не бывало росла трава. Подросток внимательно смотрел на эти гейзеры и не шевелился. Со стороны могло бы показаться, что парень любуется красотой этих мощных паровых вулканов, но на самом деле Никита лихорадочно соображал. Он совершенно ясно отдавал себе отчет в том, что идти вдоль этого квадрата неимоверно опасно: провалившись, можно свариться заживо. Но у него уже не было никаких сил поворачивать. Он присел на корточки и погрузился в раздумье.

Он настолько глубоко ушел в себя, что не заметил, как на тропу вышел типичный представитель камчатской фауны — снежный баран. Мальчишка немного растерялся, глядя на него. Животное постояло на месте, вертя головой из стороны в сторону.

«И ведь совсем не боится», — удивился Никита. Он знал, что баран — животное не особо опасное, но все же лучше его не трогать. Поэтому парень осторожно сделал несколько шагов назад и присел на корточки прямо возле нарт, чтобы не привлекать внимания. Баран, видимо, и сам был не настроен на встречу с людьми. Он покрутился еще немного и двинулся в сторону. Когда он скрылся из видимости, мальчуган посидел еще немного. Дальше он решил не испытывать судьбу и двинуться в поисках нужной дороги, с которой он имел неосторожность сбиться. Пройдя еще немного в обратную сторону, Никита наконец-то вышел в нужном направлении. Теперь ему уже были знакомы все тропинки, но до селения было еще довольно приличное расстояние.

Засыпая на ходу, мальчишка все-таки продвигался вперед. Он уже не мог отличить реальность от сна. В его уставшем сознании рисовались различные картины, причудливой формы предметы. Ему чудилось, будто он лежит на теплой зеленой траве, закинув руки за голову, а над ним щебечут разные птицы. Пернатых было так много, что он даже не мог их сосчитать. Он пытался понять, что они щебечут на своем только им понятном птичьем говоре. Никита был расслаблен, и приятная истома разливалась по его уставшему телу. Но вдруг все резко погрузилось во тьму, все эти причудливые птицы в одночасье исчезли, и он словно материализовался в другой — непонятный и незнакомый ему мир.

Сильный толчок, и тяжесть навалилась на его плечи — Никита с огромным усилием попытался приподнять тяжелые набухшие веки. Это далось ему почти с нечеловеческим усилием. Когда же он все-таки сумел открыть глаза, сознание тут же вернулось к нему. Он лежал на снегу, правая нога была как-то неестественно вывернута. Он испугался, что сломал ее при падении, и попытался осторожно ею пошевелить. Почувствовав несильную боль, он сумел встать. С ногой все было в порядке, просто небольшой ушиб. Теперь все стало понятно, видимо, он упал и, не сумев подняться, задремал. «Хорошо, что не замерз», — проскочила мысль в его изнеможенном сознании.

Спохватившись, он подбежал к шаману, все так же лежавшему на нартах. Схватив его за плечо, он не сильно потряс его. Степан раскрыл глаза и мутным взглядом посмотрел на внука.

— Дед, ты как? Как чувствуешь себя?

Шаман, помотав головой, попытался приподняться.

— Да вроде ничего, — было похоже, что старик немного пришел в себя. — Слушай, а ты ведь все это время тащил меня?

Никита засмеялся. Он был так рад, что деду уже лучше, что даже на мгновение забыл о собственной усталости.

— Да ладно, ты не переживай, мы выберемся, просто я немного устал, — говоря так, Никита словно уверял себя самого в благополучном исходе их пути.

— Ну, еще бы, — закашлялся Степан и тут же схватился за бок: рана, видимо, давала о себе знать. — Уже начинает темнеть. Дальше идти опасно. Нужно устраиваться на ночь. Я слишком слаб, чтобы соорудить ночлег, но я тебе все объясню.

Внук улыбался, теперь ему было уже не так страшно, ведь с дедом никогда не пропадешь. Для этого человека тундра была в буквальном смысле родным домом, и Теченеут-старший знал, как выбраться из любой ситуации. Поэтому Никита воспрянул духом и повеселел.

— Первым делом давай заберемся чуть повыше, вон туда, — и шаман ткнул пальцем на возвышение, на котором лежал огромный камень, — там будет куда безопаснее.

К старику немного вернулись силы, и он хотел потратить их как можно полезнее. Хотя он понимал, что это всего лишь временное облегчение. Рана была серьезной, так что особенно расслабляться не приходилось.

Вместе они затащили нарты на холм. Никита принялся искать хворост, чтобы разжечь костер и хоть немного согреться. Дед тем временем, несмотря на боль и слабость, попытался соорудить нечто вроде навеса.

— Первым делом, — с видом наставника обратился шаман к внуку, — нужно перевернуть нарты так, чтобы под ними можно было лечь. Тем самым мы можем спрятаться от ветра.

Внук, кивая, смотрел на деда. Ему почему-то теперь стало весело. Он с легкостью подтащил нарты к камню и аккуратно перевернул их.

— Теперь нужно сделать что-то вроде крыши, помоги мне, — старик, кряхтя, принялся накрывать верх нарт шкурами, которые использовались в качестве подстилки. Никита помогал ему. Уже начинало темнеть, поэтому дед постоянно торопил парня.

— Дед, ты лежи, я сам все сделаю, — пытался уложить его внук, — тебе нельзя сейчас двигаться.

— Ничего, Никита, не двигается тот, кому жить не надо, — усмехнулся Степан, — а у меня пока в планах еще такого не значится. Вот соорудим ночлег, тогда и полежу…

Когда с крышей было закончено, коряки принялись таскать снег и делать еще один слой. Оказавшееся сверху снежное одеяло дополнительно утепляло «жилище» и делало его более устойчивым под порывами ветра.

— Так будет совсем надежно. Я так всегда делаю, — объяснял на ходу свои действия старик. — Ну что, Никита, вот и готово.

И на самом деле — спустя несколько минут их импровизированный ночлег был готов, выглядел если не уютно, то нормально для того, чтобы заночевать здесь. Сумерки уже совсем сгустились над долиной. Видимость, и без того минимальная, сократилась еще, наверное, вдвое. Теперь уже почти невозможно было увидеть что-либо на расстоянии нескольких метров. На фоне огромного неба отчетливо выделялся только силуэт вулкана, да вдалеке виднелись очертания самой главной достопримечательности Камчатского полуострова — вулкана Ключевская сопка. Его снежная вершина была заметна практически отовсюду.

Где-то совсем близко послышались завывания волков, обитающих в этой местности и рыщущих сейчас в поисках добычи. Так что костер, разведенный стариком, был весьма кстати. Эти звери, как известно, меньше всего мечтают встретиться с огнем. Никита немного погрел свои закоченевшие пальцы и улегся под навес. Не прошло и нескольких секунд, как до Степана донеслись ровные монотонные звуки дыхания внука. Парень крепко спал. Шаман, который стал чувствовать себя немного лучше, сидел у костра. Ему спать почему-то не хотелось. Он глядел, как отблески огня пляшут у него перед ногами, и думал. Ему не давала покоя эта блондинка, свалившаяся на огромной птице с неба, те люди, которые его чуть не убили. Но потихоньку сон все же подкрадывался и к нему, старик чувствовал, что нужно отдохнуть.

Старик уже собирался лезть под навес, как вдруг какой-то странно знакомый гул послышался вверху. Шаман вскинул голову и принялся всматриваться в небо. На огромном темно-сером пространстве ничего нельзя было различить. Снег, хоть и стал меньше, все равно попадал в глаза. Гул настойчиво приближался. Степан немного испугался: а вдруг это те же, что стреляли по ним у палатки? Он решил спрятаться под навес и разбудить спящего Никиту, может быть, тот что-нибудь увидит. Тем временем из-за грязных, тяжелых облаков показались очертания вертолета, который, громко тарахтя огромными лопастями, двигался прямо над ними. Старик потряс внука за плечо. Тот быстро спохватился:

— Что такое? — еще полностью не проснувшись, спросил он у шамана.

Никите снились какие-то кошмары. В измученном сознании возникали огромные самолеты, звучали взрывы, а под его ногами проламывался лед, и мальчишка с криком погружался в черную ледяную воду, из которой уже не было никакого выхода. Разбуженный мальчуган обалдело хлопал глазами, пытаясь прийти в себя.

Степан в ответ лишь приложил палец к губам, устанавливая тишину, а кивком головы указал вверх. Внук прислушался. До него донеслись отчетливые звуки вертолета. Резко сорвавшись с места, он выскочил из-под навеса и принялся кричать и размахивать руками, стараясь привлечь внимание пилотов. В том, что это вертолет, который ищет десантников, парень почти не сомневался. Он отчаянно старался докричаться до них, но пилоты его не замечали. Мальчишка вглядывался в эту железную спасительную птицу, уходившую за горизонт, но его так и не заметили. Пройдя прямо над их ночлегом, пилоты направили машину в глубь полуострова. Никита еще долго смотрел им вслед, пока вертолет, наконец, полностью не растворился за линией горизонта.

Глава 25

Сумерки сгущались над безлюдными просторами долины. Кругом не было видно ни души. Несколько карликовых деревьев одиноко жались друг к другу, слегка шатаясь под порывами ветра. Темная камчатская ночь готовилась вступить в свои права и укрыть землю черным покрывалом. Небо затянули грязно-серые облака, повисшие так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой.

Две темные фигуры, идущие по снегу, совершенно не вписывались в эту картину, созданную природой. Морпехи, которые шли уже несколько часов, просто валились с ног от усталости. Они останавливались передохнуть и рассматривали небольшой клочок бумаги, смутно напоминавший карту. Дорога затянулась, а им во что бы то ни стало нужно было добраться до самолета, пока совсем не стемнело. В руках они держали небольшие фонарики, которыми шарили по сторонам, ища нужные ориентиры. Снег ярко блестел, когда по нему пробегала тонкая полоска света. Теперь штатовцы стали осматриваться по сторонам. В сумерках трудно было различать какие-либо предметы, особенно на большом расстоянии, поэтому им пришлось напрячь свое зрение. Их столь трудные и утомительные поиски наконец-то увенчались успехом: на горизонте они увидели большое темное пятно, напоминавшее груду обломков. Довольно переглянувшись, морпехи ускорили шаг и через несколько минут уже подходили к искомому объекту. Грудой обломков оказался обгоревший вездеход русских десантников. От мощного взрыва машина развалилась на множество частей, которые валялись вокруг, в радиусе, наверное, нескольких десятков метров. И хотя с момента их столкновения с русскими прошло уже довольно много времени, в воздухе витал устойчивый запах гари. Повсюду на снегу сверкали осколки стекла. Самолет находился неподалеку, нужно было спуститься немного вниз. Постояв и переведя дыхание, американцы сняли свои рюкзаки и достали оттуда более мощные фонари.

— Нужно обыскать этот металлолом, — с трудом проговорил лейтенант Игли.

Во время пути они практически не общались, чтобы не сбиваться с заданного темпа. И теперь в горле у него запершило, и он закашлялся.

— Не очень мне хочется копаться в этом мусоре. Но, может, мы найдем что-нибудь из инструментов, иначе нам будет нелегко привести самолет в порядок. В любом случае, альтернативы у нас нет, так что будем использовать то, что имеется у нас под руками, — заключил он.

— Свети сюда, — прокричал сержант, который уже вовсю изучал содержимое кузова.

Он осторожно перебирал груду различных конструкций и оторвавшихся деталей. Взрывной волной одно из сидений оказалось в кузове и заблокировало доступ к ящикам, в которых морпехи надеялись отыскать нужные им инструменты. Приложив силу, которой американский пехотинец был явно не обделен, он вырвал то, что осталось от сиденья, и отшвырнул его в сторону. Пролетев пару метров, оно плюхнулось в снег рядом с ногой напарника, державшего фонарь. С реакцией у того оказалось все в порядке, и он успел отскочить на метр в сторону.

— Эй, тупица, ты что, убить меня захотел? — проворчал он. — Не хватало еще получить травму от своего же коллеги на вражеской территории.

— Не стой где не положено, — быстро парировал второй, и оба рассмеялись.

В чем они сходились — без юмора в таких экстремальных условиях просто невозможно. Поэтому шутки, разряжавшие суровую атмосферу, периодически слышались то от одного, то от другого морпеха.

Обследование вездехода продолжилось. В ящике под сиденьем оказалось несколько ключей и пара емкостей с машинным маслом. Такой поворот событий совершенно не обрадовал морпехов. Время поджимало, и они, выкинув наружу ящик, принялись быстро шарить в глубине кузова. Руки мерзли от соприкосновения с замерзшим металлом, перчатки промокли, и пальцы сводило от холода. Пехотинец, который держал фонарь, начал переминаться с ноги на ногу, будто танцуя.

— Вот это уже гораздо лучше, — обрадованно закричал копавшийся в кузове морпех, — если так дальше пойдет, то я смело скажу: день прошел не зря.

С довольным видом он вытащил домкрат. Оглядев его под светом, они пришли к выводу, что он совершенно цел и сможет им пригодиться. Аккуратно отложив его в сторону, они продолжили поиски. Спустя несколько минут у них в распоряжении было еще несколько пригодных для работы вещей. На снегу рядом с домкратом лежала пара деревянных брусков и колодки-подставки. Кроме всего, у них имелось еще и несколько металлических тросов.

— Этого должно хватить, — произнес лейтенант, — теперь живо к самолету. Все, что могли, мы сделали. Задерживаться здесь нам больше незачем.

— Я думаю, нужно захватить вот это, — сержант указал на запасной двигатель от вездехода, — из него получится отличная опора.

Напарник смерил огромный двигатель взглядом.

— Опора хорошая, но тянуть это…

— Все равно ничего другого мы не найдем. Да и не так уж далеко нам ее тащить.

— Согласен.

В целях экономии заряда батарейки они выключили фонарь, который им еще был нужен для работы, и принялись складывать свои находки в рюкзаки. Много свободного места там не оказалось, и колодки пришлось взять в руки. Идти им оставалось недолго, а потому они решили взять очень быстрый темп. Спустившись вниз с пригорка, они увидели самолет, засыпанный снегом и лежащий на боку, словно раненая птица.

Приблизившись к нему, морпехи не спеша обошли его со всех сторон, разгребая от снега и пытаясь оценить масштабы предстоящего ремонта. Кларк была права: никаких особых видимых повреждений они не заметили. Основная работа заключалась лишь в том, чтобы немного поднять эту крылатую машину и выровнять крыло, чтобы он смог взлететь. Самолет-разведчик был не слишком большим и очень легким для такого рода машин. В нем не имелось ничего лишнего, что могло бы его отяжелить. Он был рассчитан на двух пилотов. И, естественно, никакого вооружения на его борту не присутствовало. Когда пилоты оставляли самолет, то постарались на славу — машина была полностью закопана в снег. На его расчистку у морпехов ушло немало времени. Ловко махая небольшими компактными лопатками, они расшвыривали снег в разные стороны, напоминая огромных кротов. Работали очень быстро, не прошло и нескольких минут, как они почувствовали тепло во всем теле.

— Ну, хоть согреемся, везде есть свои плюсы. — Морпехи пытались хоть как-то поднять себе настроение.

Кабина пилота и одно крыло уже были освобождены от снежного плена.

— Осталось совсем немного, — с надеждой произнес сержант, откапывающий хвостовую часть.

— Ничего, основная работа впереди, — отозвался его напарник, сбив своей репликой весь позитив.

Когда расчистка была окончена и весь самолет предстал пред ними во всей своей красе, они облегченно вздохнули. Положив рядом рюкзаки, американцы присели на деревянные бруски.

— Ну, что скажешь? Справимся до утра? — почесывая затылок, соображал сержант, глядя на более опытного лейтенанта.

— Работа, конечно, тяжелая, да и к тому же вдвоем мы будем делать все гораздо медленней, — прикидывал Игли, — но надо успеть. Я думаю, это реально.

— Нужно немного отдохнуть, — сержант вытянул ноги вперед и принялся массировать бедра, нывшие от столь длительного похода и физических нагрузок, которых они за эти сутки испытали в большом объеме.

— Нет времени, нам нужно уложиться к утру. На рассвете нас запросто могут заметить, нам это вовсе ни к чему. — Произнеся эту фразу, лейтенант все же последовал примеру товарища и ненадолго растянулся на земле.

Они лежали рядом и молча смотрели в небо. При дыхании изо рта валил пар. Несколько минут они пролежали неподвижно, собираясь с силами. Один вдруг подскочил и принялся рыться в рюкзаке. Покопавшись, он вытащил небольшую фляжку и потряс ее в руке. Внутри что-то забулькало.

— Я думаю, сейчас нам это не повредит, — обратился он к лейтенанту, — чуть-чуть еще осталось.

— Хорошая мысль, — одобрил Игли и принялся искать свою фляжку.

Они сделали по паре довольно больших глотков. «Горючее» приятно разлилось по телу, придавая энергию.

— Ну, а сейчас за работу, — решительно хлопнул себя по коленям морпех, — раньше начнем — раньше закончим.

Они сложили рюкзаки, накрыв их небольшим куском брезента. Вооружившись домкратом, морпехи принялись приводить самолет в работоспособное состояние. Сделав небольшое углубление под крылом, они попытались просунуть туда домкрат. Это удалось им не сразу. Приложив всю силу, им кое-как удалось добиться желаемого результата. Когда домкрат был все же установлен, необходимо было закрепить крыло в таком положении. Подтянув пару бревен и колодки-подставки, морпехи принялись потихоньку подтаскивать туда невероятно тяжелый, но столь нужный запасной двигатель и тем самым приподнимать крыло. Это было не слишком-то просто. Из-за того что борт обледенел, домкрат постоянно выскакивал, и им приходилось повторять все сначала. Наловчившись, морпехи сделали солидный зазор, и теперь крыло медленно, но все же стабильно начало приподниматься. Штатовцы по очереди раскачивали домкрат и с каждым разом продвигались вверх на несколько сантиметров. Работа закипела, и они уже почти не сомневались, что к утру самолет будет готов к взлету.

Глава 26

Авианосец «Рональд Рейган» был похож на гигантский муравейник, который каким-то совершенно фантастическим образом оказался в океанском просторе. Огромный и массивный, он казался неподвижным, несмотря на то, что кругом были достаточно сильные волны, с шумом разбивавшиеся о его борт. На палубе было людно, на полосе, предназначенной для взлета самолетов, присутствовало, наверное, не меньше полсотни человек. Пилоты находились у своих машин, готовясь к полету. Несколько самолетов только что зашли на посадку, и теперь вокруг них суетились техники, механики и прочий обслуживающий персонал. Из ангара доносились громкие стуки и шум сварочных материалов.

В кают-компании было куда спокойней, здесь практически не было суеты. Стояла приятная тишина. Она лишь изредка нарушалась топаньем чьих-либо ног и разговорами, которые велись негромко. В каюте же адмирала было совсем тихо, несмотря на то, что в ней находились два человека: сам Кларк, который сидел в кресле, раскинув руки на мягких подлокотниках, и Симмонс, молча стоявший у стола. Никто не хотел начинать разговор. Казалось, будто они вообще не собираются когда-либо говорить. Адмирал был погружен в свои мысли, которые, судя по его лицу, были далеко не радужными. У него постоянно менялась мимика, но взгляд при этом оставался неизменным.

Представитель Пентагона смотрел в сторону Кларка и нервно барабанил подушечками пальцев по крышке стола. Делалось это почти беззвучно, создавалось впечатление, что пальцы вообще не касаются стола. Такая тихая атмосфера все же была нарушена, когда адмирал закашлялся и тем самым смог выйти из своего меланхоличного состояния и вернуться в реальность. Он пристально посмотрел на Симмонса, который теперь переминался с ноги на ногу. Кларк очень сосредоточенно изучал его, будто хотел хорошенько запомнить каждую деталь его физиономии. Тот почувствовал на себе этот тяжелый взгляд и немного смутился. Он все же решил присесть и опустился на диван напротив адмирала.

— Ну, выкладывайте все, что у вас есть, — хозяин каюты привстал, немного потянулся и уселся обратно.

Симмонс даже не сразу сообразил, что его наконец-то о чем-то спрашивают. Посидев немного молча, он громко откашлялся и произнес слова, которые от него хотел услышать адмирал:

— Дела идут неплохо, — позитивно начал гость и заулыбался, обнажая белые, идеально ровные зубы.

Улыбка у него получилась слегка натянутой, и от этого он стал похож на человека, рекламирующего зубную пасту. Было очевидно, что имевшиеся у него сведения вовсе не так хороши, как он старается это представить.