Самолет для валькирии

– Но… Что всё равно меня сильно смущает – вся эта возня вокруг нас, да ещё на таком высоком уровне.

– Ну… Да. Тут уже скоро весь Двор сбежится делить шкурку не убитого британского медведя.

– Ото-ж! Тут ещё "Лукавого" не хватает. "До кучи".

– А причём тут Сатана? – не понял Василий.

– Ха! Темнота, ты, братец! Это не Сатана. Это похуже. – многозначительно заметил Григорий и воздев перст к потолку торжественно, но не без издевательских интонаций, закончил. – Сам Великий Князь Николай Николаевич (младший). Дядя Николая Второго. Его так в армии прозвали.

– А за что его так? – удивился брат.

– Да есть за что… – покривил губы Григорий и процитировал мемуары, которые когда-то читал. – "за чрезмерное честолюбие, жажду власти", "ограниченность духовных качеств, злой и высокомерный характер", за то, что "предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением". Его так прозвала вся кавалерия от солдата до генерала, заимствовав это прозвище из слов молитвы "Избави нас от лукавого".

И тут их беседу прервал звон колокольчика на входе.

На пороге дома стояла Натин.

И вид у неё был до нельзя довольный, сияющий.

Василий, увидев такое, тоже расплылся в улыбке.

– Так! Как я понимаю, дискуссия прошла успешно?

– Более чем! – гордо ответила прогрессор.

– А что за "дискуссия"? – спросил пребывающий в неведении Григорий.

– Как я понимаю, – всё также обратился Василий к Натин, – тебе таки удалось его убедить?

– Конечно! И вообще я не поняла ваших опасений. Человек оказался вполне разумный. Не фанатик. Логикой владеет великолепно.

– Так о ком речь?!! – подпрыгнул Григорий.

– О некоем Владимире Ульянове. – ядовито кинул Василий.

* * *

Василий долго присматривался к предводителю группы "камикадзе". Именно так прозвали тех, кто рискнули привить на себя чуму, чтобы показать силу лекарства. Реально знакомство с Богдановым, началось сразу же после того, как их выпустили из "Чумного Форта". Ещё слабых и выглядящих не совсем здоровыми людей отвезли на загородную "дачу", что находилась при Лабораториях. Подальше от толп обывателей и стай газетчиков алчущих сенсаций. Но поговорить серьёзно, у Василия не вышло. Слишком много было "лишних ушей". Тем не менее, общее представление об этом человеке он составил.

С одной стороны Александр был типичным авантюристом. Но с другой, в нём проглядывала и другая черта – железная логика. Иногда, правда, доходящая до "упёртости". Но и за этой "упёртостью" ясно читалась разумная осторожность. Без той пластичности всесоглашателя, который спешит изменить свои воззрения на вещи, – хоть на прямо противоположное – лишь слегка соприкоснувшись с другой логической системой. Это изрядно импонировало. Эдакий лёд и пламя. Лёд логики, разума, в сочетании с пламенем типичного энтузиаста.

Такие, если не споткнутся, как правило достигали очень больших высот. И в том времени, в мире Василия и Григория, Александр достиг очень многого. Как учёный, как организатор. Как литератор. Ведь реально: если прочитать его фантастическую повесть "Красная звезда", написанную в 1907 году(!!!), то ясным становится откуда черпал вдохновение Алексей Толстой для своей знаменитой "Аэлиты", и откуда же взялось много чего ещё у других авторов и учёных. Написанная Богдановым утопия, вместе с её продолжением – "Инженер Мэнни" – зажгла очень многих. Особенно людей из инженерного сословия. А это было, в условиях России, в условиях надвигающихся катастроф, очень важно.

Василий долго колебался – посвящать ли его во всё или нет. Или обойтись только частью. Так и не выбрав, решил "разобраться по ходу дела".

Встреча с Богдановым была назначена не где-нибудь, а на яхте. Никого, кроме того давешнего попа, убежавшего после той встречи в монастырь, не приглашали на яхту. И это очень хорошо было известно в кругах приближённых к братьям. Поэтому, когда Александр заикнулся в лабораториях, что его пригласили на яхту – на него смотрели как на чудо. Он же, уже по взглядам на него кидаемым, понял, что удостоен какой-то немыслимой чести. Все, кто был в курсе, тут же взяли с него все мыслимые и немыслимые обещания, что он расскажет что там увидел. Но, настороженный этими требованиями Александр, давая обещания, всё равно перестраховался сказав, что расскажет, если в свою очередь сам хозяин яхты не запретит.

Придя к такому соглашению все преисполнились ожидания. Одни – того, что будет рассказано впоследствии, а Александр, что скоро увидит и услышит. Ведь ясно было, что его не за просто так приглашают и не для праздного любопытства некоего авантюриста, рискнувшего жизнью на благо науки.

Ну, в этих ожиданиях, Богданов был прав.

Василий, перед его приходом, поотключал все свои программы на экране, которые были предназначены для повтора визита религиозных придурков. Вывел на экран простую живую картину водопада и на этом остановился.

В назначенный час, выйдя на палубу, он увидел приближающуюся бричку. Близко она не подъехала. Выгрузила единственного пассажира и тут же укатила. Видать, договора ждать не было. А раз так, то Александр явно собирался после беседы добираться до дому пешком.

"Если так – довезу его на своём" – подумал Василий и помахал рукой приближающемуся гостю.

Богданов приблизился и чинно приподнял шляпу здороваясь.

Обменявшись приветствиями, Василий широким жестом пригласил гостя на борт. И вот тут-то и началось.

Василий как раз этого и ждал. Ему очень хотелось увидеть, как будущий автор, по настоящему бессмертной утопии, будет реагировать на супертехнологическую оснастку яхты. Снаружи оно выглядело далеко не так, как внутри. Но даже здесь, бросалось в глаза, что яхта слишком необычная.

Отливающие металлом (хоть на самом деле и не являющиеся металлическими) мачты и реи, без единого следа такелажа уже намекали на то, что парусное вооружение хоть и присутствует, но ставится не людьми. А автоматами. Необычные для современных Богданову яхт, очертания корпуса и надстроек. И электрические лампы, на верхушках мачт, на концах рей.

Он подошёл к трапу и внимательно его осмотрел, будто опасаясь. Ступил на него, как-то очень аккуратно взялся за поручни и смотря себе под ноги, медленно шагая прошёл на борт. Обернулся назад. Вгляделся в стык трапа и палубы.

– Они единое целое?! – спросил он у Василия.

– Да. Единое. – подтвердил Василий. – разворачивается и сворачивается будучи частью всего судна – автоматически. В свёрнутом состоянии – просто деталь фальшборта.

Богданов покачал головой. И шагнул навстречу Василию.

– Прошу! Проходите. – махнул рукой Василий, и повинуясь его мановению открылась дверь. Просто утонула в стене и скользнула в бок, в паз.

Проходя через порог Александр снова остановился как и на трапе. Оценил качество двери. Скользнув в переборку, она практически слилась со стеной и, казалось, что никакой двери тут и в помине не было. А был вот этот проход в коридор.

Пропустив вперёд гостя, и пройдя за ним, Василий закрыл проход. Но так, что Александр снова не заметил каким образом. На этот раз дверь будто сама собой закрылась за спиной хозяина яхты.

– Прошу, проходите. Дальше. Там кают-компания.

Когда Александр прошёл коротким коридором, повернул направо, то оказался в просторном помещении. Посреди был большой стол полукольцом. Столешница его, казалось, была сделана из зеленоватого, цвета морской волны, стекла. В середине кольца стола, возвышалась какая-то тумба непонятного назначения.

Свет лился сверху. Но на потолке не было ни привычных керосиновых ламп, ни новомодных электрических, к которым уже успел привыкнуть гость ещё на работе. Мягкий, рассеянный, почти солнечный, свет исходил, казалось со всей поверхности потолка.

Александр услышал некий шум. Похожий на шум водопада и шелест листьев леса. Он исходил слева. Но когда он повернулся изумление его было беспредельным. Впечатление было таким, как будто огромное окно открывалось в совершенно иную местность. Большой водопад изливался с высоты поросшего тропическим лесом скального уступа. Колыхались листья деревьев под лёгким ветерком, мелькали птицы яркого оперения и над водой реки чуть ниже водопада сверкала радуга.

– Это изображение. – Пояснил Василий. – Запись.

– То есть, вы утверждаете, что это… синема?!!

– Ну… Почти что синематограф. Только более сложный. Цветной и с эффектом глубины. Потому и кажется, что это окно… Можете подойти и пощупать.

Услышав такое разрешение Богданов разве что не прыгнул в сторону экрана. Осторожно протянул руку. Пальцы вскоре наткнулись на что-то твёрдое.

На ощупь – как стекло. Посмотрел под разными углами и с разных точек. Всё равно – эффект глубины и объёма сохранялся.

– Но… как это?!!

Василий пожал плечами и безразличным тоном ответил.

– Техника!..

– Это как… – начал было Богданов, и запнулся.

– Как волшебство? – подсказал Василий.

– Вот! Точное слово! Как волшебство!

– Ну… – снова пожал плечами Василий и вдруг процитировал: "Чем выше технология, тем меньше она отличается от сказочной магии".

– Изумительно точно подмечено! Ваше?

– Нет. Это брат сподобился. Цитата из его книги "Бриллиантовый заложник".

– Увы мне! – с сожалением развёл руками Богданов, продолжая созерцать живое объёмное изображение. – Не читал. Не было возможности.

– Ну это не беда! – ухмыльнулся Василий. – Когда будете уходить, я вас снабжу полным комплектом книг. Как брата, так и некоторых других. И что-то мне кажется, что беседа наша будет очень плодотворной.

Александр обернулся и посмотрел испытующе на хозяина. Но встретил доброжелательный и очень заинтересованный взгляд.

– И, кстати, не разделите ли вы со мной небольшую трапезу… – спросил Василий. – ведь сейчас время обеда.

Когда Богданов решил из вежливости слегка поломаться, типа "не смею вас стеснять" и т.д. Василий просто бросил с безучастным видом.

– Значит разделите. Прошу выбирать себе место за этим нашим "полукруглым" столом.

Смущённый гость подошёл к ближайшему креслу, осмотрел его внимательно, так как никогда такого дизайна не видел и "поняв как оно действует", наконец сел за стол. Но следующие действия хозяина его очень сильно заинтриговали. С его места хорошо было видно, что делает Василий. А он коснулся какой-то детали интерьера на столе. При этом прямо на столе высветилась какая-то большая схема. С незнакомыми буквами, незнакомого алфавита.

Быстро побарабанил пальцами по ему одному известному алгоритму пройдясь по нескольким рисункам. Рисунки от касания на одну-две секунды загорались. А в отдельной рамке зажглась какая-то ещё довольно длинная надпись. Кивнув удовлетворённо, хозяин ударил по отдельно стоящей квадратной пиктограмме и, также как и зажёг, погасил письмена.

– Как видите, у нас техника такая, что действительно мало чем отличается от магии. И мои действия также от магии внешне совсем не отличаются. – усмехнувшись сказал Василий. – Это я дал команду на камбуз, чтобы нам сюда было доставлен обед на двоих.

Богданов был знаком с тем, что, например, на кораблях есть внутренний машинный телеграф. И вот эти манипуляции он воспринял как его аналог. Так что тут он особо не удивился. Но когда вместо ожидаемого стюарда, появилась какая-то тележка, причём из тумбы стоящей посередине, да ещё двигающаяся вполне самостоятельно – глаза его полезли на лоб.

Через секунду, появилась оттуда же такая же тележка и направилась к тому месту, где сидел он сам.

Тележка подкатила ближе. Её верх раскрылся и наверх поднялся поднос с блюдами.

Александр было подхватился их взять, но из тележки вдруг выдвинулась пара коленчатых штанг, которые ловко захватили тарелки и перенесли прямо на стол к нему. Ещё несколько быстрых движений и появляются столовые приборы – ложка, вилка, нож. Тележка как раскрылась, так закрылась, коленчатые штанги, отдалённо похожие на руки, как только сейчас заметил Богданов, сложились, спрятались внутри. Тележка как собачка развернулась и скрылась в открывшейся на мгновение тумбе.

Точно ту же эволюцию проделала и та, что доставила обед хозяину.

– Готовила обед – машина. Доставляли – машины. – пояснил обалдевшему гостю Василий.

– Приятного аппетита! У нас всё очень вкусное! – добавил он и показывая пример тут же подобрал ложку и принялся за еду.

Александр, переваривал услышанное и увиденное секунд двадцать. Но наконец тоже взял ложку и с опаской попробовал первое блюдо. Оно, на удивление оказалось вполне съедобным.

Начал есть.

Оказалось и очень вкусно.

Некоторое время ели молча. Но видно, вопросы жгли язык и гость принялся "пытать" хозяина.

– Невероятные механизмы! – начал он с восхищённого восклицания.

– Поэтому мы стараемся не пускать на борт абы кого. И уж тем более не демонстрировать возможности корабля. – тут же отозвался хозяин. Намёк был более чем ясный. Богданов был не "абы кто", если его не только пригласили на борт, да ещё демонстрируют явно то, что другие никогда в жизни своей не увидят.

– А кто управляет этими механизмами?

– Какими например?

– Ну, например, теми, что нам обед доставили.

– Эти тележки управляются программами. Давно кем-то когда-то написанными и после только механически тиражирующимися… Ну как книги печатаются. Только всё это в очень маленьком физическом объёме. И все остальные механизмы тоже. У всех своя программа. Под свою задачу.

– И эта синема? – показал за спину Богданов.

– И эта картинка тоже. Кстати ею управляет более сложная программа, нежели теми тележками.

– Но как они работают? Ведь я не слышал работы их механизмов.

– Гм! Шум от механизма, говорит о его несовершенстве. Механизм, доведённый до совершенства, шума не издаёт. И не изнашивается. Впрочем… изнашивается, но так медленно, что можно считать его вечным.

– То есть вы хотите сказать, что эти механизмы, что тут были… совершенные?

– Конечно!

Последнее было сказано настолько обыденно, что надолго вогнало Богданова в глубокую задумчивость.

– Но где же в мире такие механизмы производятся?!! – не нашёлся что спросить Александр.

– Нигде!

– Но ведь эти были где-то произведены? Где вы такое сделали?

– А вот это – где мы это всё сделали – наш секрет! – лукаво улыбнувшись сказал Василий.

Поняв, что здесь нарвался на какие-то очень серьёзные секреты хозяев, Александр смутившись постарался замять, как ему показалось, бестактность.

– Не берите в голову! – отмахнулся Василий. – Это всё мелочи.

– А что не мелочи? – почувствовав в интонациях хозяина смешливые интонации.