Тяга к странствиям

— Я могу рискнуть спросить что в нем? — пробормотал Флинт в усы.

— Не грустное, если ты это имеешь в виду. Меня заточили в башне чародея…

— Без сомнения, после того, как ты влез туда, — прервал Флинт.

— Нет, я не влезал туда. Я просто вошел.

— Тебя пригласили?

— Нет, но никто не приказал мне держаться от дверей подальше. Если бы этот маг так боялся за свою личную жизнь, он должен был бы запереть вход. Итак, я вошел, чтобы осмотреть все вокруг, так как никогда еще не был в башне мага. И эта старая сухая палка, которая называла себя человеком, вдруг очень забеспокоился и позвал стражников, которые были самыми уродливыми существами каких я только видел. Стражники заперли меня в клетке. Я оставался там в течение нескольких дней, думая, что маг остынет и отпустит меня, но он явно был не из тех, кто привык прощать. И я нацарапал это спасательное сообщение на куске коры, думая, что я смогу подсунуть ее одному из местных и тем самым спасти себя.

— Хорошая мысль, — сказал Танис. — Вероятно это сработало?

Тас покачал головой. — Никаких местных никогда не было в башне. Я должен был найти другой выход.

— Однажды маг пришел, чтобы проведать меня. Ему было нужно небольшое количество топленого сала хобгоблина, но всякий раз ему было нелегко доставать его. Я подозреваю, что он хотел проверить, не будет ли кендерское сало работать так же хорошо. Но он так и не узнал этого, так как я решил не оказывать ему такую любезность. И я убедил его, что знаю, где можно взять немного сала хобгоблина. Он позволил мне уйти при условии, что я вернусь с салом как можно скорее. Я думаю, он попытался наложить на меня какое-то заклятие, чтобы гарантировать мое возвращение. Но оно не сработало.

— Вот что напоминает мне об этом, — добавил он, доставая маленький синеватый стеклянный пузырек, заткнутый пробкой, — никогда не открывайте это в закрытом помещении. Оно ужасно пахнет.

Танис и Флинт снова обменялись взглядами, и гном заказал еще эля.

— Вот она! — объявил Тас. Он торжествующе развернул изодранный клок пергамента, изношенный по краям и запятнанный в середине. — Боюсь, когда я рисовал ее, то был еще не очень силен в картографии. Однако карта вполне читабельна.

Танис посмотрел на карту, затем немного повернул ее. Затем он повернул ее еще больше. Наконец он полностью перевернул ее вверх ногами, но все еще не мог ничего понять.

— Не хочу показаться невеждой, Тассельхоф, но что это?

— Это Абанасиния. — Тас невозмутимо взмахнул руками. Танис все еще не мог разобраться. Кендер схватил карту и перевернул ее приблизительно раз семьдесят. — Видишь? Это горы Восточной Стены.

Танис поскреб голову.

— А вот побережье. Тут, на севере, проливы Шелси. На востоке — Новое Море.

Наконец Танис вроде бы разобрался.

— О, я вижу. Вот береговая линия. Я думал, это просто брак пергамента.

— Это и есть брак пергамента, — поправил его Тас, указывая тонким пальцем, — а вот это — побережье.

— Точно, — сказал Танис, — теперь я вижу.

— Я говорил тебе, что от этого будут только проблемы и ничего больше, — проворчал Флинт.

Танис проигнорировал гнома, продолжая вглядываться в карту, иногда отрываясь от нее для того, чтобы сделать глоток из своей кружки. Тассельхоф спокойно сидел, ожидая слова признательности и восхищения. Он сидел не двигаясь столько, сколько мог, а это значило — около пятнадцати секунд. Когда тишина стала невыносимой, он произнес:

— Разве Танталас не эльфийское имя?

— Правильно, — сказал Танис, все еще изучая карту.

— Но ты же не эльф?

Танис медленно поднял глаза.

— Это длинная история.

Но Тассельхофа не так-то просто было смутить. Он выжидательно скрестил руки на груди.

— Я не спешу.

— Лучше расскажи ему, — сказал Флинт, — потому что он все равно не отстанет от тебя, пока не вытащит все.

Тассельхоф ерзал на краешке стула, пока Танис делал большой глоток эля.

— Итак, давным-давно… ох, что, черт возьми я говорю! — проговорил он, раздражаясь оттого, что рассказывает о своем прошлом как сказку на ночь. Полуэльф поставил на стол кружку и обеими руками приподнял свои рыжевато-каштановые волосы, открывая уши. Тассельхоф открыл рот, увидев что они были слегка удлиненными и немного заостренными.

— Я не заметил этого, — сказал он. — Они не похожи на уши эльфа, но вряд ли являются и человеческими. Они похожи на мои уши, только вдвое больше. Кто ты, кендер-великан? — хихикнул Тас, зажав рот ладошкой.

Это замечание вызвало взрыв смеха Флинта. Гном покачнулся вперед, обливая элем спину Таниса.

— Кендер-великан! Хорошая идентификация, мой мальчик! — Вытирая слезы с глаз, Флинт смог прекратить смеяться только отвернувшись от Таниса. Тогда он поворачивался к нему снова и вид его друга с приподнятыми волосами и выставленными на всеобщее обозрение ушами заставлял гнома опять скорчиться от смеха.

Премного раздраженный, Танис опустил руки, позволяя волосам снова скрыть свои уши. Тассельхоф изо всех сил старался казаться озабоченным, но был не в силах держать свой рот на замке.

— Нет, — заявил Танис. — Я не кендер-великан. — Задетый словами Таса, Полуэльф сузил миндалевидные глаза, — моя мать была эльфийкой, а мой отец был воином-человеком. Моя мать даже не знала его имени. Все, что он оставил мне, это смешанная кровь и отсутствие места, которое я мог бы назвать родиной, — мрачно закончил он.

— С такими ушами тебя отлично бы встретили в Кендерморе, — сказал Тассельхоф, весело хлопая Полуэльфа по колену. Чувствуя влияние слишком большого количества выпитого эля, кендер и гном согнулись в хохоте. Тас пинал ножку стола, в то время как Флинт стучал по столешнице кулаком. Кружки танцевали и скользили по поверхности, выплескивая на всех пену.

Полуэльф вскочил на ноги.

— Саргоннас возьми вас обоих!

Он развернулся и прошел через толпу к сияющему очагу у задней стены. Там он стоял, глядя на ревущий огонь и чувствуя его тепло, нагревающее его леггинсы и тунику. Будучи тоже в изрядном подпитии, он не хотел замечать, что тепло стало обжигающим, почти палящим. Он стоял, положив одну руку на каминную полку и непрестанно сжимая в кулак и разжимая другую.

Позади него, за столом, кендер глядел на Полуэльфа и щебетал:

— Ну и дела, он просто псих. Что с ним такое, он чрезмерно чувствителен или причина в другом?

Пораженный проницательностью кендера и встревоженный тем, что сам не заметил состояния друга, Флинт быстро взял себя под контроль. Танис всегда чувствовал себя неудобно, когда говорили о его смешанной крови, но Флинт знал, что в основном в такие минуты Полуэльф вспоминал о насилии, совершенном над его матерью.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал гном раскрасневшемуся Тасу.

Шатаясь от выпитого эля, гном прошел через таверну туда, где все еще кипятился Танис. Он тихо постоял рядом с разъяренным Полуэльфом, разделяя с тем тепло очага. Затем он дотронулся до туники Таниса своей массивной рукой и тихонько кашлянул.

— Возвращайся к столу, приятель. Мы немного перебрали… и, ну… в общем, кендер извиняется. Я тоже.

Танис поколебался, затем на мгновение впился взглядом в Флинта.

— Тассельхоф ничего не знал, Флинт. Но от тебя я этого не ожидал.

Флинт виновато кашлянул и плюнул в огонь.

— Ты прав, парень. Как я сказал, я очень извиняюсь. Мы все немного выпили… Возвращайся к столу. — Флинт протянул руку и через несколько мгновений юный Полуэльф протянул ему свою. Флинт нежно пожал ее.

Оба повернулись и прошли назад к столу, где ждал Тассельхоф. В течении нескольких минут троица сидела тихо, смущенно разглядывая свои кружки — кроме, конечно, Тассельхофа, который был не способен почувствовать смущение.

— Теперь, когда я кое-что узнал о Танисе, что насчет тебя, Флинт? — сказал кендер. — Где ты научился делать такие красивые драгоценности? Они весьма хороши, должен сказать. А я ведь исходил весь Ансалон и видел массу драгоценностей.

Флинт важно надулся при похвале. Так же, как Тассельхоф любил обсуждать свои карты, гном обожал говорить о своем ремесле.

— Все члены моей семьи были или кузнецами, или воинами, — сказал он. Гном рассказал кендеру о своей юности на холмах близ гномьей твердыни Торбардин и о своем решении оставить гномов холмов Хиллхома и уйти в человеческий город Утеху. Он сиял от гордости, когда рассказывал о том, как его пригласили к Беседующему-с-Солнцами.

— Должен сказать, что во время своих визитов в Квалиност я сумел усовершенствовать и отточить свое мастерство, — сказал гном в завершении. — Даже Беседующий сказал об этом. Кстати, там я и познакомился с Танисом.

— И именно там ты сделал тот роскошный браслет, который я сегодня видел? — спросил Тас. — Медный, с драгоценными камнями. Тот, который не продается?

Флинт покачал головой.

— Нет, это совершенно новое изделие. Тем не менее, оно кажется красивым и законченным, не так ли? — Говоря это, Флинт полез в карман и вытащил браслет. Он повертел его в руках, поглаживая филигранные детали и полируя камни на рукаве.

Тассельхоф инстинктивно потянулся через стол, чтобы поближе рассмотреть вещицу. Но как только его рука дернулась к браслету, кружка Флинта трахнула по столу, оставляя на нем большую вмятину. Только замечательная реакция спасла руку Таса от сокрушительного удара тяжелой посуды. Тас быстро засунул руки в карманы, выглядя очень обиженным.

— Я только хотел посмотреть.

— Дай ка мне, — сказал Танис. Флинт подозрительно покосился на него, потом, очнувшись, передал Полуэльфу браслет. — Извини, Танис. Я на секунду забылся.

Танис рассматривал браслет, в то время как двое остальных смотрели на него. Когда он наконец заговорил, обращаясь к Флинту, его глаза по-прежнему исследовали детали вещицы.

— Довольно изящный браслет, Флинт, — заметил Полуэльф. — Но почему такое великолепие выполнено из меди? Эти камни похожи на ценные. Так почему ты установил их на таком относительно недорогом металле?

Флинт откинулся назад на стуле и загадочно ответил:

— Именно таким она и хотела его видеть.

— Кто-то заказал его тебе? — спросил Тас.

Флинт кивнул, явно испытывая неудобство.

— Ты мне не говорил о том, что тебе что-то заказали, — сказал Танис. — Это кто-то из местных?

— Я не говорил тебе, — признался Флинт. — Потому что все случилось очень быстро и эта женщина выглядела очень странно и таинственно.

— Таинственная женщина? — Тассельхоф выглядел заинтригованным.

Флинт снова подался вперед и перешел на шепот.

— Однажды, на прошлой неделе, пришла эта женщина и сказала, что ей известны мои работы с того времени, когда я и Танис еще жили в Квалиносте.

— Из этого я сделал вывод, что она эльфийка, но она не была похожа ни на одну эльфийку, которую мне когда-либо приходилось видеть. По крайней мере, ни на одну здоровую эльфийку. Она была самым бледным существом из всех, с которыми мне довелось встречаться — почти прозрачная, как настоящая смерть — и полностью обернутая в шелковые ткани.

— Возможно она была умертвией или суккубом, который пришел, чтобы обольстить тебя и выпить твою кровь! — нетерпеливо вскрикнул Тассельхоф.

— Она выглядела слишком возбужденной, чтобы обольстить кого-либо, — сказал Флинт.

— Суккуб тоже мог быть возбужден, — рассудил Тас.

— Тассельхоф, позволь ему договорить, — попросил Танис, заставив кендера замолчать.

— Так или иначе, — продолжил Флинт. — Она сказала, что ей нужен такой вот браслет, только он должен быть сделан согласно очень строгим инструкциям. Я ответил ей, что могу сделать его любым способом, как она пожелает. Итак она вручила мне пачку бумаг и сказала «сделай это точно так, как здесь описано».

— Ну, я уже делал вещи для людей, которые были весьма требовательны к деталям, но это было просто невероятно. Каждый миллиметр этого браслета был схематически изображен на этих бумагах. И как будто этого было недостаточно, она еще вручила мне мешочек, полный медных слитков, драгоценных камней, порошков и пузырьков с жидкостями, которые должны были быть подмешанными в сплав. Она сказала «в этом мешке ты найдешь все, что понадобится» и попросила, чтобы я не ставил на браслет свое обычное клеймо.

Флинт откинулся назад.

— Естественно, я был немного обескуражен всем этим и задумался: почему это ей нужен именно Флинт Огненный Горн в качестве кузнеца, но она не желает, чтобы он оставил на изделии свою метку?

Танис был озадачен.

— Это довольно странно. Я надеюсь она хорошо заплатила тебе за это.

— В том-то и дело, — сказал Флинт с недоуменным выражением на лице. — Все это было настолько подозрительно, что я назначил ей совершенно безумную цену. Она заплатила, прибавив сверху еще полцены и при этом даже не вздрогнула. Я не мог отказаться!

Флинт посмотрел на осадок, оставшийся в кружке и отодвинул ее от себя.

— Я следовал всем ее инструкциям и спалил их, когда закончил. Браслет находился в витрине, потому что женщина сказала, что зайдет за ним во время Весенней Ярмарки. Я жду ее в любой момент. — Наконец гном снова откинулся на стуле, довольный, что ему больше нечего рассказывать.

Тассельхоф пристально посмотрел на браслет, теперь одиноко лежавший на столе.

— Неудивительно теперь, что ты так волнуешься о нем. Как ты думаешь, кто это женщина и зачем ей нужен этот браслет?

— Я не ясновидящий, — сказал Флинт. — В браслете, конечно, много необычного, но я скажу вам вот что: я буду счастлив избавиться от него.

Танис кивнул.

— Очевидно, браслет очень важен для этой женщины, кем бы она ни была. — Он потянулся и посмотрел на вяло тлеющие огоньки потухающего очага. Общая комната гостиницы почти опустела. Отик с сонными глазами смотрел на них из-за барной стойки. — Кто-нибудь хочет еще выпить?

По примеру Таниса Флинт тоже потянулся и устрашающе широко зевнул, едва не вывихнув челюсть.

— Нет, я уже выпил по крайней мере на три кружки больше, чем следовало, — сказал он, отодвигаясь от стола. — Давай пойдем домой, Танис, а не то я засну прямо здесь.

— А что насчет моих карт? — спросил Тассельхоф. — Вы едва взглянули на них.

Танис нахмурился, но его затуманенный элем мозг был не в состоянии выбрать между дорогой домой к кровати и изучением карт.

К счастью, Тассельхоф сам нашел решение.

— Я остаюсь в гостинице ночевать. Если хочешь, я могу прийти завтра к палатке гнома и вы сможете просмотреть карты там.

Танис с облегчением увидел, что Флинт уже прошаркал к двери и не слышал этого предложения. Полуэльф торопливо согласился с кендером, попрощался и бегом помчался догонять пьяного гнома, чтобы воспрепятствовать тому упасть с моста.