Антикризис. Выжить и победить

«Целью «рабочих» лидеров большевистской России, видимо, является маниакальное желание стать вторыми Гарун-аль-Рашидами с той лишь разницей, что легендарный калиф держал свои сокровища в подвалах принадлежащего ему дворца в Багдаде, в то время как большевики, напротив, предпочитают хранить свои богатства в банках Европы и Америки. Только за минувший год, как нам стало известно, на счет большевистских лидеров поступило:

От Троцкого — 11 миллионов долларов в один только банк США и 90 миллионов швейц. франков в Швейцарский банк.

От Зиновьева — 80 миллионов швейц. франков в Швейцарский банк.

От Урицкого — 85 миллионов швейц. франков в Швейцарский банк.

От Дзержинского — 80 миллионов швейц. франков.

От Ганецкого — 60 миллионов швейц. франков и 10 миллионов долларов США.

От Ленина — 75 миллионов швейц. франков.

Кажется, что «мировую революцию» правильнее было назвать «мировой финансовой революцией», вся идея которой заключается в том, чтобы собрать на лицевых счетах двух десятков человек все деньги мира. Из всего этого мы, однако, делаем скверный вывод о том, что Швейцарский банк все-таки выглядел с точки зрения большевиков гораздо более надежным, нежели американские банки. Даже покойный Урицкий продолжает держать свои деньги там. Не следует ли из этого, что нам необходимо пересмотреть свою финансовую политику под углом ее большей федерализации?» (с.33).

С момента ленинской записки прошло несколько месяцев. Подозреваемым в «утечке информации» оказался некий гражданин по фамилии Шелехес. Ленин не может успокоиться после той истории, продолжает наводить порядок в организации процесса «приватизации» экспроприированного большевиками имущества. Бунич пишет:

«Ленин теряет терпение и 19 августа шлет Уншлихту следующее послание:

«19. VIII.

Совершено секретно.

Тов. Уншлихт!

Прошу Вас поручить кому следует представить мне:

1) точные справки, каковы улики и

2) копию допроса или допросов по делу… Шелехеса. Я уже об этом писал. Поставьте кому следует на вид, чтобы не опаздывали впредь.

С ком. приветом Ленин».

Но золото продолжает уплывать двумя путями: за границу и в тайные хранилища ВЧК, Обе стороны делают все возможное, чтобы разоблачить друг друга, организовывая утечку в западную прессу.

Газета «Нью-Йорк Таймс» в номере от 23 августа 1921 года пишет: «Банк «Кун, Лейба и K°», субсидировавший через свои немецкие филиалы переворот в России 1917 года, не остался внакладе от своих благодарных клиентов. Только за первое полугодие текущего года банк получил от Советов золота на сумму 102 миллиона 290 тысяч долларов. Вожди революции продолжают увеличивать вклады на своих счетах в банках США. Так, счет Троцкого всего в двух американских банках за последнее время возрос до 80 миллионов долларов. Что касается самого Ленина, то он упорно продолжает хранить свои «сбережения» в Швейцарском банке, несмотря на более высокий процент годовых на нашем свободном континенте».

В октябре 1921 года Шелехеса расстреляли. Судила «бедного ювелира» Военная коллегия Верховного трибунала при ВЦИК, как будто он был одним из вождей революции или классик марксизма» (с. 34).

Обратим внимание, что сюжет, который описан И. Буничем, относится лишь к 1921 году, и он касается только вкладов большевиков в банки США и Швейцарии. Но вывоз награбленного также осуществлялся в банки Швеции Великобритании и ряда других стран. Процесс вывода богатств продолжался еще несколько лет. С конца 1922 г. поток стал ослабевать, а в 1925 году, когда Сталин укрепил свои позиции в партии и правительстве, он прекратился.

Исход золота из России. Я уже затрагивал тему «исхода золота из России» (шестая статья). Здесь добавлю лишь некоторые детали. Золото из России выходило по разным каналам и под разными «легендами». Это, прежде всего, «паровозное золото» и «золото Коминтерна».

«Паровозное золото» — то, которое уходило в Швецию в виде оплаты заказа на паровозы для российских железных дорог (естественно, что Россия не получила всех паровозов, которые были предусмотрены контрактами, а цены на них были завышенными). Процессом вывода золота за границу руководил Троцкий, который специально для этого занял (помимо всех других должностей) пост наркома путей сообщения. Впрочем, если говорить о Троцком, то у него было несколько каналов вывода золота за рубеж. Конечным пунктом «золота Троцкого» была Америка, где находился его родственник — банкир Животовский. Он был партнером Льва Давидовича по бизнесу и помогал конвертировать металл в валюту и размещать ее в американских банках.

«Золото Коминтерна» — якобы на поддержку борьбы коммунистов других стран за победу социалистической революции в мире. Напомним, что в марте 1919 года в Москве была проведена встреча «пламенных революционеров» разных стран, на которой участники договорились о координации своих усилий по раздуванию пожара «мировой революции». Был создан Коммунистический интернационал, большевики из советской России обещали своим соратникам не только идейную поддержку, но также материальную помощь. Был организован канал вывода золота из России под флагом борьбы за «мировую революцию». Правда, до «пламенных революционеров» других стран доходило далеко не все (иногда почти ничего). Источником «золота Коминтерна» были запасы Наркомата финансов. Была также «партийная касса», которая находилась под личным контролем Ленина. После отхода Ленина от дел по состоянию здоровья процессом вывода «золота Коминтерна» руководил Зиновьев, который был первым лицом в Коминтерне.

А, кроме того, были большие количества золота, которые в хранилища НКФ вообще не попадали, а шли, минуя официальные инстанции и учет сразу за границу. Это золото и другие драгоценности, которые конфисковались у населения, отнимались у Церкви, похищались из музеев и т. п. Конфискации дополнялись добровольно-принудительной продажей ценностей населением органам власти на основе секретного постановления ЦК РКП (б) от 5 сентября 1921 года. Здесь круг «бенефициаров» в лице партийных и государственных деятелей был более широким.

«Желтый металл» на местах (в Нью-Йорке, Лондоне, Стокгольме, Цюрихе и т. д.) конвертировался в валюту, а валюта размещалось на счетах в солидных банках. Между западными банками шла острая конкуренция за деньги из советской России и «революционных» клиентов (посмотрите на заметки из газеты «Нью-Йорк Таймс»: как американцы ревниво реагируют на то, что «русские» предпочитают пользоваться швейцарскими банками).

О масштабах вывоза российского золота в 1921–1922 гг. свидетельствуют следующие данные современного исследователя В. Шабмбарова: «…в Стокгольме Олаф Ашберг (директор одного из шведских банков, активно сотрудничавшего с большевиками — В. К.) предлагал всем желающим «неограниченное количество золота» через шведские банки. Здесь производилась «отмывка». Русское золото переправлялось и шло в другие страны с новыми клеймами. Директор шведского монетного двора заявил, что с 1 января по 22 апреля 1922 г. было переплавлено 70 тонн золота. Основная часть направлялась затем в Америку. И «Нью-Йорк Таймс» выносила на первую полосу заголовок «Золотой потоп в пробирной палате», отмечая, что «за 8 месяцев 1921 г. США импортировали золота на 460 млн. долл. Из них в сейфах «Кун и Лоеб» осело 102,9 млн. долл. …Мощности пробирной палаты с переплавкой такого количества не справлялись, часть золота стали направлять в Сан-Франциско»».[89]

Прокомментирую эту информацию из американской газеты. Исходя из того, что цена золота в то время была примерно 20 долл. за одну тройскую унцию, импорт золота составил 23 млн. тройских унций, т. е. примерно 715 т металла. Из них в сейфах «Кун и Лоеб» было размещено более 5 млн. тройских унций, или около 160 тонн металла.

Важную роль в реализации награбленных в России ценностей играли известные американские предприниматели Хаммеры (отец — Джулиус и сын — Арманд). Хаммеры переправляли церковные ценности через Таллин, который был своеобразным «зеленым коридором» для контрабандных операций большевиков. В этом бизнесе участвовали также Животовский (банкир, дядя Л. Троцкого), Ашберг (шведский банкир, глава «Ниа-банка»), Рейли (агент британской разведки и еще нескольких других разведок). Современный американский историк Р. Спенсер приходит к выводу: «Мы можем сказать, что русская революция сопровождалась самым грандиозным хищением в истории. Миллионы и миллионы долларов в золоте и других ценностях исчезли. Другие деньги и средства были тайно перемещены из одних мест в другие. И задачей таких людей, как Сидней Рейли и Джулиус Хаммер, было сделать подобное перемещение возможным».[90]

Экспроприация «пламенных революционеров». Таким образом, за пределы Советской России были вывезены громадные богатства, которые были накоплены в течение многих десятилетий (а, может быть, и веков) в Российской империи.

Полной информацией о том, что и сколько вывозилось, куда вывозилось, на кого оформлялось, в руководстве страны знали буквально единицы. Наверняка среди них были В. И. Ленин, Ф. Э. Дзержинский, Л. Д. Троцкий, И. В. Сталин. Первых двое из них вскоре ушли из жизни. Троцкий был выслан из страны в 1929 году. Из тех, кто располагал всеми списками, в СССР к началу индустриализации оставался Сталин. А Сталин знал многое. Поскольку в годы массового «исхода золота» из России занимал важные посты: генерального секретаря ЦК ВКП (б) и наркома Рабоче-крестьянской инспекции. Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (НРКИ) был главным контрольным органом государства (что-то наподобие нашей Счетной Палаты, только инспекция обладала большими полномочиями). Сталин находился на посту Наркома инспекции с 24 февраля 1920 г. по 6 мая 1922 г. Как генеральный секретарь партии Сталин курировал Центральную контрольную комиссию ВКП (б), которая находилась в теснейшем контакте с Рабоче-крестьянской инспекцией. В общем, уже начиная с 1920 года, Сталин был в курсе всех тайных финансовых операций партии, Наркомата финансов, Государственного банка и ВЧК. Отметим, что к началу индустриализации в строю оставались и многие «пламенные революционеры», которые имели банковские счета за границей.

Сталин знал многое о зарубежных капиталах, но не все. Он не знал паролей и шифров, которые давали доступ к банковским счетам. Все мы прекрасно знаем о процессах 1930-х гг. против партийной оппозиции. Многие из оппозиционеров были обвинены в государственной измене, связи с западными разведками и т. п. А разве эти обвинения были беспочвенны, учитывая, что «партийная оппозиция» имела особые интересы на Западе? Сталин был прагматиком. Ему мало было «нейтрализовать» оппозицию, которая была (или потенциально могла стать) «пятой колонной» внутри СССР. Сталин добивался получения от обвиняемых паролей и шифров, дававших доступ к банковским счетам на Западе. В обмен на обещание сохранить «пламенным революционерам» жизнь. Правда, за редкими исключениями обещание это не выполнялось.

Наиболее крупным исключением стал Троцкий, которому не только сохранили жизнь, но и позволили выехать за границу. Причем вместе с громадным личным архивом. Видимо, «выкуп» за жизнь Троцкого был крупным. После получения от «пламенных революционеров» нужной информации советские бойцы «невидимого фронта» выезжали по личному заданию Сталина за границу и снимали деньги с тайных банковских счетов. Далее они переводили их на счета тех западных компаний, которые выполняли заказы СССР. Немного этой темы касается исследователь эпохи Сталина А. Б. Мартиросян. Он полагает, что И. Сталин кое-что знал о заграничных счетах «пламенных революционеров», но не все. Поэтому он постоянно вел с помощью советской разведки поиск денег и золота, которые были вывезены из страны в начале 1920-х гг. «Сталин…после смерти Ленина и до конца своей жизни проводил операцию «Крест» по поиску украденных из России средств. Многое ему удалось вернуть, но, к глубокому сожалению, не меньше, если не больше, так и осталось за границей».[91] Мартиросян утверждает, что банковские счета «пламенных революционеров» были не «на предъявителя», а «именными». Думаю, что изначально счета были «на предъявителя». Таким было требование В. Ленина, который курировал вывоз всех ценностей из страны. А затем, они действительно могли переоформляться как «именные». Но не все «пламенные революционеры» такое переоформление провели. Поэтому, действительно, вернуть Сталину удалось лишь часть денег.

Не исключено, что содействие в проведении банковских операций нашими бойцами «невидимого фронта» в США оказывал вездесущий Арманд Хаммер. Сначала он работал на Ленина, Троцкого, Зиновьева и прочих «пламенных революционеров», а затем стал помогать Сталину. Это тот самый Хаммер, который был личным «другом» советских руководителей начиная от В. Ленина и кончая М. С. Горбачевым. Для него на первом месте был бизнес, политические воззрения обитателей Кремля его мало интересовали. Между прочим, в 1990 году мне пришлось быть на одном общественном мероприятии в Кремле, там я видел А. Хаммера и М. С. Горбачева; они смотрелись как закадычные друзья.

В уже упоминавшейся мною статье «За кулисами кризисов. Индустриализация как афера» ее автор Сергей Сухобок приводит различные цифры и факты, относящиеся к рассматриваемой нами теме. Например, он говорит о том, что после убийства Троцкого в банках США и Мексики на счетах, принадлежащих этому «пламенному революционеру», было обнаружено 800 млн. долларов (не нынешних, а тогдашних!). Что, мол, в 1922 году в партии большевиков разразился грандиозный скандал, когда НРКИ выявил на зарубежных счетах Г. Зиновьева аж 400 млн. долларов! Что при посредничестве А. Хаммера из советской России в Америку было выведено за период 1921–1925 гг. в общей сложности около 1 триллиона долларов (не тогдашних, а в пересчете на нынешние доллары). Но, к сожалению, ни одной ссылки на документы или иные источники автор не приводит. Да и цифры совершенно несоразмерные.

Тем не менее, проблема существует. Свидетельств того, что в первые годы советской власти большие количества золота и других ценностей уходили из страны, достаточно. Есть свидетельства и того, что эти ценности прибывали в Швецию, Америку, Швейцарию. А вот документов, подтверждающих их возвращение в СССР (или под контроль СССР) пока нет. Но я думаю, что наверняка они существуют. Многие архивы до сих пор не раскрыты. Не раскрыты по той причине, что после знакомства с ними по-другому будет выглядеть наша не столь уж далекая история. Поблекнут иконные образы многих «пламенных революционеров». И, наоборот, высветится истинная роль Сталина как настоящего хозяина страны.

Сталинская индустриализация: уроки для современной России

Я лишь схематично обрисовал тему источников индустриализации 1930-х гг. Тема в высшей степени злободневная. Поскольку экономика современной России находится примерно в таком же состоянии недомогания, в каком находилась экономика СССР в середине 1920-х гг. Промышленный потенциал России подорван, и нам нужно новая индустриализация. В своей заключительной части главы остановлюсь на некоторых актуальных проблемах второй индустриализации.

О второй индустриализации России и ее валютном обеспечении. Слава Богу, мы имеем сегодня опыт социалистической индустриализации. И мы обязаны его использовать. Саму индустриализацию можно провести в течение одного десятилетия. Все, как принято говорить, упирается в «политическую волю». А такую волю может проявить лишь истинно национально-ориентированный политический лидер. Пока его нет. Но если, милостью Божией, такой лидер будет дарован нам, то ему опыт Сталина может оказать неоценимую помощь.

Думаю, что в самом коротком списке неотложных и приоритетных задач такого спасителя России будет стоять индустриализация. Сразу же возникнет вопрос об источниках финансирования индустриализации. Без больших валютных затрат никак не обойтись. Ведь, увы, своих машин и оборудования мы уже почти не производим, многие инвестиционные товары придется закупать за границей.

На сегодняшний день для валютного обеспечения второй индустриализации, то мы располагаем следующими потенциальными ресурсами.

Во-первых, золотовалютными резервами Банка России.

Во-вторых, валютными средствами наших суверенных фондов (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния).

В-третьих, каждый год наш экспорт дает валютную выручку в размере 600 млрд. долл., причем сальдо внешнеторгового баланса уже целый ряд лет является устойчиво положительным.

В-четвертых, за рубежами нашей страны российские физические и юридические лица накопили сотни миллиардов долларов на счетах в банках, в ценных бумагах, недвижимости и т. д.

Валютные ресурсы — под государственный контроль! Некоторые источники валюты для нас являются лишь потенциальными, немедленно задействовать их в целях проведения индустриализации нельзя. В первую очередь, я имею в виду те сотни миллиардов долларов финансовых активов, которые незаконно были выведены в офшоры. Вернуть их на родину будет не менее сложно, чем, скажем, возвращать в 1930-е годы деньги и золото «пламенных революционеров», которые они вывезли за границу после революции. Может быть, часть средств, которые были выведены за границу нашими олигархами, коррумпированными чиновниками и прочими клептоманами за последние 20–25 лет, вообще не удастся вернуть в Россию. Но даже золотовалютных резервов Российской Федерации в размере около 500 млрд. долл. и части годовой экспортной выручки вполне достаточно для того, чтобы начать вторую индустриализацию России.

Астрономические цифры валютных резервов и валютной выручки сегодняшней России не должны завораживать. Пока это еще лишь виртуальные цифры. Перед нами стоит двуединая задача: провести консолидацию всех валютных ресурсов под контролем государства и обеспечить максимально эффективное использование мобилизованных ресурсов. Что касается первой задачи, то она, в свою очередь, распадается на целый ряд более конкретных задач. Читатель может сказать, что, мол, и так золотовалютные резервы (ЗВР) страны находятся в одном государственном «кулаке», который называется «Банк России» («Центральный банк Российской Федерации»). Я уже неоднократно обращал внимание на неприятный парадокс, связанный с нашими валютными резервами. С одной стороны, эти резервы представляют собой концентрированный финансовый результат деятельности всей нашей экономики, всего нашего народа. С другой стороны, Банк России по своему правовому статусу не относится к категории органов государственного управления, действует автономно от государства. Он может действовать даже вопреки интересам государства, ссылаясь при этом на Конституцию, Федеральный закон о Центральном банке Российской Федерации и прикрываясь какими-нибудь туманными аргументами о необходимости поддерживать стабильность рубля, валютного курса, цен и т. п. Так что первейшим условием успеха второй индустриализации является установление реального государственного контроля над Банком России, превращение его в национальный институт, который будет снабжать индустриализацию необходимым количеством рублей и валюты.

Вообще о необходимости проведения в России второй индустриализации сегодня говорят многие здравомыслящие экономисты. Совершенно правильно называются некоторые условия, без которых она не может состояться. Такими условиями, в первую очередь, является усиление роли государства в экономической жизни России, укрепление централизованного начала в управлении экономикой, переход к среднесрочному планированию, переориентация Банка России на кредитование реального сектора экономики, возвращение к одноуровневой банковской системе и т. п. К сожалению, почему-то почти никогда не вспоминают о том, что к разряду таких первоочередных условий эффективной индустриализации относится также государственная монополия внешней торговли и государственная валютная монополия. Без этих двух видов государственной монополии сталинская индустриализация не могла бы состояться.

Глава 4

Государственная монополия внешней торговли как противодействие «экономической войне»

Я уже не раз упоминал такую особенность «сталинской экономики», как государственная монополия внешней торговли. Без нее не было бы ни социалистической индустриализации, ни победы СССР над гитлеровской Германией, ни быстрого послевоенного восстановления экономики. Боюсь, что без государственной монополии внешней торговли Советский Союз как мировая держава не смог бы просуществовать и года, моментально превратившись во второразрядную страну полуколониального типа.

Государственная монополия внешней торговли — такого еще не было

Сегодня в СМИ и экономической литературе достаточно редко упоминается государственная монополия внешней торговли (ГМВТ). А если упоминается, что нередко в негативном смысле. В большинстве учебников по экономике студентам прививаются идеи либерализма, а эта самая монополия — яркий антипод экономического либерализма. Вот образец такой либеральной оценки, содержащийся в учебнике по международным экономическим отношениям: «История развития государственной монополии свидетельствует о том, что она представляет собой крайне нерациональный способ регулирования экономики, как и любая монополия; при ней расцветают коррупция, патернализм в сочетании с крайней неэффективностью системы регулирования».[92] При этом никакого внятного объяснения того, что такое ГМВТ, в учебнике нет.

О том, что такое ГМВТ, можно узнать лишь из старых учебников и иных изданий. В Большой советской энциклопедии (последнее издание) читаем: «Монополия внешней торговли государственная, сосредоточение в руках государства руководства всей внешней торговлей страны».

Справедливости ради, следует признать, что присутствие государства в сфере внешней торговли (и вообще в сфере внешнеэкономических связей) было заметным еще при капитализме. Капитализм представляет собой такую экономическую модель общества, в которой внешнеэкономические связи не могут не иметь особой роли. На этапе становления капитализма ему нужна защита от внешних конкурентов, поэтому государство проводит политику протекционизма. Оно прикрывает внутренний рынок с помощью таможенных импортных пошлин. На этапе укрепления позиций капитализма и его экспансии за пределы национальных границ государство оказывает содействие национальным компаниям в захвате внешних рынков, а также источников дешевого сырья. Путем предоставления налоговых льгот, экспортных премий и других экономических средств. А при необходимости оказывая и силовую поддержку, посылая к берегам захватываемых капиталом стран и территорий военные корабли. «Зрелый» капитализм просто не в состоянии существовать в рамках национальных границ в силу непреодолимого противоречия между накоплением капитала и ограниченной платежеспособностью внутреннего рынка. Одним словом, государство всегда вмешивалось во внешнюю торговлю, а отчасти и в сферу валютных операций. Еще на заре европейского капитализма появилась «школа меркантилистов», которая обосновывала особую роль государства во внешней торговле. Но при этом государство никогда не пыталось заместить частный капитал в сфере внешнеэкономических отношений, занимаясь лишь их регулированием и поддержкой частного капитала.

Установленная большевиками вскоре после революции 1917 года государственная монополия в сфере внешней торговли (декрет Совнаркома РСФСР от 22 апреля 1918 г.) не имела исторических прецедентов. Государство стало единым и единственным участником торгово-экономических отношений, выступая в качестве посредника и «буфера» между субъектами внутренней экономики и зарубежными компаниями.

О функциях ГМВТ

Чтобы лучше понять сущность ГМВТ, выявим основные ее функции. По большому счету их всего две: а) защитная; б) созидательная.

Защитная функция — защита народного хозяйства СССР от стихии мирового капиталистического рынка, от экономической экспансии западных монополий и от разного рода экономических диверсий со стороны империалистических государств.

Отметим, что через какой-то десяток лет после того, как в СССР была введена ГМВТ, в мире разразился жесточайший экономический кризис. Даже самые богатые страны мира (США, Великобритания) очень тяжело переживали этот кризис. Который они, кстати говоря, не сумели полностью преодолеть до начала Второй мировой войны. До революции Россия также не раз вместе со странами Запада оказывалась в состоянии кризиса, который к нам ветром заносило из-за границы.

В экономике СССР благодаря ГМВТ никаких признаков кризиса не было ни в 1929, ни в последующие годы. За период существования ГМВТ в СССР (примерно 70 лет) в мире случалось много экономических кризисов, но благодаря «буферу» ГМВТ, ни один из них не сумел оказать негативного влияния на советскую экономику.

Важность защиты от западных монополий народного хозяйства СССР была обусловлена тем, что на мировой рынок выходили преимущественно гигантские монополии. Мелкий и средний бизнес всегда был неконкурентоспособен на мировых рынках.

Даже сравнительно крупные отечественные предприятия выглядели «карликами» на фоне гигантских западных монополий и были заранее обречены на неэквивалентный обмен в сфере внешней торговли.

О различных диверсиях Запада против экономики СССР мы еще скажем ниже. Опять-таки благодаря «буферу» ГМВТ все они не возымели того эффекта, на который рассчитывали их организаторы.

Созидательная функция — подчинение внешней торговли решению задач социалистического строительства, максимально эффективному выполнению планов развития народного хозяйства СССР.

Уже после Второй мировой войны, когда на географической карте появился целый ряд социалистических государств, возник социалистический лагерь, ГМВТ стала важным инструментом международной социалистической интеграции. Более того, благодаря ГМВТ Советский Союз мог оказывать эффективную помощь тем странам развивающегося («третьего») мира, которые встали на путь некапиталистического развития.

О созидательной функции ГМВТ в части, касающейся содействия эффективному выполнения планов развития народного хозяйства СССР, мы уже отчасти говорили в других публикациях (например, в статье «Об источниках индустриализации СССР»).

Условия для осуществления эффективной ГМВТ

Для того, чтобы ввести государственную монополию внешней торговли, мало принять декрет. Декрет (или закон) может быть очень правильным, но его никто не будет выполнять. Кстати, следует признать, что в первые годы после объявления большевиками ГМВТ, имели место многочисленные нарушения положений декрета от 22 апреля 1918 года. Я специально это подчеркиваю в связи с тем, что некоторые нынешние патриоты и государственники призывают немедленно ввести в «демократической» России («Российской Федерации») государственную монополию внешней торговли. Боюсь, что в этом случае «телега окажется впереди лошади».

Итак, для введения ГМВТ необходимо три условия.

1. Политическая власть должна находиться в руках тех сил, которые действительно ориентированы на создание сильного и независимого государства. Более того, эти силы должны ориентироваться на такую социально-экономическую модель общества, которая не имеет ничего общего с капитализмом. Поскольку государственная монополия внешней торговли несовместима с капитализмом.

2. Необходимо обобществление крупной промышленности, транспорта, банковской системы, то есть сосредоточение командных высот народного хозяйства в руках выше обозначенных политических сил.

3. Обязательно дополнение ГМВТ государственной валютной монополией.

Большевики (Сталин в том числе) прекрасно понимали важность выполнения этих условий. И если политическая власть оказалась в их руках уже в 1917 году, то вот обобществление крупной промышленности, транспорта, банковской системы потребовало определенного времени. Параллельно с созданием системы ГМВТ большевики проводили национализацию предприятий и организаций, принадлежавших частному капиталу (в том числе иностранному). Процесс обобществления в основном завершился в конце 1920-х — начале 1930-х гг., когда в СССР началась индустриализация.

Что касается государственной валютной монополии (ГВМ), то суть ее заключается в том, что в руках государства сосредотачивается вся валюта и приравненные к ней ценности (прежде всего, золото); государство осуществляет все международные расчеты. Короче говоря, ГВМ — своеобразный «буфер», защищающий внутреннюю денежно-кредитную систему страны от мировой валютно-финансовой системы (МВФС). Во-первых, МВФС — источник капиталистической стихии (те же кризисы). Во-вторых, Запад может использовать каналы МВФС для ведения подрывной деятельности против СССР.

ГВМ выполняет важную созидательную функцию — обеспечивает наиболее эффективное использование валютных ресурсов страны в целях выполнения планов развития народного хозяйства СССР.

Наглядно эта созидательная функция ГВМ проявилась в годы индустриализации, когда социалистическое государство при достаточно ограниченных валютных ресурсах сумело обеспечить закупку большого количества машин и оборудования. За период 1929–1940 гг. в СССР было построено около 9000 предприятий. Такое чудо социалистической индустриализации было бы немыслимо без государственной монополии в валютной сфере и сфере внешней торговли.

Борьба против ГМВТ внутри СССР

Положения о ГМВТ еще до октябрьской революции 1917 года были разработаны В. И. Лениным. В целом я не разделяю мировоззрение «вождя мировой революции», но вот в вопросе ГМВТ он был совершенно прав. Он не только рассматривал ГМВТ важнейшим условием строительства социализма. Он также прекрасно понимал, что без такой монополии Россия окончательно превратится в колонию Запада.

Надо сказать, что внутри партии большевиков и в государственном аппарате далеко не все разделяли линию В. И. Ленина и его сторонников на последовательное проведение в жизнь принципа ГМВТ. Многие полагали, что это временная мера эпохи «военного коммунизма». После объявления в 1921 году о переходе к новой экономической политике (НЭП) пошли разговоры, что, мол, начинается сворачивание ГМВТ. В ВКП (б) появились активные сторонники демонтажа ГМВТ в лице Н. Бухарина, Г. Сокольникова, Н. Пятакова.

Эти видные партийные и государственные деятели («группа Бухарина») и стоящие за ними капиталистические элементы в стране стали добиваться свободной связи с внешним рынком и замены монополии внешней торговли простой таможенной охраной. «Группа Бухарина» выдвинула также предложения об открытии ряда портов для свободного ввоза и вывоза товаров, об ограничении монополии внешней торговли лишь небольшим кругом товаров, об оплате сельским хозяевам их поставок на экспорт в иностранной валюте и т. п. В 1922 году развернулась очень серьезная внутрипартийная борьба по вопросу ГМВТ.

В декабре 1922 года Ленин написал письмо, разоблачающее предательский характер выступлений Бухарина по вопросу ГМВТ (предполагалось, что письмо будет оглашено на предстоящем пленуме партии). Вот выдержки из ленинских записей:

«Бухарин не видит, — это самая поразительная его ошибка, причем чисто теоретическая, — что никакая таможенная политика не может быть действительной в эпоху империализма, и чудовищной разницы между странами нищими и странами невероятно богатыми. Несколько раз Бухарин ссылается на таможенную охрану, не видя того, что в указанных условиях полностью сломить эту охрану может любая из богатых промышленных стран. Для этого ей достаточно ввести вывозную премию за ввоз в Россию тех товаров, которые обложены у нас таможенной премией. Денег для этого у любой промышленной страны более, чем достаточно, а в результате такой меры любая промышленная страна сломит нашу туземную промышленность наверняка.

Поэтому все рассуждения Бухарина о таможенной политике на практике означают не что иное, как полнейшую беззащитность русской промышленности и прикрытый самой легкой вуалью переход к системе свободной торговли. Против этого мы должны бороться изо всех сил и бороться вплоть до партийного съезда, ибо ни о какой серьезной таможенной политике сейчас, в эпоху империализма, не может быть и речи, кроме системы монополии внешней торговли…

На практике Бухарин становится на защиту спекулянта, мелкого буржуа и верхушек крестьянства против промышленного пролетариата, который, абсолютно, не в состоянии воссоздать своей промышленности, сделать Россию промышленной страной без охраны ее никоим образом не таможенной политикой, а только исключительно монополией внешней торговли. Всякий иной протекционизм в условиях современной России есть совершенно фиктивный, бумажный протекционизм, который ничего пролетариату не дает. Поэтому, с точки зрения пролетариата и его промышленности, данная борьба имеет самое коренное, принципиальное значение».[93]

В конечном счете, притязания «группы Бухарина» удалось отвергнуть, пленум ЦК партии в декабре 1922 года и XII съезд партии еще раз подтвердили незыблемость государственной монополии внешней торговли.

Однако нападки на ГМВТ продолжились. В последующие годы против монополии внешней торговли выступала троцкистско-зиновьевская оппозиция. Она опиралась на рекомендации некоторых специалистов из Наркомата внешней торговли (НКВТ) и Госплана о разделении деятельности в области внешней торговли на две обособленные части: обобществленную (государственную) и частную. При этом обобществленная часть должна была вести сношения с внешним рынком через НКВТ, а частная должна действовать самостоятельно с применением к ней разрешительно-запретительной системы.

В связи с хозяйственными трудностями во второй половине 1923 г., а затем в период завершения денежной реформы в 1924 г. Сокольников, Пятаков, Преображенский и др. пытались воскресить в несколько завуалированной форме прежние планы о предоставлении «свободы дверей» для иностранных товаров и отказа от политики активного торгового баланса.

При этом они утверждали, что это необходимо для успешного проведения денежной реформы (введение в оборот червонца, который они рассматривали в качестве свободно конвертируемой валюты).

Проведение такого плана привело бы к подрыву промышленности, поскольку она тогда не была в состоянии противостоять иностранной конкуренции. Более того, сорвалась бы денежная реформа. «…Частичное открытие границ, — предостерегал Ленин, — несет с собою серьезнейшие опасности в отношении валюты, ибо мы попадем практически в положение Германии, несет с собою серьезнейшие опасности в смысле проникновения в Россию, без малейшей возможности контроля для нас, мелкой буржуазии и всяческих агентов заграничной России».

Начиная с 1925 года, ключевой фигурой в стане противников ГМВТ стал Л. Троцкий. В 1925 году на октябрьском пленуме ЦК партии троцкисты предложили смягчить режим ГМВТ, освободить ввоз ряда товаров от контроля Наркомата внешней торговли. Пленум объявил непримиримую борьбу «с открытыми и замаскированными настроениями за отмену или ослабление государственной монополии внешней торговли, питаемыми, в конечном счете, мелкобуржуазными силами нашей экономики».

В 1927 году троцкисты выдвинули лозунг о максимальном расширении экономических отношений с капиталистическим миром без всяких ограничений. Пленум ЦК партии, состоявшийся в октябре 1927 года, отверг этот лозунг.

В подрыве ГМВТ участвовала также Промпартия. Я не берусь оценивать известный судебный процесс над участниками этой партии (среди них, в частности, известный экономист Н. Кондратьев).

Но факт есть факт: в одном из пунктов своей программы Промпартия намечала ликвидацию государственной монополии внешней торговли.

Начиная с 1923 года (когда Ленин уже фактически отошел от всех дел) борьбу за сохранение и укрепление ГМВТ в СССР возглавил И. Сталин. Борьба была как идейная (Сталин немало писал и выступал по поводу ГМВТ), но и политическая. После высылки за пределы СССР Л. Троцкого, разгрома «новой оппозиции» (Бухарин, Зиновьев и др.) в СССР прекратились дискуссии по поводу того, насколько нужна государственная монополия внешней торговли, и как понимать эту монополию. Далее началась будничная работа по совершенствованию внешней торговли СССР. Об этой работе мы скажем ниже.

Борьба против ГМВТ СССР извне

Реакция Запада на введение советской властью ГМВТ была болезненной. Одна из причин того, что Запад в течение нескольких лет не принимал решения о дипломатическом признании нового государства, было именно наличие государственной монополии внешней торговли. На международных конференциях в Генуе и Гааге Запад оказывал бешеное давление на советскую делегацию, добиваясь отмены в РСФРС ГМВТ. Не получилось. Об этом нам, студентам, рассказывал еще профессор Н. Н. Любимов, который участвовал в генуэзской конференции в качестве советника.

Еще до установления дипломатических отношений с СССР некоторые западные страны начали торговать с нашей страной, но при этом не признавали ГМВТ. Англия, первая из капиталистических стран вступившая в торговые отношения с советской Россией, в лице Ллойд Джорджа заявляла, что она согласна торговать лишь с «русским народом» и с «русскими кооперативными организациями».

На СССР оказывалось всяческое давление с целью заставить Москву демонтировать ГМВТ. Среди этих мер давления можно назвать следующие:

1. «Золотая блокада».

2. Кредитная блокада.

3. Ограничения или запреты на ввоз товаров из СССР по причине «советского демпинга».

4. Такие же ограничения и запреты на основании того, что СССР при изготовлении товаров использует «бесплатный труд заключенных» (другой вариант: «принудительный труд»).

5. Повышенные пошлины на ввоз товаров из СССР, лицензирование советского импорта и т. п.

«Золотая блокада» заключалась в том, что Запад отказывался принимать от Советского Союза в порядке оплаты импорта золото. И это несмотря на то, что после первой мировой войны к 1925 году существовавший до 1914 года золотой стандарт был уже восстановлен (хотя и в усеченном виде). Т. е. золото рассматривалось как универсальные, мировые деньги. СССР мог покрывать свои импортные закупки только поставками природных ресурсов, сельскохозяйственной продукции, особенно зерна.

Кредитная блокада — отказ предоставлять Советскому Союзу кредиты, в том числе кредиты торговые (что считалось нормой в международной торговле). Либо же кредиты предоставлялись на невыгодных (по процентным ставкам, срокам) условиях и под избыточное обеспечение.

Застрельщиком кампаний против «советского демпинга» и «принудительного труда» выступили США. Начало этих кампаний было положено серией статей «Нью-Йорк Ивнинг Пост» об угрозе «красной торговли»; вслед за этим правительство матерого врага Советского Союза Гувера издало ряд административных и таможенных актов, открыто направленных против советских товаров, а именно:

1) Распоряжение министерства финансов США от 23 мая 1930 г., в котором содержится ссылка на антидемпинговый закон 1921 г. и признается, что «продажная цена советских спичек ниже настоящей добросовестной стоимости их», и вводится специальное обложение советских спичек запретительной антидемпинговой пошлиной в дополнение к обычной пошлине.

2) Специальное таможенное ограничение в отношении ввоза советского асбеста и марганца.