Праздник урожая [=Танцы на праздник урожая]

Крис. А в городе что говорят?

Кейт. Мне, Кристини, больше ничего не известно.

Пауза.

Роуз (тихо, но решительно). Это случилось в прошлое воскресенье, в первый день праздника урожая. Там на холмах. Забава традиционная, из года в год повторяется.

Кейт. Праздник урожая, что это…

Роуз. Сначала они зажигают костер, там за источником. Потом пляшут вокруг него. Потом загоняют в костер скотину, чтобы выгнать из нее злых духов.

Кейт. Злых духов? Да ты понимаешь, что ты мелешь?

Роуз. А в этом году мальчишек и девчонок собралось как никогда. Перепились все и начали с ума сходить. А у этого паренька сначала штаны загорелись, а потом весь как факел запылал. Вот такие дела.

Кейт. И кто только тебя этой чепухи наговорил?

Роуз. Кто-кто. Они же каждый год этим занимаются. Это же праздник в честь бога Лонасы. Точно тебе говорю.

Кейт (гневно, переходя на крик). Настоящие дикари! Я этих мальчишек и девчонок знаю. Они у меня учились! Дикари, одно слово! Все эти языческие игрища нас не касаются, абсолютно не касаются! Ну и денек, слышать такое в христианском доме, в католическом доме! Роуз, слышать подобную чепуху от тебя выше моих сил. Я в шоке. И очень расстроилась. А ты все твердишь и твердишь свое.

Роуз (тихо, но решительно). Но ведь это чистая правда. Я точно тебе говорю.

Пауза.

Мегги. Все равно, хорошо, когда в доме мальчишка-помощник. Есть кому кур кормить: цып-цып-цып-цып-цып-цып…

Через заднюю дверь входит ОТЕЦ ДЖЕК. Вид у него нездоровый и выглядит он много старше своих пятидесяти трех пет. На нем широкополая шляпа. Тяжелое, серое со стоячим воротником пальто. Шерстяные доходящие до щиколоток брюки. Тяжелые черные ботинки. Толстые шерстяные носки. Воротничка священника на нем нет. Походка у него семенящая и шаркающая, руки за спиной. Он явно смущен и чувствует себя не в своей тарелке.

Джек. Прошу прощения… ошибся квартирой… Простите…

Кейт. Джек, входите, входите. Побудьте с нами.

Джек. А можно?

Мегги. Джек, а вы хороши выглядите.

Джек. Правда? Я думал, что попаду в свою спальню через эту… чтобы взять — чтобы воспользоваться… У меня в кармане должен был быть носовой платок, и я вот решил…

Крис (подает ему из стопки отглаженный носовой платок). Вот платок.

Джек. Благодарю. Огромное спасибо. Так странно. Слово выскочило из головы: „архитектура“?… „планировка?“, ну как же это? А, расположение! Забыл расположение комнат в доме… Почти совсем. Правда странно? Я думал, что входная дверь должна быть там. (КЕЙТ.) Агнес, ты из магазина пришла?

Кейт. Я КЕЙТ. А сколько людей о вас спрашивают, если б вы только знали.

Джек. Меня еще кто-то помнит?

Кейт. Еще как помнит. Десятки людей. А когда вы окрепнете, они устроят в вашу честь настоящий прием — с флагами, музыкой, речами, что б все чин чином!

Джек. А зачем им это надо?

Кейт. Потому что они так ради вашему возвращению.

Джек. Вот как?

Кейт. Что вы снова дома.

Джек. Боюсь, я всех уже забыл. В Баллибеге столько народу живет. А я и десятка имен не вспомню.

Крис. Память восстановится. Не переживайте.

Джек. Вы так считаете?

Агнес. Да, обязательно восстановится.

Джек. Может быть… Что-то меня знобит… вы не будете против если я…

Агнес. А почему бы вам не прилечь?

Джек. А что, это идея… спасибо… вы так добры…

Шаркая, уходит. Пауза. Все чувствуют себя неловко и смущены.

Кейт (торопливо). Потихоньку-полегоньку придет в норму. Яблоки… масло… маргарин… мука… Слушайте что я скажу! Кого вы думаете я на почте встретила? Мегги, ты слушаешь меня?

Мегги. А что?

Кейт. В жизни не поверишь, твою старую подружку. Берни О'Доннел! Приехала из Лондона погостить! Первый раз за двадцать лет!

Мегги. Берни…

Кейт. Выглядит потрясающе. Фигура как у восемнадцатилетней. Одета шикарно с головы до пят. А какие волосы — такие же черные и вьющиеся, прямо как в день отъезда. Ну просто, просто кинозвезда!

Мегги. Берни О'Доннел.

Кейт. А с ней двое детишек — ну просто глаз не оторвешь. Близняшки. В следующем месяце им будет по четырнадцать. Посмотрела бы ты на всю эту троицу — как сестры. Точно тебе говорю.

Мегги. Девочки-близнецы.

Кейт. Похожи как две капли воды.

Мегги. Как две капли.

Кейт. Нора и Нина.

Роуз. Как говорила наша мама — близнецы благословенны дважды.

Мегги. Берни О'Доннел… боже мой…

Кейт. Слушайте дальше — девочки-то чистые блондинки! Я ей: „Откуда у них такие светлые волосы, скажи мне ради всего святого“? А она мне: „От отца, от Эрика. Он из Стокгольма“.

Агнес. Стокгольма!

Роуз. Стокгольм, это где, Агги!

Кейт. О чем и речь. Берни О'Доннел вышла замуж за шведа. Глазам своим не верила. Все такая же общительная, веселая, довольная собой Берни. Обо всех спросила, не пропустила никого.

МЕГГИ идет к окну и смотрит в него. Лица ее не видно. Руки у нее все в муке и слегка вытянуты вперед.

Крис. Всех нас помнит?

Кейт. Даже знает когда Майкл родился. Месяц в месяц. „А что, Агнес, по-прежнему самая проворная вязальщица в Баллибеге? Замуж из вас никто не собирается?“ — И слава богу!»

Роуз. И меня помнит?

Кейт. Роуз, самая очаровательная улыбка на свете, — ее слова.

Роуз. Да ты что!

Кейт. Особенно, Мегги, тобой интересовалась: чем занимаешься, как идут дела, как ты выглядишь. Такая же ли ты веселая. Все вспоминает, как вы вдвоем прячась за грудой торфа, баловались сигареткой и все перемывали косточки этому парню, как его, Кэрли, по-моему.

Мегги. Кэрли Мак Дейд. С небольшим приветом. В семнадцать на голове ни одного волоса не осталось. Берни О'Доннел… боже ж мой…

Пауза.

Агнес. Она еще побудет в родных местах?

Кейт. До завтра.

Агнес. Так что не увидимся. Жаль.

Крис. Симпатичные имена, правда? Нина и Нора.

Кейт. Особенно Нора. Хорошее имя. Солидное.

Агнес. А Нина мне не очень. (КРИС.) А тебе это имя нравится?

Крис. Нина? Нет, не очень.

Кейт. Интересно, а святая Нина есть? Что-то я в своем молитвеннике это имя но встречала.

Агнес. А, может, это шведская святая.

Кейт. Шведская святая! Ну, начинается!

Роуз. А мама все говорила, что близнецы вдвойне блаженны.

Кейт (резко) Ты повторяешься. Пооригинальней ничего не скажешь?

Пауза.

Крис. Мегги, а у тебя нос в муке.

Мегги. Помню мне было шестнадцать, и я незаметно ускользнула из дома в воскресение вечером, примерно в это же время года, в начале августа. Мы с Берни встретились у ворот работного дома и прямиком на танцы в Ардстроу. За мной тогда приударял один парень, Тим Карлин, но я все сохла по Брайену Мак-Гиннесу, если честно. А какие у Брайена были белые руки и какие длинные-длинные ресницы. Помните? Но он сходил с ума по Берни. Ну, в общем, посадили они нас на рамы своих велосипедов и покатили мы в Ардстроу. Двадцать с лишним километров туда и столько же обратно. Если бы папочка узнал… царство ему небесное… В конце вечера состоялся конкурс на лучшее исполнение тустепа. К финалу вышли три пары: одна местная, я с малышом Тимми, он был мне до подмышки, и Брайен с Берни… Они так красиво смотрелись, так подходили друг другу, глаз не оторвешь. Многие бросали танцевать и глазели на них… А когда жюри объявило призеров, по-моему, все его члены были в стельку пьяные, естественно победителями оказалась местная парочка. Мы с Тимми были вторыми, а Брайен и Берни только третьими. Бедняжка Берни была в шоке. Ушам своим не верила. И даже лишилась дара речи. Так и промолчала до конца танцев. Домой пешком пошла. Я ее понимаю, первое место должно было быть за ними. Как они смотрелись… И это была моя последняя встреча с Брайеном Мак-Гиннесом. А потом я узнала, что он отправился в Австралию… Так что Берни психовала не зря. Жюри поступило нечестно. Пьяные были как сапожники, как уж их там…

МЕГГИ стоит не шелохнувшись и смотрит в окно. За окном никого. Все остальные возвращаются к своим занятиям: РОУЗ и АГНЕС вяжут, КЕЙТ кладет по своим местам продукты, КРИС присоединяет батарею к приемнику. Пауза.

Кейт. Ну как, Кристина, будет эта штука работать?

Крис. Какая штука?

Кейт. Да этот Маркони.

Крис. Маркони? Да, да… должна…