Большая книга ужасов – 15

Антон кивнул. «Только бы выбраться отсюда, от этого маньяка! – думал он. – А там посмотрим! Сейчас-то я соглашусь на что угодно и с чем угодно! Еще и издевается: «Не захочешь отказать!» Ишь какой вежливый! Как будто я сейчас могу что-то возразить!»

– Кстати, обманывать меня не советую. И рассказывать обо всем случившемся тем, кого это не касается, тоже, – как бы вскользь заметил человек в черном. Антон покраснел: незнакомец словно читал его мысли. А может быть, так оно и было? – Мой предыдущий гость поступил нехорошо. И теперь он лежит неподалеку. – И незнакомец небрежно указал рукой в сторону одной из могил, едва видневшейся в зарослях травы. – Очень недальновидный поступок! Я был огорчен. Впрочем, он еще больше, как и его родные. – Незнакомец сдержанно рассмеялся.

Антону же было совсем не смешно. Мальчик еще больше убедился в том, что этот человек очень опасен и лучше ему не перечить.

– А от него всего-то и требовалось: выполнить мою маленькую просьбу! – продолжал рассуждать незнакомец. – Его предшественник был тоже очень наивным молодым человеком. Он решил принести мне не то, что я просил. Теперь лежит чуть подальше. Хотя, по большому счету, там и хоронить-то было нечего. Такая вот расплата за нечестность. – Он развел руками.

– Так что же я все-таки должен сделать? – с трудом произнес совсем запуганный Антон. Рассказанное звучало не слишком правдоподобно, но он чувствовал, что так называемый хозяин памятника не шутит.

– Сущую безделицу, – ответил незнакомец, и Антону вдруг показалось, что тот тянет время не только для того, чтобы сильнее его запугать, но и потому, что и сам сильно нервничает. – Мне нужны несколько предметов: книга из библиотеки, кое-какие травы и еще кое-что из одного дома.

Услышав такое, Антон окончательно уверился в ненормальности своего собеседника и решил пока что потакать всем его капризам. Поэтому он, заинтересованно и не скрывая удивления, спросил:

– Как? Любая библиотечная книга? И что это за дом? Какие травы?

– Ну, конечно, не любые! – расхохотался человек в черном. – Мне нужны вполне определенные вещи. Но главная из них именно книга.

– Как она хотя бы называется? – спросил Антон.

– Название тебе знать незачем, – отмахнулся человек в черном, лишний раз доказывая этим ответом, что у него не все дома. – Ты не знаешь даже языка, на котором она написана.

– Так как же я узнаю, какая именно книга мне нужна? – удивился Антон, подумав про себя, что при всем желании достать то, что просит его собеседник, весьма проблематично. Ошибиться тут было немудрено. Мало ли какие бывают редкие языки!

– О, ты узнаешь ее без ошибки! – заверил его «хозяин памятника». – Она, можно сказать, сама найдет тебя. Достаточно лишь некоторых усилий с твоей стороны. Впрочем, нужная книга похожа и на кубок, и на памятник. Ты легко ее узнаешь.

Антон, несмотря на всю сложность своего положения, едва удержался от саркастической усмешки. «И на кубок, и на памятник!» Так можно договориться до того, что она одновременно белая и черная, толстая и тонкая. Серебряный кубок и черный памятник! Но тут до него дошло, что между этими предметами все-таки есть кое-что общее: загадочные иероглифы. Наверное, и книга написана ими. Вот уж точно тарабарский язык! Вряд ли даже кто-то из учителей скажет его название!

– Ты достаточно проницателен, чтобы понять, – кивнул незнакомец, словно опять проследил за ходом мысли мальчика.

– Но чем же может мне помочь книга, которую я не смогу даже прочесть? – недоумевал Антон, а про себя добавил: «Если я, конечно, смогу ее достать».

– Тебе и не надо ее читать! Это доступно не всякому! – надменно отрезал незнакомец. – Саму книгу можешь даже не брать и оставить на месте. Все, что тебе нужно, это две вещи: во-первых, узнать адрес ее бывшего владельца. Там должна быть специальная печать или запись на первом листе. Так ты найдешь нужный дом, а уж что оттуда взять, поймешь сам! Причем, если не хочешь там остаться, действовать нужно на закате, незадолго до полнолуния.

«Хорошенькое дело! – подумал Антон. – Нужно достать книгу, которую не смогу прочитать и даже не знаю, как она называется. А потом пойти в какой-то дом и украсть неизвестно что. Да еще в строго определенное время! Наверняка хозяева не будут ждать меня с распростертыми объятиями!»

– В доме будь осторожен, – в тон последним мыслям мальчика предупредил человек в черном. – Кое-кто очень не хотел бы расстаться с этой вещью. Не бери ничего, кроме нее. И когда ты за ней явишься, тебе придется напрячься и проявить смекалку и смелость.

Последние слова прозвучали насмешкой, хотя на вид говорящий был абсолютно серьезен. Антон же с горечью подумал, что долго еще ему придется расплачиваться за попытку представить себя храбрецом.

– Еще в этой книге тебе понадобится один рецепт, – продолжал незнакомец. И, предупреждая новый вопрос, пояснил: – Ничего читать тебе не придется. Там все проиллюстрировано: какие травы собирать и в какое время. Рвать их, кстати, будешь на этом же кладбище. Тут растет все, что надо. Ты мальчишка сообразительный. Поймешь, что к чему. Так будет лучше для тебя самого, – добавил он с угрозой в голосе, и Антон понял, что это не просто запугивание и что лучше бы ему действительно проявить сообразительность. – Ты соберешь все эти травы в указанное время в указанном месте, – продолжал инструктаж человек в черном. – И принесешь мне их вместе с найденным предметом. – Его голос становился все громче и жестче, а слова звучали уже как приказ. – Ты придешь со всем этим сюда же в следующее полнолуние! В полночь! Один! И горе тебе, если ты не придешь или не выполнишь моей просьбы! Ты все понял? – с неожиданной участливостью добавил он, словно добрый учитель, объясняющий что-то нерадивому ученику.

Антон молча кивнул. Во рту у него так пересохло, что ему трудно было бы ответить при всем желании. Смесь угроз и непонятных поручений запугала его окончательно и подействовала очень угнетающе.

– Ты все понял? – еще раз повторил незнакомец, сверкнув из-под шляпы черными глазами. Он ожидал более весомого подтверждения.

– А как я вас найду? – с трудом выговорил Антон заплетающимся языком.

– Ты должен прийти на это самое место в следующее полнолуние, – отчеканил человек в черном. – Я сам позабочусь о том, чтобы найти тебя. Ты должен только явиться вовремя с тем, что я просил. Ну теперь ты все понял?

Антону хотелось бы расспросить еще очень о многом. Не понимал он, по правде говоря, почти ничего. Но незнакомец явно считал, что рассказал ему вполне достаточно. Но один вопрос так и вертелся у Антона на языке, и мальчик не удержался от него.

– Скажите, а зачем вам нужен я? – тихо спросил он. В вопросе подразумевалось, почему бы человеку в черном не взять то, что нужно, самому. Или, по крайней мере, найти для этих целей более подходящую личность, чем первый встречный мальчишка.

– Ты просто оказался в нужное время в нужном месте, – ответил «хозяин памятника», и Антону показалось, что он при этом что-то недоговаривает, скрывает. – Ты пришел ко мне в гости, и мы обменялись услугами. Разве не так?

Ответить на это было нечего. Да и вообще, Антон подумал, что зря задал этот вопрос. Это все равно что зайцу спрашивать у волка, почему тот решил съесть именно его, а не другого зайца или, к примеру, утку. Кто попался, того и ест. А ведь чувствовал, что не надо храбриться. Вот и напоролся на этого маньяка с его поручениями. Только бы до утра продержаться! А там уж кто-нибудь придет, выручит. И незнакомец тоже, казалось, не хотел, чтобы его застал рассвет. По крайней мере, он с видимым неудовольствием поглядывал на восток, где небо уже начало потихоньку светлеть.

– Что ж, можешь считать, что пари ты выиграл, – сказал он задумчиво. – Теперь для тебя главное – не забыть о моей просьбе. Я позабочусь об этом. У тебя останется от этой встречи небольшой сувенир, который, в случае чего, поможет тебе освежить память и напомнит, что забывчивость может окончиться плохо.

– Какой сувенир? – забеспокоился Антон. Он чувствовал, что от этого маньяка хороших подарков ждать не приходится! Еще подсунет какую-нибудь бомбу или ядовитую змею! Не отдаст же он, в самом деле, свой перстень? К тому же ничего принимать от него не хотелось еще и потому, что человек в черном мог опять потребовать платы. Хорошо еще, если просто напридумывает нелепых заданий. Тогда можно считать, что легко отделался. А то, кто знает, что у этого типа на уме.

– В свое время ты узнаешь, что это за сувенир, – загадочно ответил незнакомец. – Хотя тебе же лучше, если он будет поменьше заявлять о себе.

Антон решил больше ничего не спрашивать у «хозяина памятника». Уж слишком неблагодарным занятием это было. Казалось, будто тот ставит своей целью не ответить на вопрос, прояснить что-то, а, наоборот, напустить побольше таинственности и тумана и еще сильнее запугать собеседника.

– Нам обоим пора отдохнуть. – Человек в черном снова взглянул на светлеющий восток. – Ночь выдалась утомительная. И тебе пора спать, – властно добавил он, взглянув на Антона своими черными пронзительными глазами.

Мальчик хотел было сказать, что спать он совсем не хочет, что уже вот-вот рассветет, но глаза сами стали слипаться. Он улегся, почти упал, на скамейку и вдруг почувствовал, что проваливается в глубокий сон. Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем окончательно уснуть, – куда денется человек в черном и будет ли он рядом при пробуждении…

Глава 4

Сон или явь?

– Я же говорил, что испугается и к маме побежит!

– Да нет, калитку-то никто не открывал!

– Значит, через главный ход вышел! Пошли, у сторожа спросим!

– Ага, спросишь у него. Узнает, что мы тут по ночам шастаем – накостыляет по шее, мало не покажется!

– Анто-о-он!

Ребята пришли к калитке, как договаривались, рано утром. Их подгонял интерес к тому, как же все-таки закончится спор. Тем более что у некоторых была в этом личная заинтересованность: на то, выдержит Антон или нет, ставили как на результат какого-нибудь футбольного матча. И все без исключения чуть не прыгали от радости, что не оказались на его месте: ведь даже самые отчаянные смельчаки не были уверены, что сумели бы просидеть тут всю ночь.

Пришедшие ожидали, что если Антон не убежал, то находится где-нибудь возле калитки, так сказать, поближе к живым и подальше от мертвых. Между прочим, некоторые из тех, кто ставил на то, что он не выдержит, теперь очень сожалели, что опять закрыли калитку на проволоку. Они подозревали, что Антон просто испугается идти через кладбище к главному выходу и продрожит всю ночь у калитки. А спор будет проигран.

Когда его не обнаружилось у входа, ребята забеспокоились по-настоящему. Конечно, сейчас, при утреннем свете, кладбище отнюдь не выглядело таким мрачным и зловещим, как накануне, но приятного все равно было мало. Этот вид навевал глубокую тоску. Мысль о том, что кто-нибудь, а тем более такой робкий человек, как Антон, пойдет ночью в глубь этого неприятного места, казалась просто дикой. Но что же с ним тогда могло случиться? Во всяких там чертей и леших при солнечном свете верилось плохо. Возможно, ночью такая гипотеза и рассматривалась бы, но не сейчас. Но где же тогда Антон? Неужели все-таки дошел до главного входа? Или перелез через стену? Здесь, конечно, высоковато, но если подпрыгнуть и подтянуться или опереться о какую-нибудь ограду или памятник… Но это тоже уж слишком не похоже на Антона. У него с физкультурой всегда проблемы были. Радовался, когда бывал освобожден от нее…

Так что сейчас мальчишки в растерянности брели по кладбищу и время от времени звали товарища. Кто-то даже предположил, что Антон нарочно где-то спрятался и теперь, в отместку за свои страхи, хочет их напугать. Сидит небось за каким-нибудь памятником, смотрит на них и посмеивается. Конечно, хорошо было бы отправиться к нему домой или хотя бы позвонить, чтобы проверить, не вернулся ли он. Но как объяснить его исчезновение родителям, уверенным, что сын заночевал у Сергея? Они, конечно, сразу же переполошатся. Еще придется рассказывать, как все было на самом деле.

Больше всех переживал именно Сережка, считая себя, и не без основания, главным виновником случившегося. У себя дома он предусмотрительно отключил телефон, чтобы раньше времени не позвонили Антоновы родители и не попали на его, Сережкиных, маму и папу. Если бы раскрылся обман, последствия могли быть очень серьезными. Но все равно Сергей понимал, что, если Антон не объявится в самое ближайшее время, огласки не избежать. Поэтому его голос в хоре зовущих звучал, наверное, громче всех…

* * *

Проснувшись, Антон долго не мог понять, где находится. Он хотел по привычке посмотреть на часы, висящие напротив его кровати, но вместо них увидел какие-то деревья и ощутил холод. Да и лежать было жестко и неудобно; ныло все тело. Только несколько секунд спустя мальчик вспомнил события прошедших вечера и ночи и рывком сел на скамейке. При утреннем свете весеннего солнца все вокруг не казалось таким уж кошмаром, и над вчерашними страхами можно было бы посмеяться. Вот только ощущение реальности произошедшего почему-то не отпускало.

Антон огляделся по сторонам. Незнакомца в черном нигде поблизости видно не было, и мальчик вздохнул с облегчением. Увидеть возле себя такого типа было бы крайне неприятно даже средь бела дня. Памятник стоял на месте, все такой же черный, необычный и загадочный. Правда, выглядел он гораздо более запущенным, чем накануне, и в этом плане ничуть не уступал своим соседям, хотя и смотрелся гораздо величественнее. И сорняков вокруг было немало, так что Антону оставалось только удивляться, как он их не разглядел вчера.

Антон осторожно приблизился к памятнику, готовый к любым неожиданностям, но ничего особенного не происходило. Памятник не чистили столько лет, что разглядеть на нем что-либо было совсем непросто, но мальчику показалось, что иероглифы по бокам все-таки просматриваются. На месте, где вчера Антон видел надпись, покоилась здоровенная ветка плюща, которая, должно быть, дорастала до такого размера несколько лет, если не десятилетий. Невероятно, чтобы вчера, да еще только при лунном свете, здесь можно было что-то прочесть. Движимый неясными сомнениями, Антон уже протянул руку, чтобы убрать плющ и самому убедиться, есть ли здесь какая-нибудь эпитафия, но в этот момент услышал вдалеке голоса ребят и оставил свою затею.

– Здесь я, здесь! – помахал он рукой и направился в их сторону.

– Ну ты даешь!

– Ты что, всю ночь тут просидел?!

– Как тебя сюда занесло?! – раздавались радостные возгласы. Даже те, кто спорил, что Антон не выдержит и сбежит, были очень довольны таким благоприятным исходом авантюры, которую уже сами давно признали дурацкой. Слегка ошалевшему Антону жали руку, хлопали по плечу и вообще всячески поздравляли. Еще бы, выдержал такое испытание! Да не просто выдержал, а еще забрел в самый глухой район кладбища, куда и днем-то почти никто не ходит! Его авторитет мгновенно подскочил в глазах ребят в несколько раз. Кое-кто даже жалел, что не перенес это приключение сам, хотя, по правде говоря, в своих силах до конца не был уверен никто.

– А куда меня занесло? – наигранно удивлялся Антон, осваиваясь с новой ролью. – Что же мне, всю ночь у калитки стоять? Интересно же посмотреть, что в других местах, на памятники поглядеть. Здесь они красивые, старинные. Да еще и лавочку удобную нашел, было где подремать.

– Так ты еще здесь и спал? – изумленно спросил кто-то, не в силах взять в толк, как можно сомкнуть глаза в таком месте.

– А что ж мне, всю ночь куковать? – гордо ответил Антон. – Не было такого уговора, чтобы не спать. На свежем воздухе вообще хорошо спится.

Сейчас Антон уже совсем не жалел, что ему пришлось таким путем проявлять храбрость. На его взгляд, эти минуты славы и всеобщего уважения того стоили. Еще бы: за одну ночь превратиться из пугливого и довольно слабого человека в почти что героя! Неприятные воспоминания казались теперь далекими и нереальными, как дурной сон. Да и не было ли все это и вправду сном? Сейчас он был в этом совсем не уверен, да и не хотел даже думать об этом. Во всяком случае, рассказывать о своих переживаниях Антон никому не собирался. Подумают еще, что он чуть не тронулся со страху. Одно дело – гулять по ночному кладбищу по собственной воле, и совсем другое – бегать как заяц от неведомых опасностей…

Вот только Сережка, похоже, держался немного особняком. Антону даже показалось, что вчерашний именинник, возможно, о чем-то догадывается. Но он быстро выбросил эти мысли из головы: ну догадывается, и пусть себе догадывается. В конце концов, его личное дело. Может, ему просто совестно за вчерашнее. Или вообще завидует, что не он герой дня…

Только дома, оставшись один и отойдя немного от впечатлений этого утра, Антон наконец задумался о том, что же все-таки произошло ночью. Он восстанавливал в памяти события одно за другим, шаг за шагом и никак не мог провести точную грань между реальностью и фантазией. Временами ему даже казалось, что он сам все это выдумал, а ночью спокойно спал у себя дома. Это уже не лезло ни в какие ворота, и Антон принялся, насколько возможно, спокойно обдумывать все по порядку.

Итак, он отправился ночью на кладбище, хотя очень боялся. Пока все реально. Даже очень реально, думал Антон, вспоминая свои страхи. Потом попытался пробраться к главному входу и едва не наткнулся на каких-то агрессивных алкашей. Тоже вполне вероятно. Конечно, нормальный человек найдет другое место, где выпить. Но, с другой стороны, если нужно скрыться от посторонних глаз, то лучше пристанища не сыскать. Может, это какие-нибудь преступники или сектанты. У мальчика не возникало никакого желания выяснять подробнее, кто же это был. Хорошо еще, что удалось сбежать. Итак, он убегал до тех пор, пока не упал…

«Стоп! Падение! Может, в нем-то все и дело? Может, я ударился головой? И вот тут-то и пошла мерещиться всякая чушь?» Ухватившись за эту мысль, Антон самым тщательным образом ощупал свою голову, но не обнаружил даже самой маленькой шишки. Можно ли так удариться, чтобы появились галлюцинации, причем безо всяких внешних следов, он не знал, но подозревал, что нет. Так что такую удобную гипотезу пришлось отвергнуть. Или, по крайней мере, временно отложить на тот случай, если ничего лучшего в голову не придет.

«Дальше меня напугала сова…» Конечно, пугаться какой-то птицы «герою дня» совсем не к лицу, но что случилось, то случилось. Сова вела себя странновато, будто заманивая Антона к черному памятнику, но над ее поведением он уже размышлял. Все понятно, уводила от своих птенцов. Хотя, если подумать, то уж больно разумно она действовала. Но не сваливать же все случившееся на сову! Как-то даже смешно. К совам иногда относятся с недоверием, но что ж поделать, если это ночная птица и у нее такой неприятный голос? Может, люди совам тоже не очень-то симпатичны.

А вот потом началось самое интересное. Почему памятник показался ему таким чистым и ухоженным? Неужели виной всему лунный свет и разыгравшееся воображение? Но ведь он ясно видел иероглифы и чудну́ю надпись про какие-то там ворота, порог, который надо переступить. А еще, кажется, про богов и демонов. А с утра ничего и разглядеть нельзя было. Может, это растение, которое закрывает надпись, по ночам как-нибудь сворачивается? Ничего подобного о растениях средней полосы Антон никогда не слышал, но взял себе на заметку, что об этом неплохо бы у кого-нибудь спросить или найти какой-нибудь справочник. Как и про сами иероглифы. Антон даже взял лист бумаги и попробовал перерисовать некоторые из них, особенно привлекшие его внимание, по памяти. Вдруг удастся разобрать, что они означают. А что до надписи, то неплохо было бы как-нибудь добраться до памятника (днем, конечно, и желательно не в одиночку), поднять вьюн и посмотреть, есть под ним что-нибудь или нет.

Дальше начиналась самая невероятная часть истории: разговор с незнакомцем в черном. Антон почти не сомневался, что это было страшным сном. Что еще может присниться в таком месте? Но уж больно колоритно выглядел его собеседник и слишком логичным был сон. И предметы, которые там фигурировали: великолепный кубок, перстень прямо-таки стояли перед глазами, и он мог бы описать их до мельчайших подробностей. Ничего подобного раньше с Антоном никогда не случалось. И потом, получается, что во сне он заснул еще раз? Мальчик вспомнил, что такое бывает; в этом году, когда проходили Лермонтова, Ирина Сергеевна, учительница литературы, долго говорила о стихотворении «Сон», где есть несколько снов во сне. Антону тогда стихи понравились, он даже запомнил несколько строчек, но одно дело, когда что-то происходит в литературном произведении, и совсем другое – если с тобой самим.

Но сколько Антон ни убеждал себя, что человек в черном ему просто-напросто приснился, чувство неясного беспокойства никак не отпускало. В глубине души он совсем не был удовлетворен собственным объяснением. Чтобы развеять свои сомнения, мальчик попробовал искать смешные стороны в поведении и речи человека в черном (это надо же так себя назвать: «хозяин памятника»!). Посмеяться действительно было над чем – чего стоили хотя бы нелепые поручения: найти неизвестную книгу, которую не сможешь прочитать, какой-то дом и неведомый предмет в нем, травы… Даже если незнакомец и не приснился, то с такими нелепыми требованиями место ему было в сумасшедшем доме. Вот только сумасшедшие порой бывают опасны. Так что лучше быть осторожным. А то как бы этот псих чего не натворил.

И тут Антон понял, что мешало ему поверить в свою версию о сне. Дело в том, что утром, спросонья, он ясно ощущал во рту привкус того самого рубинового напитка, которым, можно сказать, насильно напоил его человек в черном. Уж вкус-то должен иметь какое-то реальное объяснение! А может, ему и приснился сон с кубком из-за привкуса во рту? Мало ли чего он съел или выпил накануне, на дне рождения?

Помнится, человек в черном что-то говорил про сувенир, который оставит ему на память. Но никакого сувенира Антон при себе не нашел. Он даже на всякий случай самым тщательным образом обшарил все карманы, но, к своему облегчению, ничего нового там не обнаружил. Было бы очень неприятно наткнуться там на какой-нибудь талисман с иероглифами. Антон заметно повеселел. Он все больше убеждал себя в нереальности произошедшего. Все это только игра воображения и страшный сон. К тому же в эту ночь было полнолуние. А в такое время, как он слышал, многие люди становятся более нервными и раздражительными, хуже спят. Опять же, лунатики бродят. «А что, если я тоже оказался лунатиком? – подумал мальчик. – Забрел черт знает куда и перепутал сон с явью!»

– Мама, а я никогда не ходил во сне? – не откладывая дела в долгий ящик, спросил он у матери, готовившей обед.

– Нет, никогда, – удивленно ответила она, отложив в сторону нож, которым резала овощи. В ее взгляде появилось смутное беспокойство. – А почему ты об этом спрашиваешь? Что-нибудь случилось?

– Нет, ничего особенного, – поспешил заверить Антон. Ему очень не хотелось, чтобы мама стала расспрашивать его подробнее. Еще проговоришься о споре. Или подумает, что заболел, и поведет к врачу. – Просто вчера об этом поговорили. И я неважно спал на новом месте, – сказал он первое, что пришло в голову, и поспешно ретировался, чтобы избежать новых вопросов.

Конечно, хорошо было бы посоветоваться хоть с кем-нибудь, расспросить о странных видениях, о чудных иероглифах. Антон подозревал, что отец мог бы дать ответы на многие вопросы: ведь он всегда интересовался психологией. Но мальчик понимал, что тогда придется рассказать и обо всем остальном, а этого ему очень не хотелось. Тогда бы он очень подвел Сережку, да и ему самому пришлось бы пережить несколько неприятных минут. К тому же Антона не покидало ощущение, что произошедшее на кладбище, будь оно причудливым сном или явью, касалось только его самого. Ну и еще, конечно, черного человека, если тот существовал на самом деле.

От таких мыслей и переживаний у Антона разболелась голова. После полубессонной ночи он чувствовал себя основательно вымотанным. К тому же, побродив по кладбищу, мальчик ощущал после всех этих прикосновений к памятникам и падений почти физическую потребность очиститься в самом прямом смысле слова. Ему казалось, что он весь пропах запахом тлена и должен прогнать от себя могильный холод. Поэтому он решил полежать немного в теплой ванне. Набрав воды и растворив там немного соли (на этикетке было написано, что это расслабляет и успокаивает нервы, и ему, хоть и критически относящемуся к рекламе, хотелось в это поверить), Антон не спеша разделся и уже готов был погрузиться в живительную влагу. Но в этот момент он случайно взглянул в зеркало, и только внезапно образовавшийся в горле комок сдержал уже готовый вырваться наружу крик…

Глава 5

Загадочный символ

На левой стороне груди Антон обнаружил точную копию того замысловатого иероглифа, который красовался на черном памятнике прямо под надписью и к которому он имел неосторожность прикоснуться. Он видел этот узор всего однажды, да и то в призрачном лунном свете, но был абсолютно уверен, что иероглиф совпадает до мельчайших деталей. Антон был не слишком силен в анатомии, но предположил, что знак находится как раз напротив сердца, которое от волнения стало бешено колотиться. Дрожащей рукой мальчик дотронулся до зеркала в слабой надежде, что это на нем образовалась какая-то причудливая трещина или случайно заползший сюда паук вдруг надумал сплести здесь замысловатую паутину. Но поверхность зеркала была абсолютно гладкой, и Антон, решившись наконец опустить глаза на свое тело, увидел там ту же самую картину.

Узор был нанесен тонкими, не слишком заметными линиями, словно чертеж, сделанный твердым карандашом, но на фоне тела выделялся довольно отчетливо. Со стороны можно было бы подумать, что Антон просто чем-то испачкался, но он-то видел оригинал и сразу понял, что это точная копия. Если бы рисунок появился на руке, то это бы еще можно было понять. В конце концов, мало ли чем испачкан древний памятник! Но телом-то он к нему точно не прикасался! Если только… Пока он спал… Так, значит, человек в черном – реальность! И это и есть его сувенир!

Целых полчаса Антон яростно пытался оттереть загадочный иероглиф. Он, наверное, перепробовал все моющие средства, найденные им в ванной комнате, кроме разве что стирального порошка, но все было бесполезно. Грудь покраснела от всех этих попыток, но в узоре не стерлась ни одна черточка, а на красном фоне он выделялся даже более ярко и стал казаться каким-то зловещим.

Устав от бесплодных попыток, Антон в изнеможении улегся в ванну и задумался. Этот узор не был татуировкой; никаких следов уколов не наблюдалось. К тому же как можно сделать человеку татуировку так, чтобы он этого не заметил? Если только под общим наркозом… Значит, иероглиф нанесен какой-то особо устойчивой краской. Антон слышал, что бывают такие составы, которые не смываются по нескольку дней. И он от души надеялся, что имеет дело именно с подобной краской. Есть ли на свете вещества, которые не смываются вообще, мальчик не знал, и ему оставалось только уповать на то, что он с таким не столкнулся.

От размышлений его оторвал только голос отца, поинтересовавшегося, не утонул ли его сын ненароком в ванне. Пришлось вылезать, так и не придя ни к какому выводу. Весь день Антон был очень задумчив, гулять не выходил, телевизор не смотрел и даже, к удивлению родителей, не поиграл на компьютере, без чего последний год, с тех пор как в доме появился компьютер, не обходился ни один выходной. В довершение всего он несколько раз пропускал мимо ушей обращенные к нему вопросы, так что мама с папой к вечеру очень заволновались. Они спрашивали у Антона, не заболел ли он, и не верили его утверждениям, что он здоров. В принципе это было правдой: у него ничего не болело, и чувствовал он себя в общем-то неплохо. Но разве дело было только в этом?

После обеда позвонил Сережка. Он опять интересовался у друга, все ли с ним нормально. Антон все еще сердился на него, поэтому отвечал сухо и односложно. Ему казалось, что Сергей что-то знает или по крайней мере о чем-то догадывается. Иначе с чего бы он стал звонить, если они расстались только утром? Уж лучше спросил бы прямо, что его тревожит. А если это просто любопытство, то пусть сам сходит на кладбище сегодня ночью и посмотрит, что к чему. Антон даже с некоторым злорадством подумал, что заваривший всю эту кашу может испытать кладбищенские прелести на собственной шкуре.

Антон еле дождался вечера, когда можно было остаться одному и еще раз внимательно изучить узор на груди. Мальчик горячо надеялся, что загадочный иероглиф исчезнет сам собой или, по крайней мере, поблекнет. Но ничего подобного, к его глубокому сожалению, не случилось. Линии напротив сердца оставались на своем месте, такими же, как и раньше.

Отвлекшись от рассматривания своего странного украшения, Антон мельком взглянул в окно, за которым уже вовсю светила луна, и остолбенел. В метре от него, на балконных перилах, сидела сова и не мигая смотрела на него. Это было уже чересчур. Ну ладно бы голубь или, на крайний случай, ворона или галка. Ну чтобы сова залетела почти в самый центр города? Это казалось просто невероятным. Антон был почему-то уверен, что это та же самая птица, что летала на кладбище. Мальчик и сам не знал, на чем основывалась эта убежденность. Ведь все животные одного вида, на взгляд неспециалиста, похожи между собой, а сов он, как типичный городской житель, до вчерашней ночи видел только на картинках. Наверное, дело было в том, что поведение птицы казалось слишком разумным. Сначала она заманила его к памятнику, а теперь вот нашла его в городе и следит за ним. Ему казалось, что не в меру разумная сова и человек в черном как-то связаны между собой. Конечно, если поразмыслить, то это отдавало какой-то чертовщиной; сова, в лучшем случае, могла быть дрессированной. Но что ей тогда от него надо? Или «хозяин памятника» с ее помощью решил лишний раз напомнить о себе?

Антон был так сердит, что ему сейчас больше всего хотелось прогнать сову, закричать на нее, даже запустить чем-нибудь тяжелым. Но внутренний голос подсказывал ему, что такое поведение будет ошибкой и может иметь неприятные последствия. Поэтому он ограничился тем, что, стараясь как можно меньше смотреть в желтые глаза птицы, поплотнее задвинул шторы. Но даже после этого мальчик не мог избавиться от ощущения, что через плотную ткань за ним следит пара внимательных глаз.

Антон думал, что после всего пережитого он в эту ночь долго не сможет уснуть, но это оказалось не так. Он провалился в сон, едва коснувшись головой подушки. Но сладких сновидений не дождался. Во сне ему явился тот, кого он хотел видеть меньше всего на свете. Откуда-то из темноты выплыла знакомая фигура в черном, а у нее за спиной находился тот самый памятник, так похожий на дверь.

– Ты уже обнаружил мой сувенир? – проговорил спокойный низкий голос, который Антон узнал бы из сотен тысяч. – Не правда ли, он довольно симпатичный? И совсем не похож на дурацкие татуировки всяких моряков, уголовников и глупых модников. Считай, что тебе повезло. Многие из них с удовольствием заполучили бы такой узор. Да еще и выполненный в такой необычной технике.

Говоривший явно издевался, но Антон во сне не мог произнести ни звука. А проснуться никак не получалось.

– Сегодня ты немного отдохнул, – продолжал тем временем черный человек. – И против этого я не возражаю. Но с завтрашнего дня тебе лучше бы начать выполнять мою маленькую просьбу. Она, видишь ли, требует определенных усилий и времени. Я не советую тебе медлить, – добавил он почти участливым тоном. – Иначе мой сувенир начнет проявлять себя, а это может оказаться не слишком приятным. А теперь до скорой встречи! Я еще буду напоминать о себе. Чтобы ты, чего доброго, не принял меня за галлюцинацию. – После этого человек в черном повернулся к памятнику и буквально исчез в нем…

Проснулся Антон с неприятным ощущением холода. Ему казалось, что рядом только что кто-то был. Было еще очень рано, только начинало светать. В такое время без помощи будильника или кого-то, кто его растолкает, он не просыпался никогда. Левая сторона груди сильно чесалась. Мальчик с надеждой посмотрел на нее, но иероглиф за ночь никуда не исчез и даже ничуть не поблек. Приснившееся не давало покоя. Конечно, можно было попытаться объяснить все переутомлением, переживаниями, мрачными мыслями перед сном, но в такие объяснения верилось очень слабо. «Ну, допустим, все это просто сон, – рассуждал мальчик. – И сова мне тоже могла привидеться. Или случайно сюда залетела. Но иероглиф-то настоящий! А со всем остальным он очень даже стыкуется». Он не знал, как понимать слова приснившегося незнакомца о том, что «сувенир начнет проявлять себя», но подозревал, что чесанием дело не ограничится и дальше все может быть много хуже.

Тем не менее выполнять загадочные поручения незнакомца Антон не торопился. Уж очень нелепыми и нереальными они ему казались. Как в сказке: «Пойди туда, не знаю куда! Принеси то, не знаю что!» То, что ночью казалось вполне естественным и даже страшноватым, днем выглядело полной ерундой. Вот только если бы не этот знак на груди! А то чувствуешь себя как заклейменная скотина.

Чем больше Антон обдумывал происходящее, тем чаще мысли его возвращались к непонятному иероглифу. Ему казалось, что все дело в нем и, разгадав его загадку, он сможет понять и все остальное. Поэтому выходной он решил посвятить исследованиям. Мальчик разложил перед собой все книги по истории и мифологии, какие смог найти дома, и принялся рассматривать иллюстрации. Почему-то он был уверен, что знак очень древний и его можно отыскать именно в этих книгах. Родители были немало удивлены таким поведением сына, никогда не проявлявшего особого интереса к истории, но он отговорился тем, что ему в школе задали написать реферат. От помощи он, разумеется, отказался, заявив, что хочет все сделать сам.

Несколько раз Антону казалось, что он близок к цели. Он находил похожие значки и у египтян, и у индейцев майя, но все это было не то. Иногда повторялись какие-то отдельные элементы, но полной картины не складывалось. Антон сам удивлялся, каким образом сумел так хорошо запомнить сложный узор из нескольких десятков, если не сотен, линий. Знак на памятнике просто стоял у него перед глазами, и ему не было никакой необходимости сверяться с оригиналом. Увы, все поиски оказались безрезультатными. Конечно, если бы показать иероглиф какому-нибудь специалисту по древним рукописям, то он, возможно, и мог бы что-нибудь объяснить. Вот только где найти такого специалиста? И станет ли он разговаривать с мальчишкой?..

Чем ближе к вечеру, тем сильнее в поведении Антона проявлялись неуверенность и нервозность. Шторы в своей комнате он задвинул еще засветло. Сначала он хотел проверить, прилетит ли сегодня сова, но потом так и не решился сделать это. От одной мысли, что придется встретиться глазами с этим желтым неподвижным взглядом, его пробирала дрожь. В этот вечер он боролся со сном сколько мог; если бы такое было возможно, он бы вообще не заснул, но после нескольких часов бодрствования усталость взяла свое.

Сна на этот раз Антон не запомнил. Но радоваться этому факту не стоило. Проснулся он с ясным ощущением угрозы. И со знаком на груди было на этот раз что-то неладное. Кожа не просто чесалась, а нестерпимо зудела. Линии же не только не исчезли, но, как показалось Антону, стали даже толще и ярче. Да и сам символ как будто бы увеличился в размерах. По крайней мере, у мальчика возникло такое ощущение. На всякий случай он, когда зуд слегка поутих, даже измерил знак линейкой, чтобы в следующий раз таких сомнений не возникало.

Глава 6

Новые неприятности

В школе, в предвкушении скорых каникул, царило радостное оживление. В последние дни доставалось только двоечникам и лодырям, которым приходилось в срочном порядке исправлять оценки. Так что мрачность и задумчивость Антона контрастировала с общим настроением. Тем более в такой день, когда распространился слух о его храбрости и он был героем дня. В другое время Антон упивался бы неожиданной славой, но сейчас ему хотелось только одного: чтобы его оставили в покое. А тут, как назло, бесконечной чередой следовали расспросы, поздравления…

На уроках было не лучше. Сосредоточиться на словах учителя вдруг стало для Антона, обычно довольно прилежного, очень трудным делом. А на черчении вообще случился конфуз. Этот предмет Антон всегда любил; чертежи получались у него, как правило, верными и аккуратными. В этот раз он начал выполнять задание, но быстро отвлекся и стал работать чисто механически. Чертеж был, в общем-то, несложным, и в другое время мальчик бы наверняка справился с ним, особо не напрягаясь. Но сейчас все вышло по-иному… Антон очнулся от своих размышлений из-за подозрительной тишины в классе. Рядом с ним стоял Владимир Петрович, пожилой учитель черчения, с очень удивленным лицом и, казалось, не мог подобрать слов. Антон взглянул в свою тетрадь и обомлел.

На чистом листе был нарисован тот самый проклятый иероглиф. Все совпадало до мельчайших деталей; ни одна, пусть и самая незначительная, черточка не была забыта и занимала положенное место. Вычерчен он был мастерски, и мальчик готов был поклясться, что, попытайся он изобразить этот знак сознательно, у него не получилось бы ничего подобного. Он смотрел на листок с не меньшим изумлением, чем учитель, и лихорадочно подыскивал объяснение этому случаю, одновременно подбирая подходящие слова для оправдания.

– Да уж, молодой человек! – прокашлялся, Владимир Петрович, чувствуя, что дальше молчать нельзя. С такого обращения он обычно начинал, когда бывал рассержен. Его речь в таких случаях звучала очень тихо и вежливо, но провинившийся зачастую предпочел бы, чтобы на него накричали. – Вы, похоже, иероглифами увлекаетесь. Китайский язык надумали изучать? Или Древний Египет?

По классу пронесся смешок. Ребята привставали со своих мест, чтобы получше разглядеть творение Антона, который, в свою очередь, покраснел до корней волос. Мальчик понимал, что нужно что-то отвечать, но что можно объяснить, если сам не понимаешь, в чем дело?

– Владимир Петрович! Извините! Я случайно! – пролепетал он и тут же понял, что сморозил глупость. Ничего себе, случайно! Это не какая-нибудь клякса! Тут нужно чертить долго и упорно. Кто поверит, что он сделал это, не думая, механически!