За нами Россия

— Нет, не поймали! — удивляясь крайней осведомленности «синяка», майор посмотрел на него уже другими глазами.

Бомж явно был горд тем, что сумел впечатлить «марсианина» своей начитанностью.

— Что пан удивляется, мы ж здесь и литературу читаем. Свежие газеты и журналы регулярно поступают, — смакуя, что озадачил военного, добавил Плешак и достал из кармана помятый газетный лист. — Не каждый день полиция миллионы предлагает, — хмыкнув, добавил он. — Вот повезет кому-то. Нет чтобы нам. Не с нашим, наверное, счастьем на большие деньги рассчитывать. Так только, если перепадет что вместе с мусором. Бывает же, что и деньги выбрасывают.

Второй бомж, дойдя до пакета, якобы невзначай наступил на него, втаптывая в мусор, накатил сверху пластиковую бутылку. Покрутился немного, поглазел и вернулся назад к беседующим Батяне и Плешаку.

Наконец заборники турбин были очищены. Правда, остались вмятины на фюзеляже да трещины на стеклах ЖК-мониторов, влияющих на невидимость вертолета. Но это были уже те повреждения, которые на месте не исправишь. Тут требовались специалисты и запасные части. Главное было достигнуто — вертолет мог продолжить полет.

Коршунов включил двигатель, и лопасти винтокрылой машины, набирая обороты, завертелись в бешеном ритме. Воздушные потоки, вызванные их вращением, вздымали мусор, и бомжи, прикрываясь руками, пятились. «Крот» все выше и выше поднимался в воздух. В конце концов он растворился в ночном небе.

— Порядок! — улыбнулся Коршунов. — Относительный, конечно, если не считать появления этих двух типов…

— Бомжи бомжами, на помойке живут, а вежливые какие-то! — диву давался Батяня.

— Польские бомжи особо от наших не отличаются, — вставил начитанный и неоднократно бывавший в Польше капитан. — Разве что бреются и по возможности моются, да еще брезгуют стеклоочиститель пить, одеколон и прочие сомнительные спиртосодержащие жидкости, не предназначенные для внутреннего употребления. Тут это не принято. Или, может, просто они не догоняют, что и суррогаты «вставляют». Наши-то попроще и посообразительнее… А так — да, вежливы. Любой «синяк» обязательно спросит у прохожего разрешения — мол, а можно ли обратиться с вопросом? При этом клянчить у прохожих деньги никогда не будут: ну, сигаретку стрельнут, попросят допить уже начатое пиво. Но это, понятно, внешняя сторона, на самом деле особой моральностью тоже не отличаются.

— Да уж, — согласился Батяня. — Бомжами не рождаются, ими становятся. Верна поговорка — человек опускается медленно. И мало кто может потом подняться и стать полноценным членом общества.

— А, по-моему, бомж, это просто порода людей такая. В голове по-другому устроено у таких типов. Им квартиру подари, дай непыльную работу. Они все равно через месяц-другой на помойке окажутся. Им там комфортнее живется. Кстати, — словно вспомнив что-то важное, произнес Коршунов, — я недавно передачу смотрел. Про наших бомжей, живущих на мусорных свалках. Так, оказывается, у них там особо не забалуешь, свои порядки, строго. По совершенно другим законам люди живут. Субординация своя существует. Не менее строгая, чем в армии.

— Законы повсюду свои, — кивнул Лавров, — и в этом смраде паскудном.

У капитана последние слова майора вызвали неприятные ощущения, и уже отошедшее чувство тошноты вновь подступило к горлу, сжимая его в комок.

Внизу, на земле, оставшаяся парочка занялась своими делами. Картавый, взобравшись снова на мусорную кучу, где только что стояла чудо-машина, разгреб руками мусор и вытащил оттуда пакет и еще какой-то предмет. Забрав теперь уже свое имущество, он вернулся к жилищу, если так можно было назвать небольшой ржавый автомобильный вагончик.

— Что там? — поинтересовался Плешак, заметив в руках товарища пакет, который тот прижимал к груди, как нечто ценное и дорогое его сердцу.

— Паны инопланетяне потеряли. Ну, не совсем потеряли. Я им в этом немного помог.

Вороватый «синяк» развернул пакет. В нем оказался сухой паек для летного состава.

— Какими-то они мне сразу подозрительными показались, — заметил Картавый.

При свете лампы они разглядели надпись кириллицей, свидетельствовавшую о том, что сухпай выпущен Краснодарским заводом для МО РФ. А вторым предметом, оказался десантный стропорез в черных кожаных ножнах с номером и эмблемой. Вот это была стоящая находка. Не каждый день такое на помойке найдешь.

— Он, наверное, дорого стоит? — восхитился Картавый.

— Да уж, немало.

Глава 13

Маргарита Бурцева со слегка измененной внешностью устраивалась в номере гостиницы «Балтика». Ее перекрашенные в черный цвет волосы были немного подстрижены и аккуратными прядями уложены назад. Макияж старил ее на несколько лет, добавляя лицу «возраста» и делая из привлекательной женщины невзрачную «серую мышь». Грациозной походкой, мало соответствующей своему теперешнему виду, Маргарита прошла по комнате. Открыв чемодан, она стала доставать вещи и раскладывать их в стоящий рядом шкаф. Среди вещей был и ноутбук, который она, бережно взяв, положила на стол. Закончив наводить порядок, Бурцева присела за ночной столик. Глядя на свое отражение в зеркале, она принялась пальцами разглаживать морщинки под глазами. Взгляд карих глаз был серьезен и задумчив. Смотря на свое отражение в зеркале, она погрузилась в воспоминания. Да, было совсем другое время, совсем другая страна. И как же круто потом все изменилось. Хотела ли она тех изменений? Наверное — да. Раз это случилось с ней…

* * *

…она вместе со своим мужем находится в лаборатории оборонного НИИ города Зеленограда. Виктор Михайлович Бурцев — еще не старый, но уже в солидном возрасте высокий, худощавый мужчина, гениальный инженер-конструктор, сделавший немало полезного на благо Родины. У него — собственная лаборатория и жена в ассистентах. На обоих надеты белоснежные накрахмаленные халаты, под которыми скрываются недешевые костюмы из хорошей, особенно по тем временам, чешской ткани. Повсюду, куда ни глянь, виднелись чертежи ПРО, которую ее муж и проектировал. Маргарита являлась еще и его личным секретарем, поскольку у мужа зрение было не ахти. Вот и в тот момент, сидя за столом, она тщательно записывала слово в слово за Виктором под диктовку.

— Я уверен, это будет сенсацией! — ненадолго прервав диктовку, обратился Бурцев к жене, глядя сквозь очки с толстенными линзами. — Наша ПРО побьет все существующие сейчас. Она не только будет осуществлять перехват самолетов, в том числе и по «стелс»-технологии, а также крылатых ракет, их боеголовок, но и будет координировать и выполнять заатмосферный перехват баллистических ракет на начальном участке по технологии «летающий лазер».

Маргарита смотрела на своего увлеченно рассказывающего ей гения с нескрываемым интересом.

— К тому же я снабдил ее ракетами-носителями для истребления спутников…

Какими простыми, но одновременно действенными были решения. Но это лишь после того, как их озвучивал муж. Бурцева отдавала себе отчет, что сама никогда бы не додумалась до них.

* * *

Вспомнив себя более пятнадцати лет назад, молодой и цветущей, Бурцева задумчиво покачала головой.

«Все так и было вначале», — подумала она.

Да, после окончания института красавица Маргарита выскочила замуж за хорошего человека, патриота своей Родины. Поначалу ей казалось, что впереди — широкая дорога к счастью. Рядом с таким человеком будешь как за каменной стеной. Он своего в жизни добьется. Казалось, много и не надо. Пусть будет немного лучше, чем у других. И тогда можно ходить с высоко поднятой головой. С сочувствием смотреть на окружающих. Мол, не умеете жить. А вот мы добились успеха.

* * *

— …Витенька, я хочу норковую шубку! — пела Маргарита на ухо мужу, опять прося деньги. — Скоро зима, а твоя красивая жена не одета!

— Марго! — Бурцев всегда обращался так к своей жене, когда собирался прочитать ей лекцию. — Ты же и так как королева выглядишь! Сережки постоянно покупаешь, колечки, цепочки! — О том, что их дарят ей другие мужчины, муж и не догадывается.

Он настолько привык доверять своей жене, что даже профессиональных секретов от нее не утаивал.

— Все коллеги на работе спрашивают: сколько твоя жена на наряды тратит? Ну, хорошо, сейчас есть у нас деньги. А что будет завтра? Ты об этом не задумывалась? — Виктор говорил с ней, словно с маленькой девочкой. — К тому же я тебя почти на двадцать лет старше.

— Ну и что?

— А вот не будет меня, как ты заработаешь? Посмотри за окно, что везде творится. От некогда сильной страны скоро одно воспоминание может остаться.

Маргарита, надув губы, отвернулась от мужа к стене. Видя, что его нотации ни к чему не привели, Виктор, немного смягчаясь, произнес:

— Сколько?

Бурцева в мгновение ока повернулась к супругу и, нежно поцеловав его, сказала:

— Ты у меня самый лучший!

Через несколько дней Маргарита расхаживала по комнате в новенькой шубке, постоянно подбегая к зеркалу и красуясь, примеряла ее с различными нарядами и украшениями…

* * *

«Я всегда добивалась того, что хотела», — размышляла Маргарита, глядя в зеркало номера «Балтики».

— И все же, несмотря ни на что, я в душе любила этого человека… — словно оправдываясь перед собой, вслух произнесла женщина. И с иронией добавила: — Конечно, меньше, чем деньги. А их, как известно, всегда мало!

* * *

…Стояла середина ноября. Промозглый серый день навевал грустные мысли. За окном шел дождь, дул сильный ветер, срывая с прохожих, идущих по улице, шляпы, вырывая из рук зонты. Его порывы были настолько сильны, что продували насквозь, до костей, заставляя людей прибавлять шаг, кутаться в одежды и искать укрытия от его нападок.

Часы, висящие на стене, показывали без пяти шесть. Рабочий день Маргариты подходил к концу, и она, сняв рабочий халат, устроилась перед зеркалом наводить макияж. Подкрасив ресницы, достала помаду ярко-красного цвета и провела ею по губам, сделав тем самым последний штрих.

— Я еще задержусь, дорогая, — войдя в раздевалку, сообщил ей с порога муж. — Буду поздно, есть еще пара идей!

— Хорошо, — безо всякого энтузиазма ответила Бурцева и, чмокнув Виктора в гладковыбритую щеку, скрылась за дверью.

Выбежав из теплых стен НИИ, она бойкой походкой направилась в ближайший универмаг. Домой идти абсолютно не хотелось. Сев в троллейбус и доехав до магазина, Бурцева впорхнула в его открытые стеклянные двери.

Походив среди выложенных на прилавках товаров, покружив по залам с хрусталем, она подошла к витрине с золотыми украшениями и принялась изучать ассортимент изделий. К ней подошел красавец-мужчина интеллигентного вида, в дорогом заграничном костюме и с густыми черными волосами.

— У вас очень хороший вкус! — сказал он на русском языке, но с заметным акцентом.

Посмотрев в его сторону, Бурцева поняла, что перед ней иностранец, причем не из бедных.

— С чего вы взяли? — спросила она.

— Я только что собирался купить вот именно это колье с бриллиантами, на которое вы смотрите, и подарить его самой очаровательной женщине.

Маргарита, еще не совсем понимая, о чем речь, праздно поинтересовалась:

— А кем приходится вам эта женщина?

— Кем?… — улыбаясь, переспросил мужчина, беря ее за изящную ручку и слегка прикасаясь к ней кончиками губ. — Думаю, скорее всего, пока просто другом.

Прекрасное личико Маргариты слегка порозовело. Но она и не отдернула руку, оставив ее лежать в крепкой ладони незнакомца.

— Я ведь… замужняя женщина, — сумела Маргарита взять себя в руки.

— А разве у замужних женщин нет сердца? — понизил голос иностранец. И не дав ей ответить, произнес: — Разрешите представиться, Джордж Эванс…

* * *

«Ах, Джордж, мы ведь с тобой уже столько знакомы… — глядя в зеркало, думала Маргарита. — А ведь ты ничуть не изменился. Все такой же галантный и обходительный, как и раньше. Гордая осанка, дорогие костюмы, разве что черные волосы стали благородно седыми. Да, атташе дипломатического корпуса, агент, которого прислали, чтобы завербовать, а затем через меня завербовать и Виктора. Ведь говорила же я тогда Виктору: заживем нормально, так нет… Патриот хренов!»

* * *

… В гостиничном номере, на широкой кровати, лежали двое. Их обнаженные тела соприкасались друг с другом. Эванс провел ладонью по горячей щеке своей любовницы, которая с благоговейным трепетом отозвалась на его ласку, подаваясь вперед всем телом. На ее тонкой лебединой шейке переливалось, сверкало на свету роскошное бриллиантовое колье.

— Маргарита, послушай, — произнес Эванс. — Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

— А разве это имеет сейчас особое значение? — прижимаясь к нему, сказала Бурцева.

— Имеет! — голос Джорджа стал другим. — Я более осведомлен о твоей работе, нежели ты думаешь. И есть организация, которая заплатит хорошие деньги за то, чем вы с мужем занимаетесь.

Маргарита нервно дернулась.

— Ты правильно все поняла, Марго!

— Ты шпи-он? — по слогам произнесла она это слово.

Произнесла и удивилась. Раньше она боялась этого слова даже в мыслях, гнала его прочь. Прежде шпионы существовали для нее только в фильмах, газетах. Они оставались невидимыми, как микробы, но не входили в ее жизнь. Теперь же это слово прозвучало для Маргариты возбуждающе.

— Я бы предпочел другую формулировку — агент.

Видя, что Бурцева находится сейчас далеко, о чем-то усиленно размышляя, Эванс легонько потряс ее за плечи.

— Послушай! Ты ничего никому не должна. И если «любимая Родина», как вы ее называете, не может дать тебе того, что ты хочешь, то нужно просто поменять эту «Родину» на более удачную! За чертежи и схемы ПРО моя организация заплатит вам солидное вознаграждение и переправит в США, в любой город, на ваше усмотрение. Вы попадете под программу о защите свидетелей, и вас будут оберегать круглосуточно. Вас никто и никогда не найдет. Поверь мне, ты ничем не рискуешь, а приобретаешь многое! Жизнь одна. И за свою работу, талант человек должен получать то, что ему причитается, а не жалкие подачки. Ты согласна со мной? Я же вижу, что согласна.

Бурцева внимательно следила за любовником, оказавшимся агентом.

— Это еще не все. У вас будет своя современная лаборатория и грамотный персонал. Вы сможете продолжить работу. Ответ мне нужен прямо сейчас! Или же эта встреча будет последней. После того, что ты услышала, между нами должна быть полная ясность, — требовательно глядя в глаза Маргариты, закончил свою речь атташе.

* * *

— …Закончу эту работу в Польше и устрою себе райский отпуск. Рвану-ка я на Мальту! — решила Бурцева, по-прежнему глядя на себя в зеркало. — Американцы хорошо платят, а сколоченного уже состояния хватит, чтобы ни в чем себе не отказывать еще лет двести. Во многом Эванс меня обманул, но был прав в корне. Он дал мне другую жизнь, другие возможности. Кем бы я была теперь в России? Никем. Одной из многих.