— Рычаг в правом подлокотнике кресла! — крикнул он телохранителям. — Рычаг! Нажмите рычаг!!!

Если воины и поняли господина, от кресла они тоже были далеко и едва отбивали яростные атаки; оба были ранены, но уже четыре или пять магических иноземок валялись на полу с отрубленными головами.

Двойник шаха Балсара обрушил второй сокрушительный удар на дверь, третий, четвертый… Столешница отлетела, он перехватил толстую деревянную ножку на манер тарана и принялся наносить удары в одну точку, понимая, что петли засова вот-вот подадутся.

Когда заветная дверца распахнулась, в живых оставались лишь шах Балсар, последний телохранитель и две светловолосые воительницы, жить которым оставалось лишь несколько мгновений.

Когда обе светловолосые убийцы были повержены и Балсар обернулся к двойнику, тот уже склонился над телом Хамрая.

— Жив? — сглотнул Балсар.

— Мертв, — ответил двойник.

Он выпрямился, и в руке его блеснул заговоренный меч, который сегодня днем Хамрай взял у зачарованного скелета в зверинце.

Телохранитель, повинуясь жесту шаха Балсара, отступил на шаг.

Это дело их двоих, в башню поднялся один шах, один и выйдет. Они оба были совершенно одинаковы, и кто одержит верх — игра случая. В любом случае простой народ, прославляющий своего мудрого повелителя, никогда и ничего не узнает.

Глава одиннадцатая

Вовеки не замрет, не прекратится

Поэзия земли. Когда в листве,

От зноя ослабев, умолкнут птицы,

Мы слышим голос в скошенной траве

Кузнечика. Спешит он насладиться

Своим участьем в летнем торжестве,

То зазвенит, то снова притаится

И помолчит минуту или две.

Д.Китс

— Лекаря!!! — заорал граф Камулодунский, услышавший звук падения барона Ансеиса. — Где он дрыхнет, бычья требуха, когда господину плохо!

С верхнего этажа сбежал встревоженный сэр Бламур.

— Что случилось, Гловер?

— Откуда мне знать, порази меня гром! Мы попрощались, он пошел к тебе и упал.

— Рана опасная?

— Да нет, пустяшная. Ничего не затронуто важного, он сам сказал. Наверное, опять какая-нибудь магия.

— Что же делать? — простонал Бламур.

— Снимай с него перстень и дуй через Коридор Алвисида в Рэдвэлл.

— Нет, один я в этот волшебный коридор не пойду.

— Да что с ним, в конце концов?

— Не знаю.

Зато барон Ансеис, страдающий от невыносимой тяжести боли, прекрасно знал, что она означает. К нему возвращалась магическая сущность. А это означало только то, что Хамрая, придворного чародея владыки полумира шаха Балсара, больше нет в живых. То есть теперь он Хамрай. И значит, отсидеться в замке ему не удастся.

Как только боль чуть-чуть отпустила, барон попытался встать на четвереньки. Сильные руки Гловера и Бламура тут же подхватили его и поставили на ноги.

— Держись, друг, — подбодрил Гловер, — сейчас придет твой лекарь и даст понюхать какой-нибудь дряни, от которой тебе станет легче.

— К черту лекаря, — ответил Ансеис. — Мир сошел с ума! Бламур, нам надо торопиться.

При помощи сенешаля Рэдвэлла он доковылял до верхнего этажа, где в запретной комнатке находилась заветная дверь в волшебный Коридор Алвисида. Барон шел, словно больной, который тридцать лет пролежал безвылазно в постели и теперь вынужден переставлять ноги. Впрочем, уже в лаборатории ему стало легче. Извинившись перед спутником, он подошел к огромным стеллажам, взял какую-то склянку, задрал на себе рубаху и густо смазал рану с уже запекшей кровью.

— А ты не ранен, Бламур? — спросил барон.

Старый рыцарь отрицательно покачал головой. Всем сердцем он стремился в замок, за безопасность которого отвечал не за страх, а за совесть, но торопить Ансеиса не решался.

Все еще тяжело ступая, хозяин замка подошел к неприметной двери и распахнул ее, жестом приглашая спутника взять один из канделябров, свечи в которых продолжали гореть, и посветить ему.

Бламур вошел вслед за бароном, тот возился у какого-то хитрого механизма с множеством странных приспособлений, цепочек и шестеренок. С натугой потянув на себя рычаг, Ансеис привел в действие хитрую механику, и огромная плита из цельного гранита со скрежетом отъехала в сторону, освободив проход в еще одну комнату, в противоположной стене которой находился заветный вход в Коридор Алвисида.

Сенешаль Рэдвэлла мгновенно сообразил, для чего придумана эта предосторожность — чтобы незваные гости не появились на пороге в самый неподходящий момент, пусть звонят в колокольчик, шнур от которого рядом с неподъемной плитой, и дожидаются, пока хозяин во всеоружии не придет узнать, кому он мог понадобиться. Сам Бламур вынужден был постоянно держать пост в подземелье, где находилась родовая усыпальница графов Маридунских и где ложная могила скрывала проход к Коридору Алвисида. Конечно, волшебных перстней, позволяющих открыть вход, в мире очень мало, настоящий перстень Алвисида хранится у его законного потомка графа Маридунского. Но Ансеис в свое время научился изготавливать не только перстни, позволяющие открывать вход, но и создавать сами входы в любой точке мира, до которой сможет добраться. Конечно, Бламур полностью доверял барону, но, несмотря на десятилетие добрых отношений с алголианами, он не мог беспредельно быть уверенным, что эти отношения не изменятся при смене их очередного лидера: был прецедент. А уж о намерениях неведомого шаха Балсара, подчинившего себе огромные территории на далеком юге, Бламур мог только догадываться. Он знал, что и Балсар с двойником Ансеиса Хамраем, и алголиане вовсю пользуются Коридором, сохраняя между собой холодный мир, но ни те ни другие ни разу даже не попытались открыть выход в Рэдвэлл. Да и барон лишь три или четыре раза за все время воспользовался им, предпочитая верховую прогулку до замка Радхаура. А уж Бламуру и в голову не могла прийти мысль попросить у графа перстень для собственных нужд: если захочет навестить друга, то тоже еще из седла не вываливается и в носилках не нуждается. Радхаур же Коридор почему-то не любил, хотя при необходимости пользовался. То есть волшебные перстни точно, кроме барона и графа, есть у верховного короля, алголиан и шаха Балсара, а сколько их существует всего — ведомо только Силам Космическим, поскольку раз уж Ансеис научился делать открывающие коридор перстни, то наверняка и для алголиан это проблем не составит.

В правильности своих соображений Бламур смог убедиться, едва ступил в ярко освещенный магическим светом волшебный коридор — он значительно изменился, входов стало больше в несколько раз, чем было изначально. Над новыми выходами не было аккуратных строгих табличек Алвисида, а лишь нанесены какие-то знаки простой краской, некоторые и вовсе никак не были подписаны.

Барон, сжимая в руке отлично зарекомендовавший себя в деле клинок шаха Балсара, достаточно уверенным шагом направился к входу в Рэдвэлл. Бламур оставил канделябр в комнатке, дождался, пока плита за ним закроется, и почти бегом поспешил за Ансеисом.

Барон уже успел успокоиться, когда подносил перстень к магической плите. Если когда-то в совершенстве овладел инструментом, то и спустя десятилетия руки помнят, как с ним обращаться. Он чувствовал, что магическая энергия переполняет его, он знал, как ею пользоваться. Но Ансеис так же знал, что «просто» ничего не бывает и неизвестно, что ожидает там, за плитой. По старой привычке, перед тем как открыть плиту, он принялся отсчитывать до шестнадцати.

Резкий звук за спиной заставил Бламура вздрогнуть и обернуться. Ансеис обернулся не так поспешно, но не менее быстро, он не стал использовать вновь обретенные магические способности, чтобы узнать, что произошло; когда-то давно он привык экономить энергию даже в малом, может, это и позволило почти безболезненно прожить полтора десятка лет без магии.

В Коридор открылся еще один вход, на пороге, морщась от мгновенного перехода из полутьмы в яркий магический свет, стоял мужчина с обнаженным длинным и тонким мечом в руке, а позади него виднелось еще около десятка вооруженных людей.

Барону Ансеису не надо было напрягать память, чтобы вспомнить, куда ведет этот выход, сделанный еще Алвисидом. И по одеждам верховного координатора он понял, кто перед ним — Мекор. Но в каком тот был виде!!!

Кожа лица у него была серая, щеки впали, глаз не было видно — лишь черные пятна, из которых текли два кровавых ручейка, уже подзасохших, уши словно прилипли к черепу, от положенной верховному координатору по статусу пышной шевелюры не осталось и следа, причем, похоже, потерял свои волосы Мекор совсем недавно.

Верховный координатор узнал сенешаля Рэдвэлла и его спутника и с видимым облегчением спросил:

— Что ты здесь делаешь, Хамрай? Или… ты барон Ансеис?

— И то и другое. Хамрай погиб.

— Как?

— Не знаю. Но погиб. Ко мне перешла его магическая сущность. Что с тобой?

— Против нас выступила новая, неведомая ранее сила. Всей магической мощи ордена не хватило. Три хэккера погибли, полегли почти все дебаггеры, бывшие в храме, я сам выжил лишь благодаря умелым действиям рядовых бойцов, но мы победили… Я едва стою, но если Алвисиду угрожает опасность… Ты тоже ранен, что случилось?

— Так ты не знаешь, кто на тебя напал? — не отвечая на вопрос, спросил барон.

— Некогда было выяснять, моя главная забота — Алвисид.

— Моя тоже, — усмехнулся Ансеис и добавил:

— Теперь. Но те, кто напали на нас в моем замке, назывались представителями Сил Космических.

— Ты веришь этому?

— Я вообще мало кому и чему верю.

— Но как ты справился с ними? Если уж мы… И Хамрай, со всей его магической силой… Как же ты уцелел?

— Сейчас мне пришла в голову простенькая мысль: я выжил только потому, что еще не обладал магией. Кожей почувствовал, что любое магическое движение будет с удвоенной силой направлено против меня. Мы взяли их мечами, со мной были Бламур и сэр Гловер.

— Сэр Гловер?

— Граф Камулодунский.

— А… Он погиб?

— Нет, охраняет мою семью. Одного из нападавших мы упустили.

— Что происходит в Рэдвэлле?

— Сами хотели бы знать, — вставил слово Бламур.

— Так что ж мы медлим?

— Не стоит с головой бросаться в прорубь, едва выбравшись из пламени. Необходимо успокоиться.

— Я спокоен, — заверил верховный координатор, но Ансеис ему не поверил.

— Думаю, что не стоит использовать сегодня магию, что бы ни случилось, — предложил он. — Твои бойцы ею владеют?

— Почти нет.

— Надеюсь, они лучшие из лучших?

— Те, что оказались рядом. Но ты же знаешь, что у нас нет лучших и худших.

— Да, знаю, — кивнул Ансеис. — Но и ты помни о запрете на магию…

— Я понял. Сил у меня не осталось.

Хамрай вставил магический перстень в специальный паз, и плита мгновенно взлетела вверх, свет коридора осветил небольшой проход и ступеньки, ведущие наверх.

— Раз магию не используем, — сказал Хамрай, — пусть твои воины руками сдвигают крышку на могиле.

Мекор сделал жест, и алголиане поспешили вперед. Ансеис не трудился их пересчитывать, он знал, что их ровно шестнадцать.

— Пропустите меня, — потребовал Бламур. — У гробницы круглосуточно стоит пост моих людей. Не надо лишних жертв, каждый человек может оказаться на счету.

— Разумно, — согласился Мекор, — не стоит терять бойцов.

Едва крышка была сдвинута и в щель пробился свет факелов, в нее тут же уставились два арбалета и строгий голос спросил:

— Кто идет?

— Свои, Клэйв, — устало ответил Бламур, подумав, что ничего его люди не смогут сделать против любого мало-мальски мощного злонамеренного мага. Надо будет обсудить эту проблему с Ансеисом. А если честно, надо было обсудить ее с ним много лет назад, когда Радхаур решил выставить здесь постоянный пост. — Где граф?

— Не знаю, — ответил воин.

— В замке спокойно?

— У нас все тихо.

Бламур со спутниками выбрались в подземелье. Алголиане, привыкая к полумраку, выстроились походным порядком, который в мгновение ока преобразуется в боевой.

— Закройте крышку и продолжайте нести службу, — распорядился сенешаль и, отлично зная путь, направился мимо усыпальниц к выходу из подземелья.

Снаружи стоял всего один воин — следил, чтобы в графскую усыпальницу не забрел кто-либо из многочисленных гостей замка. Увидев невесть каким образом появившегося начальника, ранним утром уехавшего куда-то с ночевкой, да еще в сопровождении такой необычной свиты, часовой, приготовившийся к утомительному ночному дежурству, хотел было что-то сказать, но Бламур остановил его:

— В замке все спокойно?

— Как обычно.

— Ничего подозрительного не слышал?

— Нет…

— Давно заступил?

— Только что, минут десять как сменил Блэра.

Это было странно. В случае любой заварушки непременно поднялся бы переполох. Уж в караулке-то непременно, Бламур мог положиться на начальника стражи.

— Хорошо, продолжай охранять вход.

И опять сенешаль подумал, что любой маг, прими его обличье, мог бы сейчас беспрепятственно пройти дальше. Он вспомнил о своей былой задумке — ежедневно меняемом пароле, — и лишь тяжело вздохнул, сообразив, что практически любой чародей может читать чужие мысли. Но припомнив, что алголиане учат всех бойцов ставить непреодолимый даже для такого могучего мага, как барон Ансеис, заслон всем любителям копаться в их думах, Бламур решил, что обязательно выведает этот секрет, которым к тому же владеет и граф, и обеспечит должную охрану замка.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался тем временем барон Ансеис.

— В графские покои, куда же еще? — удивился сенешаль, который в первую очередь думал о господине.

— Сейчас уже за полночь, — заметил Ансеис. — Впрочем, граф бывалый воин и ему не впервой просыпаться посреди ночи, наш рассказ позабавит его. Если, конечно, он не задержался с друзьями до утра за дружеским пиром.

Бламур кивнул: могло быть и такое, особенно сейчас, когда в Рэдвэлл со всех концов Британии начали съезжаться рыцари. Разумеется, главные торжества впереди, но…

— Пройдем мимо покоев графа, — решил сенешаль, — они ближе.

— И рядом с ними находятся помещения Алвисида, — скорее Мекору, чем ему, напомнил Ансеис.

Нынешний граф Маридунский довольно редко бывал в своем замке, посвятив жизнь собиранию Алвисида и свалив все заботы о хозяйстве на старого Бламура. Сенешаля это ничуть не смущало, почти все дела он вел и при старом графе, погибшем в той знаменательной битве пятнадцатилетней давности. Бламур был искренне привязан к молодому господину, и когда тот жил в замке, считал это время для себя праздником, хотя хлопот изрядно прибавлялось.

Два воина спокойно беседовали в довольно неплохо освещенном факелами коридоре, в который выходили лишь двери из комнат графа и из помещения Алвисида. Увидев своего начальника, оба вытянулись по струнке, мгновенно прекратив разговор.