Тётя Атиса

– Я же говорил! – смиренно ответил Ваня. – У мамы каждое утро болит голова; чем нас кормить? Сегодня на завтрак глазунью из последних яиц съели!

– Ой, а не осталось?

– Чего?

– Глазуньи?

– Что ты! Самим не хватило! – и Ваня захлопнул дверцу. – Может, с работы чего-нибудь принесут! Они всегда приносят из буфета!

– А я сейчас хочу! – прорычал Щука. – В конце концов ты дашь мне поесть или нет? Ещё лучший друг называется! Человек волком воет с голоду, а ему – хоть бы хны! О! Нашёл! – Увидев сидевшего на полу возле радиатора кота Пепла, Щука бросился к нему с воплем: – Хочешь, я этого кролика съем?

– Стой, балда! Во-первых, это не кролик, а наш кот Пепел! Не узнаёшь, псих? Брысь! – прогнал Иван своего любимца. – Брысь! –Пепел нехотя улизнул в коридор, туда же, плотоядно потирая ладони, бросился Щука, но Ваня задержал его за рубаху.

– Угомонись, рыбина, это кот!

– А если и кот, тебе что, кота жалко для лучшего друга? – взревел Васька.

– Котов не едят! – пытался урезонить друга Ваня.– Это во–вторых!

– Я ем всё и всех! – заявил, горя глазами, Васька.

– В–третьих, если и есть, то давай кота пустим на жаркое! А на первое вот рыбный суп, хочешь?

– Конечно, хочу! А хочешь, я вот этот цветок сжую? – не унимался в Ваське дух всепожирательства.

– Нельзя, это алоэ, он колючий!

– Пустяк!

– Нет, цветок пусти на десерт, а пока – суп! Да успокойся ты, зверь. Щука–карась!

– Ой, не могу! Ой, жрать хочу! Да не грей ты суп, давай холодный! – и продолжил схватку с чёрным сухарём.– Скорей, а то подавлюсь!

Гремя кастрюлей, Ваня шепнул в трубку:

– Слышь, тётушка Атиса, убавь–ка Ваське аппетит, а то он рехнётся от обжорства!

– Слушаюсь, хозяин!

Щука с явной неохотой положил кусок на хлебницу, подобрал смоченным слюной пальцем крошки со стола, слизнул их и сказал извинительно:

– Что это я как сумасшедший сегодня?

– Так холодный суп будешь есть или подогреть?

– Подогрей! А вообще-то никакого супа мне не надо! – Васька отрешённо плюхнулся на табуретку и остался неподвижен до того момента, когда Ваня налил всё же супа, якобы себе, но поставил его нарочно как раз между ними и положил рядом две ложки. Приступ аппетита Щуки был настолько велик, что, даже сбитый, он продолжал мучить мальчишку, и Васька покусывал за нос свою недоклеенную модель всё не выпуская её из рук, но при виде супа резко вдруг отшвырнул её, так что она доскользила на брюхе, ещё без шасси, до самого края стола, схватил ложку, рывком, расплескав жижу, придвинул к себе тарелку и давай жадно хлебать.

– Нет, со мной сегодня точно что-то ненормальное творится, – виновато пришёптывал он.– Извини, Вань!

– Пустяк, Щука! Ешь на здоровье, брюхо коровье, как говорит моя бабушка. С тобой всё нормально! Это я ненормальный, то есть необыкновенный! Веришь?

– Не-е, – облизнув ложку и опустив её в опустошённую тарелку, плутовато отозвался друг.

– Как это не-е? Разве ты не понял, что это я напустил на тебя зверский аппетит?

– Ты?

– А кто же?

– Ой, не смеши!..

– И я же убавил!.. Хочешь, опять напущу?

– Не надо! – глубоко вздохнув и помяв живот, сдался Щука.– Напустить на меня аппетит– это пара пустяков, раз плюнуть. Не обязательно быть необыкновенным человеком!.. Слушай, Вано, а что это, собственно, означает – необыкновенный человек? У тебя что, зубы в носу есть? Или третья нога? Так что-то незаметно! В чём твоя необыкновенность? Нет, Вано, серьёзно, в чём?

– В том, балда осиновая, что я – почти волшебник! Стоит мне шевельнуть пальцем, вернее – языком, как...

– Что случится?

– Всё, что хочешь! Называй любое желание, и я его исполню!

—Ну, если так... Ну, если так... – с нарастающей угрозой втягивая шею в плечи и как бы надуваясь, заприговаривал Васька, но споткнулся, ибо ничего существенного в голову не приходило, и начал снова: – Если ты... Вот если бы ты был...

– Ну, что? Давай–давай, не стесняйся, называй любое желание!

– Любое?

– Да любое же, рыбья твоя кровь, как медленно ты соображаешь!

– Значит, любое?

– Любое! Я всё могу! Я всемогущий!

В это время послышался гул самолёта, заходящего на посадку на расположенный неподалёку от Энергетика аэродром. В Щуке вдруг созрела какая-то дерзкая мысль, он дёрнулся, как настоящая щука, заглотившая блесну, дотянулся до своей модели, взял её, провёл брюхом по столу, урча губами, как мотором, потом поднял глаза к потолку, к нарастающему звуку и заявил;

– Любое, значит? Ну, берегись, Вано! Сейчас ты погоришь со своим всемогуществом! – Для затравки пригрозил он и встал: – Если ты действительно необыкновенный человек и всё можешь, то пусть этот самолёт, который гудит над нами, а это ТУ-154, приземлится сейчас вот на этот кухонный стол!

– Как это на стол?

– А вот так: на стол – и всё! Что, слабо?

– Не знаю, но ты сам посуди: тут же короткая посадочная полоса. Ты же будущий лётчик, должен понимать такие штуки – короткая! Он сорвётся и разобьётся!

– Вообще-то да, – вяло согласился Васька, оценив размеры стола, и в глазах его полыхнула новая каверза. – Тогда пусть приземлится на пол! Смотри: из кухни в твою комнату какой длинный коридор ведёт – хватит для торможения и пол гладкий. Давай сади самолёт, чудодей!

– Попробую, только давай под стол залезем, чтобы он нас не зацепил! И форточку надо открыть, а то он стёкла все повыбивает и сам потерпит аварию! – Ваня распахнул форточку, нырнул под стол, затянул туда за штанину Ваську, который выпучил удивлённые глаза и даже спросил испуганно:

– Вань, ты это серьёзно?

– Абсолютно! Не трепыхайся, раз заварил такую кашу! – осадил Ваня друга, приоткрыл футляр и в щель прошептал желание, закончив его мягким уточнением: – Сможешь, тётя Атиса, или отменить?

Ответа не последовало. Последовал нарастающий и всё сокрушающий рёв двигателей, задрожали и зазвенели стёкла кухонного окна, потом в форточку ворвался серебристый крылатый снаряд, просвистел над столом, опустился на пол малого коридорчика и стремительно заскользил, руля в Ванину комнату.

И тут наперерез самолету из сумрака большого коридора

боком, выгнув спину, устрашающе фыркая, с занесённой для удара лапой, вынесся Пепел. Неизвестно, за кого принял кот летательный аппарат, но, считая себя полновластным хозяином квартиры, не мог вытерпеть вторжения чужака. Будучи по своей природе домашним животным, современная городская кошка является вдвойне домашней, так как улицы не знает почти совсем. Вся их улица – это балкон да выезды на дачу, вся остальная жизнь – это дом, дом, дом.

На даче Пепел познакомился с собаками и навсегда проникся к ним неприязнью и отвращением, а на балконе впервые увидел птиц и одну из них, доверчивую синичку-дурочку, даже поймал и съел, и с тех пор к птицам у кота привилось стойкое и страстное влечение. Очевидно, именно за птицу, пусть большую и грозную, но за птицу принял Пепел ворвавшийся самолёт, поэтому и кинулся в атаку, ибо с птицами у кота разговор был короток: цап-царап – и перья по ветру!.. К удивлению кота, птица не выказала ни страха, ни паники, она не рванулась в сторону от его когтей, не взмыла вверх, а равнодушно прошмыгнула мимо воинственно вздыбившегося Пепла и заскользила себе дальше. И куда бы вы думали? Всвятая святых Пепловых владений – в комнату его юного хозяина, где был у кота свой санитарный уго­лок и свой спальный матрасик возле отопительной батареи.

Это было таким вызывающим оскорблением, что кот решил незамедлительно наказать нахала, вырвав у него хотя бы часть хвоста.

– Пепел, брысь! Нельзя! – прикрикнул Ваня из кухни, но куда там – котом уже владели бешенство и охотничий азарт.

Двумя метровыми прыжками он нагнал самолёт и сунулся носом к его хвосту, собираясь вцепиться зубами в гузку, но из хвоста дерзкого чужака ударило вдруг таким рёвом и пламенем, что кота оглушило и опалило ему всю морду, а ноздри забило копотью. От неожиданности кот реванул что было духу, упал, на миг потеряв сознание, но тут же очнулся, вскочил на все четыре лапы, двумя новыми прыжками обогнал огнедышащую птицу и смело, как живая баррикада, встал на её пути, вздыбив и распушив для пущего устрашения свой великолепный хвост. Благо, что к этому моменту скорость почти погасла и самолёт остановился сам собой, лишь слегка уткнувшись носом в мягкий кошачий бок. «Ну, то-то, знай наших, а то ишь – разбежался!» – такая, похоже, мысль мелькнула в грозных зрачках Пепла.

Мальчишки на четвереньках бежали следом, вдыхая аромат выхлопных газов, такой сладостный мальчишеским ноздрям. К самолёту они уже подползали на животах, разгорячёнными щеками касаясь холодного пола, а у самолёта замерли бездыханно. Это был настоящий воздушный лайнер ТУ–154, из двигателей ещё курился лёгкий дымок.

– Что творится! – прошептал зачарованно Щука. – Что творится! Чудеса! Смотри, Вань, и пилоты в кабине, и что-то кричат нам!

Ребята прямо прилипли лбами к пилотской кабине и заметили испуг и растерянность на лицах пилотов, сменившихся вдруг выражением ужаса в тот момент, когда между мальчишеских голов просунулась кошачья морда и тоже заглянула внутрь кабины и даже скребанула по стёклам когтистой лапой.

Пилоты отшатывались, отмахивались, заслоняя ладонями глаза, и, крестясь и что-то нашёптывая, отворачивались, думая, наверное, что это всё им мерещится.

Ваня понял их испуг и ещё раз пристрожился:

– Брысь, Пепел! – и оттолкнул кота подальше. Да кот и сам, ощутив, что эта птичка ему не по зубам, вдруг потерял к ней интерес и лениво побрёл прочь.

– Чудеса! – повторил Васька, пожирая глазами самолёт.

– О, смотри, и люк открылся! Жаль, трапа нет!

– Подать трап! – скомандовал Ваня в футлярчик. Из-под дивана выехал автомобильный трап и пристыковался к борту самолёта, откуда тотчас по пояс высунулась стюардесса, ойкнула и громко спросила:

Граждане великаны, мы где?

– Не волнуйтесь, вы дома! – ответил Ваня.

– А где дома-то? Дом у нас большой! Где именно?

– В Братске!

– Да? Как быстро и странно обстроили аэропорт!

– А это не аэропорт!

– А что это?

– Это квартира!

– Ещё чего не хватало! – Стюардесса исчезла, люк закрылся – там, очевидно, принялись совещаться.

– Ну, теперь-то ты веришь в моё всемогущество? – спросил Ваня.

– Верю! Ещё бы!.. Ой, Вань, а как это ты?

– А, сразу – как? А то – не-е!.. А вот с помощью этой штучки! – Ваня вынул трубку и повертел её перед скошенными глазами друга.

– Ну-ка, ну-ка! – занукнукал тот, от любопытства высовывая язык. – А можно мне поиграть?

– Это не игрушка, Щука! – отрезал хозяин. – Это инструмент всемогущества!

– Да ну-у?.. Ну дай хоть подержать!

– Подержи, только молча, а то ляпнешь чего-нибудь не подумавши – весь мир перевернётся! Надо выбирать спокойные, разумные желания, а не такие вот сумасшедшие, как это приземление.

И лишь после такого инструктажа Ваня передал трубочку, которую тот взял со всею возможной аккуратностью и для порядка продул её. Но даже и на продувку раздался ответ:

– Я вас слушаю!

Щука поражение дёрнул губами и хмыкнул, потом спросил, отведя трубку в сторону:

Вань, а можно хоть одно пожелание высказать?

– Какое?

– Малюсенькое!

– Ну, какое? Давай обсудим!

– Я хочу, чтобы самолёт навсегда стал моим!

– Ничего себе малюсенькое! Это же огромное, может быть, даже несбыточное желание!.. Дай-ка я сам выясню! – Ваня перекатился на спину, взял трубку и осторожно, с придыханием передал просьбу «наверх».

– Прости, хозяин, но это невозможно, – мягко, но решительно ответила тётушка Атиса. – Дело в том, что это настоящий самолёт, он совершает настоящий рейс № 142 «Москва – Братск», на его борту настоящие пассажиры, которых ждут и встречают в аэропорту друзья и близкие. А я вдруг возьму и подарю всё это какому–то заполошному мальчишке! Нет и нет, хозяин. Извини! Есть вещи, которые даже волшебники не вправе творить! То есть физически я могу, конечно, всё это проделать, но совесть не позволяет. Кстати, наша космическая совесть острее и чище вашей, земной!.. Настоящий самолёт для мальчика – это очень рискованно! Он может бед всяких натворить! Ты согласен?

– Вообще-то да! – поддержал Ваня. – Но что делать, если мой лучший друг мечтает стать лётчиком и хочет настоящий самолёт, а, тётя Атиса?.. А если настоящий, но игрушечный? Ну, чтобы...

– Я понимаю! Такой, пожалуй, можно! Уже есть! На кухонном столе! Та самая недоклеенная модель стала действующей моделью-автоматом!

– Ну, что там, Вано? – нетерпеливо затормошил друга Щука. – Что?

– Будет тебе самолёт, но не этот, а другой, ещё лучше! Без людей!

– Ой, спасибо! Когда?

– Уже есть! На кухонном столе! Иди бери! – Щуку как выдуло из комнаты, а в трубке раздался серьёзный голос тёти Атисы:

– А теперь попрошу освободить взлётную полосу! И даю старт! Рейс и так задерживается на полчаса по вашей милости! И вообще я объявляю перерыв на обед!