Самолет для валькирии

– Трудно сказать, Ваше Императорское высочество. Но очень хорошее. Я не раз был свидетелем, как он на равных спорил с нашими инженерами. И это случается часто. Он показывает такие знания, которые даже нашим обалдуям университетским и не снились.

Князь нахмурился. Побарабанил пальцами по столу и снова воззрился на генерала.

– А как вы думаете, вот этот… полковник Эсторский… Он мог бы командовать небольшой армией? Например, в… Южной Африке. Ведь там война…

– Думаю… да! Смог бы. Он, Ваше Императорское высочество, один раз даже, на спор, с нашими офицерами, расписал логистику военных действий в Трансваале! В том числе и наиболее эффективный план военных действий против превосходящего противника, коими английские экспедиционные части являются. И никто, представьте, не смог ни к чему придраться. Хотя… мои офицеры, люди сплошь грамотные. И всё это – просто в застольной беседе.

Князь для приличия поднял бровь, изобразив удивление. Но ничего не сказал.

– Хорошо. Позовите этого Эсторского. Хочу с ним поговорить. Приватно.

Генерал вышел. И через несколько минут дверь открылась и вошёл Румата.

"Выправка присутствует. – Машинально отметил князь. – И в глазах нет раболепия. Как у многих… А вот это уже занятно! И вот то, как он вытянулся подойдя на должное расстояние – тоже интересно. Значит, действительно полковник?".

Князь откинулся в кресле и махнул милостиво рукой.

– Присаживайтесь, господин Эсторский.

"Сел. Как ни в чём ни бывало. Лицо ничего не выражает. Значит, ещё умеет держаться. Ноблесс…? У французов это котируется. А говорили, что его лицо можно читать как книгу. Что он вообще не скрывает то, о чём думает. Однако вот!… Умеет. И очень хорошо умеет. Ведь тогда получается, он пред теми просто… Да просто он их за равных не держит! – осенило князя. – А пред нами – тут же маску напялил. Ещё более занятно!".

– Мы хотели бы с вами поговорить… – князь сделал ударение на последнем слове, – о вашей идее вояжа в Трансвааль. В помощь бурам.

Бровь собеседника плавно пошла вверх, изображая вежливое внимание и вопрос.

– Нам донесли о ваших желаниях! – ухмыльнулся князь, попутно отмечая про себя вот эту манеру обозначать вопросы.

Впрочем, было достаточно сложить "два и два", чтобы понять, откуда и от кого получил Великий князь Александр Михайлович сию информацию. Выходило, что он в достаточно хороших отношениях с принцем Ольденбургским. Или, как минимум, сговорились быть компаньонами.

Князь пока Григорий соображал что к чему, продолжил.

– Нам интересно не то, что вы воспылали праведным гневом – это банально. Многие возмущены действиями английского правительства. Нам интересно другое: вы понимаете, что отправка частей в Трансвааль, да ещё от России, может очень сильно навредить дипломатическим и экономическим сношениям с Великобританией?

– Да, Ваше Императорское высочество. Но эта проблема решаема, если части будут отправлены неофициально, в виде добровольцев. А также под командованием людей, которые формально не относятся к офицерскому корпусу Российской Империи.

Намёк был более чем прозрачный. И князь усмехнулся.

– Под командованием офицеров перуанской армии? Или, может быть… парагвайской? – хитро сощурившись вопросил он.

– Не суть важно. – Ушёл от прямого ответа Григорий. – Главное они не будут иметь погоны Российской Империи.

– Но ведь и этим проблемы не исчерпываются. Уже то, что в войне против англичан участвуют войска… хоть и добровольческие, но из России… уже даёт повод правительству его величества Георга, на конкретные дипломатические демарши.

– И это тоже решаемо, Ваше Императорское высочество.

– Каким образом, если не секрет?

– Если Трансвааль "как бы наймёт" эту армию.

– "Как бы"? Это как?

– Главное, чтобы это было объявлено официально со стороны Трансвааля. А остальное – уже не важно.

– И вы реально рассчитываете победить в этой войне? Ведь уже соотношение сил в Оранжевой республике и Трансваале далеко не в пользу обороняющихся.

– Это тоже проблема чисто техническая. И упирается в наличие должного количества хорошего, нового оружия в войсках и новых, более эффективных тактик его применения на поле боя.

– Что вы имеете в виду под последним? – сильно заинтересовался князь.

– Англичане держатся за стратегии и тактики сильно устаревшие. И полностью не соответствующие реалиям современных войн. Особенно тактико-техническим характеристикам нового оружия. Их грамотное применение не оставляет ни единого шанса для англичан.

– И вы утверждаете, что владеете этими тактиками?

– Да, Ваше Императорское высочество.

– И не "в пампасах" ли, где вы недавно грозились "пошуршать", их приобрели? – с нажимом спросил князь.

– И там тоже, Ваше Императорское высочество! – нагло усмехнулся Григорий.

Александр Михайлович развеселились не на шутку. Уже из тех "телодвижений" этого странного человека, он понял, что имеет дело со знающим, что говорит. И, неожиданно даже для себя почувствовал, что за этой авантюрой есть нечто… Под названием "перспектива". Дело, что затевали эти дикие и очень, надо отметить богатые, авантюристы, могло реально выгореть. И то, что они нацелились на что-то в недрах Трансвааля – было слишком явно.

Может они знают нечто, что не знают даже в Трансваале? О неких новых месторождениях? С этих вполне станется. Великий Князь в этом даже не сомневался. Особенно после разговора с принцем Ольденбургским и его упоминаний о неких тайных технологиях.

А что? Ведь из этих двоих технологии сыпятся как из рога изобилия! Помолчав для значительности, изобразив сомнения на лице Александр Михайлович всё-таки решился.

– Ну что же… Господин-колонель Румата Эсторский! – подчеркнул Великий Князь. – Нам нравится ваш подход и ваше понимание обстановки. Так что можете рассчитывать на некую поддержку вашего мероприятия с нашей стороны. Но… вы должны понимать, что если вас не "наймут"…

– Да, Ваше Императорское высочество! – с готовностью согласился Григорий.

Великий князь слегка расслабился и несколько по иному посмотрел на сидящего напротив него Эсторского.

– Кстати, господин Эсторский! Не поясните что там за дикие пересуды о каком-то "летающем самоваре", да ещё издающем страшный шум?

Григорий улыбнулся краешком губ, сделал значительное лицо и пояснил.

– Это был эксперимент моего брата с новым видом двигателя. Называется "прямоточный пульсирующий двигатель". Он действительно издаёт при работе страшный шум и мы, опасаясь что будут большие опасности для пилота, поставили его на небольшую модель с крыльями. Простейшая механика, что заменяла там пилота, была выставлена с расчётом, чтобы только курс выдерживала. Вот этого "гремящего летающего самовара" наши обыватели и испугались.

– А почему именно "самовара"?

– Там двигатель был сварен из простых бронзовых труб. Тяжёлые вышли, но нам это не помешало.

– И с каким результатом?

– Аппарат достиг скорости пятьсот шестьдесят километров в час, а после развалился…

– Сколько-сколько?!!

У Великого Князя полезли глаза на лоб.

– Э-э… пятьсот шестьдесят километров в час, – повторил Григорий. – А что вас так удивило?

– Гм… – смутился князь. – Скорость. Это действительно так? Действительно пятьсот шестьдесят?

– Да, Ваше Императорское высочество. Мы рассчитывали на большую, но вот… несовершенство конструкции самолёта привело к крушению модели.

– Но мы над этим работаем! – поспешил добавить Григорий.

– Так! Значит газетные утки насчёт вашего намерения сделать аппарат летающий со скоростью в две тысячи километров в час – не такие уж и газетные утки?

– Опровержение было правильным, Ваше Императорское высочество! Но что будет в будущем с развитием техники, мы, естественно предсказать не берёмся. Пока можем сказать, что достигнута вот такая скорость! Зафиксирована наблюдателями вполне надёжно.

Князь с трудом стёр с лица удивление.

– Думаю, что необходимо засекретить эти ваши опыты. На всякий случай.

– Я того же мнения, Ваше Императорское высочество! – с готовностью подтвердил Григорий. Он и так считал, что проводить эти эксперименты и пугать Европу (а значит и стимулировать в этом направлении) явно преждевременно. Однако братец Вася, в увлечении технической гонкой, часто забывал что некоторые вещи стоит попридержать.

* * *

Визит Великого Князя в "Воздухоплавательный Парк", очень сильно заинтриговал Григория. Ясно, что слух об идее братьев повоевать за буров, разнесся среди высшего света. И вызвал бурную реакцию. Пока что благосклонную, но с намёком. Видать действительно "запах золота" летел над Северной Пальмирой приводя в возбуждение разных сановных, но "бедных".

Следовало бы ожидать "набега" других "заинтересованных лиц".Именно с такими мыслями Григорий садился за баранку своей "бумбарахайки".

"Бумбарахайка" постоянно модернизировалась, так что от её изначального вида мало что осталось. То, что-то поломается, и его заменят на новое, но изрядно отличающееся по внешнему виду от первоначального, то что-то модернизируется "в совершенное новьё". Таким образом по улицам и окрестностям Питера, гоняло нечто разноцветное (ну, во что покрасили, так и присобачили), воняющее бензином и рычащее как заправский зверь. Не все ещё лошадки извозчиков привыкли к виду Гришиного транспортного средства. А в добавок, к нему, по улицам уже гоняло достаточно большое количество вполне себе хорошо узнаваемых автомобилей а-ля "Руссо-Балт-тот-самый". Только двигатели у них были значительно лучше "тех ещё".

Времени переодеться в цивильное с полётного у Григория много не заняло, так что он ещё догнал по дороге неспешно двигающуюся процессию Великого Князя Александра Михайловича. Тихонечко свернул за ними в сторону и вырвался вперёд только тогда, когда выехал на параллельную улицу – так, на всякий случай. А то вдруг Князь сочтёт его обгон не шибко учтивым и… короче – чёрт их знает, эту высшую знать и не мешало бы перестраховаться.

Уже привыкши к шарахающимся лошадям, да выскакивающим в стороны прохожим, Григорий добрался до Зимнего дворца. Именно там намечалось заседание Императорской Археологической Комиссии. Она заседала всегда в Зимнем. И без неё на территории Империи ничего археологами не раскапывалось. С 1889 комиссия была единственным учреждением, выдававшим "открытые листы" – разрешения на раскопки на государственных, городских и крестьянских землях (то есть, повсюду, кроме помещичьих земель). Комиссия также занималась охраной и реставрацией памятников. Но последнее Григория и его "великое предприятие" не касалось. Ибо сначала, предполагалось найти и раскопать.

Раскопать "Родину Конана-Варвара". Ещё в прошлом году в Европе пошла с оглушительным успехом серия книг "про Конана-Варвара". Отличалась эта серия от изначального варианта тем, что Григорий преднамеренно "слегка подправил текст". И подправил в сторону большей определённости расположения "Родины Конана". Теперь его Родина – окрестности Уральских гор. Именно там, по новым описаниям находилась легендарная Гиперборея. И за поисками города под названием Аркаим, в Аркаимской пустоши, всю зиму, на деньги братьев Эсторских снаряжалась экспедиция.

Григорию стоило изрядных усилий убедить учёных сделать экспедицию в то место. И главным аргументом таки убедившим их, были деньги.

Григорий не просто щедро "отстегнул" на неё деньги, но и пообещал также профинансировать ещё одну в любое место им же, но на следующий год. Гордые учёные-археологи согласились, потратить год на "пустую блажь", чтобы следующий "употребить на более серьёзные мероприятия".

А пока – эти самые "гордые учёные-археологи" собирались на рутинное заседание Комиссии.

Припарковав у обочины своё шумное транспортное средство, остаток пути до Зимнего дворца Григорий решил пройти пешком. Времени было много, и хотелось просто пройтись. Поездить ему за сегодня пришлось много, а вот ноги размять не мешало. Но тут случился небольшой казус.

Резко затормозив за какой-то бричкой он вызвал истерическую реакцию лошадей, впряжённых в неё.

Услышав сзади какой-то страшный визг, рык и хрюк они дёрнулись с места и чуть не понесли. Вознице стоило больших усилий их остановить. Да и пассажирам, по-видимому, досталось.

Раздался сначала забористый мат возницы, укрощавшего лошадей, а потом проклятья пассажиров, чуть не вывалившихся наружу от неожиданного толчка.

Заглушив двигатель и поставив транспорт на ручной тормоз, Григорий поспешил к бричке – с извинениями. Но навстречу уже и так посыпались из брички разъярённые господа не бедной наружности.

Больше всех размахивал руками, зажатым в руках стеком и ругался некий господин в дорогой шубе.

– Господа! Прошу извинений! Техническое несовершенство моей мотобрички иногда приводит к казусам! – поспешил с извинениями Григорий, однако это не очень-то возымело действия.

К слову сказать, обладание именно мотобричкой, а не традиционным конным экипажем, в Питере в те времена, было показателем очень высокого статуса и богатства обладателя. И то, что из-за баранки вылез не некий неотёсанный мужик, а человек весьма опрятной и также не бедной наружности, как раз говорило, что вылез именно владелец сей мотобрички. Необычность конструкции лишь повышала в глазах окружающих "стоимость" обладателя. Так как указывала на исключительность заказа и более высокую цену.

Что из всего этого следовало? А следовало из всего этого, что перед Григорием возможно кто-то из крупной буржуазии Российской империи.

Однако, в данной ситуации то ли "бармалей", как его за внешность обозвал про себя Григорий, не обратил внимание на то, что Григорий явно одет значительно богаче, чем всякие прочие. Вероятно, сработал стереотип – раз ехал один за рулём, значит кто-то из "подлых", извозчик. Поэтому "злой буржуин" обрушил ему на голову такой поток ругани, что полностью исчезло всякое желание разруливать конфликт миром.

Вылез, наконец, и извозчик того самого "злого буржуина".

Детина под стать Григорию, но, как тут же он оценил, не из тех бойцов, что может представлять опасность. Силён, кулаки имеет. Почесать их, как видно, тоже не дурак. Но двигается не как боец.

Господа, сопровождающие "бармалея", тем более не производили впечатление бойцов – салонные шаркуны в лучшем случае. А так – конторские писаки.

К тому же раздражение и злость, копившаяся всё это время пребывания в этом мире и в этом времени, вдруг перешло какой-то порог. Реально захотелось разбить харю одному из этих богатеев. Тем более, что не раз был свидетелем того, как часто подло и гнусно эти сволочи поступают с теми, кто ниже их по социальной лестнице.

Это отношение "к подлому люду" сквозило во всём. И то, как практически мгновенно воздвигаются невидимые сословные перегородки если сталкиваются люди разных происхождений. И то, как вела себя "золотая молодёжь" с теми, кто считался ниже их. До этой мерзости и гнуси, что царила среди вот этих "богатеев", ещё не докатилась "знать" и та же самая "золотая молодёжь" в его время и в его мире. Но к этому шло. Хоть и было тем, новеньким "барам" до вот этих, начала двадцатого столетия, очень далеко.

Не было здесь той патриархальщины, про которую трындели разные "нахалковы". Было презрение. И омерзение. К низшим сословиям.

Которое, даже если не касалось никак самих братьев, их очень задевало. Приходилось прятать это отношение подальше, чтобы "соответствовать". Но злость копилась.

Григорий сморщился и совершенно иными глазами посмотрел на ругающихся хоть и сознавал себя виноватым в случившемся. Сделав выводы и решив для себя много чего, он уже другим шагом и с совершенно иным выражением лица шагнул навстречу лезущим на него.

Он впервые осознал, что всё больше относится вот к этим "буржуям", как к иному биологическому виду. Как к зверям.

Да, среди них были и достойные люди. Кто не допускал такого отношения к "всяким прочим". Но вот эти, беснующиеся представители, для Григория уже давно и неосознанно не были людьми.

Он вспомнил случай, описанный в газетах. Описанный как смешной.

В заметках рассказывалось о неких студентах, подвыпивших, и нарвавшихся на полицейского. Но, на беду полицейского, он имел "подлое" происхождение, а они – "высокородные". Вот и получилось, что эти уроды, сначала избили полицейского, а после катали и гоняли его пинками по всей улице. И, что самое поганое, эта выходка сошла им с рук. Потому, что они были по происхождению выше. Для них закон не был писан.[4]

– Господа! – очень холодно бросил Григорий в лицо беснующемуся богатею и его "свите". – Вы не заметили, что перед вами извинились?

Тон был настолько ледяным, и выражение лица Григория было настолько жёстким, что несколько отрезвило "бармалея". Да и заметил, как его же возница, вдруг резко подался назад ломая шапку. Пред своими он такого не делал. Видно кого-то узнал в этом гладко выбритом господине.

"Буржуин" резко сдал назад. Из его лексикона тут же пропали "богатства русского языка". Набить морду Григорию он уже не помышлял. А если и помышлял, то в него закрались некоторые сомнения насчёт того, кто перед ним. Уж то, что не извозчик уже ясно. Жаль, что его личный "водитель кобылы", стоял изрядно далеко и донести до хозяина свои открытия, никак не мог. А сказать вслух, остановить барина, боялся.

Перемена была знаменательная.

Вот так всегда – как только кто-то видит "статус", начинаются "танцы". Если ты без статуса – и убить могут. А если наоборот – с очень высоким, – так и простить могут не просто прегрешение, но и откровенное преступление.

Предвкушая представление, у обочины дороги, на тротуаре, потихоньку собиралась толпа. И, что заметно, все ждали, когда же вот этому одному, тот "барин со свитой" морды бить будут. И когда обозначилась "разрядка" на их лицах проявилось такое разочарование, что Григорию очень сильно захотелось подраться. Уже вот с этими "наблюдателями".

Наверное, с толку сбивало ещё то, во что был одет Григорий. А одет он был не так, как одеваются здешние богатеи. Как он же и говорил братцу: "В их прикиде драться неудобно". Поэтому его куртки и близко не походили на дорогущие шубы знати, или добротные пальто "среднего класса". Впрочем не очень то его "наряды" походили и на одежду низших. Ведь сразу, что бросалось в глаза всем – это его "берцы". По здешним меркам обувь из дорогих. Однако всё остальное, как уже было сказано – дороговизной не сверкало.