За нами Россия

Капитан посматривал на часы.

— Что притих, майор? Вроде в расчетное время укладываемся. Скоро уже на месте будем…

Лавров, вспоминая последний разговор с генералом, машинально кивнул.

* * *

…Филимонов еще раз окинул взглядом свою оперативную группу, сидящую с серьезными лицами за столом.

— Первый этап поставленной задачи заключается в следующем: перегнать вертолет в условленное место. — Генерал ткнул указкой в точку на карте. — Там будете ждать, но недолго. Наша агентура в Польше уже выяснила все насчет перебежчицы. А именно, где проживает, сколько людей охраны, вплоть до того, что ест на обед. Поэтому трудностей с похищением, думаю, не возникнет. Если ситуация изменится, я радирую вам прямо на борт…

* * *

В кабину вертолета начал проникать какой-то сладковатый запах. Первым его почувствовал Батяня:

— Капитан! Я не знаю, на чем летает твоя техника, но запах — не ахти, как на помойке воняет.

— Кажется тебе. Быть этого не может. У меня здесь полная стерильность.

— А ты гордыню отбрось и понюхай.

Принюхавшись, пилот понял, что командир прав, в кабине явственно воняло, он уставился в электронную планшетку, но та никаких пояснений не давала.

— Я же говорил, а ты не верил.

— И сейчас скажу…

Неожиданно на экране возникла некая странная колышущаяся масса…

— Не могу понять, что это такое? — Коршунов удивленно смотрел на прибор. — Первый раз такое вижу!

Страшный удар, пришедшийся в блистер вертолета, поверг находящихся на борту в шок. На стекле появилось темное пятно и множество точек-брызг. За ним последовал второй удар, он ухнул так, что по всему корпусу прошла заметная дрожь. Тревожно замигал датчик, резко упала тяга двигателей. Это было слышно, можно и на приборы не смотреть. Турбины захлебывались… Пилот пытался выровнять машину, которая вдруг стала малоуправляемой. Удары повторились. Вертолет пошел на аварийное снижение. А тлетворный запах в кабине только нарастал.

Глава 11

В центре Слупска зажегшиеся фонари напоминали о грядущей ночи. Звуки транспорта, царившие в течение дня, постепенно смолкали.

Неподалеку от рыночной площади возвышалась недействующая пожарная каланча. Здесь, на самом верху находилось нечто вроде любительской обсерватории. Вдоль стен громоздились большие шкафы, под завязку заполненные разными книгами. У окон пристроились несколько телескопов, устремивших свой единственный глаз в небо. Рядом с ними — парочка угломерных приборов-секстантов. Посреди комнаты стоял круглый стол, на котором лежали в полном беспорядке карты звездного неба, фотоснимки планет и звезд, линейки, лекало и куча сточенных чернографитных карандашей. Исписанные листки бумаги, с нанесенными на них координатами, линиями и окружностями, покрывали большую часть стола, на краю которого приютился компьютер. Системный блок ПК тихонько жужжал, особо не нарушая тишину, царящую в комнате. В уголке, у двери, стояла старая вешалка, на ней висел потрепанный временем коричневый плащ.

У телескопа застыл румяный опрятный старик небольшого роста, смотревший в звездное небо. Невысокого роста, лет семидесяти, с полноватым розовощеким лицом, Петр Волович напоминал эдакого «сеньора Помидора» из известного мультфильма, с той лишь разницей, что никогда не злился, а был приветлив и улыбчив. Соседи, из-за его пристрастия к звездам, за глаза его называли просто — Коперник.

Ненадолго оторвавшись от созерцания звезд, старик сделал какую-то пометку в толстой тетради. Немного поразмышляв, он плавно перевел телескоп на земные объекты. Каждый вечер после изучения звезд старик занимался разглядыванием людей на улицах, в квартирах, в их, так сказать, повседневной жизни…

Вот в одном из незашторенных окон виднелась парочка. Парень подошел к своей подруге с бокалом красного вина. Он протянул его, и в тоже время, словно играя, не давал девушке взять его в руки. Оба весело и беззаботно смеялись. В конце концов ей удалось заполучить желанный напиток. Сделав несколько жадных глотков, девушка обняла юношу. Их губы слились в долгом, страстном поцелуе. Вскоре одежда полетела на пол, а обнаженные тела переплелись в жарких объятиях.

Наблюдатель улыбнулся, вспомнив времена своей молодости, и перевел телескоп на другое окно: там в разгаре была вечеринка. Девушки и парни, разгоряченные напитками, прыгали под музыку. Их веселые и хмельные лица мелькали в оконных проемах. Некоторые парами выходили на балкон, чтобы покурить и передохнуть, возвращались обратно. И тут оставалось только сожалеть, что жизнь подходит к концу. Давно уже астроном-любитель не развлекался подобным образом.

В третьем окне была видна большая семья. Там дедушка играл с внуком в машинки. Они, хохоча, катали огромный грузовик по комнате. Видно, устав, внук залез на деда верхом. Старик, превратившись в боевого скакуна, лихо поскакал по квартире. В это время родители малыша вместе с бабушкой успокаивали ревущую от горя внучку — девчушку с длинными заплетенными косичками, украшенными бантами. Дед быстро доигрался, поскольку минут через пять он со страдальческим лицом уже лежал на диване, склонившаяся над ним бабушка натирала ему спину мазью — наверное, от радикулита.

Покрутив телескоп, наблюдатель увидел Бурцеву-Баум, которая вышла из серебристого «Мерседеса» с госномерами. Она огляделась и, поправив прическу, быстрым шагом вошла с черного входа в небольшой отель. Автомобиль незамедлительно уехал. Старик прилип к окуляру телескопа, пытаясь определить, в какой номер поднимется женщина. Вскоре на третьем этаже загорелся свет, и тот, кто уставился в оптику, с облегчением обнаружил за окнами Маргариту. Она подошла к кровати и сняла пиджак. Потом медленно, как будто проверяя что-то, провела рукой по своим волосам и начала переодеваться. Вдруг, спохватившись, Маргарита подбежала к окну и одну за другой плотно задернула шторы. Так мог поступить только человек, панически опасающийся чужих глаз. Немного подождав, старик перевел телескоп на улицу. Его внимание привлекла пара байкеров на мотоциклах. Развернувшись на площади у отеля, мотоциклы уже уезжали. За спиной одного из парней сидела молоденькая симпатичная блондинка в косухе и мини-юбке.

— Эх, молодежь, молодежь. Не таким я был в ваши годы.

Наблюдатель развернул треногу с телескопом к другому окну. На вечерней площади, в кафе под зонтиками, наслаждаясь тишиной успокоившегося города и свежестью воздуха, отдыхали люди. За одним из столиков старика привлекла пара — благообразный в дорогом темно-синем костюме мужчина с золотыми часами на руке, и рядом с ним нестарая женщина с кукольным лицом. На соседнем стуле сидела девочка, уплетавшая мороженое.

Старик в замешательстве внимательно изучал мать девочки.

— Не может быть! — потрясенно произнес он.

Затем, словно не веря глазам, он перевел телескоп на отель. На балконе номера стояла Бурцева-Баум и курила. Хоть внешность ее была немного изменена, но узнать ее было возможно. Глядя на это раздвоение, «астроном» и сам изменился в лице и пробормотал:

— Случайных совпадений в этой жизни не бывает. Во всяком случае, до сих пор не было, — осторожно добавил старик. — Это будет интересно не только мне.

Больше его не интересовали ни любовные забавы парочки, ни судьба деда, решившего порадовать внука, ни байкеры, он, не отрываясь следил за столиком.

Глава 12

По ночному небу ветер гнал облака. Здесь, на берегу Балтики, находилась огромнейшая городская свалка. Налетающие порывы ветра поднимали горы хлама в воздух и, наигравшись, опускали обратно на землю. Обычная большая помойка: на холме из мусора криво возвышался странного вида вертолет с эмблемой НАТО на борту. Вокруг стоял невообразимый шум, издаваемый сотнями чаек. Жадные до добычи птицы буквально заслоняли собой небо.

Ввиду приближающегося циклона капитан Коршунов изменил курс, однако в летной планшетке не была обозначена огромная городская свалка Гданьска. Вот эти-то помойные чайки и сыграли свою роль. Столкновение даже с одной птицей не сулит ничего хорошего, а тут, как оказалось — минимум с дюжиной. Турбины оказались забиты перьями и мясом птиц. Пилот с Батяней, одетые в британскую летную форму без знаков различия, выпрыгнули из вертолета и срочно принялись его чистить. В спешке они случайно разбросали по полу кабины и рядом с вертолетом то, что находилось в ящике под сиденьем. Выпрыгивая из вертолета, капитан зацепил ногой несколько пакетов и еще какой-то предмет. Те вывалились из вертолета и упали в кучу мусора. Коршунов, разглядев несколько пакетов, брезгливо поднял их и забросил обратно.

— Все не очистить с ходу, тяга все равно не дойдет до нормальной, — вздохнув, сказал он.

— Первостепенная задача — очистить, что можно, взлететь и дотянуть до «условленного места»! А там уже будешь разбираться детально, — не терпящим сомнений тоном давал указания майор, сбрасывая нескольких мертвых окровавленных птиц с фюзеляжа.

— Легко сказать, тяжело сделать, — вздохнул Коршунов, продолжая работу.

— Никто не требует невозможного. Просто небольшая задержка в пути.

Нещадный смрад мусора бил прямо в нос. Батяня еще терпел, но Коршунову, похоже, было не по себе. Капитан по натуре был человеком брезгливым, поэтому, убирая останки тушек птиц, ужасно морщился, не в силах пересилить подкатывающую к горлу тошноту. Однако старался держаться.

И все же Коршунов раз за разом сгибался, отплевывался. Видя, что коллеге уже совсем невмоготу, Батяня заявил:

— Я здесь все сам почищу. А ты ремонтом турбины занимайся, там я тебе не помощник, в этой технике понимаю мало. Я там уже убрал все, как мог. И ты ртом дыши, не так запах чувствуется.

— Я уж думал, что сдохну.

Капитан не без облегчения вздохнул и, прихватив с собой инструменты, принялся за ремонт. Работали молча.

В это самое время из-за горы мусора за ними наблюдала пара местных бомжей. Один из них из-за речевого дефекта носил соответствующее прозвище — Картавый. Его товарищ, не отличаясь идеальным внешним видом, был совершенно лыс и имел не менее эффектную кличку — Плешак. Самого приземления они не видели. Просто культурно отдыхали за кучей мусора. Ну а потом, когда выглянули, то изумились появлению необычных гостей.

— Ты смотри, НЛО! — изумленно пробормотал Картавый, пьяным взглядом окидывая вертолет. — Сподобились и мы с тобой пришельцев увидеть.

— Да нет! Люди они. На вертолет вроде похоже! — возразил его более трезвомыслящий собеседник.

— Какой же это вертолет? Просто тарелка с пропеллером! И инопланетяне — гуманоиды.

Плешак, в отличие от своего менее эрудированного товарища, еще раз присмотревшись, сказал:

— Точно вертолет, и эмблемы Североатлантического союза. Покойной мамой клянусь. Езус-Мария.

— А может, в НАТО уже и марсиане вступили! — хихикнул Картавый, не желая расставаться с ощущением чуда, охватившим его пропащую душу. Да и любил он подшутить, разыгрывая приятелей и соседей по свалке.

— Смотри — летчики в британской форме, — его друг наморщил лоб, рассматривая странный вертолет, — странно только, что званий нет.

— А вдруг все-таки ОНИ? — проговорил Картавый. — Пойдем посмотрим? В контакт войдем. Прославимся потом. О нас в газетах напишут, по телевизору покажут.

— Тебе надо, ты иди и смотри, — протянул Плешак и опустошил бутылку большим глотком.

— Я бы пошел, так ведь языка не знаю. А ты ж вроде как бывший… это… как его… полиглот? — выдал Картавый сильно заплетающимся языком. — К тому же, может, у них для нас выпивка найдется, марсианская, хе-хе.

— А ты знаешь, из чего они там у себя на Марсе эту выпивку делают? Я гадость всякую в рот брать не буду! — Плешак ухмыльнулся, принимая правила игры.

— Гляди, лопочут чего-то не по-нашему, перевести можешь? — оживился Картавый, пытаясь расслышать, о чем говорят странные гости из чудо-вертолета.

— Ветер не в нашу сторону, слов не разобрать! — прислушиваясь, ответил Плешак.

— Ну что, пошли? — Его товарищу охота было курить, а сигареты закончились. Поэтому Картавый надеялся, что парой сигарет, может, и удастся разжиться.

Вопрос остался без ответа. Зажевав выпитое куском хлеба, Плешак в тоске уставился на пустую бутылку, которую держал в руке. Затем откинул ее прочь. На «старые дрожжи» его сильно развезло. Больше за мусорной кучей его ничто не удерживало. Можно было и отправляться на поиски новых приключений. Бомж по природе своей — искатель счастья. Он поднялся.

— Пошли! — Покачиваясь, Плешак направился к вертолету.

Из-за мусорной горы несмело вышли двое бомжей, которых в Польше называют «синяками». Они без особой боязни подошли к вертолету. Бояться им было нечего, поскольку оба чувствовали себя как дома. Да так оно и было: свалка — их территория. Все остальные здесь — пришельцы из другого мира, а потому должны отчитаться перед туземцами.

Первым шел Плешак. Улыбаясь желтыми зубами, он спросил «панов марсиан»:

— День добрый. Можно ли обратиться?

— Сигаретка, может, найдется? — Картавый, высунувшись из-за его спины, показал всем понятный жест, поднося два пальца к губам. — Или, может, паны что-то имеют с собой выпить?

Напрягшиеся Батяня с Коршуновым, естественно, не подали виду, что обескуражены, но все же напряженно молчали, подумывая, что следует предпринять.

— Вы нас понимаете? — поинтересовался Плешак.

Майор, достав пачку, открыл ее и протянул «синякам».

— Угощайтесь, — разглядывая их в упор, по-английски обратился он к ним.

Картавый делано удивился:

— Уже на Марсе сигареты «Филип Моррис» курят!

— Глобализация! — многозначительно прокомментировал его друг.

Они закурили, от наслаждения прикрыв глаза. Батяня досадовал в душе от такой внезапной встречи с туземным населением, но вида не подавал.

«Черт бы их побрал, — подумал он. — Валили бы поскорей отсюда. Только время наше отъедают».

— А чем паны занимаются вдали от родины? — поинтересовался общительный Плешак у Батяни, пытаясь вспомнить английские слова из своего «интеллигентного прошлого»…

Батяня уже закончил работу. Видя, что пилот еще занят починкой турбины, ответил согласно легенде:

— Совместные учения Североатлантического альянса.

Второй «синяк» в это время воровато оглянулся по сторонам в поисках какой-нибудь наживы. Наметанным глазом Картавый заметил новый, свернутый пакет, валяющийся рядом с вертолетом, тут же — еще какой-то предмет. Не спеша, вразвалочку он подошел к вертолету, якобы осматривая чудо-машину. Батяня краем глаза следил за действиями бомжа. Майор уже сбавил градус бдительности. Парочка асоциальных элементов мало походила на сотрудников спецслужб, работающих под прикрытием. Капитану же стало вообще не до них, — света, исходящего от вертолета, явно не хватало, и он с помощью фонарика пытался разглядеть, в чем же еще заключается неисправность турбины.

— Больно форма у вашего вертолета на тарелку инопланетян похожа, — затягиваясь во всю силу своих легких, проговорил Плешак.

— Это что! — решил разыграть бомжа Батяня. — Второй вертолет у нас вообще квадратный. Но по летным характеристикам, я вам скажу, получше этого будет. Скоро такие и в Польшу на вооружение поступят.

«Синяк» с недоверием покосился на Лаврова, но возражать не стал. Кто их поймет, этих иностранцев, может, и квадратные вертолеты уже придумали. А польская армия потихоньку перевооружается по натовским стандартам. Рассматривая различные приборы, установленные на борту вертолета, Плешак фыркнул:

— Столько оборудования, а стаю чаек не заметили? Теперь, поди, влетит вам от начальства? Чуть машину не угробили! — Бомжа от выкуренной сигареты развезло еще больше, и он, уже абсолютно не стесняясь, улыбался Лаврову.

— Попадет, это точно! — согласился Батяня, не выпуская из виду второго «синяка», который околачивался позади.

— А можно спросить у пана, из какого города он родом? — продолжал интересоваться бомж, разглядывая форму майора.

Говорить, что из Лондона, не хотелось, а поэтому Батяня, порывшись в памяти, выудил оттуда название. Слышал он его или вычитал в газете, Лавров сейчас и сам не помнил.

— Город Банбери, — ответил майор и добавил: — Графство Оксфордшир, — это название всплыло в памяти в связке с первым.

— Это там, где на днях ЧП произошло? — удивился синяк.

«Какое ЧП? — чуть не ляпнул, удивляясь Батяня, вспоминая при этом, откуда знает название городка. — Вот попал так попал… Черт меня дернул этот город назвать. Сказал бы ему, что из Лондона, он бы и отцепился».

Чуть прищурив глаз, поляк наблюдал за майором.

— Да, случилось, именно так и есть, — тщательно подбирая слова, с печальным выражением на лице Лавров стал тянуть резину.

Мысль, пришедшая в голову, как озарение прошила весь мозг насквозь.

«Неужели и этот, твою мать?… — подумал Батяня. Да вроде не похож, хотя хрен его знает, чему их там, в польской «школе», учат. Нет, вряд ли. Такое лицо никаким гримом не нарисуешь. Для этого надо лет пять пить всякую дрянь, не просыхая. И не мыться неделями».

— А поймали или еще нет? — не унимался «синяк», решивший узнать все, так сказать, из первых уст.

«Ах, вот ты о чем, дорогуша!» — вспомнил наконец Батяня, но вслух произносить этого не стал.

Теперь сразу все встало на свои места. И название города, и вопрос бомжа — майор вспомнил нашумевшее сообщение в новостях о двух неизвестных, совершивших на прошлой неделе одно из самых крупных ограблений в истории Великобритании.