Бегом за неприятностями!

— Да ну, пусть будет. Туда наши маги не сунутся, он аномальный, магию глушит только так. Одни твои амулеты там и работают. Зато интересно. Открыла аномальный антимагический мир. И материалы по нему классные, с картинками. Лучше выброшу обычный. Эй, Бет, ты меня слышишь?

Беттина ничего не ответила, потому что уже крепко спала.

* * *

Ректор Академии волшебства и магии архимаг Марульф Лингеи сидел в своем кабинете и подписывал заявки хозяйственного отдела. Эту работу он ненавидел, но делать ее все равно было надо, а пока не вернулись с заданий дипломники, ничего интересного не предвиделось. Подписывая, он ждал, что что-то случится и можно будет с чистой совестью наплевать на бумажки. Поэтому когда в кабинет бочком промылился его референт, ректор с удовольствием отложил в сторону пачку заявок.

— Что там стряслось, Грант?

Вошедший виновато склонил голову набок и тихим голосом произнес:

— Я пришел вас огорчить, господин ректор.

— Не мямлите Грант, что случилось?

— Вам отказали в заявке на одного из дипломников. Дворцовое ведомство не разрешает взять в магистратуру Лиссу Авенар.

Марульф схватился за голову. Лиссу?! Только этого не хватало. В этом году и так мало способных выпускников, в магистратуру и взять-то некого кроме одного парня-менталиста и двух девчонок: Лиссы и ее лучшей подруги Беттины. Ректор наблюдал за ними практически с момента поступления пятнадцать лет назад, уж больно одаренными они обе казались. Опытный педагог, он не ошибся в своих прогнозах, и теперь лелеял надежду вырастить из них профессоров своей обожаемой Академии. И вот Лиссу у него пытаются отнять. Да ладно у него, страшно подумать, что вытворит ее педагог, декан пространственного факультета профессор Савард! Своего приятеля и подчиненного ректор боялся как огня. Савард никогда не выбирал слова и не имел привычки сдерживать свои эмоции, а уж если его разозлить… Не зря его еще в студенческие времена прозвали Бешеным! Он же все тут разнесет, потом пойдет и разнесет все во дворце, а виноват будет он, Марульф! Надо немедленно это пресечь, а то будет поздно!

— На каких основаниях?! — загремел ректор.

Лингеи, несмотря на свой мягкий, склонный к соглашательству характер, перед подчиненными умел быть грозным, так что под его взглядом бедный референт сжался чуть не вдвое.

— Ее Величество не позволяет незаконнорожденной достичь высокого положения путем получения магистерского звания. Такая, по ее мнению, не имеет права в будущем обучать студентов, среди которых могут оказаться дети знатных семейств. Лисса Авенар получит распределение на общих основаниях.

Ректор зарычал еще громче:

— А то, что такой талантливой девочки не было уже давно, это что, ничего не стоит?

Бедный референт чуть не плакал.

— Господин ректор, Вы знаете мое мнение. Но что мы с вами можем против императрицы? Она видит на этом месте сына своей старой приятельницы графа Азара Тамрийского. Вот предписание. Его доставил лично секретарь Ее Величества. Он же и разъяснил мне ее позицию.

Ректору очень хотелось отправиться во дворец, взять глупую бабу за шкирку и хорошенько потрясти, чтобы выбить из нее дурь насчет голубой крови, незаконнорожденности и прочих предрассудков. Маги никогда не подпадали под общую юрисдикцию государства, большинство их них были гражданами магической республики Лисилии. Еще меньше внимания они обращали на законность рождения и прочие глупости. Маги даже в брак далеко не всегда вступали, предпочитая открытое сожительство. Единственным, что они ценили, было наличие и сила дара. Право жить на землях империи свободно при условии соблюдения законов даровал им первый император. А свободные маги платили за эту терпимость значительной помощью государству во всех делах, начиная от мирного строительства и заканчивая военными кампаниями. До сих пор на эти их привилегии никто не покушался.

Нет, Марульф неправ. Покушения на свободу и независимость магического сообщества начались как только прежний император умер, оставив власть своей последней жене. Матильда должна была быть регентшей при малолетнем кронпринце, но, не успели увянуть цветы на могиле ее мужа, как она надела корону. А так как дара у нее не было и магов она боялась и ненавидела, то сразу стала наступать на их права. И самой легкой мишенью оказалась Академия.

Он сам, своими руками, заключил соглашение с императором, отдав суверенитет Академии за земли, деньги и возможность распределения молодых магов в государственные структуры. Покойный император соблюдал соглашения и не лез во внутренние дела Академии. А вот его вдова решила навести здесь свои порядки, и подписанный договор, имеющий силу магической клятвы, ей это вполне позволял. Кроме основного договора Марульф имел глупость от имени Академии принести клятву верности лично самой Матильде, и эта клятва связывала его по рукам и ногам. Он несколько раз советовался с профессором магического законодательства и права по поводу очередного требования Матильды. и каждый раз получал ответ, что сделать ничего нельзя, нужно выполнить приказ императрицы. Правда, при подписании Омерз твердил другое… Но когда это было… Ныне факты говорят сами за себя.

А Матильда с каждым днем все больше наступает на права магического сообщества.

В прошлом году она велела уволить преподавателя, который ей недостаточно низко поклонился. Затем отклонила перевод мага из провинции в столицу. Не позволила запечатать дар одного знатного бездельника и недоучки, по мнению ректора опасного для общества, наоборот, приблизила его к себе. Было еще много подобных случаев, мелких, чтобы на них обращать внимание. Марульф и не обращал, делал все в угоду Матильде, чтобы отвязалась, но, похоже, это было ошибкой. Императрица, не встречая должного отпора, распоясалась.

Сейчас гадюка решила уничтожить уникальный дар студентки убогим распределением. Что может предложить государство такой, как Лисса? Место портального мага в глубинке? А дар, если с ним не работать, если его не развивать, со временем угасает.

В хозяйстве способности путешественника между мирами бесполезны, а в научном учреждении они могут принести много пользы. С Академии никто не снимал обязанность по добыче новых знаний, и Марульф всегда этому способствовал. В конце концов, Академия принадлежит не только и не столько империи, а еще и магическому сообществу мира в целом.

Референт тем временем пришел в себя после крика ректора и снова заговорил:

— Господин ректор, если мне будет позволено сказать… Императрица ненавидит магов и все, что хоть немного превышает ее разумение. Она хочет сделать из нашей Академии еще одно бессмысленное учебное заведение для светских бездельников. Примерно то же, что она сделала из Академии искусств. Хотя там это менее фатально.

Разгром Академии искусств произошел в прошлом году, его ректор чуть не повесился, но все же предпочел эмигрировать в соседнюю страну. Ставленник же Матильды выгнал оттуда всех мало-мальски стоящих учеников. Некоторые певцы и музыканты смогли найти места в театрах за границей, многие подвизались в роли бродяг и выступали в кабаках, но на жизнь зарабатывали. А вот художники, скульпторы, архитекторы оказались в буквальном смысле на улице. Без диплома они не могли найти работу. Для магов все могло закончиться еще печальнее. Но Марульф принял решение: он такого не допустит!

— Вы правы, Грант. Одно она забыла: маги — не беззащитные художники. Я пойду к ней на прием. Не говорите пока ничего Лиссе. Пусть вернется и спокойно готовится к защите. И позовите декана пространственников. Я должен сообщить ему эту новость. Только боюсь, как бы он в результате кого не прибил.

Ректор успокоился, сел в кресло и снова подвинул к себе стопку заявок. Эта работа больше не казалась ему нудной и бессмысленной. Теперь все, что происходило в Академии, стало частью борьбы с произволом и глупостью. Даже замена сломанной мебели и починка унитазов в мужском общежитии.

* * *

Девушки вернулись в Академию на следующий день к вечеру. Комната, которую они занимали со дня поступления, встретила их неприветливо: холодом и пылью. Неудивительно, они мотались по мирам больше месяца. Пришлось вместо отдыха заняться уборкой.

Вообще это было нетипично: две девушки с разных факультетов в одной комнате. Всего факультетов в Академии было пять: факультет Магии Жизни и Смерти, выпускавший целителей, некромантов, биомагов и зоомагов; факультет Предметной Магии, откуда выходили бытовики, зельевары, строители и артефакторы; факультет Магии Пространства и Времени, выпускавший портальщиков; факультет Ментальной Магии, где никто не хотел учиться, но выпускники которого умели все и занимали самые высшие должности как в государстве, так и в магическом сообществе; и самый популярный среди студентов факультет Боевой Магии, на котором выше всего ценилась хорошая физподготовка.

Все студенты жили в общежитиях, мужском и женском, и разрешение на проживание в городе получали только вместе с дипломом. Общежитие Академии было вполне комфортабельным, комнаты на двоих и при каждой отдельный санузел. Как иначе можно прожить тут не два, не три, а целых пятнадцать лет обучения?

Правда, пятнадцать лет учились далеко не все: после десяти примерно две трети получали дипломы о законченном среднем магическом образовании, разрешения на практику по специальности и назначения. Если учесть, что на первый курс поступали не дети, а закончившие обычную, а затем магическую школы… Далеко не каждый одаренный стремился на эту каторгу. Те, что имели слабый дар, ограничивались школой, многие скрывали его, дабы избежать счастья учиться столько лет в отрыве от семьи и жить по суровым правилам Академии.

По обычаю в комнату селили студентов с одного факультета.

Пятнадцать лет назад, когда в Академию поступили Лисса и Беттина, набор был полным, места в общежитии не хватало. А так как обе девушки принесли свои документы, хоть и по разным причинам, последними, то их поселили вместе в единственной оставшейся свободной комнате. За год они так подружились, что, когда их захотели расселить в соотвествии со специальностью, вцепились друг в друга и не отцеплялись, пока ректор, к слову, тот же самый Марульф Лингеи, не пообещал клятвенно их не разлучать.

За все последующие годы он то жалел о своем обещании, то радовался, что дал его. Эта парочка приняла участие во всех крупных шалостях, которые за время их учебы затевались в стенах учебного заведения. Там, где они не присутствовали лично, там присутствовала безбашенная выдумка Лиссы, четкий план, разработанный Бетти и парочка артефактов, вышедших из ее рук. Каждый раз ректор порывался разлучить подруг, и каждый раз его рука не поднималась подписать приказ об их расселении.

По большому счету дружба девочек шла обеим на пользу. Спокойная, рассудительная Беттина сдерживала яркую, взрывную Лиссу, та же наоборот, подталкивала вперед подругу, не давая ей погрязнуть в скуке. Все годы учебы Лисса была неистощимым источником всяческих проделок. И каждый раз ректор возносил хвалу богам за существование Бетти: она удерживала подругу от наиболее разрушительных шалостей, а остальные как-то умела ввести в безопасное русло. Если бы не это, Академия стараниями Лиссы давно лежала бы в руинах. Она не знала ни одного боевого заклинания, кроме стандартного файербола, но простые бытовые и пространственные умела совместить и применить так, что ей завидовали студенты с боевого факультета.

Таланты обеих проявились достаточно рано: уже на пятом году обучения было ясно, что Лисса наделена редкой способностью перемещаться между мирами. Тогда же проявился талант артефактора у Беттины. Простенькие амулеты умели делать все предметники, Бетти же специализировалась на уникальных изделиях, отмеченных выдумкой и нестандартным подходом. Но мало кто знал, что идеи уникальных амулетов по большей части принадлежали ее подруге. Бетти трудно было что-то придумать самой, зато любую самую туманную мысль она могла довести до материального воплощения. Лиссе же вечно было некогда: она фонтанировала идеями, но, начав что-то делать, быстро перегорала и забрасывала бы все свои задумки, если бы не упорство подруги.

Ректор с затаенной радостью ждал, когда две эти нестандартные личности поступят в магистратуру и вольются в ряды преподавателей. Ему давно хотелось немного разбавить преимущественно мужской коллектив педагогов, а заодно усилить предметный и пространственный факультеты талантливыми магами. Наличие красивых молодых преподавательниц повысило бы привлекательность этих важнейших факультетов. А то все абитуриенты хотят только на боевку, не понимая, что война — далеко не самое интересное в жизни.

И вот теперь ему отказано в том, чтобы принять Лиссу Авенар в магистратуру. Вместо нее будет учиться этот тупой как пробка Азар. Граф, видите ли! А что у графа посредственный талант и не слишком много ума. это никого не беспокоит. Хоть бы Беттину Комин удержать. Марульф и на этом фронте видел серьезные трудности. Хватает того, что родичи Бетти каждый год осаждают его кабинет, пытаясь уговорить отчислить девушку. Она им, видите ли, дома нужна. Песчаные демоны вообще женщин стараются держать взаперти, а Бетти, хоть и полукровка, по мужской линии принадлежит к этим малоприятным существам.

Какое счастье, что забрать ее из Академии просто так никто не имеет права. Пока девушка не защитила диплом, она связана магическим контрактом и разорвать его досрочно можно только при отчислении. Поэтому ее дед и папаша дважды в год обивают порог Академии, умоляя отчислит Бет за неуспеваемость или нарушение дисциплины. Не дождутся! Так он и выгнал свою лучшую студентку. Она сама не рвется замуж, а хочет продолжить обучение, и Марульф ей с этим с удовольствием поможет. А после того, как Беттина будет зачислена в магистратуру, право на нее семьи закончится. Магистры принадлежат магическому сообществу навсегда.

Студенты, посланные с заданиями, постепенно возвращались в альма матер и садились за подготовку к защите диплома. Азар, как и ожидалось, посетил из семи только два мира, да и то те, которые уже посещал на практике в прошлом году. Он не был так уж плох, для портальщика даже очень хорош, мог построить портал любой конфигурации, но как путешественник по мирам себя не оправдывал. Таких, как он, на факультете Пространственно-временной магии было пруд пруди. Оставлять его в магистратуре бессмысленно, этот ничего нового не выдумает. Ему бы заведовать портальной службой крупного воинского соединения, самое место. Но повеление императрицы…

* * *

Архимаг Эверард Савард был первым и единственным деканом факультета Магии Пространства и Времени. В свое время именно его стараниями пространственники выделились из факультета Предметной магии, а направление перемещений между мирами он ввел по собственной инициативе. Коллеги его побаивались и старались держаться подальше. Студенты одновременно боготворили и ненавидели. Любые выходки декана не имели последствий: ректор боялся его до трясучки. Ему ничего не стоило достать любого до печенок язвительными замечаниями, обругать последними словами или даже дать в глаз. А рука у Эверарда Саварда была тяжелая.

Как большинство сильных магов, он был полукровкой. В его родословной отметились большинство магических рас, так, что в них можно было запутаться. Не вызывали сомнения только огненные демоны, от которых он получил свой взрывной характер и физическую мощь, и черные пещерные драконы, от которых он унаследовал способность перемещаться между мирами.

Несмотря на сравнительную молодость, Савард был широко известен и очень популярен в магических кругах.

Кроме того, что его признавали одним из самых сильных магов современности, он прославился тем, что не любил женщин. Вернее, признавал функциональной только ту их часть, что ниже пояса. Поэтому на его факультете девочки не учились, по крайней мере на старших курсах. Из всякого правила есть исключение, и для магистра Саварда этим исключением стала Лисса. Он ее боготворил. Более талантливого ученика у него никогда не было. Чтобы как-то совместить свои принципы и реальное положение вещей, он старался игнорировать тот малоприятный для него факт, что Лисса Авенар — существо женского пола. Попытка намекнуть на то, что Лисса девушка нарывалась на полное неприятие этой информации. Он даже имени ее старался не произносить, звал всегда по фамилии. Авенар его ученик, а девушка она или парень он не знает и знать не хочет. Когда ректору пришло грустное известие о том, что императрица отказала Лиссе в магистратуре, Савард находился на полигоне, принимал отработки и зачеты у портальщиков восьмого, девятого и десятого года обучения. Поэтому новость узнал не сразу. Зато когда узнал…

Он как разъяренный зверь ворвался в кабинет ректора и заорал с порога:

— Марульф, демоны тебя раздери, что происходит?! Почему моему ученику Авенар отказали в магистратуре? Вы тут что, все с ума посходили?!

Ректор поднял от бумаг замученный взгляд и тихо ответил:

— Вер, успокойся. Ты же понимаешь, это не я. Решение исходит от императрицы. Она против того, чтобы в Академии имели возможность преподавать незаконнорожденные. Авенар, как ты знаешь, из них.

Проигнорировав упоминание о незаконном рождении своего ученика, Савард зарычал пуще прежнего:

— Эта тупая сучка решила нам гадить? Мар, мы немедленно к ней идем!

— Вер, все уже согласовано, к ней послезавтра иду я. И не вернусь, покуда все не улажу. Хоть это будет непросто. Понимаешь, в принципе она имеет такое право…

Декан снова взорвался:

— Это все ты! Я же говорил, не стоит продавать свою свободу за горсть монет и клочок земли! Маги и сами устроили бы свою жизнь, без вмешательства государственных чинов!

— Прости, но ты забыл, каким гонениям мы подвергались везде, где только пытались обосноваться! Чтобы получить то, что мы сейчас имеем, пришлось бы развязать войну, а что бы это нам принесло? Всеобщую ненависть? Император дал нам слишком многое, чтобы вот так взять и забыть о благодарности!

Желание ректора всех примирить и все сгладить вызвали у Саварда новый приступ ярости.

— А его бабу нам за что благодарить? Тем более что в то время она еще в пеленки писала, а не была императрицей. За то, что каждый год урезает финансирование? Или за то, что насовала сюда неспособных дворянчиков, которых невозможно обучить не то что магии, жопу подтирать?! В общем так, Мар, или Авенар продолжит обучение или можешь прикрывать факультет. Азара я не приму. Уйду куда глаза глядят. А порталами в империи пусть Ее Величество сама заведует.

Марульф хотел сказать еще что, то, но опоздал.

Магистр Савард вылетел из кабинета тем же манером как и влетел. А вот в коридоре остановился и задумался. Бежать к ученику и сообщать ему неприятную весть? Подождем. Вдруг Мару удастся уговорить тупую бабу? А ученик Авенар готовится к защите диплома, не стоит его отрывать и расстраивать раньше времени. Не успел он принять это благое решение, как увидел Лиссу, медленно бредущую по коридору с толстой папкой в руках. Увидев его, девушка просияла:

— Профессор Савард, я вас всюду ищу. Диплом готов, прочтите, пожалуйста. Может, у Вас будут какие-то замечания.

— Хорошо, Авенар, давайте сюда. Послезавтра в три я готов буду высказать вам свои замечания.

Савард всегда называл Лиссу по фамилии, так ему легче было изобразить, что для него не существует пола ученика. Авенар ведь может быть и мужчиной, а вот Лисса — явная девушка. Если бы еще получалось не видеть стройной шейки, округлостей груди, нежного лица, сапфировых глаз и прелестных, как полураспустившийся бутон, губ… Год от года красота Лиссы расцветала, как и ее талант, и все труднее становилось закрывать на это глаза. Архимаг старательно скрывал сам от себя, что испытывает к девчонке совсем не те чувства, которые должен испытывать учитель к ученику, даже очень талантливому.

Остальные профессора нисколько не сомневались в природе его чувств, но даже между собой не рисковали обсуждать, что женоненавистник Эверард наконец-то влюбился. Если бы до него дошли такие толки… Разрушением Академии дело бы не закончилось: не зря его прозвище было “Бешеный”. В общем, не имели представления о его нежных чувствах всего трое: он сам, Лисса, которая обижалась, что нестарый и очень привлекательный внешне архимаг до сих пор считает ее мальчиком, да Беттина, которую просто не интересовали такие вопросы.

Забрав диплом Лиссы, Эверард поторопился к себе, чтобы не отходя от кассы прочитать, что там интересного нашел (или нашла?) его ученик. Начав, как обычно, с хмыканья “Ну, что это тут у нас?”, он быстро увлекся. Авенар излагала все легким, понятным языком, далеким от того мутного напыщенного стиля, который был принят в магическом сообществе и которого сам Савард никогда не придерживался. Описания миров оказались не просто занятными, а еще и научно-выверенными. Координаты и заклинания студент обозначал четко, приложив схемы и рисунки.

А еще архимага не покидало странное чувство, что тут далеко не все. Лисса не выложила и половины того, что знала. Ну, в этом ученик прав. Ему еще магистерскую диссертацию писать, там и разгуляется. Он когда-то тоже так сделал. Единственное, что раздражало профессора, это частые ссылки на Беттину Комин. «Общение осуществлялось с помощью переводчика Беттины Комин». «Эти данные получены с помощью усовершенствованных кристаллов записи Беттины Комин». «Расчеты произведены при помощи математического преобразователя Беттины Комин». «При перемещении использовалась энергия из универсального накопителя Беттины Комин».

Беттина Саварда раздражала. Он не был с ней лично знаком, видел в коридорах, не больше, «предметники» у него не учились. Но даже не сталкиваясь с девушкой физически, Эверард заочно терпеть ее не мог. Если Лиссе он прощал ее пол, то Бетти… Она была бабой, этим все сказано. Особенно злило то, что маленькая Комин была не менее, если не более талантлива, чем его любимый ученик. Созданные Беттиной артефакты который год получали все высшие награды на конкурсах магических искусств, тогда как Лиссу ценил практически он один. А их дружба просто бесила. Все внимание и доверие Авенар отдала подруге, а на долю архимага осталось только уважение к старшему и более опытному. К счастью, последнее время он все чаще встречает Авенара без этой надоедной девчонки.

Если бы магистр знал, что девушки давно заметили, как он на них реагирует… Когда Савард замечал одинокую черноволосую головку в конце коридора, то становился милым, насколько это вообще возможно. Но если рядом с черненькой головой он видел золотистую… Более неприятное существо трудно было себе вообразить. Поэтому на встречу с научным руководителем Беттина всегда отпускала подругу одну. А вот ее научный руководитель, старый маг-артефактор Гросвен рад был видеть их обеих, встречая возгласом: “Привет-привет, милые девушки! Ну, что вы сегодня придумали?” И очень огорчался, если узнавал, что ничего. Поэтому Лисса, сведя к необходимому минимуму общение с Савардом, часами просиживала в уютном кабинете на кафедре артефакторики.

* * *

Пока научный руководитель изучал ее творение, она с Бетти и еще одним парнем с ментального факультета сидела в кабинете профессора Гросвена за обсуждением работы амулета-переводчика. Идею подала Лисса, заявив как-то, что самым трудным является установление контакта с местным населением. Отсутствие знания языка для путешественника между мирами может закончиться весьма плачевно. В результате вместе с Бетти они разработали подход, паренек помог в составлении заклинания, а практическую часть, как всегда, взяла на себя трудолюбивая Беттина. Сейчас она зачитывала свой опус, которым планировала сразить комиссию на защите. Профессор и ее друзья слушали, время от времени вставляя разные замечания. Общее впечатление, как всегда, было превосходным, но мелкие небрежности следовало устранить.

Когда текст был прочитан, а чай выпит, Гросвен вдруг задал Лиссе вопрос, от которого она побледнела как мел:

— Душечка, а ты в курсе, что императрица не подписала твоего зачисления в магистратуру?

Увидев, что с девушкой творится что-то странное, он поспешил сказать успокоительное:

— Ну, это не точно. Никто в сущности ничего не знает, но ходят слухи…

Поняв, что Лисса сейчас грохнется в обморок, старый профессор еще раз попытался исправить ситуацию:

— Я бы на твоем месте не волновался так. Даже если это правда, ректор и твой декан тебя в обиду не дадут. У них нет другой кандидатуры на твое место. Так что не стоит беспокоиться раньше времени.

Лисса, к которой вернулся нормальный цвет лица, вскочила и отчеканила:

— Благодарю Вас, профессор, за важную информацию. Хорошо, что Вы мне сказали, я успею что-нибудь предпринять. По крайней мере выясню все в точности.

Поклонившись собравшимся, она вылетела в дверь. Беттина, укоризненно покачав головой, вылетела за ней даже не попрощавшись. Ей удалось поймать подругу на пороге кабинета ректора.

— Лис, ты куда?

— Не видишь? К ректору.

— Вижу. А толку? Если он тебе ничего до сих пор не сказал, значит, сказать ему нечего. Решение не принято. Я бы на твоем месте не стала гнать волну. Поорать и потопать ногами ты всегда успеешь. Пойдем-ка домой.

— Ладно, к ректору не пойду. Тогда пойду к декану.

— К бешеному Саварду? Он сейчас небось твой опус читает. Ты же защищать диплом собираешься? В любом случае? Вот и дай своему научному руководителю с ним ознакомиться. Не пори горячку, Лис. Пойдем домой. Посидим, подумаем.

— Тебе легко говорить, Бет! А эта магистратура — моя единственная надежда!

— Знаешь, никогда не следует думать, что тебе хуже всех. У других тоже найдутся проблемы не менее серьезные.

— Это ты сейчас о ком?

Лисса внимательно посмотрела на подругу, Бет опустила глаза.

— Бетти, ты о себе?! Семья? Опять?!

— Не опять, а снова. И в этот раз все гораздо серьезнее.

Забыв о своих неприятностях, девушка подхватила подругу и потащила по направлению к общежитию. Захлопнув изнутри дверь их комнаты и навесив заклинание против подслушивания, она начала тормошить Беттину:

— Что стряслось, Бет? Что на этот раз?

Вместо ответа подруга протянула ей увесистый конверт:

— Вот полюбуйся. Я получила это сегодня утром.

Внутри лежало письмо от господина Комина, отца Бетти, и копия брачного договора. Сразу по получении диплома Беттина Комин, дочь Архина Комин из рода шод'Арасенгар становилась женой уважаемого господина Ансара Эгелена из рода шесс'Эгер со-Ригар и поступала в полное его распоряжение. Никаких магистратур!

Лисса готова была заплакать:

— Как они могли, Бет?! Как посмели?!

Золотистые глаза Бетти потемнели, но голос продолжал звучать спокойно.