Опасное сходство

– «Вот всегда вы так, маменька, уж и помечтать нельзя». Ларис, ну что ты шуток не понимаешь? Я же знаю, что это опасно, что мы дуры, так рисковать? – Она стояла ко мне спиной, и показала мне скрещенные пальцы. Как будто я ей поверила. Лариска тоже, вроде, сомневалась и на всякий случай, погрозила ей пальцем

– Смотри у меня, без фокусов. Все, девчонки, поехали по домам. Птичка, ты будешь Саше рассказывать о сегодняшнем задержании?

– В начале хотела, а теперь раздумала, зачем его лишний раз волновать, у него и без меня своих проблем хватает.

– Наверное, ты права. Наташ ты со мной?

– Нет, я с Птичкой, ей без меня скучно.

– Ладно, как хочешь. Все, до встречи, пока.

Наташка прислушалась – шаги стихли. Для убедительности она открыла дверь и повертела головой в разные стороны. Мне стало смешно

– Можно подумать, мы в разведчиков играем

– Да, в разведчиков, – подтвердила Наташка страшным шепотом, – и не играем, а всерьез.

– Я так и знала, что всерьез, только не поняла, что надо делать

– Для начала надо забрать то, что лежит в ячейке… Кстати, а где она находится?

– Не знаю, он не сказал. На вокзале, наверное.

– Почему ты не выяснила, где? А, что уж теперь? Придется это самим выяснить. Сколько у нас вокзалов?

– Надо посчитать. Белорусский, Казанский, Ярославский, Ленинградский

– Курский, – продолжила Наташка и запнулась. – Где-то был справочник, я точно помню. – Она стала рыться в столе и через минуту с ликующим криком потрясала небольшой книжицей. – Вот он, давай посмотрим. Так, так, так… Вот! Савеловский, Павелецкий, Киевский, Рижский…

– Господи, как же узнать, на каком из них?

– Придется все объездить.

– Ты представляешь, сколько на это уйдет время? – Я подошла к двери и ждала, пока Наташка оденется. Боже! Бесподобные туфли. И где она их только отхватила? – Наташка, где ты купила такие туфли?

– Не поверишь. В Детском мире. Ты что, забыла, какой у меня размер? Это у вас с Лариской самый ходовой, а у меня ножка маленькая. Ну, пошли, пошли…

Во дворе нас окликнул Миша Поздняков, директор «Фитнес-клуб», мы теперь с ним лучшие друзья.

– Что-то вы совсем пропали и на тренировки не ходите и вообще не заходите, а Ларису вообще не видно.

Мы перекинулись с ним парой слов, пообещали зайти, и я стала выруливать, чтобы не задеть соседние машины, вдруг Наташка вцепилась мне в руку

– Подожди!

– Что? Забыла что-то?

– Знаешь, мне пришла в голову отличная мысль. Если нам понадобится помощник, лучше Позднякова не найти.

– Ага, все больше людей будут хранить нашу тайну,… а вообще мне нравится ход твоих мыслей, и такой помощник нам не помешает, но, сомневаюсь, что он согласится

– Будь уверена, – усмехнулась Наташка, – согласится, как миленький. А пока давай-ка подъедем на Комсомольскую площадь. Там сразу три вокзала

– Нет, сегодня не получится, уже поздно, дома будут волноваться. Давай завтра с утра

– Идет…. Трогай…

* * *

– Ланочка, куда подевалась та кухарка? – Поинтересовалась тетя Соня, когда все сели ужинать. – Помнишь, которая все время отлынивала от работы? – Саша громко фыркнул, а тетя, посмотрев на него неодобрительно, продолжала – Мне очень нравилась рыбка, которую она готовила, помнишь, запеченная с грибами.

Разговоры о кухарке меня несколько нервировали, поскольку напоминали, что тетя первое время упорно меня не узнавала, а принимала за кухарку.

– Я же уволила ее, но ничего, этот рецепт я знаю и приготовлю вам рыбу

– Боюсь, у тебя так не получится, – задумчиво жевала тетя, уставившись на Сашу.

Он, напротив, обожал эти разговоры о кухарке и очень веселился, поэтому немедленно включился в беседу

– Тетя Соня, Птичка постарается, а если у нее не получится, придется пригласить старую кухарку.

– Спасибо, дружок. Хорошо, хоть на тебя можно положиться в этом доме.

Мне это нравится «хоть на тебя», ничего себе, заявленьице. Зря я не согласилась на сиделку, которую нашла мамуля. Совсем недавно она сказала, что нашла очень приличную женщину, которая согласна жить с тетей Соней и ухаживать за ней, но в последний момент мне почему-то стало ее жалко. Она уже привыкла к нам, и потом у нее здесь поклонник. Вряд ли он будет ездить к ней в Москву. Все это я высказала мамуле, и она со мной согласилась, правда посетовала – Ее, конечно, трудно выдержать, иногда она совершенно невыносима.

Да, все это так, но я сама к ней привыкла, и бабушка, и Валентина Петровна, и Владимир наверняка будет скучать. Дейзи, и та привыкла, всегда встречает ее с радостью, зная, что тетя угостит ее чем-нибудь вкусным.

После ужина, когда я складывала грязную посуду в посудомоечную машину, ко мне неожиданно подошла тетя и зашептала

– Ланочка, тебе надо следить за мужем

– Зачем?

– Я видела вчера вечером, он целовался с маникюршей

– Это еще кто?!

– Ты не знаешь, ты поздно приходишь, а я все вижу.

Я понимала, что это бред ее больного воображения, тем не менее, червь сомнения уже закрался и неприятно щекотал нервы. Надо все выяснить

– Тетя Сонечка, а где вы их видели?

– В бассейне, конечно

– В бассейне? – Изумилась я. – Когда?

– Да буквально вчера вечером. Я пошла в бассейн, поплавать, а там они целуются.

У меня отлегло от сердца – это была я. Мы поплавали немного, а потом незаметно стали целоваться. Черт! Ведь просила же закрыть дверь, а он «Кто войдет?»

Тетя с беспокойством смотрела на меня

– Лана, с этим надо что-то делать. Хорошие мужья на дороге не валяются.

– Да, да, тетечка, не волнуйтесь, у меня все под контролем.

Когда пришел Саша, я рассказала ему про тетины подозрения, он хохотал, как безумный и заявил, что тете цены нет. Вечером за ужином я обратила внимание, что бабушка была необычно задумчива.

– Лана, – обратилась она, – сегодня Валентине Петровне (няне моего сына Владимира) звонила дочка, просила ее приехать хоть на несколько дней.

– Конечно, я не возражаю, пусть едет

– Я вот, что подумала, может, мне тоже стоит поехать, так хочется… – Голос у нее дрогнул, и глаза повлажнели. Саша подошел к ней и обнял сзади, прижавшись щекой к ее волосам, он ласково похлопала его по плечу.

– Знаете что, давайте я вас отвезу туда сам, возьмем с собой Юру и Владимира, а то мои родители обижаются, давно внука не видели. Птичка, может, и ты с нами махнешь?

– Нет, сейчас вряд ли получится, и потом тетю одну оставлять нельзя, а вы конечно, поезжайте. Может, я с мамулей договорюсь, она поживет у нас, а я к вам приеду. А когда ты сможешь поехать?

– Да хоть завтра. У меня как раз дела там. Все. Решено. Собирайтесь. Завтра вылетаем

– Ты что? – Испугалась бабушка. – Надо же собраться. Давай послезавтра.

– Хорошо, договорились…

На следующий день я даже на работу не пошла, столько дел надо было переделать. Владимир хотел взять с собой все свои паровозики. Большого труда стоило его уговорить взять только два, самых любимых. Саша обещал ему купить в Петербурге много паровозов и еще обещал показать корабли.

Накануне вечером к нам приехала мамуля, она сообщила, что пока наши не вернутся, она поживет у нас. Рано утром мы с ней вышли на улицу проводить отъезжающих, неожиданно окно на втором этаже с шумом открылось, и показалась тетя Соня. Она вдруг вытащила огромный белый платок и стала им размахивать. Если бы она периодически не сморкалась в него, можно было предположить, что это неприятель вывесил белый флаг, а потом она долго махала им вслед, свесившись наполовину из окна, я даже испугалась, что она упадет.

Мы вернулись в дом, мамуля легла спать, а я стала собираться на работу, вернее на встречу с Наташкой, которая меня достала звонками.

* * *

Маша и представить не могла, что будет так тяжело. Она думала, что это совсем нетрудно шваброй помыть полы, но оказалось, все не так просто. Маша рассчитывала убраться к обеду, но получилось почти к ужину. К вечеру ломило поясницу, немели руки и дрожали коленки. Маша недоумевала, как же так, ведь она видела, что уборщицы уже в двенадцать часов не было и в помине, наверное, она слишком тщательно моет и часто меняет воду. Но последнее время подъезд вообще никто не убирал, так что по-другому пока не получается. Ничего, она привыкнет, это только в начале тяжело, а потом все наладится, зато она часто бегала домой, кормила сына обедом, помогала с уроками. Но физическая усталость была не самым неприятным, оказалось, тяжело встречаться с жильцами, которые ее знали. Маша уговаривала себя, что это не стыдно убирать подъезд, что всякий труд почетен, но все равно, когда кто-то проходил мимо, она старательно отворачивалась. Жильцы тоже реагировали по-разному. Одни делали вид, что незнакомы, другие наоборот, здоровались, подчеркнуто любезно, а были и такие, кто брезгливо морщил нос. Зато ее зайчик стал гораздо веселее и разговорчивее, даже бледность ушла. Пожалуй, можно и в школу его отправить.

На следующей неделе, убедившись, что Сережа хорошо себя чувствует, Маша отправила его в школу и пошла мыть подъезд. Она убирала первый этаж, когда услышала, как хлопнула дверь, кто-то поднимался по лестнице. Она выпрямилась и посторонилась

– Вы?!

Маша подняла глаза. Перед ней стоял Беляев. Он был одет в шикарный кожаный плащ, и пахло от него дорогими духами. Маша покраснела, а потом вызывающе спросила

– Не ожидали? Да, я убираю подъезды, и мусор выношу, и пахнет от меня плохо. Вот…

Она не решалась посмотреть ему в глаза, а он сам растерялся и от этого не мог подобрать нужных слов, чтобы не обидеть ее.

– Да я, собственно, не к вам —

Он прошел к лифту, нажал первую попавшуюся кнопку, в душе ругая себя последними словами. Как он мог?! Что он ляпнул? Ведь она поняла, что он к ней приехал. Выходит, увидел, что она убирается, и сбежал? Фу, как некрасиво получилось. Ничего, сейчас он спустится и все объяснит. Нормально скажет, что его не смущает ее работа, что ему совершенно все равно, чем она занимается. И приехал он к ней. Лифт остановился на первом этаже. Никого…. Куда же она подевалась? Он неловко потоптался на месте, прислушался – все тихо. Тогда он вышел на улицу и увидел, как она идет вдоль дома. Он заколебался. Что он с ума сошел? Это ж черт знает, что! Увлекся уборщицей. Но, не слушая голос рассудка, Беляев бросился за ней.

– Стойте! Маша! – Он остановил ее, дернув за рукав. Она обернулась и на этот раз смело посмотрела ему в глаза.

– Дома не застали? Ну тех, к кому пришли?

– Маша, я пришел к вам. Просто я растерялся, я хотел…

– Не надо ничего объяснять, и так все ясно. Вы разочарованы и…

– Маша! Не перебивайте меня. Да, я разочарован, да, я не ожидал увидеть вас в таком… виде. – Она дернулась, чтобы уйти, но он не позволил. – Я действительно приходил к вам. Вы мне нравитесь, и я хотел вам….

– Все. Извините, мне некогда. Мне еще один подъезд убрать нужно…. Поймите, мы не пара. Неужели вы не видите? Всего хорошего.

Она вошла в соседний подъезд, Беляев хотел войти за ней, но в это время зазвонил телефон. Звонил его партнер по бизнесу и давний друг Марат Бакиров. Он напомнил, что сегодня собрание акционеров и что присутствие Беляева обязательно. Беляев только чертыхнулся, с тоской посмотрел на закрытую дверь и решительно направился к своей машине. Ничего, в следующий раз все будет по-другому…

Маша убиралась, слезы застилали глаза. Она рукавом их вытирала и пыталась успокоиться. Ужасно, что он увидел ее в этом халате, такую страшную, в каком-то кошмарном платке. Он такой элегантный и красивый. Конечно, ему нужна другая женщина. Для серьезных отношений она не годится, а для других и тем более. Но она заметила, что он был расстроен, и это было приятно. Ничего, желающих утешить найдется предостаточно. Все, эти глупости она выкинет из головы раз и навсегда. У нее сейчас другие заботы – где взять деньги? Вчера она зашла к Зинаиде Александровне, та наверняка знала стоимость их квартиры. Соседка сразу пригласила ее в комнату, краем глаза Маша заметила на кухне букет алых роз.

– Ой! Я, кажется не вовремя. – Маша кивнула на цветы и с удивлением заметила недовольство на лице Зинаиды Александровны. Извинившись, она прошла на кухню и через минуту скрылась с букетом в соседней комнате. Маша никогда там не была, дверь была всегда плотно закрыта. Интересно, зачем Зинаида отнесла букет туда, а не поставили здесь на столе? Как будто спрятала. Странно. Но вот соседка вернулась и уже обычным тоном стала расспрашивать про работу, про Сережу. Отвечая, Маша отметила, что глаза у Зинаиды заплаканные. Она мысленно отругала себя. Нельзя же быть такой эгоисткой, кроме своих проблем чужих не замечает. Что-то случилось у Зинаиды Александровны, а она даже не поинтересовалась, да и спросить неудобно.

Узнав, что Маша хочет продать квартиру, чтобы заплатить за операцию, соседка спросила:

– А муж ваш здесь прописан?

– Конечно, ведь это его квартира.

– Он-то согласится продать квартиру?

– Честно говоря, я об этом не подумала, но ведь это для сына.

– Надо с ним поговорить, а квартиру эту продать проще простого, желающих на нее много.

На прощание Зинаида Александровна похвалила ее, сказав, что подъезд стал значительно чище.

– Только зря вы так стараетесь? Они все равно не оценят, они привыкли к грязи

Маша удивленно захлопала глазами, вопрос не задала, но, кого она имела в виду, говоря «они не оценят». После разговора остался неприятный осадок, но она вскоре об этом забыла.

Маша поднялась к себе, скоро идти за Сережей. Хоть он и просил не встречать его, она все равно бегала к школе, издали смотрела, как он выходит, не подходила, пока рядом были ребята. Ждала, когда он повернет за угол и махнет ей рукой. Тогда она подбегала и сразу снимала с него тяжелый ранец. А пока время есть, она, пожалуй, выпьет чашку чая

В квартире было тихо, Маша подумала, что жильцов нет дома, но вскоре из их комнаты послышались голоса. Они что-то возбужденно обсуждали на своем немного гортанном языке. В прихожей стояла большая сумка. Видимо, опять посетители. Интересно, что они таскают в этих огромных сумках? Наверное, тряпки, когда они заселялись, то упоминали, что занимаются торговлей. Больше они ничего не говорили, и вообще были немногословны. Все больше «спасибо, здравствуйте, до свидания». Да и видела их Маша редко. Жильцы уходили рано утром, а приходили поздно вечером и часто уезжали, говорили, что за товаром. Но это их дело, деньги они платили исправно, и Машу все устраивало. Но сейчас она вдруг подумала, что даже паспортов у них не спросила. Наверное, это неправильно, так не делают, но теперь вообще неудобно об этом говорить. Господи! Хоть бы решить вопрос с квартирой! Неужели Андрей откажет? Нет, этого не может быть. Пусть он не приходит и не звонит, но продать квартиру, конечно, согласится, ведь это для его сына. Так, утешая себя, Маша прошла к себе в комнату, надо прилично одеться и накрасить губы, чтобы Сереже не было стыдно за нее. Опять вспомнился Беляев, вспомнилась их первая встреча. Он очень понравился ей, а Сережа несколько дней только и говорил, какой он замечательный, и какая у него огромная машина. Вот было бы здорово, если бы он еще раз их подвез. При этом Сережа вопросительно смотрел на Машу, она делала вид, что не понимает, а сама ругала себя. Дура она непроходимая, почему не дала ему высказаться? Ведь видела, что и она понравилась ему, недаром же он приехал. И деньги у него, конечно, есть. Возможно, он бы ей помог… Нет! Получится из-за денег. Так она не сможет, и не хочет. Все! Надо выкинуть его из головы. Все равно ничего хорошего из этого не вышло бы, так что все правильно. У нее есть Сережа, и думать надо только о нем.

* * *

Пришлось врать Лариске, что мне надо заехать на Соломенную Сторожку, кое-что забрать для мамули. Лариска вяло заметила, что Наташка тоже задержится, но ей совершенно все равно. Да, она так и заявила – Делайте, что хотите, мне совершенно все равно. – И голос при этом был какой-то странный, прямо скажу, без вредных Ларискиных интонаций, как будто ей действительно все равно. Может, заболела? Ничего потом все выясню. Ну вот и Наташка примчалась

– Всем бонжур. Как у вас тихо. Уехали?

– Да, проводили, как-то грустно стало.

– Ничего, не успеешь оглянуться, они уже вернуться. Птичка! Ну, что ты копаешься? Ты что собираешься в этих туфлях идти?