Десантура против морпехов

Адмирал продолжал сидеть в своем кресле, он только сложил руки в замок, этот жест как-то очень резко придал ему серьезности. Кларк никогда не отличался веселым нравом, но сегодня он выглядел особенно мрачно. На это у него были причины.

— А дальше что? Я хочу слышать подробности, — его голос был грубоватым, но в то же время спокойным.

— Наши люди высадились в том месте, которое было отмечено. Объект найден. Неполадки, возникшие с самолетом, будут ликвидированы и исправлены, наши лучшие люди этим занимаются, так что я думаю, самолет сможет вернуться в самое ближайшее время, — сообщил Симмонс.

Кларка, видимо, не сильно убедило все то, что сказал собеседник. Он поднялся и прошелся по каюте. Его лицо стало очень напряженным. Он подошел вплотную к Симмонсу, который опять встал, и, глядя ему прямо в глаза, спросил:

— А что будет с моей дочерью? Вы получили какую-нибудь информацию о ней?

Тот напрягся. Джон Симмонс вообще не любил, когда кто-нибудь, особенно не в самом лучшем настроении, становился с ним лицом к лицу. Это всегда его сковывало и приводило в состояние неопределенного смятения. Вот и теперь ему стало как-то не по себе, и он осторожно сделал несколько шагов назад, добывая себе заветное пространство. Оказавшись на удобной для него дистанции, Симмонс заговорил, отвечая на поставленный собеседником вопрос:

— Понимаете, мы получили кое-какие данные о вашей дочери… С ней все в порядке, она цела и не пострадала. Но все дело в том… — Симмонс немного покраснел, ему стало жарко и он попытался расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

Адмирал стоял, сложив руки на груди, и с каменным выражением лица глядел на собеседника, который явно начинал юлить:

— Послушайте, что вы темните, мистер? Говорите все как есть, иначе у вас есть все шансы вывести меня из себя, — повысил голос Кларк.

Симмонс немного смутился, кашлянул.

— Вы понимаете, здесь ведь не все так просто, — он пытался говорить спокойным, даже вкрадчивым голосом, — вполне может сложиться такая ситуация, в которой пилоты будут вынуждены покинуть полуостров.

Адмирал в упор смотрел на Симмонса, который всячески пытался избежать этого прямого контакта, отводя взгляд.

— Я это и без вас понимаю, — прошипел Кларк.

Собеседник, словно задыхаясь, набрал в грудь как можно больше воздуха и продолжил:

— Возможен вариант… что самолет уйдет без вашей дочери.

Сказав это, он почти с испугом уставился на Кларка. Тот побагровел.

— Что?! Вы хотите сказать, что она останется у русских? Или мне показалось? — адмирал с силой ударил кулаком по столу.

Представитель Пентагона попятился и начал быстро говорить:

— Да, вы все правильно поняли, возможно, она на некоторое время задержится. Однако уверяю вас, ей не угрожает опасность, и она вернется обратно в кратчайшие сроки.

Эти слова переполнили чашу терпения Кларка, и он чуть не схватил этого недоноска, чтобы хорошенько ему объяснить, что с адмиралом шутить опасно. Хозяин каюты сделал несколько шагов в сторону своего собеседника, но нашел силы остановиться на полпути и проговорил сквозь зубы:

— Вот что я вам скажу, а вы постарайтесь запомнить мои слова, — говоря это, хозяин каюты как-то странно раскачивался на носках, — вы мне никто, и поэтому, если самолет по каким-то там непонятным обстоятельствам, как вы любите выражаться, уйдет без нее, то я вам не завидую.

Симмонс почти вжался в стену и пытался что-то бормотать, отстаивая свою позицию, но разъяренный Кларк его не слушал.

— Я повторяю в последний раз: моя дочь должна вернуться на этом чертовом самолете обратно и без единого пятнышка в послужном списке!

В этот момент в дверь каюты постучали. Симмонс перевел дух, довольный тем, что накал этого разговора удастся хоть немного сбить. Адмирал замолчал и с недовольным видом покосился на дверь. В каюту вошел офицер, руководивший учебными полетами. После короткого приветствия он протянул Кларку какие-то бумаги. Тот, поморщившись, быстро принялся их просматривать. Там был отчет о проведенных полетах и рекомендации по проведению предстоящих маневров. Но как ни старался Кларк, все это сейчас абсолютно не воспринималось им. Он думал совсем о другом. Адмирал повернулся к офицеру.

— Благодарю, я ознакомлюсь с ними чуть позже.

Офицер развернулся и покинул каюту. Столь неожиданный перерыв в беседе был на руку Симмонсу, он теперь немного успокоился и молча смотрел на Кларка. Представитель Пентагона надеялся, что тот уже успокоился и разговор удастся завершить хотя бы частично в ключе, нужном ему, Симмонсу. Но не тут-то было. Взбешенный Кларк не думал успокаиваться, пока не выскажет все, что у него на душе. Пару мгновений после визита офицера он находился в замешательстве, но затем вновь заговорил. Только на этот раз агрессия приобрела более холодную форму, что делало его слова еще более впечатляющими.

— Так вот, если вы не выполните мою… просьбу, — голос адмирала приобрел какой-то очень жесткий и неприятный оттенок, — я приложу все усилия, использую свое влияние и подниму все свои связи. Тогда, уж поверьте мне нас слово, я смогу вас уничтожить.

Договорив, он уселся за стол и стал листать бумаги, только что переданные офицером.

Симмонс стоял, не зная, как поступить. Кларк действительно мог уничтожить его и лишить всего, что он уже имеет. Более того, его запросто могут отправить под трибунал — в делах, касающихся государственной безопасности, все очень серьезно. В каюте было довольно душно, и Симмонс поправил воротничок рубашки который, казалось, душил, с силой сдавливал ему горло. Он почувствовал, что лучше ему не трогать адмирала…

Хозяин каюты, которого присутствие гостя начинало нервировать, повернул голову в его сторону и произнес:

— Вы можете идти, у меня еще много дел. Я надеюсь, наш разговор не прошел даром и мы смогли найти общий язык, — конец фразы адмирал подчеркнул, повысив голос.

Симмонс кивнул и направился к выходу. Вот ведь как все совпало! Если бы эта Анджела не была его дочерью, то все могло бы пройти гораздо более гладко. А так — ломай сейчас голову. После такого разговора, определенно, стоит выпить, чтобы успокоить нервы…

Кларк остался сидеть за столом. Бумаги, которые он читал, его почти не интересовали. Разговор испортил ему настроение. Он любил свою дочь и не хотел впутывать ее в истории, подобные этой. Она была еще молода, а клеймо шпиона — это автоматический крест на всей карьере. Тяжело поднявшись, он решительно вышел из каюты. Адмирал направился наверх, чтобы подышать свежим воздухом. К счастью, он сейчас не видел Симмонса, также оказавшегося на палубе.

Кларк стоял, держась за поручни, полной грудью вдыхая соленый морской воздух. Именно здесь, между морем и небом, даже в сегодняшнюю промозглую погоду он чувствовал себя гораздо лучше. Свинцовые волны бушевали на необозримом пространстве, а адмирал кусал губы, вглядываясь в даль, на запад, где сейчас в совершенно неизвестном положении находилась его единственная дочь Анджела.

Глава 27

— Не нравится мне все это, — задумчиво произнес Батяня, остановившись около небольших карликовых берез, стоящих возле нескольких причудливой формы камней.

В сгустившихся сумерках эти камни были похожи на людей, припавших к земле, как бы склоняя головы. Лихачев, идущий чуть сзади, был погружен в собственные мысли и даже не сразу заметил остановку. Он шел мерными шагами, опустив голову вниз. Каждый его шаг был практически одинаков. Это позволяло капитану идти в довольно быстром темпе, с наименьшей затратой энергии. Выживанию в экстремальных условиях Лихачев был хорошо обучен еще во время службы в одном из элитных спецподразделений, так что к таким условиям ему было не привыкать. Правда, на его лице все равно лежал отпечаток огромной усталости. Подняв голову, он увидел перед собой огромные плечи Батяни и чуть было не сбил его с ног.

— Извини, — виновато произнес он и огляделся по сторонам.

Батяня, которому самому изрядно поднадоели все эти блуждания по заснеженным просторам Камчатского полуострова, посмотрел на капитана и, усмехнувшись, похлопал того по плечу.

— Ничего, с кем не бывает. Я сам уже с ног валюсь, но нам все-таки нужно найти этот самолет, чтоб его… — Десантник собирался добавить еще пару содержательных идиоматических выражений, но почему-то сдержался.

— Вот-вот, и я о том же. Сколько мы здесь уже мотаемся, а никакого толку. Может, сверимся с планом? Когда эта дамочка объясняла, я тут попытался зарисовать.

Капитан полез в карман и вытащил небольшую смятую бумажку. Аккуратно развернув, он начал внимательно ее разглядывать при свете карманного фонарика, параллельно сверяясь с картой.

— Так… от реки мы вроде бы отошли на приличное расстояние, — бормотал он себе под нос, — вулкан, про который она все верещала, тоже вроде был.

Батяня слушал его и одновременно стряхивал с головы снег, который за время их движения скопился у него на шапке, и теперь голова майора была похожа на небольшую заснеженную горную вершину.

— Да в гробу я видал все эти вулканы, — вздохнул майор, — тут, куда ни плюнь, везде вулканы и гейзеры, — он развел руками в стороны, — тут у них кругом все одинаково, черт ногу сломит.

Капитан оторвался от клочка бумаги с собственными каракулями:

— А может, мы что-нибудь перепутали, там же было что-то наподобие развилки?

— Да ничего мы не перепутали, нужно где-то здесь искать. Я эту блондинку внимательно слушал, она довольно понятно все объяснила. Я чувствую, что мы почти на месте, давай осмотрим вот за тем холмом. Главное — в оба смотреть, самолет ведь могло и снегом замести. — Батяня явно был не в духе.

Лихачев хотел было возразить, но, почувствовав настроение майора, передумал.

— Как скажешь, — коротко отозвался он.

Капитан вообще по своей природе был молчуном и в большинстве случаев предпочитал отмалчиваться. Но у него была немаловажная черта: надежность. Это Лавров знал и ценил.

Они продолжили движение.

«Ну не могли мы заблудиться», — думал Батяня. Его очень не радовала перспектива возвращаться обратно, да еще и без каких-либо результатов. Лихачев вертел головой по сторонам, сосредоточенно вглядываясь в каждый холмик или подозрительный объект. Где-то вдалеке послышались протяжные завывания, сменяющиеся диким лаем. Весь этот шум насторожил десантников.

— Наверняка собаки веселятся, — прокомментировал ситуацию Батяня, глядя в сторону, откуда слышался весь этот концерт.

Звуки передвигались в пространстве: сначала они были еле различимы, затем приближались, но затем снова пропадали где-то вдали.

— Хорошо, если собаки, — заметил Лихачев, — а то ведь могут и волки. Их здесь, я слышал, довольно много, а ночью они особенно опасны.

— А ты испугался, что ли? — Батяня с улыбкой обернулся и посмотрел на Лихачева.

— Да нет, я просто заметил, — поспешил оправдаться тот.

— Если что — будем отстреливаться, — усмехнулся Батяня, проигнорировав оправдания своего спутника, — благо оружие у нас всегда под рукой.

Десантник похлопал автомат, висящий у него на плече.

— Однажды, когда мы были на учениях, мне пришлось и в самом деле отстреливаться от волков. Мы тогда разбили лагерь неподалеку от их логова, — рассмеялся Батяня. — А тогда, ты знаешь, это было не очень смешно. Среди ночи они пришли к палаткам. Столько шуму подняли, пришлось их с автоматом отгонять. Одного, кажется, пристрелили, а остальные сами разбежались. Да уж…

Батяня замолчал, погрузившись в воспоминания.

Однако волки — или собаки — видимо, не пожелали попадаться под горячую руку десантников, и спустя несколько минут визги и завывания окончательно стихли. Идти было все труднее, поскольку снег становился каким-то рыхлым и лыжи проваливались слишком глубоко. Это создавало ряд неудобств, которыми десантники и так были сыты по горло. Дойдя до очередной опорной точки, описанной американкой, они вновь не обнаружили вокруг ни единого силуэта, хотя бы отдаленного напоминающего самолет. Батяня скинул рюкзак и остановился:

— Все, дальше не идем, мы и так уже изрядно протопали.

Слова майора прозвучали как нельзя вовремя. Теперь, когда темнело, они не могли видеть ничего дальше ста метров, а учитывая постоянно идущий снег, эта дистанция вполне могла сокращаться. Лихачев молча остановился и тоже снял свой рюкзак.

Он начал шевелить пальцами, пытаясь разогнать кровь по капиллярам и хоть как-то отогреть свои руки.

— Нужно искать укрытие для ночевки, нам необходимо восстановить силы. Завтра, я думаю, нам многое предстоит. — Майор стал оглядываться в поисках укромного места для ночевки.

Совсем рядом они обнаружили огромный снежный холм, расположенный в так называемой лесополосе, среди множества маленьких, типично таежных деревьев. Батяня кивнул в этом направлении, и они двинулись вперед. Подойдя, они распаковали рюкзаки. Батяня достал небольшую саперную лопатку.

— Нужно вырыть нору, — пояснил он Лихачеву, — тогда мы будем надежно защищены от ветра, да и заметить нас будет нелегко.

Капитан взял такую же лопатку, и они принялись копать. Снег был довольно мягкий, и долго трудиться им не пришлось. Не прошло и получаса, как они уже любовались своим «двухместным номером», вырытым в снегу. Укрытие получилось неплохим. Ветер, как бы ни хотел, теперь не мог до них добраться. На дно этой норы они накидали довольно приличную прослойку веток, которые им удалось наломать с этих небольших таежных деревьев-карликов. Положив под голову рюкзаки и укрывшись плащ-палатками, они легли ближе друг к другу, чтобы было как можно теплее. После столь мощного физического напряжения даже не верилось, что теперь ты лежишь, а не стоишь на лыжах. Избавиться от этого ощущения, как оказалось, было непросто.

Батяня лежал на боку, подложив руки под голову, рядом находился автомат, чтобы в случае чего схватить его в одно мгновение. Это были не бесполезные меры предосторожности, и сегодняшняя перестрелка это еще раз доказала. Все было бы не так уж и плохо, но майору не давала покоя мысль о погибшем Колпакове. Он вновь и вновь прокручивал у себя в мозгу этот момент и корил себя за собственную беспечность. «Нужно было сделать по-другому», — бегущей строкой вертелось в голове у Батяни. Потихоньку мысли его менялись. Он вдруг подумал о Никите. Осторожно ткнув Лихачева локтем, Батяня спросил:

— Интересно, как там этот мальчишка, добрался ли он до селения?

Капитан, еще не успевший заснуть, перевалился на спину:

— Думаю — да, парень вроде смышленый. Кстати, сколько ему лет?

— Я не спросил, но могу предположить, что не больше пятнадцати. Хотя сейчас дети пошли, что и не угадаешь, а что смышленый, это точно… Да они все здесь такие — представь себе: в таких условиях жить. Здесь тебе настоящая школа жизни. Малыши уже в десять знают, как в лесу не замерзнуть, куда идти надо, как собак в нарты запрягать.

— Да уж, хороший малый, надеюсь, что с ним все в порядке. Столько ради деда сделал. Ну и козлы же эти американцы, ни за что человека подстрелили. Ну, попадутся они нам…

— Да что они — у них ведь тоже приказы, начальство. Попробуй откажись! А когда такое случается, тут уж ничего не поделаешь, на то она и армия.

Батяня принялся ворочаться, чтобы поудобней положить голову. Шея от неудобного положения затекла, и теперь он не мог даже ею пошевелить.

— Завтра, если к середине дня ничего не отыщем, придется возвращаться, — произнес он с досадой, — да и сдается мне, что блондинка нам наврала, чтобы нас со следа этих морпехов сбить.

— Вполне вероятно, она могла просто маршрут перепутать, тут ведь ничего не понятно, да еще и буря. Ошиблась немного, завтра, глядишь, найдем самолет, — сказал Лихачев с надеждой и широко зевнул, съедая последние слова.

— Ну, будем надеяться, очень бы мне не хотелось, чтобы эта симпатичная девчонка нас провела.

— Да уж, хороша, чертовка, ничего не скажешь! — громко засмеялся капитан.

На этот раз Батяня не поддержал его хохот и серьезно сказал:

— Я думаю, задача этих морпехов, которые нас обстреляли, состоит в том, чтобы подобрать экипаж самолета.

— Я тоже так считаю, — согласился с майором Лихачев, — а догадывается ли про них сам экипаж?

Батяня пожал плечами:

— Не уверен, по-моему, нет. Тем более американка не в курсе нашей перестрелки. Хотя я могу и ошибаться, мне показалось, что все-таки она хитрит. Ситуация очень запутанная. Но если есть подозрения, нужно их проверять. А пока не стоит делать поспешных выводов.

— Это уж точно, — протянул Лихачев, который уже начал потихоньку отключаться, — завтра разбираться будем, а сейчас все равно ничего не поделаешь. Да и спать сильно хочется.

Он еще немного поворочался, устраиваясь поудобней. Спустя несколько минут уже слышалось тихое, мерное дыхание. Батяня все еще лежал в полудреме и пытался выстроить в одну логическую цепочку все произошедшее. Было понятно, что штатовские морпехи попытаются добраться до блондинки, если та, конечно, с ними не заодно. А куда подевался второй пилот? Все снова начинало путаться в голове майора. Десантник в очередной раз повернулся на бок и почувствовал, что проваливается в темноту. Сон медленно забирал его в свои владения.

Глава 28

Поселок Ключи-20 еще просыпался. Воздух сегодня был настолько влажным, что эту влагу можно было ощущать почти физически. Рассвет еще только-только забрезжил на горизонте, и в предрассветной мгле все выглядело каким-то странным, почти мистическим. Мокрый снег уныло расползался по тротуарам и дорогам. Крыши домов, казалось, не могут сдержать столь обильного количества осадков и вот-вот обрушатся вниз, на головы мирно спящим обитателям. Деревья также, видимо, устали держать на себе такую тяжесть, и создавалось впечатление, что если бы они могли двигаться, то тотчас же попытались бы сбросить с себя всю эту тяжелую ношу. Повсюду стояла тишина, поскольку в такую рань даже птицы не осмеливались подавать свои голоса, да и в такие холода пернатых было не очень-то много.

Несколько собак, мокрых и облезлых, пытались поудобнее устроиться хоть под каким-нибудь навесом. С жалким видом, поджав хвосты, они скручивались калачиком на мокром асфальте. Одинокие прохожие, которым по каким-то только им известным причинам не сиделось в такую пору дома, оглядываясь по сторонам, брели по обочине, спеша побыстрей оказаться в теплых и уютных помещениях. Несколько рабочих машин остановилось на главной дороге. Из них вылезли примерно с десяток молодых парней в военной форме. Зевая и негромко переругиваясь, они разбирали инвентарь для очистки проезжей части. В поселке, в котором большую часть составляли военнослужащие, никого не удивляло, что молодых солдат привлекали к общественным работам. Особенно в такие моменты, когда ситуация выходила из-под контроля. А нынешний снегопад действительно являлся чем-то вроде форс-мажора. Такого большого количества осадков не могли припомнить даже местные старожилы. Солдатам предстояло не только расчистить дороги от снежных завалов, но и убрать поваленные деревья, коих после столь сильной бури валялось большое количество. Вывернутые с корнем деревья, растопырившие в последнем прощании ветки, лежали, словно огромные растрепанные метлы.

Мощный ветер, бушевавший уже несколько дней, немного поутих, однако успел принести с собой многочисленные неудобства. В районе, где находились казармы, он умудрился даже повалить столб, поддерживающий линию электропередач, и оставить без света несколько зданий. Солдаты принялись за работу. Вначале они не слишком охотно махали лопатами, раскидывая снег в разные стороны, но, постепенно привыкнув и окончательно проснувшись от столь ранних физических упражнений, стали довольно ловко управляться с инвентарем. Дорога постепенно становилась свободной.

Минин, которого тоже разбудили ранним тревожным звонком, сидел дома на кухне и с недовольной физиономией пил кофе. В руке у него как обычно дымилась сигарета. Он подносил кружку ко рту, отхлебывал и делал очередную затяжку. Генерал напряженно думал. Его сознание потихоньку приходило в себя после столь раннего, а главное, неожиданного пробуждения. Еще каких-нибудь пятнадцать минут назад он крепко спал под теплым одеялом, а сейчас ему приходилось наспех пить кофе и собираться. Причиной такого экстренного подъема был телефонный звонок, вырвавший его из крепких объятий Морфея. Ему позвонили из штаба, и дежурный офицер сообщил ему о срочных новостях, поступивших от поисковой группы, работавшей на полигоне. Им было необходимо личное присутствие Минина, причем как можно скорее. Сейчас генералу нужно было прибыть в ангар. Машина за ним уже была отправлена, и с минуты на минуту он ожидал ее приезда.

Сделав последние глотки бодрящего душистого кофе и затушив сигарету, генерал почувствовал себя значительно лучше. Мысли теперь заработали в нужном направлении. Судя по столь срочному вызову, информация была крайне важной. Но по голосу офицера, который показался опытному Минину слегка взволнованным, новости его ожидали не самые лучшие. «Да и кто ж станет будить человека в такую рань, желая сообщить ему приятное известие, с такими делами можно и подождать. А вот когда случается несчастье, тогда это не терпит отлагательств», — генерал вяло улыбнулся самому себе перед зеркалом и начал одеваться. Он был уверен, что информация касается боеголовки, хотя вполне возможно, наконец-то объявился Батяня. Второй вариант понравился Минину куда больше. Надев форму и теплый бушлат, он обулся и, стараясь не создавать лишнего шума для спавших домашних, осторожно закрыл за собой дверь.

Выйдя на улицу, он увидел автомобиль, который уже поджидал его. Мотор работал, а водитель дремал за рулем. Запрыгнув в машину, Минин поздоровался с водителем. Тот козырнул ему в ответ, и машина помчалась по узким улочкам просыпающегося поселка в направлении ангара, находившегося на территории одной из военных частей. Дорога была недлинной. Сержант что-то тихонько напевал себе под нос, а Минин молча смотрел в окно на пролетающие мимо домики и морально готовился к предстоящим трудностям, которые, он уже почти не сомневался, его ожидали. «Уазик» довольно быстро домчался до места назначения. На КПП вышли дежурные и попытались потребовать пропуск, но, увидев на заднем сиденье генеральские погоны, тут же подняли шлагбаум, и автомобиль беспрепятственно въехал на территорию военной части.

Подъехав к огромному и выделяющемуся на фоне небольших низких казарм ангару, «уазик» заскрипел тормозами. Дорога была скользкая, и машина протащилась еще несколько метров, прежде чем окончательно остановилась. Минин вылез из машины и вошел внутрь. В огромном помещении ангара было зябко и неуютно. После теплого автомобиля генерала слегка бросило в дрожь. Он встряхнул головой, будто приходя в себя. В помещении было шумно, кругом сновали техники с инструментами, необходимыми людям такой профессии. Не успел Минин как следует оглядеться, как к нему подбежал капитан Алешин, пригласил следовать за ним. Они пробирались сквозь какие-то конструкции, станки, предназначенные для ремонта самолетов и не только. Генерала уже ожидала группа людей. У некоторых в руках были видны какие-то папки, по всей видимости, с документами.

— Товарищ генерал, это конструкторы той самой ракеты, с которой проводились испытания, — пояснил капитан.

Минин не выразил никакого удивления.

— Что вы можете мне сообщить? — поинтересовался он. — Я так полагаю, что информация крайне важная и крайне срочная и касается боеголовки.