Бегом за неприятностями!

Голос девушки звучал холодно и твердо и был полон внутренней силы. Это услышали все. Савард впервые подумал, что Авенар не зря избрал эту рыжую своей подругой. Удивительно, но она не вела себя как все бабы, не плакала, не рвала на себе волосы и при этом не впадала в тупую апатию. Она не собиралась уступить и сдаться. Достойное поведение, настоящему мужчине впору.

И тут же архимаг забыл о Беттине, потому что речь пошла о Лиссе. Императрица отказала наотрез. Авенар не имеет права учиться в магистратуре. Если магам угодно делать что заблагорассудится, то они должны поискать для этого другое место: в империи этого больше не будет. В государстве есть порядок, он один для всех. Незаконнорожденные не имеют права занимать высокие государственные должности, а также работать в тех учреждениях, где от них могут зависеть высокородные, а именно: не могут иметь лекарскую практику иначе как в деревне и преподавать иначе как в сельской школе.

Глупая баба позволила себе орать на ректора и топать ногами. При этом она выкрикивала, что маги больно много воли себе забрали, пользуясь попустительством ее покойного мужа, но теперь она наведет порядок. Все будут у нее по струночке ходить. В результате Лиссу после защиты диплома сразу же отправляют в дальнюю крепость на южной границе. Не дадут даже положенный месяц отгулять. Там ей предстоит работать портальным магом. Императрица даже намекнула, что планирует выдать наглую девицу замуж, чтобы обезопасить Академию от ее возвращения.

— Ничего, Авенар, не все потеряно, — мрачно сказал Савард, своим видом опровергая собственные слова, — Ты, главное, не дай себя замуж выпихнуть. Годик поработаешь, а там мы тебя вытащим. Не все этой сучке праздновать, придется и ей поджать хвост.

— Я благодарю Вас, профессор, — прозвучал звонкий голосок Лиссы, — Но не стоит из-за меня стараться и подставлять Академию под удар. Я принимаю свою судьбу. В конце концов, Беттине гораздо хуже, чем мне. Простите.

Она вдруг прижала руку тыльной стороной ко рту и выскочила из аудитории. Пожалуй, впервые Савард подумал о ней как о девушке. Его сердце сжалось от незнакомого, но горького и одновременно сладостного чувства. Плакать побежала, сделал он вывод.

Архимаг был абсолютно прав. Добежав до своей комнаты, Лисса упала в объятья подруги и разрыдалась. За ней зарыдала и Бетти. Обе девушки оплакивали свою безоблачную жизнь в Академии. Самый крайний случай наступил. Побег теперь становился вопросом времени и подготовки. Две недели до диплома, вместо того, чтобы готовиться к защите. они продумывали все детали и раз за разом репетировали запланированный спектакль. У Лиссы было желание смотаться на базу и переместить туда кое-что заранее, но Бетти ее отговорила. Межмировой портал, возможно, и не привлек бы особого внимания, потому что не сопровождался активным выбросом магии в точке входа, скорее увеличенным ее потреблением, а накопители у девушек были наполнены под завязку. Но Саварду такое действие выдало бы их с головой: тот не заметить перемещение просто не мог.

В результате побег назначили на доклад Лиссы, так как он шел первым, а Бетти должна была ей ассистировать при демонстрации работы использованных артефактов и принесенных из других миров диковинок. Дожидаться собственного выступления Беттина не собиралась: ей-то ассистент не требовался. Причиной этого выбора послужило еще и то, что девушкам необходимо было заручиться свидетелями собственной гибели. Кроме приемной комиссии в зале должны были присутствовать масса людей и среди них отец Бет вместе с ее так называемым женихом. Все необходимое рассовали по карманам одежды, которую приобрели в одном из урбо-миров. В удобных комбинезонах из легкой, но плотной ткани карманы располагались даже на спине, так что места хватило с избытком. Все это с успехом прикрывали ритуальные мантии, которые было принято надевать на торжественные мероприятия.

Узнав об участи, которая ожидает его ученицу, профессор Гросвен перестал приглашать ее к себе, предоставив собственной судьбе. Старик просто не хотел еще раз огорчаться, глядя на обреченную. Савард же регулярно вызывал к себе ученика Авенара, снова и снова заставляя шлифовать выступление, как будто от этого что-то зависело. Было видно, как он борется с собой: хочет что-то сказать, но не решается. Наконец за три дня до защиты Лиссе это надоело. Придя в очередной раз к профессору, она сказала с порога:

— Уважаемый господин профессор, давайте на этом остановимся. Лучше, чем есть, я уже не выступлю. Тем более, что это не имеет теперь особого значения. Так что не терзайте ни меня, ни себя. Давайте отдохнем перед финалом.

Развернулась и ушла. Архимаг остался с раскрытым ртом. Авенар никогда бы не решилась так поступить с учителем, если бы не махнула на все рукой. Она даже не выслушала то, что он собирался ей сказать. Ей теперь все равно. А ему? Ему далеко не все равно, и он сделает все, чтобы вернуть своего лучшего ученика, даже если для этого ему придется пойти против всего мира.

* * *

Наступил день защиты диплома. Лучшие ученики имели право отмучиться первыми, поэтому поэтому доклад Лиссы шел в самом начале, после выступления лучшего выпускника боевого факультета.

По традиции в качестве элиты боевики всегда шли первыми. Девушкам это было на руку. Беттина дожна была выступать четвертой, после менталиста, их общего приятеля, но до целителя с факультета жизни. Пока боевик рассказывал о том, как он усовершенствовал заклинание «Стена Огня», девушки поглядывали в зал. Он был до отказа забит родителями студентов. От приюта, в котором выросла Лисса, в центре первого ряда сидела мать-настоятельница, а рядом с ней Бетти заметила и собственного родителя. Эгелен нашелся на седьмом ряду с краю. Вероятно, занял это стратегически удобное место, чтобы сразу, как только ректор объявит Беттину защитившей диплом, броситься вперед и предъявить на нее свои права. Его ждет жестокое разочарование.

Наконец боевик закончил свой доклад и на трибуну вышла Лисса в длинной и широкой мантии цвета спелой сливы. Именно такие полагалось носить, но они в таком виде никому не нравились, и обычно все их ушивали, приталивали и подкорачивали. Но сейчас на это никто не обратил внимание. Подумаешь, девушка-традиционалистка, эка невидаль. Выпускница начала свою речь, перемежая ее иллюзиями посещенных миров. Потом представила расчеты координат, а когда дошла до методики перемещения, пригласила на сцену ассистентку, вместе с которой и совершила все эти путешествия. Вышла Бетти в точно такой же длинной и широкой хламиде, только цвета шоколада, ответила на пару вопросов комиссии, и достала из небольшого ящичка красивый голубой кристалл, сияющий от заполнившей его магии.

— Именно такие накопители я использовала для межмировых порталов.

Произнеся эти слова, Лисса вдруг схватила подругу за руку и прямо на сцене возник столп бледно-сиреневого света. Никто не успел понять, что происходит. Пока первый из понявших, Савард, вскакивал, столп схлопнулся, на пол вокруг него брызнула кровь и упали клочки обгорелых волос. Почти в том самом месте, где исчезли девушки, валялись рваные ошметки их парадных мантий с обгорелыми краями и кровавыми пятнами. Приемная комиссия повскакала с мест, все заметались.

— Что, допрыгались?! Добились своего?! Загубили молодых магов?!

Зычный голос Саварда заставил замереть весь зал. Он гремел болью и гневом, заставляя всех чувствовать свою вину, даже если ее и не было.

— Вы хоть поняли, что здесь произошло?! Хоть кто-нибудь?!

— Успокойтесь, профессор Савард, остыньте, — нерешительно проговорил ректор.

— Остыть?! Это вы мне говорите, Лингеи?! Сейчас расчлененные трупы этих бедных девочек остывают где-нибудь в межмирье. А кто виноват? Не вы ли, поджавший хвост, как только хозяйка повысила голос, и бросивший их на произвол судьбы?

Он обернулся в зал и безошибочно ткнул пальцем прямо в лицо господина Комина.

— А может быть вы? Вы, продавший дочь подонку?

Эгелен пытался покинуть зал, но рык Саварда нагнал его у выхода и сковал ноги ужасом:

— Или вы, мерзавец, купивший девушку для неблаговидных целей, далеких от супружеской любви и угрожавший ей связыванием силы? Если кто не знает, для мага это хуже смерти. Так вот я спрашиваю вас всех: кто-нибудь понял, что здесь произошло?

Раздалось робкое лепетание ожидавшего своей очереди студента-менталиста. Красивый синеглазый сильф, казалось, сейчас свалится в обморок, но он держался. Мало того, говорил:

— Расщепление. Они пытались бежать порталом, но их расщепило. Демоны, какая ужасная гибель!

Юноша упал на колени, прижал ладони к лицу и зарыдал. Если бы Лис и Бет видели эту сцену, они не могли бы пожелать лучшего представления.

Савард заговорил чуть мягче:

— Вы правы, молодой человек. Расщепление. Оно возможно даже в местном портале, если тот, кто его строит, будет рассеян и невнимателен. В конечную точку тело прибывает по частям. А для построения межмирового портала необходима предельная собранность и концентрация. О какой концентрации внимания может идти речь, если маг находится на грани нервного срыва? — тут он рыкнул так, что многие в зале чуть не описались, — А срыв вы девушкам обеспечили. Всем скопом. Каждый постарался!

Он обвел взглядом зал и снова обернулся к так и застывшему в проходе Эгелену:

— Он сказала, что готова умереть, лишь бы не быть твоей женой. Ты смеялся над ней, не верил, угрожал? Так вот, сообщаю: она умерла. Умерла, чтобы быть свободной.

Савард повернулся к залу и комиссии, его голос окреп, сейчас он мог бы крушить им скалы:

— Эти девочки умерли за свободу! За свободу магов выбирать себе судьбу! За честь магического сообщества! При всех заявляю: я завидую их смерти! Потому что по сравнению с ними я трус, как и все маги, здесь присутствующие.

Он вдруг замолчал и сошел со сцены, подхватив по дороге все еще рыдающего менталиста.

Взъерошенный ректор закричал:

— Защита остальных дипломов откладывается на неделю!

И выскочил вслед за деканом из зала. Он не узнавал Эверарда. Да, бешеный, но холодным, сухим бешенством, которое гораздо страшнее его обычных воплей и взрывов… Он стал таким, таким… Определения новому архимагу ректор подобрать не успел: тот отправил студента рыдать в общежитие, а сам свернул в собственный кабинет. Лингеи прошмыгнул следом. Савард тяжело плюхнулся в кресло, накинул на комнату полог тишины, достал из письменного стола бутылку и пару стаканов, разлил по ним темную густую жидкость и сунул один стакан старому приятелю:

— Выпьем.

— Выпьем.

Они молча проглотили крепкий напиток, затем ректор спросил:

— Ты правда думаешь, что они погибли?

Эверард приложил палец к губам и подмигнул приятелю:

— Т-сссс… Мой ученик не мог погибнуть. Не для того я его учил. Сбежали, паршивцы. Ну и молодцы. Не стали ждать помощи, сами себя спасли. Надеюсь, мое представление было убедительным.

— Более чем. Тебе поверили все, кто был в зале. Даже я сам… Вон, руки до сих пор трясутся.

Марульф протянул вперед дрожащие ладони.

— Вот и хорошо. Так и надо.

— Вер, послушай, а ты действительно думаешь то, что там говорил? Ну, насчет вины, свободы и чести?

Глаза Саварда снова бешено засверкали.

— А вот тут я не соврал ни на грош. Я действительно так думаю. Мало того, я в это верю всей душой! Наверное поэтому мне все и поверили в остальном.

— Вер, а я тут тогда кто? И что мне делать?

— А ты, старый дурак, делай вид что скорбишь, да так, чтоб тебе тоже поверили. Давай еще выпьем. За учеников. Достойные ребята. Даже не подумаешь, что девчонки.

Они выпили еще по полстакана, и бутылка закончилась. Вер пошарил в столе, достал еще одну, разлил:

— Выпьем за нашу честь, вернее за то, что от нее осталось. Веришь ли, сегодня мне было стыдно. Не за то, что всех обманул, нет. Этим как раз можно гордиться. За то, что я, учитель, не защитил своего ученика! Я, мужчина, не защитил девушек! И никто не защитил. Ладно, пускай они бабы, но мы-то мужики! Это наш долг, как-никак, а мы его не выполнили. Они сами себя защитили, умницы. А нам позор, Мар. Позор как учителям и как мужикам.

Он опрокинул в себя стакан и заставил ректора повторить за ним. Потом пили еще… За магическую науку и за душевное благородство, за Академию и за то, чтобы императрица провалилась к демонам, за путешествия между мирами и храбрых путешественников. В конце Савард предложил тост, немыслимый в его устах. Марульф подумал было, что ему почудилось спьяну, но нет. Эверард-женоненавистник предложил выпить за прекрасных женщин.

* * *

Марульф Лингеи проснулся утром в своей кровати со страшной головной болью. Он тщетно пытался вспомнить, было ли все вчерашнее сном или явью. Если исчезновение двух дипломниц во время защиты ему после неимоверных усилий вспомнилось как нечто бывшее на самом деле, то разговор с Эверардом Савардом тонул в тумане. Помнилось только что они пили, и пили много. Пришлось вставать, ползти на кафедру целительства и просить первого попавшегося преподавателя снять последствия перепоя. Ему повезло наткнуться на зельевара, который поначалу испугался, но потом сообразил что к чему и вручил ректору огромную чашку, исходящую паром. Выпив горькое, горячее, пахнущее травами зелье, он наконец почувствовал себя лучше и смог нормально соображать. Кажется, он на неделю перенес защиту дипломов? Надо срочно подготовить все приказы.

Около ректорского кабинета его уже ждали. Завидев посетителей, Марульф чуть не бросился бежать, но взял себя в руки и гордо прошествовал мимо них, бросив референту:

— Запускай по одному.

Первой вошла настоятельница приюта, из которого пятнадцать лет назад в Академию поступила Лисса. Она ни о чем не спрашивала, ничего не хотела. Просто пришла… Ректор прекрасно знал, что за этим скрывается. Стороны выразили друг другу соболезнования, после чего ректор вручил женщине небольшой мешочек с золотом: пожертвование на приют.

Следующий посетитель был далеко не так безобиден. Господин Комин пришел, чтобы забрать имущество, принадлежавшее его покойной дочери. Ректор вызвал референта и велел принести вещи Беттины. Ожидали их молча, мужчинам нечего было сказать друг другу после вчерашнего выступления декана Саварда. Когда же комендантша женского общежития принесла нехитрые пожитки: три платья, пару кофточек, штаны для полевых работ, несколько пар чулок, стираное бельишко и теплое пальто, песчаный демон брезгливо покопался в саквояже и спросил:

— А где артефакты, созданные моей дочерью? Здесь их нет.

Ректор широко улыбнулся, показывая клыки:

— Здесь их и быть не может. Все артефакты, созданные студентами в процессе обучения, являются собственностью Академии. Беттина создавала особые артефакты, пользоваться которыми имеют право и возможность только квалифицированные маги. Так что тем более вы не можете на них претендовать.

— А их стоимость?

— А их стоимость, уважаемый, идет в зачет стоимости проживания и обучения вашей дочери в стенах Академии. Мы ее здесь пятнадцать лет кормили и учили, не получая от вас ни гроша. Надеюсь, все ясно, или хотите со мной встретиться в суде?

Марульф уже кипел и искал только повод, чтобы сорваться. После вчерашнего ему необходимо было выплеснуть на кого-то весь негатив, но господин Комин такого повода ему не дал, поднялся, поклонился и вышел. Хоть и демон, а магов боится.

Вошедший следом за ним Ансар Эгелен задал наконец вопрос, который позволил ректору спустить на него всех собак.

— Скажите, господин ректор, моя невеста действительно умерла? Боюсь, это уловка, чтобы скрыть ее от меня.

Ректор начал медленно закипать:

— Вы действительно так думаете и пытаетесь меня обвинить? Ага, красавец, я пожертвовал двумя лучшими студентками, чтобы спрятать одну из них от такого ничтожества как ты! — Тут он не сдержался и заорал, — Думай головой, прежде чем рот раскрывать! Не зря тебе Эверард все вчера сказал: ты убийца! Ты убил двух лучших девушек, которых за последние пятьдесят лет рождала эта земля! Вон отсюда. И чтоб я тебя не видел!

Эгелен, несмотря ни на что, сохранял спокойствие.

— Вы пожалеете о своей несдержанности, господин ректор. Я начну дело против вашей Академии. Дело об укрывательстве. И я его выиграю.

Марульф уже не мог держать себя в руках.

— Да начинай хоть три! Только думай сначала, с кем связываешься! Знаю, вы, песчаные демоны, прямого магического воздействия не боитесь. Ничего, есть еще простое физическое!

Огромная бронзовая ваза, стоявшая на тумбочке за спиной Эгелена вдруг поднялась в воздух, пролетела немного и сверху обрушилась на голову посетителя. Эгелен рухнул, как подкошенный. Ректор вызвал референта:

— Грант, вызовите уборщиков. Пусть выкинут вон эту падаль. Господину Эгелену вход на территорию Академии строго воспрещен. Скажите привратнику, а я потом внесу в охранное плетение.

Когда все наконец вышли, он упал в собственное кресло и понял, что влип по-крупному. Пар-то он спустил, но все его предыдущие старания всех примирить и сгладить пошли насмарку. Академия Волшебства и Магии оказалась в положении конфронтации с императрицей Матильдой. Оставалось уповать на то, что до ее ответа пройдет немало времени, ректор сумеет подготовиться.

Все следующие дни до новой даты защиты дипломов было тихо. А вот накануне этого события случилось непоправимое. В кабинет ректора вошел архимаг Савард в дорожном плаще вместо мантии и сказал:

— Мар, дружище, я пришел попрощаться. Больше я здесь не работаю. Не с кем. Магистратуры по моей тематике не будет, пусть Азар обтекает. Вообще советую прикрыть мой факультет, а портальщиков пихнуть к бытовикам. Так, кстати, было раньше.

— Вер, а как же я? С кем я останусь? Без тебя нас съедят. Пожалей Академию!

Савард надвинулся на ректора как грозовая туча и выдохнул в лицо:

— Слушай, если ее надо жалеть, значит она не элитное учебное заведение, а никчемная баба. Я бы на твоем месте все бросил и начал на новом месте. Например там, где нет этой дуры Матильды.

— А ученики?

— А что ученики? Забирай с собой. Какая им разница, где учиться?

— А ты?

— У тебя все фразы с «А» начинаются, не заметил? Мар, я ушел. Совсем ушел, навсегда. Я должен найти моего ученика. Вернее двоих. Они показали, чего достойны, вот их и буду теперь учить. Твоя драгоценная Академия… Честно говоря, после того, что случилось, мне стыдно здесь находиться. Стыдно и неприятно. Так что я подожду, пока что-нибудь изменится. Когда это произойдет, дай знать.

Савард бросил на стол ректора небольшую металлическую бляшку с синим камнем.

— Вот. Если уж очень припрет, опусти это в воду и позови. Не сразу, но я приду.

Он повернулся и вышел из кабинета. Когда Марульф выбежал вслед за ним, архимага Саварда уже не было на территории Академии.

Только наутро ректор обнаружил, что все материалы, которые Лисса Авенар когда-либо сдавала в учебную часть, исчезли вместе с деканом. Вещи из ее комнаты тоже пропали, а профессор Гросвен отметил, что и Беттинины бумаги как растворились вместе со сданными в учебную часть амулетами.

* * *

Беттина и Лисса сидели внутри домика на планете, которую считали своей базой. Вернее, Лисса лежала на кровати и глядела в потолок, а Бетти пыталась приготовить что-нибудь из имеющихся продуктов. Она тихонько ворчала:

— Погорячились мы. О продуктах не подумали. Соли мало, сахар кончился. Надо было муки взять, масла, окорок опять же. Крупы побольше, варенья, меда, ну и колбас. А то есть совершенно нечего. Это конечно, безопасная планета, Лис, но уж больно на продукты бедная. Всего два вида съедобных ягод, и тех нет. Корешки какие-то, листики. Рыба тут, конечно, водится, но у меня на нее аллергия. И вообще, при таком слабом разнообразии форм жизни тут даже охотиться не на кого. Одни ящерицы да лягушки. А я без мяса не могу. Не приспособлены песчаные демоны траву жрать. И молока очень хочется.

— Бет, отстань. Я все знаю. По-твоему, было бы лучше, чтобы тебя этот Эгелен заграбастал? У него ты была бы сыта, не спорю. Но вряд ли это тебя обрадовало бы. Подожди до завтра. Вот накопители зарядятся, и смотаемся в тот техно-мир, где тебе понравилось. Шмоток прикупим, одеял, еды долгого хранения.

— Простого мяса. А уж сохранить я его и в стазисе могу.

— Как скажешь. А хочешь, в гости к магистру Сарториусу слетаем? Он приглашал. Хоть и старый старичок, но славный. Думаю, он нам обрадуется. Плюшки у него вкусные, и варенье отличное. Как думаешь, нас искать будут?