— Конечно, — пожал плечами Эмрис. — Я думал, ты тоже…

— Нет, — честно и даже гордо заявил Уррий. — Без благословения отца и Бога я…

— Ну и дурак, — ответил Ламорак. Отношения между друзьями были простые — в случае чего подерутся на кулаках, к вечеру вновь будут вместе смеяться.

— А вот твой сын, — спросил Уррий Ламорака, — как же он?

— Какое мое дело? — пожал плечами Ламорак. — Мало ли бастардов бегает?

Эмрис побледнел, правая рука его непроизвольно потянулась к месту, где у доблестного рыцаря должен висеть меч. Но он тут же взял себя в руки и, ни слова не сказав, одернул куртку из оленьей кожи и пустил коня шагом. Приятели медленно двинулись следом.

— Твой отец знает о ребенке? — продолжал допытывать Ламорака Уррий.

— Зачем? Служанка — сирота, мало ли с кем загуляла. Вот если бы у нее был отец и прознал бы, тогда может быть, пришлось бы как-то откупаться… Эй, Эмрис, что с тобой?

— Нет, ничего, — ответил тот. И добавил задумчиво:

— Я тоже не знаю своего отца.

Ламорак хлопнул себя по лбу рукой.

— Забыл совсем! — воскликнул он. — Если ты обиделся, Эмрис, извини. Но тебя-то это не касается. Кажется, я знаю чей ты сын!

— Чей? — в один голос воскликнули Уррий и Эмрис. Этот вопрос все время терзал Эмриса и Уррий искренне переживал за сводного брата. Уррий даже осмелился как-то спросить об этом отца, но тот лишь нахмурил брови и сказал, что когда придет время они узнают.

— Ты только не падай с коня, — весело произнес Ламорак. — Твой отец — Верховный Король Британии, а ты — наследник короны!

— Кто тебе это сказал? — стараясь говорить спокойно поинтересовался Эмрис.

— Разве такую тайну кто расскажет? — ответил Ламорак. — Сам догадался.

— Ну… — разочарованно протянул Уррий. — Так можно заявить, что он сын Божий…

— Действительно, — пробормотал Эмрис, но вспыхнувшая безумная искра веры в слова Ламорака не давала покоя. — Но почему ты так решил?

Ламорак сделал совершенно серьезный вид и принялся объяснять. И Уррий и Эмрис внимали с неподдельной заинтересованностью, оба хотели верить в неожиданное заявление Ламорака, и оба желали, чтобы он их убедил. Обтянутый тугой материей соблазнительный зад черноволосой служанки, стоящий перед глазами Уррия последние минуты, испарился словно пух от жара костра.

— Верховные Короли Британии, — говорил Ламорак, — со времен короля Артура следуют традиции, вы сами знаете, помните отец Свер рассказывал. Первенец Верховного Короля, объявленный законным наследником всегда тайно даже от самого короля отдается на воспитание какому-нибудь знатному рыцарю. И только этот рыцарь, да тайный опекун-хранитель, назначенный королем и богом, знают тайну.

— Знаем, — нетерпеливо перебил Эмрис, — но почему ты решил, что именно я наследник? Может я просто незаконный сын сэра Отлака?

— Так все сходится! — удивленный непонимаем друзей воскликнул Ламорак.

— Пока ничего не сходится, — сказал Уррий.

— Ну смотрите, — вздохнул Ламорак, — о наследнике короля Пендрагона объявили четырнадцать лет назад, значит в любом случае, он сверстник Эмриса, этого-то отрицать не будете? Потом, все наследники со времен Артура, до коронации носят имя Эмрис! — Ламорак торжествующе оглядел друзей.

— Это не доказательство, — веско заявил Эмрис. — Только в нашем замке с десяток Эмрисов, очень распространенное имя.

— Хорошо, — согласился Ламорак, — а почему у тебя белый конь? Ты его себе сам выбирал?

— Нет, сэр Отлак сказал, что я буду ездить на нем, вот и все.

— Сэр Отлак! — с видом победителя повторил Ламорак. — А белый пес Кабаль, с которым ты охотишься, откуда он, кто придумал ему имя?

— Сэр Отлак, — снова признался Эмрис, — он подарил мне и Уррию по щенку, они уже были с именами… К чему ты это?

— Я специально интересовался у настоятеля нашего монастыря и он сказал, что белые цвета — цвета короля Артура, у него был белый конь в отрочестве и белый пес по кличке Кабаль!

Уррий присвистнул. Это серьезно, такие совпадения вряд ли случайны.

— А кто же тогда, если допустить, что ты прав, тайный опекун Эмриса? — спросил он.

Ламорак не растерялся:

— В преданиях говорится, что Мерлин, бывший опекуном юного Артура жил под видом отшельника в часовне. На землях сэра Отлака аж три часовни — выбирай любого отшельника, все подходят под роль опекуна.

Тут он был прав. На их землях находились три часовни — Белая на Холме Великана, Красная у Трехозерья и на западной окраине — Часовня Медленного Времени. Почему последняя так называлась никто не знал, ребята любили ее обитателя, чернобородого гиганта Бэлмора, и не понимали, почему он решил уединиться в густом лесу.

— Если ты прав, то я бы хотел, чтобы опекуном оказался Бэлмор, — сказал Эмрис. — Хотя и отшельник Белой часовни вполне годится на эту роль — они никогда не отказываются разговаривать с нами, рассказывают много интересного. На нас с тобой, Ламорак, только Фракс ворчит, лишь Уррий его очаровал чем-то. А Бэлмор действительно мог бы оказаться тайным опекуном — относится к нам очень хорошо. Но это потому, что Уррий сын сэра Отлака, и мы возим им провизию. Так что ты не убедил.

Он сказал это таким тоном, что и Уррий и Ламорак поняли — убедил. Эмрис поверил, хотя не хотел примерять на себя сломя голову роль наследника Верховного Короля, чтобы не разочароваться. Ему требовались еще доказательства.

— К тому же почему десять лет назад в ваши края переехал лучший боец сэр Бан? Да чтобы научить своему мастерству принца! И еще. Помнишь, ваша кормилица рассказывала, что тебя похитили когда тебе было то ли два, то ли три года. Тогда сэр Отлак погнался за похитителем и еле разыскал его, тебя отнял, а разбойника приколол копьем к дубу. Стали бы тебя похищать, если бы ты не был сыном Верховного Короля, единственным его наследником!

— Вот тут ты как раз ошибся! — рассмеялся Уррий. — Похитили тогда меня, а не Эмриса. Совершенно непонятно зачем — наверно, чтобы досадить отцу?

— Да, — подтвердил Эмрис. — Кормилица и няньки много раз рассказывали, как украли Уррия. Так что…

— Ну и что? — удивился Ламорак. — Сами же говорите — неизвестно зачем разбойник украл Уррия. Ясно зачем — просто перепутал вас — попробуй отличить ребенка один от другого!

— Действительно, так могло быть, — задумчиво сказал Уррий. — Черт возьми, а ведь Ламорак, вполне вероятно, и прав. Тогда понятно, почему нас не взяли на турнир.

Эмрис и Ламорак удивленно посмотрели на Уррия.

— Все очень просто, — пояснил тот, — ведь по традиции наследника представляют Верховному Королю перед битвой, не говоря наследнику кто он такой. А до этого наследник живет безвылазно у приемного отца. Война еще только готовится, отец поехал всего лишь на турнир. Но ведь слышали же, что он обещал нас взять с собой в боевой поход!

— Да, все сходится, — сказал медленно Эмрис и вдруг резко пришпорил своего белоснежного коня.

Уррий и Ламорак направили коней вслед за ним, стараясь не отставать, но и вопросами не донимали. К тому же вероятность того, что Ламорак ошибается все же оставалась.

На почтительном расстоянии, но не выпуская мальчиков из виду следовал Триан на своей неказистой с виду, но резвой кобыле.

Наконец Эмрис осадил коня.

— Ты кому-нибудь рассказывал об этом? — неожиданно спросил он Ламорака.

— Да. Когда я сообразил, я рассказал настоятелю нашего монастыря, вы видели его. Это он подсказал мне насчет Кабаля, я бы сам и не вспомнил. А потом меня расспрашивал мой отец, долго крутил ус в раздумье и отослал прочь. Я случайно подслушал как он разговаривал с Селивантом. Селивант просит руки вашей Лионесс, так они теперь еще хотят женить тебя, Эмрис, на моей сестре.

— Вот еще — жениться! — фыркнул Эмрис. — И не подумаю даже.

— Тебя никто и не спросит, — ответил Ламорак.

— Тут ты себе сам противоречишь, — вмешался Уррий. — Если Эмрис сын Верховного Короля, то без его согласия мой отец ни за что не согласится. А как может Верховный Король благословить наследника, если он еще не представлен?

— Ну не знаю. А вот о свадьбе Селиванта говорят как о деле решенном.

— Отец, наверное, согласится, — сказал Уррий, — он всегда мечтал породниться с вашим родом. Но если Селивант хоть раз обидит Лионесс, я убью его, несмотря на то, что он твой брат.

— Или я, — сказал Эмрис и Ламорак понял, что они сдержат свое слово.

— Бросьте вы, — поморщился Ламорак. — Селивант, конечно, дурак дураком, но не настолько, чтобы обижать жену. Он ее и видеть-то будет хорошо если раз в месяц — лишь бы детей рожала. Баб у него что ли мало? Я тебя, Уррий, не понимаю. Вот вы о какой-то чернявой говорили, я ее не помню, но все равно. Хочется — бери, как и подобает бесстрашному рыцарю. Рыцарь он ведь не только на поле брани, но и в постели храбр и решителен.

— Я еще не рыцарь, — возразил Уррий.

— Будешь, — уверенно сказал Ламорак. — Зря что ли мой отец — король, имеет право кого хочешь посвятить. Вот увидишь — вернутся с турнира и Морианс уже будет посвящен. И вас посвятит.

— Для посвящения в рыцари необходим какой-либо подвиг. Они же не на битву отправились, на турнир. На турнир оруженосцев не допускают. Если только на отца по дороге не нападут… разбойники, скажем…

— Не беспокойся, — ответил Ламорак, — нападут разбойники — нехитрое дело. Если Морианс не полный дурак — будет рыцарем в самое ближайшее время.

— Ну, ладно, — Уррию не давала покоя мысль о женщинах. — А как же дама сердца, ради которой и совершает рыцарь свои подвиги?

— Дама сердца! — воскликнул Ламорак. — Даме сердца ты посвятишь лучшие порывы души своей — тело-то здесь причем! Нет, я считаю — настоящий рыцарь делает то, что хочет. Хочется тебе черноволосую служанку — бери и не спрашивай. А если боишься — так и скажи!

— Придумал тоже — боюсь, — выпалил Уррий и почувствовал, как щеки его заливает горячая краснота. — Больно она мне нужна, я кого получше себе выберу, если понадобится. Да и старовата она для меня, ей уж, наверно за двадцать!

— Двадцать — самый сок, — воскликнул Ламорак. — У меня никого младше двадцати и не было-то!

— А у тебя много женщин было? — вдруг спросил до этого погруженный в свои мысли Эмрис.

— Ну, немного — пятеро. Так и мне всего четырнадцать лет — вся жизнь впереди.

— Если не убьют в первом же бою, — мрачно добавил Эмрис, думая о своем.

— На все воля Божья. Тем более надо торопиться, — не растерялся Ламорак. — А то будешь хранить себя для дамы сердца, так и не успеешь с ней познакомиться. А женщина любому мужику нужна, как… как… как обед ежедневный. Хоть отшельнику, тому же Фраксу твою чернявую приведи — вряд ли откажется.

— Да не моя эта чернявая! — воскликнул Уррий и чертыхнулся. — Надо же — совсем забыл! Ведь матушка просила, раз уж мы поехали отца провожать, чтобы я припасы Фраксу в Красную часовню отвез. Чтобы послезавтра не ездить.

Узкую извилистую тропу, ведущую к Красной часовне друзья миновали четверть часа назад.

— Неужели все это правда? — вслух вырвалось у Эмриса то, что не давало ему покоя.

— Во всяком случае, — уверенно сказал Ламорак, — вполне возможно.

Неожиданно Уррия осенило и он сказал:

— Эмрис, я знаю один способ проверить. В случае неудачи он ничего не докажет, но если получится… то будешь знать наверняка.

— Какой? — в один голос воскликнули Эмрис и Ламорак и повернулись к Уррию.

— Экскалибурн, — медленно, чуть ли не по слогам выговорил Уррий. — В озере Трех Дев.

Эмрис и Ламорак переглянулись. Благодаря стараниям аббатов юноши хорошо знали историю, особенно историю Британии после Великой Потери Памяти, происшедшей двести двенадцать лет назад (с Великой Потери Памяти и велось летоисчисление). Когда семидесятилетний король Артур умирал, его тридцатилетний сын Элизар был в далеком походе. Тогда Артур приказал бросить свой прославленный меч Экскалибурн в озеро Трех Дев, сказав, что тот кто вынет его из воды станет Верховным Королем Британии и слава его превысит славу самого Короля Артура. Аббат рассказывал об этом эпизоде вскользь и неохотно, но мальчишки много раз слышали эту историю от нянек и челяди, ее рассказывали по вечерам в трактирах и в детских. Когда сын короля Артура Элизар вернулся из похода он не смог взять Экскалибурн из озера. Вот легендарный меч лежит у самого берега, переливаясь каменьями на рукояти — кажется протяни руку и возьмешь, даже манжет не замочив. Но хоть ныряй на несколько метров — не дотянешься. И король Элизар, сын Артура, объявил данное чудо ложным, злым чародейством. Мол, никакого меча Артура уже в природе нет, Артур забрал его с собой в Потустороннее царство, а здесь лишь видимость. И запретил предпринимать попытки взять меч кому бы то ни было. Но запреты не всегда действенны и до сих пор все знатные рыцари тайком пробираются к тихому безлюдному озеру, чтобы испытать судьбу. Няньки говорят, что и нынешний Верховный Король был у озера Трех Дев. А меч Экскалибурн до сих пор лежит в воде у берега и ждет своего истинного хозяина, равного прославленному королю Артуру.

— До озера Трех Дев, говорят, не более трех дней пути, — сказал Уррий. — Расспросим дорогу и поедем. Я тоже испытаю судьбу, я давно хотел попробовать.

Эмрис вздрогнул от этих слов. Он боялся неудачи. После слов Ламорака он поверил в свое происхождение. Но в конце концов — боятся поражения не к лицу будущему рыцарю. Даже если он бастард и приемный сын сэра Отлак, а не наследник Верховного Короля, он все равно будущий рыцарь.

Но Эмрис боялся этого испытания.

— Графиня не отпустит нас к озеру Трех Дев, — сказал он, пытаясь ухватиться за возможность отвертеться от испытания. — И сэр Отлак не одобрит, если узнает. Ведь сказано же — обман зрения и колдовство.

— Люди говорят, что меч существует в действительности, — веско сказал Ламорак. — И если кто и возьмет его, то скорее всего сейчас, когда приближается освободительная война с саксами. Ведь сказано в предании — слава его превысит славу самого Артура. А ведь Артур успешно защищал страну и от римлян и от саксов. Это уже потом ее почти всю захватили. Разве освободивший страну от саксов не заслужит большей славы, нежели король Артур? Разве, если ты наследник, не суждено тебе выступить вместе с Верховным Королем в первых рядах?

— А матушке моей мы и не скажем, что отправляемся к озеру Трех Дев, — добавил Уррий. — Скажем, что Ламорак забыл что-нибудь в своем замке и поедем. Никто и не узнает где мы были.

— Но ведь с нами поедет и Триан, он всегда с нами, — попробовал возразить Эмрис и сам понял свою глупость.

— Триан-то уж точно никому ничего не расскажет, — рассмеялся Уррий. — Тем более, если мы его попросим.

Юноши оглянулись на Триана. Он со скучающим видом сидел на лошади, на почтительном расстоянии ожидая когда юноши поедут дальше, и разглядывал буйные кроны деревьев. Лошадь мирно пощипывала траву.

— Хорошо, — сказал Эмрис и направил послушного коня вперед. — Завтра утром выезжаем. Только тогда уж и сами потом не отказывайтесь.

— Не откажемся, — заверил Ламорак. — А у кого точную дорогу до озера Трех Дев расспросить, я знаю. Поехали быстрее, мне не терпится на хваленую черноволоску Уррия взглянуть.

— Да не моя она черноволоска! — обиделся Уррий. — К тому же я сейчас домой не поеду. — Он похлопал по туго набитому серому мешку, притороченному сзади к седлу. — Мне надо отвезти провизию Фраксу. Может, вы со мной?

— Нет, — покачал головой Эмрис. — Ты же знаешь, он нас с Ламораком терпеть не может, это только ты умудрился найти с ним общий язык. Если опекун наследника и сидит в одной из трех часовен, вряд он сидит в Красной.

— Да, ты прав, — согласился Уррий. — Тогда до вечера. Разузнайте дорогу к Экскалибурну.

Он развернул коня и поехал обратно — к тропе. Когда Уррий поравнялся с Трианом, тот вопросительно поднял брови.

— Я в Красную часовню, — пояснил Уррий немому. — Навещу Фракса как обычно. Езжай домой с Эмрисом.

Немой в нерешительности покачал головой. Уррий видел, что Триан колеблется.

— Следуй за Эмрисом, — весело сказал юноша. — Что со мной может случиться? День отличный, солнечный, тропа знакомая… А в случае чего, я сумею за себя постоять. — Уррий положил ладонь на рукоять меча — меньшей длины чем обычно, специально для него выкованного год назад (пора бы уже обзаводиться и боевым, но в случае чего и этого достаточно).

Видно Триан вспомнил тренировки Уррия и Эмриса с сэром Баном и согласно кивнул.

2. ДЕВУШКА ИЗ РЭДВЭЛЛА

Очень мне хочется

Сказать тебе кой-что тихонько,

Только не смею: мне стыд мешает.

Алкей

Кусая ноготь Уррий в задумчивости смотрел, как Триан отправился вслед за Эмрисом и Ламораком, потом тряхнул головой и пришпорил коня. Похоже, что Ламорак прав. Только сейчас Уррию пришла в голову мысль — а чей же телохранитель Триан? Если бы Эмрис не был наследником Верховного Короля, вряд ли за ним все время по пятам следовал сильный, хорошо обученный воин, не донимавший своими присутствием, но и не отводящий ни на миг внимательных глаз…