Помоги проекту - поделись книгой:
Скотт Иэн
Джона Видерхорна
Керка Хэмметта
МУЖИК
ИСТОРИЯ ТОГО ЧУВАКА
ИЗ ANTHRAX
Посвящается Перл и Ревелу…
БЛАГОДАРНОСТИ
Хочу начать со своей семьи, без которых последние четырнадцать лет моей жизни были бы существенно иными.
Перл, благодаря тебе я каждый день чувствую себя супергероем. Я как дикий Халк: «Чем счастливее Скотт, тем он сильнее!!!» Сила моей любви к тебе не сравнится ни с чем на свете. Мы — лучшие. Я люблю тебя. И Ревелу, моему любимому мальчику, моему крутому парню, моему шмелю (спасибо, Перл)… твой папочка тобой очень гордится. Я люблю тебя. Продолжай зажигать, мой мужчина! Нас трое, это магическое число.
Спасибо моей маме за постоянную заботу (ее еще знают как «еврейскую маму»), и спасибо за то, что работала как Папа Карло, чтобы поднять двух замечательных детей.
Отец, ты всегда был моей скалой, и без тебя я бы не был там, где я сейчас. Рея, я не мог желать лучшей мачехи, и я счастлив, что ты есть у меня.
Моим братьям Джейсону и Шону. Вы двое — просто определение слова «благородный человек». Вы всегда поддерживали меня. Люблю вас, бро.
Спасибо моему дяде Митчу за то, что привил отличный вкус к музыке и комиксам. Ты открыл мне путь…
Моей тете Поле и дяде Стю, настоящим крейзи. Ваши творческие/художественные чувства явно сказались на мне, и да, спасибо за дизайн первого логотипа Anthrax!
Спасибо чувакам, с которыми я джемовал в первый раз — Нилу Стополу и Дейву Вайсу.
Миллион лет назад в бейсайдской средней школе я услыхал о парне, который умел подбирать на гитаре аккорды к любой песне. Его называли «Бетховеном», а еще в миру он был известен как Дэнни Лилкер, и именно благодаря ему наша общая мечта стала реальностью. Без Дэнни не было бы Anthrax.
Другим моим братьям — Чарли и Фрэнки. Мы — ядро по определению: центральная и самая важная часть объекта, движения или группы, формирующая основу ее активности и роста. Во всех взлетах и падениях, триумфах и трагедиях, вершинах и пропастях, с которыми мы столкнулись по жизни как группа за последние тридцать лет, вы были моей константой. Ничего себе, говорю как какой-нибудь гребаный ученый! Я счастливый ублюдок, что играю с вами в одной группе больше тридцати лет. Вы только гляньте, чего мы добились, черт побери!!! Обожаю этих парней.
И моему брату, голосу Anthrax, Джои Белладонна. Ты открыл рот в 1984-ом, и вместе с Чарли, Дэнни, Фрэнки мы взбудоражили весь мир!!! Столь же глубокую отметину мы смогли оставить снова в 2011-ом с выпуском «Worship Music». Только любовь и уважение испытываю к тебе. Айда зажигать еще лет двадцать, друг!
Роб Каггиано, ты пожертвовал потом и кровью, как и все остальные. Я очень горжусь и счастлив за тебя. Жги напалмом, брат!
Джону Бушу. Когда во время написания этой книги я вспоминал те деньки в Нью-Йорке, у меня на лице играла широкая улыбка. Временами казалось, что мы сидели в траншеях, но находиться там вместе с тобой всегда было чуточку легче. И настоящему мужику, Полу Круку, вы, сэр, и есть воплощение слова «Метал».
Кстати, Джонни Зи, спасибо за веру. Вы — настоящий крестный отец Трэша.
Огромное спасибо, любовь и респект Мисси Каллаццо, Майку Монтеруло, Эду Транку и Марии Ферреро за то, что не только были моими друзьями, но и сделали все возможное и даже невозможное.
Моим друзьям и самым важным лицам, которые не остались в стороне и поддерживали работу механизма: Джои Вера, Андреасу Киссеру, Джону Детте, Джейсону Биттнеру, Джину Хоглану. Спасители — каждый из вас в отдельности.
Уважение, благодарность и признательность всем дорожникам, которые ради нас рвали свои жопы, начиная с 1984-го. И нашему самому первому роуди, Джо Аллену. Спасибо, Бро!!!
Metallica, Black Sabbath, KISS, Iron Maiden, Оззи, Motorhead, Dio, Pantera. Выступать с вами вместе было и остается нашей привилегией. Спасибо.
Какая наркота, когда у меня были Стэн Ли, Джин Симмонс и Стивен Кинг. Вы непосредственно ответственны за то, что открыли мой разум к другим мирам, непохожим на тот, в котором я вырос. Я выбрал этот путь благодаря вам. Спасибо.
Чаку Д. Благодаря тебе сбылась моя мечта. То, что мы сделали вместе, будут помнить сотни лет. Респект, брат.
Спасибо Рику Криму, Брюсу Гиллмеру и Эрику Люфтглассу за то, что верили в меня и дали работу, когда я в ней так нуждался!
Было очень весело работать над этой книгой с Джоном Видерхорном и моим редактором Беном Шэфером. Спасибо, парни! И спасибо Джиму Фицжеральду за труды и всем из Да Капо за увлеченность этим делом.
Моим корешам: Энди Бучанану, Майку Темпеста, Джону Темпеста, Доминику ДеЛюка, Заку Троуну, Марку Джонсону, Марку Паске, Рику Россу, Уиту Крейну, Тиму МакГлинчи, Брайану Посейну, Дэвиду Карону, Мэтту Ханрахану, Кори Тейлору, Джо Троману. Хочу поблагодарить Anthrax за то, что оказался в нужном месте в нужное время для встречи с каждым из вас.
Спасибо Керку Хэмметту за тридцать один год дружбы. За то, что написал вступление к этой книге. Благодаря ему я понял одну простую вещь: как бы ты ни был успешен в жизни, ты по — прежнему можешь оставаться хорошим парнем.
Моим друзьям Клиффу, Дарреллу, Ронни и Джеффу. Я скучаю по вас и всегда вас безмерно уважал.
Я пишу эти благодарности на 33-ю годовщину Anthrax. Тридцать три года! В своей профессиональной жизни тот факт, что я сделал такую карьеру — вот что единственно важно для меня. Я смог сделать то, что всегда хотел сделать в своей жизни, и должен продолжать это делать по одной единственной причине…
Вам. Фэны. Благодаря каждому из вас. Без разницы, были ли вы с нами с первого дня или только увидели нас впервые во время исполнения пластинки «Among The Living» в Небуорте, все это благодаря вам. Вы, друзья мои, это те люди, которые хотят смотреть немного глубже и работать чуть усерднее для поиска любимой музыки. Все получается лучше, если для этого нужно немного попотеть.
Спасибо: моим родителям Шелдону и Нэнси Видерхорн, моей жене Элизабет Каплан, моим детям Джошу и Хлое, Скотту Иэну и Перл Эдей, Гэпу и Мириам Раст, Бену Шэферу, Каролин Собзак, Лиссе Уоррен и всей команде Да Капо, Элу Йоргенсену, Джеймсу Фицджеральду, Мэттью Оппенгейму, Крису Стеффану, Джилиан Локе, Кэтрин Турман, Иэну МакФарленду, Эми и Альберту Уилк-Сайдс, Кену Микаллефу и Джеффу Перла.
ВСТУПЛЕНИЕ
Автор: Керк Хэмметт
Все началось в местечке весьма далеком от того места, где я вырос. Я жил в Сан-Франциско, играл в Exodus, и вдруг мне позвонили с просьбой приехать на Восточное Побережье на прослушивание к Metallica. Я слышал, что Джеймс и Ларс недовольны пристрастием Дейва к спиртному и его выступлениями в целом, короче хотели выпереть его из группы. Марк Уиттейкер, на тот момент менеджер Exodus, оказался звуковиком Metallica, поэтому, когда Марк пронюхал о неизбежном уходе Дейва, он прокрутил демо Exodus Ларсу и Джеймсу, и они оба сошлись во мнении, что парень, играющий соло на этой кассете, вполне годится для прослушивания. Этим парнем был я.
Когда Марк подобрал меня у аэропорта, я офигел. На земле лежал снег, а я был в одной джинсовке. Раньше я никогда не покидал пределы Калифорнии. Я знал о существовании других мест в мире благодаря фильмам, картам и фотографиям. Но то, что я увидел по дороге к жалкой Ямайке в Квинсе, меня, мягко говоря, шокировало. Тогда в Сан-Франциско нередко встречались целые ряды кварталов, десятилетиями источавшие преступления, грязь и отходы, но я никогда не видел такого убитого создания рук человеческих, которое я узрел, когда мы наконец добрались до места под названием Мьюзик Билдинг. Не поймите меня неправильно, это было не какое-нибудь злачное место, грязный клоповник или что-нибудь столь же отвратительное. Просто дом был в таком запущенном и ветхом состоянии, и имел такой скучный вид, что единственное, что можно было сделать с этим зданием, это сдавать целые офисные помещения группам, позволяя им делать все, что душе угодно, пока они платят за аренду.
Повсюду валялись разбитые стекла, здесь и там лежали куски гипсокартона, бетон и арматура так и норовили выколоть глаз. Марк сказал, что в этом здании репетируют несколько кавер-групп, входящих в топ сорока лучших, а еще несколько метал-групп. Он сказал, что одна из самых тяжелых групп называется Anthrax, и что они клевые парни. «Они нам холодильник подогнали!» — добавил Марк.
Место, которое мы арендовали, находилось на пятом или шестом этаже. Наша комната была огромной, грязной и пустой. В углу находилась огороженная комната поменьше. Единственное, что было в центре комнаты, это спальные мешки, парочка британских журналов о метале, гора пенопласта из-под коробок яиц, чемоданы и коробки с бухлом и едой. Ну да, и холодильник. На полу, как водится, было полно битого стекла. А еще было холодно, и все из-за сломанной печки где-то в недрах здания. Марк сказал, что здесь все спят на свободных местах и репетируют в той огороженной комнате. Я спросил, где остальные парни, и Марк показал рукой на огороженную комнату со словами: «Они все там, дрыхнут». Я глянул на часы — 7 часов вечера.
Вскоре после этого в комнату вошел Клифф и поздоровался. Он сказал «Привет, очень рад с тобой познакомиться» таким тоном, что мне сразу стало ясно, что он очень самоуверенный чувак. Затем появились Джеймс и Ларс, и мы обменялись приветствиями. Я пересекался с ними обоими и раньше, но не был уверен, что они помнят меня в силу ряда обстоятельств, включающих алкоголь. Мы поговорили о моем перелете, и они спросили, привез ли я свое оборудование. У меня при себе были усилок и гитара. Дело происходило в те дни, когда можно было провезти по воздуху все, что угодно. Да, я серьезно. Я дал носильщику 20 баксов, он прилепил стикер «хрупкий груз» на мой Маршалл, и усилок отправился вместе со мной прямиком в Нью-Йорк. Вот была корка, когда мой комбик застрял на багажной ленте, когда мы с Марком пошли его забирать!
В первый совместный джем в репетиционной мы целый час играли вещи Mercyful Fate и Metallica. Ларс и Джеймс не переставали друг другу лыбиться, и я подумал, что это немного странно. Я решил, что либо им действительно нравится то, что они слышат, либо они очень близки в силу особого духа Сан-Франциско. В общем, мы быстро поладили.
После репетиции мы вместе отправились в ликероводочный магазин вниз по улице и купили «сорокушек»[1], потому что это казалось отличной сделкой из экономических соображений. Это было задооолго до того, как они обрели популярность. Когда мы вернулись в Мьюзик Билдинг, парни показали мне, как подкладывать пенопласт из-под коробок яиц под спальный мешок для создания бугорчатой подушки, которая была чуть удобнее, чем ночь на холодном, голом полу. В этом месте не только не было отопления, еще там не было горячей воды, только холодная. Мы пили и пытались сохранить тепло как можно дольше. Мы слушали метал, говорили о метале, а я рассказывал им, что мне понравилось играть их вещи. А потом мы отрубились.
Следующим утром нас разбудили монотонные отзвуки какой-то группы, играющей в комнате дальше по коридору. Поначалу я подумал, что умер и попал в чистилище. Потом я открыл глаза и вспомнил, что нахожусь в Мьюзик Билдинг с парочкой парней, которых едва знаю. Я посмотрел на Клиффа и увидел, что он читает ролевую книгу «Подземелья и драконы — Зов Ктулху». Будучи большим поклонником ужастиков и хорошо знакомый с произведениями Лавкрафта, я сказал: «Я знаю эту книгу!»
Он сказал: «Да ладно?», он так всегда говорил, когда его что-то интересовало.
Я сообразил, что мы можем подробно обсудить опусы Лавкрафта. Меня успокоило, что у нас есть что-то общее помимо музыки. Он тоже любил ужастики. Его любимым фильмом всех времен был «Рассвет мертвецов» Джорджа Ромеро.
После попытки обуть ботинки в леденящем душу холоде, мне захотелось увидеть, как это место выглядит при свете дня. Я выглянул в главный зал, понимая, что меня разбудила одна из тех метал-групп, о которых говорил Марк. И я пошел на звук. Когда я подошел ближе, стало ясно, что то, что я услышал, определенно было металом. Он был громким и быстрым, гитары были просто улетные! Послушав какое-то время музыку через дверь, я вернулся обратно в нашу комнату. Пока я говорил с Клиффом, двое парней вошли к нам. Один выглядел невероятно глупым в прикиде аля Джои Рамоун, а другой напоминал еврейскую версию фэна Гленна Типтона. Клифф сказал: «Привет, эти парни из Anthrax — это Скотт, а это Дэнни».
Тогда я впервые услышал этот скрипучий, хриплый, немного коварный и озорной «New Yawk» голос Скотта Иэна: «Эй, парни, мы притаранили вам гриль-тостер!»
Это было 8 апреля 1983-го, тридцать один год и один день назад, когда я пишу эти строки.
С тех пор многое изменилось. Но что никогда не менялось, так это наши отношения со Скоттом. От встречи с ним тем холодным утром в Мьюзик Билдинг до совместных тусовок совсем недавно на «Фестивале Страха» в Сан-Франциско, я всегда ценил его и восхищался нашей дружбой. Несмотря на то, что мы выросли на противоположных концах страны, мы разделяем схожие эмоции и интересы. Кроме того нам повезло разделить то безбашенное чувство юмора, которое нас связывает до сих пор спустя все эти годы.
С самого начала я увидел, что у Скотта огромное сердце размером с Годзиллу. У него всегда найдется время, будь ты друг, фэн или враг. В какой-то степени, на мой взгляд, он подражал некоторым героям, о которых прочел в тех комиксах, которые мы читали тогда в 80-е.
Он явно был душой компании, полная противоположность мне — интроверту. Мне было полезно тусоваться с ним. Я заметил, каким он оказался самоуверенным, и он всегда был очень дружелюбен в социальной обстановке. Никогда не забуду, после стольких дней без доступа к горячей воде в Мьюзик Билдинг, как он убедил знакомых девушек позволить нам воспользоваться их абонементом в спортивно-оздоровительный центр, чтобы мы могли принять душ в их раздевалке!
Скотт помог мне немного вылезти из своей скорлупы. Тогда я был очень стеснительным, и наблюдение за Скоттом в социальной среде научило меня вести себя чуть лучше, когда я оказывался в схожих обстоятельствах.
Было здорово иметь на Восточном Побережье такого союзника, как Скотт. Вообще-то, все парни из Anthrax были дружелюбны, и мы часто зависали. Всякий раз, когда мы оказывались у них, можно было ожидать, что едва мы соберемся вместе, начнется полное безумие. Забавно, что тогда эти парни не были убежденными алкоголиками, какими были мы. Заявляясь с кучей бутылок водки в авоське, мы никогда не замечали, что они выпивали один стакан на наши четыре или пять! Но их забавляли наши агрессивные выходки, а мы были рады присоединиться, когда это выглядело весело. Иногда я не мог точно сказать, пьян Скотт или он просто в упоении от жизни, что на мой взгляд не редкость. Я восхищаюсь его мыслями. Если честно, даже завидую.
Скотт всегда очень поддерживал нас и тот метал, который играли Anthrax, Metallica и целое поколение новых метал-групп. Никакой горечи или притворного равнодушия. Это было увлекательно. Мы делали шаги в неизведанной музыкальной территории, и это был смелый новый мир для всех нас. Когда пришла пора отправляться в наш первый американский тур, Скотт нам очень помог. Я никогда не забуду, как спросил его, не будет ли он против, если я возьму его Рокмен (аналоговый девайс, который можно подключить к гитаре и играть в наушниках), потому что у меня не было усилка для реп. На носу был тур Metallica/Raven «Kill 'Em All For One», и он сказал: «Конечно, бери!» Он до сих пор у меня где-то лежит, тридцать с лишним лет спустя, и я до сих пор хочу его как-нибудь отдать ему. Тот факт, что он все время очень хотел помочь, не прошел для меня даром.
Когда мы записывали «Ride The Lightning», Скотт приехал в Лондон, чтобы пообщаться с прессой о первом альбоме Anthrax «Fistful Of Metal». Одна особенно дикая ночка с Клиффом и Скоттом кончилась тем, что Клифф не смог подняться с пола и лечь на свою кровать, и мы со Скоттом смеялись и пытались помочь бедняге. Но он был слишком высоким и худым, поэтому это было так ржачно! Затем Скотт повернулся и взял чайник, полный воды и вылил его на усилок Маршалл, который я взял напрокат, засмеялся и крикнул: «Приятного чаепития!» Это на десятилетия создало манеру поведения, к которой мы нередко прибегаем и сегодня.
Скотт часто приходил посмотреть на нас во время тура «Master Of Puppets». Мы впервые увидели Оззи за сценой, и оба были в полном благоговении перед ним. Той осенью Anthrax отправились в тур вместе с нами в Европу, и это было очень весело, пока с Клиффом не случилась трагедия.
Я никогда не забуду, как Скотт был огорчен этими новостями. И никогда не забуду, как он, Фрэнки и Чарли бродили по улицам Копенгагена с Джеймсом до трех утра. Я благодарен им за то, что поддержали его, когда я не мог. Я был полностью убит горем и пребывал в таком состоянии шока, что даже не мог встать с постели, не говоря уж о комнате. Когда Скотт пришел на похороны, я настоял, чтобы он остался у меня. Вообще это был мамин дом.
За все эти годы он подсадил меня на массу клевых вещей, и мне хотелось бы думать, что я сделал то же для него. Он всегда был для меня неким культурным барометром. Я спрашивал его, что вышло из новых стоящих комиксов. Я познакомил его с определенными книгами, и у нас всегда была общая любовь к музыкальному оборудованию. Именно Скотт рассказал мне об очень клевой компании, которая выпускала отличные, качественные гитары. Они назывались ESP. Он свел меня с этими людьми в Нью-Йорке, и вот я уже на складе, беру приставные грифы и говорю представителю ESP: «Не, этот слишком тонкий. Не, этот слишком широкий». Так что должен поблагодарить Скотта за наши отношения с ESP длиной в двадцать семь лет.
Но на самом деле, если бы мне нужно было записать все наши офигенные и не очень деньки, которые у нас были со Скоттом, на это бы ушла еще одна книга. Наша дружба со Скоттом охватывает три десятка лет, и это число будет только расти. Много клевых деньков было за все это время. День рождения Скотта приходится на канун Нового Года, поэтому я имел удовольствие провести немало празднований Нового Года/дней рождений вместе с ним. Забавно, что все эти празднования всегда были приключениями, больше, чем что-либо. Можете делать свои выводы, пока я расскажу пару-тройку забавных анекдотов.
У нас одинаковые тату…не спешите с выводами. Мы решили набить их как-то ночью после просмотра репетиции шоу Van Halen в Лос-Анджелесе. Мы были так потрясены этой группой и тем, что потусили с Дэвидом Ли Ротом под пару-тройку бутылочек Джек Дениелса, что оба пришли к заключению, что лучший способ увековечить этот особенный вечер — это набить одинаковые тату. И все, кто был тогда с нами той ночью, сделали такую же. Нет, это не «VH». Это нечто более символичное, демонстрирующее преданность друзьям и событиям, которые важны для человека.
Закончу одним не самым офигенным случаем со Скоттом, чтобы представить нашу дружбу в более широком свете. Три года назад мы со Скоттом отдыхали на Гавайях с нашими любимыми женами, Перл и Лани. Мы наслаждались отдыхом, пока не узнали, что гигантское цунами обрушилось на Японию и что на Гавайях объявлено предупреждение о цунами. Никогда не забуду, как побледнело лицо Скотта, когда он услыхал эти новости. Мы с женой объяснили ему, что цунами с запада имеют тенденцию терять всю свою разрушительную мощь, когда добираются до островов, но это не помешало ему не ложиться спать всю ночь, выглядывая из окна в предвкушении неминуемого разрушения, и готовясь эвакуировать свою беременную жену при первом же признаке угрозы. Когда цунами достигло Гавайев, оно было меньше фута в высоту. На следующий день мы поздравили Скотта и Перл с тем, что они пережили свое первое цунами! (Кстати, предупреждения о цунами — норма жизни для Гавайев. Я перенес четыре таких).
Самое важное из того, что я узнал о Скотте, это что он потрясающий человек. Само собой, он тоже угодил в те ловушки, в которых оказались мы все в юные годы, и позже научился обходить их. Но пока мы оба по-своему менялись за эти десятилетия, те основные элементы, что сделали нас друзьями, связывают нас и по сей день. Я по-прежнему считаю Скотта одним из самых близких и дорогих друзей. То, что мы пережили друзьями по отдельности и вместе, воодушевило нас и сделало нас теми, кто мы есть сегодня.
Он сообразительный, веселый, забавный, по-нежному саркастичный, преданный, очаровательный человек, и он отличный комбинатор, в самом хорошем смысле этого слова. Он гибкий, прекрасный музыкант с отличным чутьем, он человек достатка и вкуса. Кроме того, он обаятельный, у него яркое воображение, он естественный лидер, и у него есть темная сторона, которой я восхищаюсь. Он отлично выглядит на всех этих телешоу. Вдобавок он обладает потрясающей способностью откапывать халяву, он превосходный игрок в покер, что-то вроде медиа-блудника, он всегда серьезен по части еды и напитков. Я считаю Скотта мечтателем, почетным жителем Сан-Франциско, бойцом, когда это нужно, отличным риффовым гитаристом и поклонником Fernet-Branca (как и я), замечательным отцом и мужем, любителем ужастиков (как и я) и всеобщим воспевателем искусства и жизни, с чувством понимания Нью-Йорка, которое никогда не угасало, даже притом, что он прожил на Западном Побережье двадцать с лишним лет.
Он мой братан.
За этого парня я готов схлопотать пулю. Наверное, даже не одну… Это история, написанная самим «Мужиком».
ПРОЛОГ
Будь я трезв — всего этого могло и не быть. Но я был так же пьян, как и на свое восемнадцатилетние. В тот день я опрокинул столько стаканов водки Попов и апельсинового сока, что сбился со счета. Лучше просто сказать, что мой рассудок был безнадежно обдолбан. Я был фэном Нью-Йорк Янкиз с 11 лет. Батя отвел меня на первую игру в 1972-ом, и я постоянно следил за этой командой, даже когда они лажали. Так что когда мне выпал шанс попасть в парк, где у них проходили весенние сборы, Ледженс Филд в Тампе, Флорида, и забрать фирменный круг в качестве сувенира — перед таким сильным искушением я просто не мог устоять.
Я прилетел в Тампу 18 августа 1997-го, на гитарное шоу в Сороубред Мьюзик. Между выступлениями было полно времени, и я реально нажрался с Закком Уайлдом, а потом затусил со своим друганом Эдом, который приютил меня, пока я был во Флориде. Он был трезв, и я был с ним, моей подругой Анжелой и ее сестрой Хизер — их обеих я знал еще с конца 80-х. Они были единственными девушками, которые тогда ходили на шоу Anthrax. В два часа ночи мы проезжали стадион, и я заорал: «О, Боже, Ледженс Филд! Я прочел в газете, что здесь находится памятник Турману Мансону. Это же мой самый любимый игрок Янкиз!»
На светофоре горел красный, мы стояли, и я начал по тихой вылезать из тачки. «Эй, стой» — заорал мой кореш Эд. «Мы приедем завтра, когда он будет открыт для посещения. Поедем гулять, и ты сможешь его заценить».
В своей движимой эгоизмом дымке, которая и не думала проходить, я видел памятник из окна. Если бы он умел говорить, он бы назвал мое имя и пригласил меня к себе. Эд знал, что я был пьян в умат, поэтому он у себя нажал кнопку блокировки, которая заблокировала все двери в машине. Возможно с его стороны это и был хороший ход, но для меня ответа «нет» не существовало. Когда я был ребенком, и мама говорила, что мне запрещено то или другое, я или делал по-своему, или просто игнорировал ее. Когда все лейблы на планете в один голос заявили, что Anthrax — нерентабельная группа, я послал их на хуй. Когда все говорили, что группе пришел конец, потому что гранж и альтернативный рок убили метал, мы нашли способ выстоять. Слово «нет» отсутствовало в моем словарном запасе, поэтому подростком я заслужил прозвище Скотт «Нет» Иэн.
На обратном пути с Ледженс Филд я прикидывал, как бы мне вернуться на стадион, чтобы заценить памятник. Я решил, что когда приедем к Эду, мы попросим Хизер отвести нас обратно в парк. Она тоже не пила, но была более склонной к авантюрам, чем Эд.
Когда мы приехали к Эду, было далеко за 2:30 утра, и он сразу пошел спать. Я убедил Хизер, которая все равно ничего не делала, отвести нас в Ледженс Филд без ведома Эда. Она видела, как сильно я хотел ехать, поэтому согласилась нас отвести. Она припарковала машину у забора за стадионом и осталась внутри, а тем временем мы с Анжелой перелезли через ворота и ступили на землю. Я пошел прямо к памятнику. Он купался в серебряном лунном свете, придававшем Мансону лик божества. Теперь у него была частная аудиенция и он выглядел гораздо круче, чем выглядел бы днем при обычном свете с кучкой вытаращивших глаза туристов с камерами. Я был уверен, что Мансон почел бы за честь, что один из его самых преданных фэнов лез из кожи вон, чтобы разделить такое личное мгновение со своим героем и другом. Разумеется, я был пьян. Я сделал несколько фото, потом убедил Анжелу пойти со мной, чтобы заценить стадион.
Мы вышли и прошли по дорожке к пышному зеленому травянистому полю. Я стоял на основной базе и снимал себя в полосатой форме с битой в руках, нагоняя страху на Джима Палмера, питчера Ориолес. Я практически видел, как мяч покидает его мозолистую руку и устремляется к основной базе. Я размахнулся и попал в цель. Мяч пролетел мимо первого защитника Эдди Мюррея и устремился в дальнюю часть поля. Я побежал, без шуток. Я обежал базы вокруг и остановился на второй. Вот это сейв!
Я обежал вокруг поля с криком: «Потряяяяяс!» и уговорил Анжелу присоединиться ко мне, чтобы обежать базы. Мы бегали от базы к базе, смеясь как дети, и никто нас не мог остановить. Я обежал третью базу и сломя голову побежал на основную. Мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя от этого потрясающего маневра. Я медленно встал и отряхнулся, а затем увидел фирменный круг. Он был сделан из твердой, тяжелой резины, и на нем красовался большой логотип Янкиз — бита с кепкой. Я подумал, что он мог бы круто смотреться в нашей студии в Йонкерс прямо перед всеми моими комбиками, и я записал бы все партии гитары, стоя на нем и демонстрируя свою верность Янкиз.
«Мне нужна эта штука» — пробормотал я, брызжа слюной, даже не подумав, как пронесу этот двухсотфутовый кусок резины в аэропорт и на самолет до Нью-Йорка. Я взял одну его сторону, но она была такой тяжелой, что я смог только оторвать ее часть от земли. Я попробовал его катить. Трава была влажной, ноги скользили, и я упал. После пары минут борьбы с этой штукой, у меня устали руки, я сдался и положил ее на место.
«Давай убираться отсюда» — сказал я. Мы уже возвращались, когда я заметил вдалеке мигающие полицейские огоньки там, где Хизер припарковала свою машину, ожидая нас. Я был так пьян, что не думал, что мы сделали что-то противозаконное. Не, ну правда, что мы сделали? Мы чуток обежали базы. Ничего не сломали. Я даже ничего не украл.
Тогда мне и в голову не пришло, что может нам стоило выбрать ДРУГОЙ путь, перелезть через ДРУГОЙ забор и убраться оттуда ко всем чертям. Но мы вышли прямо через парадный вход. Ворота, через которые мы перелезали, уже были открыты. Там стояли гольф-мобили, охранники и три полицейские машины. Хизер сидела у обочины. Мы вышли, я помахал ей рукой и сказал «Привет», широко улыбаясь. Коп схватил меня, швырнул на капот, заломил руки за спину и одел наручники. Второй остановил Анжелу и надел на нее наручники. Я был в шоке. Я спросил: «Какого черта?!»
«Закрой варежку» — рявкнул коп.
«А что я сделал?» — возразил я. «Я не сделал ничего такого».
Затем он бросил меня на обочину и сказал: «Да ладно? А как насчет незаконного проникновения, говнюк? А как насчет ограбления?»
«Ограбления? Какого ограбления? Я ничего не взял».
Затем один из копов сказал, что у них есть видео моей бессмысленной попытки украсть фирменный круг.
Во мне по-прежнему шумела пьяная удаль, поэтому я сказал: «Да, но я же не украл! Я оставил его там! Я выпишу вам чек, я дам вам денег. Скажите, сколько он стоит. Я прямо сейчас дам вам столько, сколько он стоит, и вы можете оставить его себе!»
Копы рассмеялись и ушли. Я сидел в наручниках совершенно обескураженный. Я посмотрел на Анжелу, она сказала только: «Бля, у нас большие проблемы».
Они не арестовали Хизер, потому что она не залезала в парк. Ее просто отпустили домой. Она сказала, что разбудит Эда, и они найдут нам адвоката. А потом уехала.
Мы с Анжелой сидели беспомощные, пока один из копов не подошел ко мне со словами: «Эй, а ты не тот парень из Anthrax?»
«Да, да, это я и есть!» Иногда неприятно, когда тебя узнают на людях. Это было послание свыше.
«Что происходит, чувак?» — спросил он.
Я сказал ему, что я безумный фэн Янкиз, тупо нажрался и захотел увидеть стадион, потому что слышал, что на его территории находится памятник Мансону. То да се, я решил обежать базы.
«Ты можешь как-нибудь меня вытащить из этой переделки? Меня ни разу в жизни не арестовывали».
Он сказал, что посмотрит, что можно сделать. Он поговорил с другими копами. Одна из машин уехала. Я подумал, что это добрый знак. Коп Anthrax о чем-то разговаривал с охранниками Ледженс Филд. Двадцать минут спустя парни из Ледженс уехали на своем гольф-мобиле. «Да!! Давай, коп Anthrax!» Я решил, что он вытащил нас из этого дерьма, и собирался отправить ему кучу мерча группы в благодарность. И тут охранники вернулись. Хороший коп подошел ко мне и сказал: «Ладно, у меня для тебя хорошая и плохая новость. С какой начать?»
«Давай с плохой».
«Я поговорил со своими приятелями офицерами, и они согласились отвезти тебя домой к другу. Им по правде нет дела. Меньше бумаг. Я сказал им, что ты парень из группы».
«И это плохие новости? Я могу быть свободен?»
«Нет» — объяснил он. «Охранник Ледженс Филд сказал, что им нужно созвониться с управляющим. Они не могут так оставить это дело».
Вот и плохие новости. Они позвонили владельцу Янкиз Джорджу Штейнбреннеру, который жил в Тампе. Было пять утра, и если вы знаете хоть что-то о Штейнбреннере, то вы должны знать, что у него репутация гребанного скряги. Не просто так его называли Генералом, Фюрером и Кайзером. У меня упало сердце. Я связался не с тем чуваком. Штейнбреннеру сообщили, что я гитарист популярной группы, просто совершил глупую выходку, и бывший владелец Янкиз ответил: «Да мне насрать, кто он. Он пойдет в тюрьму».
Я сказал копу Anthrax, в котором быстро терял веру: «Ладно, а какие тогда хорошие новости? Ты можешь нас где-нибудь высадить, и мы разрулим все позже?»
«Нет, не могу» — ответил он. «Все уже есть на бумаге. У меня будут большие проблемы. Охранники вызвали копов и написали заявление. Ты арестован».
До этого момента все казалось дурным сном, и вдруг, по мере того, как алкоголь начал выходить, я начал врубаться в реальность происходящего. Но я еще не услышал хорошую новость. Тогда-то коп объяснил, в чем мне повезло. Он должен был отвезти меня в центр и посадить в камеру с тридцатью маньяками — от убийц до насильников. По сути он говорил: «Ты и эта приятная молодая леди будете сидеть в клетке с матерыми преступниками, и скорее всего в конце концов вас трахнут в зад, если не повезет».
«Слушай, я не повезу тебя в центр» — сказал он. Так вот значит какой была хорошая новость. Он отвез нас в небольшой городок у черта на куличках — в двадцати пяти минутах езды от графства Хиллбери. По сути это был огромный вытрезвитель, где отсыпались те, кто управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. Это место напоминало столовую средней школы со столами и стульями и парочкой безобидного вида чуваков в отключке. Нас зарегистрировали, и как бы лучше ни было здесь по сравнению с городской тюрягой, это был отстой. Как только ты попадаешь в эту систему, ты теряешь все человеческое. Людям, работающим тут, насрать на тебя и на твою историю, и вполне справедливо. Может, если бы они были фэнами Anthrax, им было бы не насрать, но ни один из тех, с кем я говорил, не знал, кто такие Anthrax. Для них я был всего лишь очередным нарушителем порядка. Коп, который высадил нас, пожелал нам удачи и уехал.
Я сидел там какое-то время, потом меня отвели в офис, сняли отпечатки пальцев и сделали фото в профиль и анфас. Мне сказали раздеться и выдали оранжевую форму с надписью на спине «Тюрьма графства Хиллсбери». Анжеле выдали такую же, и с этого момента мы были предоставлены сами себе.
«Когда мне разрешат позвонить? Как внести залог? Что мне делать?» — спросил я. Тишина. Я не знал, что делать, со мной никто не разговаривал. Наконец, одна леди оказалась достаточно мила, что сказала: «Ты получишь свой телефонный звонок».
Она сказала, что в тюрьме есть телефон, которым заключенные могут воспользоваться в любое время, при условии, что звонок будет за счет получателя. Я поблагодарил ее за помощь. Я поклялся ей, что меня никогда не арестовывали, и я не был уродом. Я просто хотел вернуться домой. Но она уже сказала все, что хотела сказать. Она вела себя так, будто нарушила правила уже тем, что сказала хотя бы это.
Дело в том, что они слышат эту херню целыми днями напролет. Они не обращают на нее внимание. Я стал думать об Анжеле. Мне было не по себе, что я втянул ее в эту историю. Она ведь могла забить на Турмана Мансона, а теперь она сидит в тюрьме, потому что я идиот. Я все говорил ей: «Прости, прости». Она была спокойна. «Эй, меня же никто не заставлял» — сказала она. «Я тоже решила поноситься сломя голову как идиотка».
На часах уже было 6:30 утра, и я решил позвонить отцу. Еще до того, как он услышал мой голос, включился механический голос: «Вам звонит заключенный исправительного учреждения. Вы соглашаетесь на звонок согласно тарифу?» Я мог поклясться, что это известие его немного потрясло. Он сказал: «Алло?»
«Пап, это я…»
«Скотт?!?»
Затем голос вернулся снова: «Вы соглашаетесь на звонок согласно тарифу?» Отец взял трубку, и я объяснил ему, что сижу в тюрьме в Тампе. Я сказал, что мне нужен адвокат для заполнения кучи бумаги и документов для выхода под залог и это нужно сделать до 11 утра, иначе я застряну в тюрьме еще на один день.
Он спросил, за что меня арестовали, и я рассказал, как пролез в Ледженс Филд.
«Сколько тебе лет?» — спросил он.
«Отец, мне нужно заполнить бумаги и…»
«Сколько тебе ЛЕТ?» — повторил он.
Я вздохнул. «Мне тридцать четыре года. Ты прекрасно знаешь».
«Ну, может тебе стоит начать принимать лучшие решения в жизни» — сказал он, но согласился сразу позвонить нашему адвокату. Оказалось, что это не требуется, потому что Хизер вернулась домой к Эду, разбудила его и рассказала, что нас арестовали. Он собрал нужные бумаги и уже внес залог. Когда я закончил говорить с отцом, Анжела позвонила своей сестре, и Хизер сказала, что к 11:30 нас выпустят.
Перед тем как уйти, нам хотели сделать прививки от туберкулеза, потому что в тюрьме произошла вспышка туберкулеза и если бы мы отказались от прививки, они бы сняли с себя всю ответственность, если бы мы вдруг заболели. Новость о том, что я выхожу, придала мне сил. Я заявил, что не буду делать никаких прививок. Медсестра сказала, что если я не сделаю прививку, то застряну еще минимум на день. Мы сделали прививки. Вскоре у меня расстроился желудок. Не знаю, что стало причиной — укол, невероятное количество бухла в моем организме или стресс, в котором я находился с момента ареста, но я понял, что мне нужно немедленно посрать — высрать все это чертовски дурное, безумное, пьяное дерьмо. Я не видел никаких толчков за исключением одного в центре комнаты на виду у всех. Пуская «шептунов», я доковылял до лазарета, где мне делали укол, потому что там была дверь, похожая на туалет. Она была открыта. Я увидел унитаз. Спасибо, Господи!!!
Я сказал медсестре, коренастой пожилой женщине, что мне нужно воспользоваться туалетом. Я вежливо спросил, могу ли я это сделать.
«Туда» — сказала она и указала на грязный, мокрый толкан в главной комнате.
«Нет, именно поэтому я и пришел сюда» — простонал я. «Пожалуйста, позвольте мне воспользоваться этим туалетом, чтобы получить хоть немного интимного пространства?» Она посмотрела сквозь меня и сказала: «Нет ни единой причины, чтобы ты мог воспользоваться этим частным туалетом».
Я вернулся назад и сел рядом с Анжелой. Я не сказал ей, что происходит. Вместо этого я испытал заслуживающий Оскара эпизод силы воли. Ментальная концентрация, которую мне пришлось проявить, чтобы не обделаться, была просто сногсшибательной. Я бы ни за что не сел на грязный туалет перед сорока или пятьюдесятью людьми, некоторые из которых были фэнами Anthrax, производившими уборку в тюрьме. Эти парни были заключенными, которым ежедневно приходилось вычищать вытрезвитель. Они услыхали, что я здесь и были счастливы просто поглазеть, улыбнуться и кивнуть. Я не мог просто вот так взять и посрать перед ними. Я сидел со сжатыми ягодицами и свернутом в узел желудке три гребанных часа. Боль была невыносимой, но я вел себя так, словно ничего не случилось.
Наконец наступило 11 часов, назвали наши имена и вывели оттуда. Эд и Хизер уже ждали нас. Они спросили, какие у нас планы, и я сказал, что очень хочу вернуться к Эду и принять душ прямо сейчас и чего-нибудь перекусить. К тому времени новости о том, что случилось, уже были преданы огласке. Эд включил радио на частоту «98 Рок» в Тампе, и мы услышали голос ди-джея: «Скотт Иэн, если ты все еще в городе, позвони нам. Мы хотим знать, что произошло».
Я едва на обосрался прямо там, но сдержал поток нечистот и не промолвил ни слова. Мы вернулись к Эду, и я сразу пошел в ванную, включил душ, присел на чистый, сияющий стульчак и навалил огромную кучу дерьма как Невероятный Халк. Невероятно, что фарфор не взорвался, и из толкана не полилось через край. Из меня вышло все; это было такое огромное облегчение. Мне стало настолько лучше, что после этого я отправился в Юниверсал Стьюдиос, чтобы заценить гонки. Последнее, что я ожидал увидеть, как на меня показывают пальцами и кричат: «Эй, ты украл фирменный круг!», но молва идет быстро.
Я расскажу о том, как очистил свое досье и выяснил отношения с Джорджем Штейнбреннером чуть позже. Всему свое время. Только заметьте, что случай в Ледженс Филд был для меня отклонением от нормы. Это был единственный раз, когда меня арестовывали, и определенно будет последним. Видите ли, я никогда не был ищущим внимания и сидящим на наркоте метал-чуваком, которому жить надоело. У меня полно таких друзей, и я люблю с ними выпить и послушать их истории. Но это не про меня. Я никогда не ширялся, не пробовал кокс и даже ни разу не курил травку с 1995-го.
Поделиться книгой: