Аэростат. Воздухоплаватели и Артефакты

Но я вижу перемены, происходящие в мире. Раньше говорили, что эра Водолея будет эрой просветления. И мне кажется, эта эра наступает».{90}

«В кельтской традиции рассказчик историй значит одно и то же для всех людей во все времена. Поэтому мои песни значат то же самое, что они значили тогда».{91}

Донована спросили: «Какой совет вы можете дать начинающим певцам-поэтам и музыкантам?» Он ответил: «Если вы хотите чему-то научиться, выберите двух-трех своих любимых музыкантов и выучите все, что они сделали, освойте их технику, освойте их вокальные приемы. Занимаясь этим, вы будете делать ошибки; эти ошибки и будут вашими первыми оригинальными песнями. Все художники учатся у мастеров. Играйте песни своих любимых мастеров, пока не почувствуете, что у вас появляется свой собственный стиль. И тогда вы – на пути к мастерству».{92}

Я почти ничего не пишу от себя – просто цитирую слова Донована из интервью разных лет. Я прочел их совсем недавно, и, как это ни странно, оказалось, что они во многом совпадают с тем, что я и сам замечал. Это и называют синхронностью – если все идет правильно, в нужный момент оказывается, что все встает само по себе так, как нужно.{93}

Боб Дилан

(Dylan, Bob)

Величайший, навсегда изменивший, гений, бла-бла-бла родился в 1940 году в шахтерском городке Хиббинге, Миннесота. В восемнадцать лет сбежал из дома в Нью-Йорк. Разыскал и подружился с бродягой и отцом современной народной песни Вуди Гатри (Woody Guthrie)[9]. Играл по клубам и кафе Гринвич-Вилладж (Greenwich Village). Не мог не обратить на себя внимание. Контракт с фирмой «Колумбия» (Columbia). Два альбома народных песен и песен протеста. А потом выходит альбом «Другая Сторона Боба Дилана» («Another Side of Bob Dylan»).

Уходи от моего окнаНа той скорости, на которой хочешь;Я не тот, кого ты хочешь,Я не тот, кто тебе нужен.Ты говоришь, что ищешь кого-то,Кто не бывает слабым, кто всегда силен,Чтобы оберегать и защищать тебя,И все равно, права ты или нет;Кого-то, кто откроет все двери перед тобой,Но это не я, бэби.Слезай потихоньку с крыльцаИ легко ступи на землю.Я не тот, кого ты хочешь,Я только подведу тебя.Ты говоришь, что ищешь того,Кто пообещает никогда не расставаться с тобой,Того, кто закроет ради тебя свои глаза,Того, кто закроет ради тебя свое сердце,Кого-то, кто умрет за тебя и более того, –Но это не я, бэби.Ступай, растворись в ночи, милая,Все внутри там сделано из камня;Здесь ничто не колыхнется,И в любом случае, я не один.Ты говоришь, что ищешь того, ктоБудет поднимать тебя каждый раз, когда ты упадешь,Кто будет всегда собирать цветыИ бежать к тебе по первому зову,Любовника на всю жизнь, и ничего более –Но это не я, милая,Это не я, бэби,Ты ищешь не меня.{94}

Джоан Баэз и Боб Дилан

Звезда его шла в гору. Дружба и любовь с королевой фолка и протеста Джоан Баэз, документальный фильм «Не оглядывайся назад» («Don’t Look Back»). Всеобщее народное почтение. Но ему не сиделось на месте.

В 64-м он приезжает на фолковый фестиваль в Ньюпорте, где с подозрением смотрят на все, кроме акустической гитары. И, спев три тихие песни про страдания угнетенных, вдруг выводит на сцену рок-группу: все ручки вправо и вперед. Разражается чудовищный скандал: старики бегут выключать ему электричество, а молодые да отчаянные не пускают их к рубильнику.

Ну у тебя и выдержка –Говорить, что ты мой друг.Когда я был в грязи,Ты смотрел на меня и хохотал.Вот это нервы – говорить,Что ты хочешь помочьТы просто хочешь быть с теми,Кто выигрываетТы говоришь, что я подвел тебяНо ты знаешь, что это не такЕсли ты так обиженПочему бы тебе не показать это?Ты говоришь, что потерял веруНо это неправдаТы никогда ни во что не верилИ сам это знаешьМы встречаемся на улицеИ ты делаешь вид, что удивленТы говоришь: «Удачи!»Но ты не имеешь это в видуМы оба знаем, что ты был бы радУвидеть меня парализованнымТак давай, хоть раз будь честенПровизжи об этом во все горлоАх, как бы я хотел, чтобыТы оказался на моем местеА я на одну секунду оказался тобойЧтобы ты посмотрел на себя со стороныИ понял, как тошно тебя видеть.{95}

В 65 году Дилан был на вершине мира, всеми признанным гением, оракулом, героем. Он научил Beatles курить траву, а весь земной шар – слушать слова песен, даже если они громкие и с ритмом. Научил и пошел дальше.

Мне не поместиться в эту клеткуДа, я думаю, нам пора разойтисьСложно не догадаться, чтоЭтой девушке не быть благословеннойПока она не поймет, что она такая же, как всеСо всеми ее туманами, амфетаминами и жемчугамиОна берет, как женщинаОна любит, как женщинаОт нее больно, как от женщиныНо она плачет, как маленькая девочка{96}

Но любой великий человек живет немного вне времени, одновременно видя и прошлое, и будущее.

Тебе пора уходитьБери все, что тебе нужноВсе, что, по-твоему, еще продержится хоть немногоНо если хочешь что-то сохранитьХватай это быстрееВон стоит твой сирота с ружьемПлача, как огонь в свете солнцаСмотри, вот и святые проходят насквозьВсе кончилось, мой печальный мальчик
Большая дорога для игроковПрислушайся лучше к здравому смыслуИ возьми то, что ты извлек из совпаденийНищий художник с твоих улицРисует безумные узоры на твоих простыняхИ даже небо сворачивается перед тобойДа, все кончилось, мой печальный мальчик{97}

В 66 году с Диланом что-то происходит – и по сей день никто не знает, что именно. Легенда гласит, что он разбивается на мотоцикле. Другая легенда гласит, что, не выдержав ужасного напряжения концертов, записей, киносъемок и контрактных обязанностей, он сам имитирует эту катастрофу. И, конечно же, есть люди, которые считают, что все это дело рук ФБР.

Гарт Хадсон

Так или иначе, через полгода он объявляется в буколическом захолустном городке Вудсток (где через три года именно поэтому состоится исторический рок-фестиваль), и в этом патриархальном раю, в подвале огромного деревянного розового дома он с коллегами из аккомпанирующей ему группы The Band весь следующий год курит чертополох и поет всякую ерунду, которая приходит в голову. Слава Богу, органисту группы Band, солидному бородатому пришельцу с Венеры Гарту Хадсону (Garth Hudson), приходит в голову мысль поставить туда магнитофон и по ходу дела всю эту муть записывать.

Когда кто-то догадывается подпольно издать получившееся, вся мировая общественность встает на уши. И эта запись – под названием «Большое Белое Чудо», или «Ленты из Подвала» («The Basement Tapes»), – становится первым и самым известным пиратским альбомом в этой вселенной. Критик журнала «Rolling Stone» Грэйл Маркус (Greil Marcus) называет это «самым важным альбомом американской музыки».

LP «Wesley Harding», 1967

Фото с обложки «The Basement Tapes», 1975

Хорошо ребята покурили.

Дилан и на этом не останавливается, летит в столицу кантри-музыки и записывает строгий и аскетический в своем раздолбайстве альбом «John Wesley Harding».

Джон Уэсли Хардин был другом бедняков,Он ходил с пистолетом в каждой руке.По всему краю он открыл много дверей –Но никогда такого не было,чтобы он причинил зло честному человеку.{98}

В то время как в Британии Beatles занимались новым ренессансом, здесь, в Америке, Дилан единолично ввел в моду всеми забытую простую музыку – и тем самым вызвал к жизни бесчисленное количество последователей, играющих ее и по сей день.

Сам Дилан при этом начал совершать все более и более странные вещи, записывать все более странные альбомы – никто и по сей день не знает, почему и зачем он это делал. Народ задумался и решил, что Дилан – герой вчерашних дней.

И вдруг в середине 70-х он записывает «Кровь на Треках» («Blood on the Tracks»), застав всех абсолютно врасплох. Критики ломают шапки и падают оземь, единогласно провозглашая это шедевром. Начинается новая полоса жизни, следуют новые и новые блестящие альбомы. Вот, например, альбом «Desire» («Желание») и песня «О, сестра».

Сестра, когда я буду лежать в твоих объятиях,Не смотри на меня, как на незнакомца.Сестра, разве я не брат тебе?Брат, заслуживший твою нежность?И разве у нас не одна и та же цель на земле –Любить и следовать Его указаниям?Сестра, когда случится так, что я постучу в твою дверь,Не отворачивайся – это может быть опасно.Время – океан, но оно кончается берегом;Завтра ты можешь меня больше не увидеть.{99}

Шло время – восьмидесятые и девяностые. Дилан менялся вместе со временем. Новые песни, новые альбомы. Он пропадает с горизонта, и все начинают думать, что он исписался, – вдруг он появляется вновь, и критики трепещут. И постоянные концерты, которые он сам не без юмора называет «Никогда не Кончающейся Гастролью», – никто не знает, зачем ему это нужно; он давно заслужил больше славы, чем нормальному человеку может присниться. Он гений, каких немного за всю историю человечества.

Дилан и The Band, Isle of Wight Festival, 1969

LP «Blood on the Tracks», 1975

Несколько лет назад он попал в больницу – операция на сердце. Все думали, что теперь-то он остановится. Не тут-то было: через месяц он снова на сцене. Может быть, он просто любит играть музыку, может быть, ему просто некуда возвращаться – никто этого никогда не узнает. Но нам опять повезло, мы до сих пор живем с ним на одной земле. Каждая новая песня – это наше отражение, если мы можем это понять.{100}

LP «Desire», 1976

Когда-то, давным-давно,Ты был так хорошо одет,Кидал нищим пятаки,Был основным, не правда ли?Люди звонили, говорили: берегись, куколка,Ты упадешь – ты думал, они шутят.Ты так смеялся надТеми, у кого что-то не так,Теперь ты не говоришь так громко,Теперь ты не выглядишь так гордо,Когда приходится выпрашивать каждый кусок хлеба –Каково тебе теперь?Ты ходил в лучшую школу –Это правда,Но что ты делал там?Никто не научил тебя жить на улице,Теперь тебе придется к этому привыкнуть.Ты говорил, что никогда не пойдешь на компромиссС загадочным бомжом,Но теперь до тебя дошло –Он не продает алиби.И ты смотришь в вакуум его глазИ говоришь: может быть, как-то договоримся?Каково тебе теперь?

Ты никогда не оборачивалсяи не видел нахмуренных лицЖонглеров и шутов, которые плясали для тебя;Нужно было понять раньше –Нельзя давать другим отдуваться за тебя.Ты ехал на хромовом коне со своим дипломатом,На плече которого сидел сиамский кот;Не правда ли, тяжело обнаружитьчто он был не в курсе –После того, как он взял у тебя все, что смог украсть?Каково тебе теперь?Принцесса на крыше и другие замечательные люди –Все думают: ты в порядке;Но ты бы лучше снял кольцос бриллиантом и заложил его;Ты так издевался над Наполеоном в лохмотьях;Иди к нему, он зовет тебя, ты не можешь отказаться,Когда ничего нет – нечего терять,Ты невидим теперь, у тебя нет секретов –Каково тебе теперь?Как ты теперь –совсем один,Не зная, как попасть домой,Как неизвестно кто,Как катящийся камень?{101}

Такие песни пишутся только в переломные моменты этого мира, и люди, пишущие их, приходят в наш мир не просто так.

Но это – совсем другая история.

Family

Family – не по-детски могучая группа излюбленного мною Золотого Века. Критики любят называть такие «несправедливо забытыми». Но бывает ли такое? По-моему, «несправедливо забытых» в природе не бывает. Бывают те, кто сделал свое дело и ушел под радар, а если о них не все знают, так кому от этого хуже?{102}

Любителей Family в мире не так уж много – по сравнению с миллионами поклонников Led Zeppelin или Jethro Tull, зато те, кто любит музыку Family, – люди особые. И они отнюдь не одиноки – сам Джон Леннон называл их «лучшей группой современности», что-то похожее говорили Иан Андерсон и другие люди, неплохо чувствующие музыку.

Про Family писали: «Одни из самых диких и ни на что не похожих первопроходцев андеграунда». Их выступления были настолько «необузданными и интенсивными», что, если им приходилось где-то играть на одной сцене с Хендриксом, неистовый Джими отказывался выступать вторым, понимая, что после Family ловить ему будет нечего.

«Звук Family свиреп, интенсивен и сложен. Это больше чем блюз, чем восток, чем кантри; больше чем рок и больше чем поп. Это прогрессивная группа в самом подлинном смысле этого слова».{103}

В тибетском языке есть такое понятие – «саморожденная драгоценность». Family – драгоценность, самородившаяся в английской глубинке, провинциальном городе Лестер, в веселом 1966 году. Тогда на маленьком острове Британия вдруг, как по мановению волшебной палочки, появилось несчитаное количество нереально хорошей музыки.

Джон Уитни с двухгрифовой гитарой и Роджер Чэпмен

Чтобы привлечь к себе внимание среди калейдоскопа талантов, Family поначалу решили выделиться внешним видом и начали выступать в двубортных мафиозных костюмах. Но вскоре костюмы были забыты – стало совсем не до них. Даже в простых джинсах и жилетах они выглядели и вели себя на сцене так, что привлекали к себе максимум внимания. К тому же у гитариста (а заодно и ситариста) группы Джона Уитни (John Whitney) была редчайшая по тем временам двухгрифовая гитара, за которую сам бог гитары Эрик Клэптон однажды предложил Джону «все свои гитары и денег, сколько хочешь». Но предложение было отвергнуто, и восемнадцатиструнный зверь еще долго продолжал поражать слушателей.

Однако все это были только мелочи. Главным в Family была сама музыка.{104}

Family называли «одной из самых истинно оригинальных и изобретательных групп, появившихся в Британии». И эта изобретательность и оригинальность происходила из тяжелой работы и нежелания идти на какие-либо компромиссы. «Daily Mirror» писала: «Они работают в студии от зари до зари, экспериментируя со звуками в поисках того, что потрясет всех нас». Такая музыка у них получалась. Яркая, ни на кого не похожая; музыка, к которой нужно прислушаться, чтобы она взяла за душу, но когда она таки берет за душу, то берет надолго и отпускает нескоро.{105}

На зависть Эрику Клэптону двухгрифовых гитар у Family все прибавлялось