Помоги проекту - поделись книгой:
Опять же, карма-йога заключается не в отречении от внешних действий, но в отречении от вашей привязанности к ним. В действительности мы говорим о том, чтобы перестать быть главными персонажами собственных мелодрам, быть теми, кем вы себе кажетесь, и считать, что все обстоит так, как, на ваш взгляд, все обстоит. Все это самоповествование эго и обеспечивает развитие сюжета вашей личной мелодрамы.
Эго не есть ни хорошо, ни плохо. У эго есть функция. Это инструмент вашей связи с внешним миром. Но эго — коллекция мыслей, и до тех пор, пока вы отождествляете себя со своими мыслями, они мешают вам быть здесь и сейчас. Если вы отпускаете отождествление со своими мыслями, мелодрама продолжается, но это уже не
Искусство духовного роста связано с тем, насколько быстро вы распознаете привязанности и насколько быстро можете их отпустить. Если вы способны признать, что не можете отчетливо видеть или слышать из-за привязанности, начинает пробиваться сияние полноценной мудрости. Пока у вас остаются желания в связи с тем, как, на ваш взгляд, все должно быть, вы не можете услышать, как все
Пример жизни без привязанности — дзенская история о монахе, который жил в монастыре в холмах над городом. Местная девушка забеременела от рыбака, но не захотела, чтобы у того возникли проблемы, и сказала, что отец ребенка — монах с холма. Горожане с факелами подошли к монастырю и постучались в ворота. Когда монах открыл, они сказали: «Это твой ребенок. Ты должен растить его». Монах ответил: «А-а-а, ясно». Он забрал ребенка и закрыл ворота. Девять лет спустя эта девушка умирала, но не хотела покинуть мир, не признавшись в этой ужасной несправедливости, и рассказала все людям. Они просто окаменели, затем помчались к монастырю и постучались в ворота. Монах открыл, и они сказали: «Нам ужасно жаль. Это был не твой сын. Мы пришли освободить тебя от твоей ответственности». И он ответил: «А-а-а, ясно».
С точки зрения души вы приходите к приятию того, что каждый из нас живет из своей собственной кармы. Мы взаимодействуем, и эти взаимодействия — зерна на мельницу пробуждения их участников. С точки зрения личности вы развиваете суждения, но с точки зрения души вы развиваете приятие. Этот сдвиг от суждений к приятию — к приятию себя, а также того, что есть ваши кармические затруднения, и что есть другие существа со своей собственной кармой — приводит к простой любящей осознанности. Быть свободным означает раскрыть свое сердце и свое существо полноте того, кто вы есть, ведь только когда вы покоитесь в месте единства, вы можете поистине чтить и ценить окружающих и невероятное разнообразие Вселенной.
Проводя обряды бракосочетания, я вызываю образ треугольника, сформированного двумя партнерами и третьей силой, а именно — общей любовью, которая объединяет и окружает их обоих. В йоге отношений двое сходятся, чтобы найти эту общую любовь, но продолжают танцевать парой. В таком союзе два человека разделены и при этом не разделены. Отношения подпитывают их индивидуальности и, в то же время, единство их самосознания. Любовь способна открыть путь к подчинению в единстве. Когда не остается ни «меня», ни «тебя», и в итоге есть лишь «мы», приходит поразительная красота.
На более глубоком уровне, при полном раскрытии сострадания, вы не видите окружащих в качестве «их». Вы слушаете и переживаете, позволяете интуитивной части себя слиться с другим человеком и чувствуете его боль или радость, надежду или страх в самом себе. «Мы» и «они» больше нет; есть только «мы». Практикуйте это в своих отношениях с окружающими.
В определенный момент вы понимаете, что видите лишь проекции собственного ума. Игра явлений же — проекция духа. Проекции — ваша карма, ваш учебный план на эту инкарнацию.
Все, что происходит с вами, есть учение, созданное, чтобы выжечь ваши моменты, ваши привязанности. Ваши человеческие качества и все ваши желания — не какая-то там ошибка. Они неотъемлемая часть путешествия.
Одна из дорог к этому месту сострадательного действия — почтение к окружающим и терпение. Взгляните на людей, которые вам не нравятся, и увидьте их с помощью упражнения для раскрытия вашего духовного сердца и развития сострадания. Чем вы безмолвнее, тем чаще вы слышите истинную природу сострадания. Интуитивное сострадательное сердце — дверь в наше единство.
Эта история от мастера айкидо Терри Добсона — одна из моих любимых: она показывает, как приносить гармонию, решая конфликт с состраданием и пониманием.
Дремотным весенним днем поезд лязгал и грохотал по пригородам Токио. Наш вагон был относительно пуст: пара домохозяек с детьми «на буксире», дедушки с бабушками, едущие за покупками. Я отрешенно смотрел на серые дома и их запыленные живые изгороди.
На одной из станций открылись двери, и внезапно в полуденную тишину грубо вторгся мужчина, изрыгавший злобные нечленораздельные проклятия. Этот человек, шатаясь, зашел в наш вагон. Он был в рабочей одежде, большой, пьяный и грязный. С криком он замахнулся на женщину, державшую на руках ребенка. От удара она повернулась вокруг себя и упала на колени пожилой паре. Просто чудо, что ребенок не пострадал. Пожилые люди в ужасе вскочили и стали пробираться в заднюю часть вагона. Рабочий попытался пнуть спасающуюся бегством старушку в спину, но промазал: ей удалось отклониться. Это так разозлило пьяного, что он схватил металлическую стойку в центре вагона и стал силиться вырвать ее из опоры. Я заметил, что одна рука у него порезана и кровоточит. Вагон накренился вперед, пассажиры омертвели от страха. Я встал.
Тогда, лет двадцать назад, я был молод и находился в неплохой физической форме. Последние к тому моменту три года я ежедневно по целых восемь часов тренировался айкидо. Мне нравилось совершать броски и бороться. Я считал себя сильным. Но проблема в том, что мои боевые навыки еще не были испытаны в реальной ситуации. Нам, изучающим айкидо, драться не разрешалось. Айкидо, как постоянно повторял мой учитель, это искусство примирения. Тот, кто настроен драться, разорвал свою связь со Вселенной. Пытаясь доминировать над людьми, вы проигрываете заранее. Мы учимся улаживать конфликты, не начинать их.
Я прислушивался к его словам. Очень сильно старался. Доходило до того, что я специально переходил улицу, лишь бы не встретиться со шпаной, подростками, которые в поисках мелочи слонялись около станции. Воздержание меня возвышало. Я был одновременно сильным и праведным. Однако внутри я хотел получить получить абсолютно оправданную возможность спасти невинных, уничтожив виновных. Вот и она, сказал я сам себе, поднимаясь с места. Люди в опасности. Если я сейчас же что-то не предприму, кто-нибудь, вероятно, пострадает.
Видя, как я встаю, пьяный воспользовался шансом сконцентрировать свой гнев. «Ага! — заревел он. — Чужак! Тебе надо преподать урок японских манер». Придерживая ременную петлю под потолком вагона, я медленно посмотрел на него с отвращением и отторжением. Я собирался разорвать этого индюка, но он должен был сделать первый шаг. Желая взбесить его, я надул губы и послал ему наглый воздушный поцелуй. «Отлично! — заорал он. — Я преподам тебе урок» и приготовился на меня броситься.
Он уже собирался двинуться в мою сторону, когда кто-то крикнул «Эй!». Крик был чрезвычайно громким. Помню, я почувствовал от него странную радость и воодушевление, будто это был крик моего друга, наткнувшегося на вещь, которую мы с ним вдвоем кропотливо искали: «Эй!». Я резко развернулся налево, пьяный дернулся направо.
Мы оба уставились на маленького японского старичка. Наверно, ему было хорошо за семьдесят; этот крошечный джентльмен, одетый в кимоно, сидел в безупречном спокойствии. Не обращая на меня никакого внимания, он с восхищением улыбался рабочему, как будто хотел поделиться с ним самым важным, самым долгожданным секретом. «Подойди сюда, — сказал старик на местном диалекте, подзывая пьяного. — Подойди и поговори со мной». Он слегка махнул рукой. Здоровяк пошел к нему, как на веревочке. С воинственным видом он встал напротив пожилого господина и, заглушая лязг колес, проревел: «За каким чертом я должен с тобой разговаривать?»
Теперь пьяный стоял ко мне спиной. Если б он хоть на миллиметр пошевелил локтем, я бы его опрокинул. Старик продолжал сияюще улыбаться рабочему. «Что ты пил?» — спросил он; в его глазах горела искра интереса. «Я пил сакэ, — проревел рабочий в ответ. — И это не твое дело». На старика полетели капли слюны. «О, это чудесно, — сказал старик. — Просто чудесно. Знаешь, я тоже обожаю сакэ. Каждый вечер мы с моей женой — а ей, знаешь ли, семьдесят шесть — мы подогреваем бутылочку сакэ, берем ее с собой в сад, садимся на нашу старую деревянную скамейку и смотрим, как заходит солнце, заодно проверяя, как там дела у нашей старой хурмы. Это дерево посадил мой прапрадед, и мы боялись, она не восстановится после града, который шел у нас прошлой зимой. Но хурма отреагировала лучше, чем я ожидал, особенно с учетом неважного качества почвы. Когда мы берем сакэ и выходим, даже в дождь, насладиться вечером, отрадно на нее смотреть». Он поднял взгляд на рабочего, его глаза мерцали.
По мере того, как пьяница пытался уследить за ходом мысли старика, его лицо начало смягчаться. Кулаки медленно разжались. «Да, — сказал он. — Я тоже люблю хурму». Его голос стал тише. «Да», — ответил, улыбаясь, старик. «И я уверен, что у вас чудесная жена». «Нет, моя жена умерла». Очень тихо покачиваясь в такт движению поезда, здоровяк начал рыдать. «У меня нет жены. У меня нет дома. У меня нет работы. Мне так стыдно». По его щекам катились слезы. Его тело сотрясали судороги отчаяния.
А рядом стоял я, в своей ошкуренной молодой невинности, своей обезопасим-этот-мир-во-имя-демократии праведности. Внезапно я почувствовал себя еще грязнее, чем он. Поезд прибыл на мою остановку. Когда открывалась дверь, я услышал, как старик сочувственно цокает. «Бог ты мой, это серьезная проблема. Присядь и расскажи мне о ней». Я повернулся, чтобы посмотреть в последний раз. Рабочий лежал на сиденьях, положив голову старику на колени. Старик мягко гладил грязные спутанные волосы. Когда поезд отошел от платформы, я присел на скамейку. То, что я хотел сделать мускулами, было выполнено добрыми словами. Я только что увидел применение айкидо в бою, и его сутью оказалась любовь.
Мы с вами учимся быть осознанными, сострадательными существами в самом истинном и глубоком смысле. Становиться инструментом радости, инструментом самообладания, инструментом присутствия, инструментом любви, инструментом доступности, и в то же время быть абсолютно спокойными. Раз уж мы все тратим столько времени на свои отношения, почему бы не превратить их в йогу, чтобы освободиться? Проживание духовной жизни есть стратегия работы над собой ради блага всех существ. Иными словами, лучшее, что вы можете сделать для других, это поработать над самими собой: не из какого-то идеалистического альтруизма, но потому, что для вас путь к единству означает переход от чувства разделённости туда, где мы все — одна семья.
Используйте каждое свое взаимодействие с другими людьми как инструмент работы над самими собой. Смотрите, где вы застреваете, где вы давите, где вы цепляетесь, где вы осуждаете, где вы делаете все остальное. Используйте свой жизненный опыт как учебный план.
Когда я смотрю на отношения, собственные и окружающие меня, я вижу целый диапазон причин, по которым мы сходимся, и способов, которыми мы взаимодействуем. Отчасти это деловые связи, но глубинный импульс всех взаимоотношений между людьми связан с пробуждением объединяющей нас любви и единства. Однако фактически происходит так, что многие виды отношений способствуют нашему разъединению из-за неверности нашего восприятия самих себя в качестве отдельных существ, а также из-за нашей системы желаний, основанной на отделенности или эго. Отношения работают в духовном смысле только в том случае, если мы с вами действительно видим, что мы одно.
Отношения и эмоции могут усугублять нашу отделенность или способствовать пробуждению. В плане любовных отношений мы подобны пчелам в поисках цветка. Затруднение в том, что эмоциональная сила любви к человеку может настолько затянуть вас в межличностную мелодраму, что вам не удастся преодолеть эмоцию. Межличностной любви свойственна проблема зависимости от другого человека — он должен отражать любовь обратно на вас. Это часть иллюзии отделенности. Реальность в том, что любовь — состояние существа, идущее изнутри.
Единственное, что вы действительно должны предложить другому человеку, — ваше собственное состояние существа. Не находясь в плену внешности или поведения другого человека, при самонастройке вашего разума вы можете вглядываться за пределы всего этого в более глубокий уровень его существа: всего на йоту смещая свой фокус зрения, вы видите его душу. Это душевное качество есть любовь.
Когда я рос, я был кем-то. В те дни мы все проходили обучение, как быть кем-то. Вы кем-то становитесь, а потом говорите всем, кто вы такие. Раздаете свои визитки и говорите: «Здравствуйте. Я Кто-то, и занимаюсь тем-то и тем-то». Все очень важные и особенные, и каждый человек оценивает, насколько он важнее, чем все остальные. Мы все проходили это обучение.
Я стал кем-то, поскольку мои родители хотели, чтобы я был особенным, и мои учителя хотели, чтобы я был особенным, и меня обучали, как таковым быть. Это называется эгоструктурирование. И я действительно это сделал. Действительно кем-то стал. Мои родители гордились мной. Я мог заглянуть в их глаза и увидеть там гордость и признательность. Это было очень отрадно.
Единственная проблема: внутри я чувствовал себя паршиво. Я чувствовал, что так или иначе я должен быть счастлив. Но я не был счастлив. Я думал: «Ну, счастье — это ведь еще не все, правда? Если я тот, кем все хотят меня видеть, разве этого не достаточно?» Но этого не было достаточно, и я чувствовал себя очень странно.
Я часто рассказываю историю, объясняющую это странное чувство. Человек хотел, чтобы ему сшили костюм. Он отправился к лучшему в городе портному, которого звали Зумбах. Зумбах снял с него мерки и заказал лучший материал.
Человек пришел на последнюю примерку и надел костюм. Один рукав оказался на пять сантиметров длиннее другого. Человек сказал: «Зумбах, я не хочу жаловаться. Костюм прекрасен. Но этот рукав на пять сантиметров длиннее, чем тот». Казалось, Зумбах оскорбился. Он ответил: «С костюмом все в порядке. Просто вы стоите не так». Зумбах опустил одно плечо человека, а второе поднял вверх и сказал: «Видите, если вы стоите вот так, костюм сидит идеально».
Парень снова посмотрел в зеркало и увидел, что лишний материал собран за воротником. Он спросил: «Зумбах, почему это там материал торчит?» Зумбах ответил: «С костюмом все в порядке. Просто вы стоите не так». Он надавил на подбородок этого мужчины и заставил его сгорбить плечи. «Видите? Идеально».
Наконец костюм действительно идеально сел, и человек ушел. Когда в своем новом, идеально сидящем костюме он шел на автобус, к нему подошел другой человек, который сказал: «Великолепный костюм! Держу пари, его сшил Зумбах».
Первый человек спросил: «Как вы догадались?»
«Только портной уровня Зумбаха мог сшить костюм, который так идеально сядет на такого калеку».
Вот так я себя и чувствовал. Все говорили мне, какой прекрасный у меня костюм, но я чувствовал, что ношу костюм Зумбаха.
Нечто подобное костюму Зумбаха вы чувствуете на своих плечах, когда находитесь в отношениях. Снимая костюм и начиная видеть сквозь завесу, вы будто смотрите на человека и говорите: «Ты здесь? Я здесь. Мы здесь. Далеко!»
Если кто-то доставляет вам проблемы на работе, изменяться нужно не этому человеку. Если кто-то доставляет вам проблемы, изменяться нужно вам. Если вы чувствуете, что вам доставляют проблемы, это ваши проблемы. Ваше дело. Ваша задача — очиститься.
Если люди создают проблемы для себя, такова их карма. Когда Христа распинали, и он сказал: «Простите их, ибо не ведают, что творят», он пытался помочь людям, чтобы они перестали доставлять проблемы сами себе. Ему они проблем не доставляли, поскольку он был чист.
В идеале вы очищаете себя непосредственно в ситуации, но зачастую она слишком затягивает, и вы не можете этого сделать. В таком случае отступайте назад и для сохранения чистоты выполняйте свои практики по утрам и вечерам или же на выходных. Делайте то, что внутренне успокаивает вас.
В следующий раз, когда вы окажетесь в этой рабочей ситуации, возможно, вы снова потеряете свой настрой. Просто вернитесь домой и посмотрите, как вы потерялись, проведите анализ. На следующий день вы теряетесь в очередной раз. Вы начинаете вести дневник: «Как я потерялся сегодня?» Затем это происходит с вами снова. Спустя какое-то время, начиная теряться, вы больше не идете на поводу у ситуации. Начинаете следить за механикой того, что постоянно заставляет вас теряться. Когда вы придете к распознаванию моментов во время их появления, завитки привязанности начнут распрямляться.
Если вы не цените меня, это ваша проблема. Если мне требуется ваша любовь или одобрение, проблема моя. Значит, мои потребности дают вам власть надо мной. Но это не ваша власть, а власть моей системы желаний. Если другие люди обладают властью вытряхивать вас из бесстрастия, любви и осознанности, это связано с вашими собственными привязанностями и цеплянием вашего ума.
Именно здесь вы и должны работать над собой, должны больше медитировать, должны больше погружаться, именно здесь вам нужна глубокая философская основа. Здесь вы должны активнее взращивать внутреннего свидетеля. Здесь вы должны чаще практиковать раскрытие сердца в обстоятельствах, далеких от оптимальных и простых. Это ваша работа. Вам дали трудный учебный план, с полной загрузкой. Вот так. Вины никакой нет, отметки вам не ставят. Это всего лишь блюдо, лежащее сейчас на вашей тарелке.
Используя отношения в качестве инструмента освобождения, мы должны научиться слушать — слушать каждого человека на каждом уровне его существа. Искусство слушать рождается из безмолвного ума и раскрытого сердца. Слушая, вы задействуете все органы чувств, и это тонкий навык. Слушайте, просто слушайте — не только ушами, но также своим существом. Ваше существо становится органом слуха. Ваши жизненные механизмы восприятия — это не только уши, глаза, кожа и аналитический ум. Есть нечто более глубокое, некое интуитивное качество знания. Все ваше существо становится антенной, настроенной на природу другого человека. И наконец, для того, чтобы отношения оставались живым духом, лучше добавить в их рецепт ингредиент правды.
Махатма Ганди провел свою жизнь в так называемых «экспериментах в истине»: он просто учился быть правдивым. По сло-вам Ганди, «одному лишь Богу известна абсолютная Истина». Он говорил о том, что, будучи человеком, знает лишь относительную правду, и что его понимание правды меняется день ото дня. Ганди говорил, что он привержен истине, а не соответствию. Важно чтить собственную правду, пусть вы можете показаться непоследовательными. В своей речи к исламскому миру президент Барак Обама привел цитату из Корана: «Осознавайте Бога и всегда говорите правду». Для сострадательного использования правды нужно различать мудрость, которая приходит из осознания Бога внутри.
Долгое время я думал, что истина выражается в словах, но это не всегда так. Иногда истина передается только молчанием. Вы должны понимать, когда использовать слова, а когда — молчание. Есть параноидальное молчание и есть молчание космическое. Космическое молчание — это уровень самосознания, который невозможно выразить словами. Слова здесь подобны пальцу, что указывает на луну. Молчание — роскошь, которую мы можем себе позволить, когда чувствуем свою безопасность вместе, в общей осознанности.
Когда я во второй раз приехал в Индию, я привез Махарадж-джи экземпляр книги «Будь здесь и сейчас». Какое-то время реакции от него не было, затем однажды он подозвал меня к тому месту, где он сидел, и сказал: «В этой книге ты напечатал ложь».
Я ответил: «О, нет, Махарадж-джи. В этой книге только правда».
Он возразил: «Здесь написано, что Хари Дасс Баба дошел в джунгли, когда ему было восемь лет» (возможно, вы помните, что Махарадж-джи назначил Хари Дасс Бабу моим учителем йоги). Махарадж-джи сказал: «Он не уходил в джунгли, когда ему было восемь лет. До 1962 года он работал в Управлении лесного хозяйства».
Потом он подозвал одного мужчину и спросил: «Кем ты работать?». Мужчина ответил: «Я руководитель Управления лесного хозяйства». Махарадж-джи спросил: «Ты знаешь Хари Дасс Бабу?».
Тот ответил: «О, да, он работал у меня до 1962 года».
Махарадж-джи сказал: «Хорошо, иди».
Затем он подобным образом показал мне несколько других ошибок еще в двух абзацах и спросил: «Зачем ты так написал?».
Я ответил: «Ну, кто-то мне про это рассказывал. Не помню, кто именно, но кто-то точно рассказывал, кто-то из твоего окружения. И я поверил, потому что информация шла с любовью».
Он сказал: «Ты такой простачок, что веришь всему, что тебе говорят?»
Хари Дасс Баба был прекрасным молчаливым йогином, он был просто тем, кем он был. Возможно, я написал эту историю про его путешествие и прислушался к ней, поскольку хотел, чтоб мой учитель был особенным.
Махарадж-джи сказал: «Независимо от причины, это ложь. Что ты теперь будешь делать?»
Я ответил: «Ладно, Махарадж-джи, я изменю книгу. Восемьдесят тысяч экземпляров уже на прилавках магазинов, их я отозвать не могу. Но скоро выпуск второго издания, и там я внесу изменения».
Я отправил телеграмму в фонд «Лама Фаундейшн», который печатал книгу в Альбукерке. Я очень попросил их удалить в следующем издании два абзаца про Хари Дасс Бабу. Стив Дёрки, тогдашний глава «Ламы», который теперь называет себя Нур-аль-Дин, написал мне ответ: «Сейчас это невозможно. Я только из Альбукерке» — а этот город находится в нескольких сотнях километров от офиса Ламы, в котором не было телефона — «Я сказал им приступать к печати, и сегодня они собирались запускать печатную машину». Была предрождественская суета: вероятно, тираж уже напечатали. Стив сказал: «Я получил твою телеграмму слишком поздно. Мы изменим содержание в третьем издании, которое пойдет в печать через три месяца».
Я вернулся к своему гуру и сказал: «Махарадж-джи, я не могу изменить книгу до следующего издания. Внесение изменений сейчас обойдется как минимум в 10 000 долларов. Придется выбрасывать весь тираж».
Он посмотрел на меня и сказал: «Делай это сейчас». И добавил: «Деньги не связаны с истиной».
Я вернулся и написал в «Ламу» новую телеграмму: «Расходы не имеют значения. Махарадж-джи говорит менять сейчас. Это его книга».
В ответе от Стива говорилось: «Произошла удивительная вещь. В тот день, когда пришла твоя телеграмма с просьбой изменить текст книги несмотря ни на что, письмо прислала и компания-издатель. Когда они запускали печатную машину, оказалось, что повреждена одна из пластин. На соответствующей странице, в том числе, была фотография Махарадж-джи, и они пошли искать в своих документах оригинал, но именно этой фотографии не хватало. Не хватало только ее. Так что они сняли с печати весь тираж и написали, что ждут дальнейших инструкций».
Деньги и истина друг с другом не связаны. Махарадж-джи играл с книгой, печатной машиной и моим разумом.
«Дао дэ цзин» гласит: «Истина ждет глаз, не замутненных жаждой». Зачастую из-за цепляния или привязанности нашего ума мы слышим правду не полностью; мы слышим лишь проекции наших собственных желаний. Так что снова и снова мы принимаем решения, которые в итоге не находятся в глубочайшей гармонии с Путем вещей. Работа с привязанностью означает, что вам нужно работать с желанием до тех пор, пока ваша привязанность к нему не исчезнет. Желание может оставаться, но привязаны вы к нему уже не будете.
Когда мы смотрим без привязанности, истина становится самоочевидной. Когда мы полностью присутствуем в моменте, истина просто есть.
Исцелиться от эмоциональных проблем вы сможете, в том числе, взращивая другую часть вашего существа, — такую как свидетель. Используйте свидетеля для взращивания осознанности в поочередной работе с каждой эмоцией. По мере того, как развивается ваш свидетель, эмоциональные проблемы теряют отношение к вашему существованию.
Свидетельствуя, вы можете лишать эмоции силы. Погружаясь в психологическую сферу и пытаясь проработать свои проблемы, вы еще больше в них вкладываетесь. Этот колодец бездонен.
Свидетельствование позволит вам принимать чувства и ценить их как часть человеческого состояния. Это самый короткий путь через эмоцию: принять ее, позволить ей быть и отпустить ее, бросить. Можно сделать это множеством способов. Например, вы можете использовать телесную энергию хатха-йоги, чтобы продолжать работу с химическими реакциями и напряжением, которые копятся в теле. Иногда помогает музыка или осознание своего дыхания. Просто продолжайте отпускать и отпускать. Пение Богу, как в практике киртана, может породить экстатические состояния, несущие силу освободить вас от личных эмоциональных мелодрам.
С укреплением духовной практики вы становитесь способны видеть свои эмоциональные моменты еще до их перегрузки и насыщения адреналином. Вы больше не допускаете такого их накала. Если эти чувства выходят из-под контроля, самое лучшее — тихо сесть. Пусть они пройдут мимо. Бхагаван Дас однажды мне сказал: «Эмоции подобны волнам. Наблюдай, как они исчезают вдалеке в огромном спокойном океане».
Способность укореняться в свидетеле значительно облегчает все эмоциональные моменты и жизненные стрессы. Искусство, как я это понимаю, кроется во взращивании других уровней осознанности, после которого вам больше не придется отталкивать свои моменты: они отдалятся сами собой. Вы как будто сместите точку своей концентрации и посмотрите на ситуацию снаружи себя, вы перестанете отождествлять себя с прежним мышлением. Эйнштейн сказал: «Серьезные проблемы не решаются на том же уровне мышления, на котором мы их создаем».
На пути преданности вы можете менять уровни, поднося эмоцию, чтобы от нее отказаться, Господу или вашему гуру: «Вот, возьми ее. Я подношу ее тебе» и признавая вашу собственную человеческую природу. «Да, я — это я. Я снова потерял контроль. Что поделать. Ладно. Хорошо». Это способность видеть ситуацию, не отрицая ее. «Я расстроен. Я далек. Опять то же самое». Вы будто обращаетесь к Богу со словами: «Смотри, как я восхитительно человечен».
Когда я изучал личности людей в психологии, я видел, что корень почти любой проблемы — чувство несоответствия или недостаточности. Это базовые компоненты структуры личности. Поймите это, и вы увидите, что подвержены данной патологии так же, как и все остальные. Эта мудрость дает сострадание и любовь к себе и к окружающим.
И выйдите за пределы собственных противоположностей — не к «Я хорош» или «Я могу любить», но выйдите за рамки и придите к «Я есть». «Я есть» включает в себя тот факт, что я делаю как прекрасные, так и плохие вещи. И я есть. Начиная покоиться в месте «Я есть», вы начинаете чувствовать эмоции с другой точки зрения и становитесь безупречнее в своем ведении игры. Любовь к этим эмоциям помогает отпустить их.
Когда вы голодны до любви, вас охватывает желание прийти домой, почувствовать единство со Вселенной, где любящий и Возлюбленный сливаются. Это место, чтобы полностью
Пронаблюдайте, как судит ваш ум. Суждения приходят, отчасти, из вашего собственного страха. Вы судите других людей, потому что вам некомфортно в собственном существе. Вынося суждения, вы определяете свое место по отношению к другим людям. Судящий ум очень разграничителен. Он разделяет. Разделение закрывает ваше сердце. А когда вы закрываете для кого-то свое сердце, вы надолго продлеваете и свои страдания, и страдания этого человека. Сдвиг в сторону от суждений означает, что вы учитесь признавать свои затруднения и затруднения окружающих с открытым сердцем вместо того, чтобы судить. В этом случае вы можете позволить себе и окружающим просто быть, без всякого разделения.
Единственная игра в этом месте — игра пребывания, в которой есть и взлеты, и падения. Каждый раз, когда вы что-то отталкиваете, это «что-то» остается. У вас под ковром оказывается все больше мусора. Падения оказываются интереснее взлетов, поскольку они демонстрируют вам, где вас нет, где вам предстоит работа.
Вы просто говорите: «Спасибо за обучение». Вам не нужно судить другое существо. Вы просто должны работать над собой.
Когда кто-то провоцирует ваш гнев, единственная причина вашей злости в том, что вы держитесь за свои представления о нужном положении вещей. Вы отрицаете ситуацию такой, какая она есть на самом деле. Затем вы видите, что ожидания вашего ума порождают ваш личный ад. Когда вы огорчаетесь из-за того, что нечто происходит не так, как вы думали, проверяйте, как вы думали, а не то, что вас огорчает. Вы увидите, что ваши эмоциональные страдания во многом порождаются моделями вашего мышления о том, какой должна быть Вселенная, и вашей неспособностью позволить ей быть такой, какая она есть.
Махарадж-джи говорил мне любить всех. «Люби всех, есть только одно.
Знаете, когда люди говорят вам такие вещи, вы отвечаете: «Да, конечно, точно, несомненно!». В одно ухо влетает, а в другое вылетает, потому что такое вам говорят с самого детства.
Я только что вернулся в Индию после двух лет, которые провел на Западе в качестве проповедника. Путешествие оказалось для меня слишком тяжелым, поскольку я по-прежнему был полон похоти, жадности и лени. Мне хотелось съесть огромное Множество пицц, но было трудно умыкнуть хоть кусочек, ведь на меня все время кто-то смотрел. Наконец я полетел обратно в Индию, надеясь спрятаться в пещере до тех пор, пока не смогу собраться с мыслями. Но все то время, пока я был в Индии, куца бы я ни пошел, везде оказывались люди с Запада, которые хотели пообщаться. Постепенно я начал всех их ненавидеть. Как я мог зайти в пещеру и стать праведнее в окружении сорока американцев?
Спустя год, не считая нескольких недель в глубине Индии, я оставался полностью погруженным в западное сознание. Мы все были с Махарадж-джи, и наконец я решил: «Так, он все время просит говорить правду и не злиться, но правда в том, что я злюсь. Я слишком долго делал вид, что всех люблю. Внутри мой разум полон злости. От лицемерия я готов на стену лезть. Махарадж-джи сказал говорить правду. Думаю, для разнообразия я ее скажу, раз уж не могу одновременно делать и то, и другое».
Ко мне в комнату заходили люди. Они были чудесными существами, но я говорил: «Проваливай отсюда, ленивый ублюдок. Ты слишком любезен. Меня тошнит от тебя». Довольно скоро я с успехом настроил против себя всю группу. Они не хотели воспринимать меня всерьез, но я упорствовал. В то время я выполнял садхану, практику, согласно которой я не прикасался к деньгам. Чтобы добираться каждый день из города до храма, обычно мы вместе садились на автобус или такси, и кто-нибудь за меня платил. Но меня так все бесили, что я не мог находиться с этими людьми в одном автобусе. В итоге я по несколько часов шел до храма пешком.
Однажды, идя вот так пешком, я опоздал в храм и очень разозлился. Все сидели во дворике напротив Махарадж-джи и ели благословенную пищу, прасад. Для меня оставался один лист, служивший тарелкой. Один из парней, на которых я особенно злился, принес еду и поставил ее передо мной. Я был в таком гневе, что взял ее и бросил прямо в него. Махарадж-джи наблюдал; он подозвал меня.
— Рам Дасс, тебя что-то беспокоит?
— Да. Я терпеть не могу адхарму, я терпеть не могу изъяны. Я терпеть не могу всех этих людей и терпеть не могу себя. Я люблю только тебя. Всех остальных я ненавижу.
В этот момент я начал выть, плакать и плакать, и из меня как будто изливался весь мой гнев. Махарадж-джи сказал принести молока, и он поил меня молоком, похлопывал меня по голове и гладил мою бороду; он плакал вместе со мной. А потом он посмотрел на меня и сказал: «Люби всех и не злись».
Я ответил: «Ну, ты просил меня говорить правду, а правда в том, что никого я не люблю».
Он склонился ко мне — нос к носу и щека к щеке — и с яростью произнес: «Люби всех и говори правду».
Я начал: «Но…», и в этот момент остальная часть фразы стала для меня самоочевидной. Он говорил: «Когда ты закончишь быть тем, кто, как тебе кажется, ты есть, ты станешь таким». Мне казалось, я был человеком, который не может любить всех и говорить правду. Он говорил: «Что ж, когда ты это оставишь, я по-прежнему буду здесь, и игра очень проста. Люби всех и говори правду».
Я оглядел группу людей с Запада — в конце концов, таково было распоряжение моего гуру. Я оглядел эту группу зливших меня людей и теперь смог увидеть, что в них есть то, что я люблю.
Потом он сказал: «Ешь». Я склонился и принялся за еду. Я по-прежнему плакал.
Он подозвал всех к себе и сказал: «Рам Дасс — великий святой, прикоснитесь к его стопам». Это совершенно меня взбесило.
Обычно, когда вы на кого-то злитесь, вы садитесь и проговариваете ситуацию, чтобы все сохранили лицо. Вы знаете, как это бывает:
— Я был неправ, простите.
Поделиться книгой: