Антикризис. Выжить и победить

Версия: валюта под залог наших товаров. В нашей литературе достаточно часто можно встретить такую версию: большая часть валюты от вывоза нашего сырья за границу — фактически не экспортная выручка, а банковские кредиты. Банковские же кредиты мы получали под залог вывозимого сырья. Приведу цитату из книги Д. Верхотурова, где описана эта схема: «Наркомвнешторг только в 1930 году выбросил на мировой рынок миллионы тонн товара. Продать столько и сразу, да еще во времена мирового экономического кризиса, во времена «Великой депрессии» в США, было делом нереальным. Но товар вывезли, сложили на заграничных складах и стали понемногу продавать.

Если бы советские торговые представители рассчитывали только на продажу своего товара, то им бы мало что удалось получить от такого экспорта. Тогда они пошли не необычный шаг. Торговые представители начали брать кредиты в банках, фирмах и торговых домах под залог вывезенного и складированного за рубежом товара. На эти деньги покупалось оборудование, немедленно вывозившееся в СССР, а кредиторам Наркомвнешторг слал горячий интернациональный привет. Спустя некоторое время кредиторы вступали во владение тысячами тонн советского угля, железной и марганцевой руды, леса, хлеба. В начале 1930-х годов по миру прокатилась волна банкротств, связанных как раз с подобными операциями. Банки, став владельцами криворожской руды и донецкого угля, лопались не хуже мыльных пузырей».[72]

Версия красивая, но сомнительная. Прежде всего, потому, что нет конкретики. Нет ни одного «живого» примера. Возникает масса вопросов. Где находились эти самые консигнационные склады? Кто брал на себя ответственность по решению вывозить товар за границу на склад? — Ведь операция была рискованной (существует риск, что товар окажется нереализованным, а расходы по транспортировке и хранению могут принести большие убытки). Кто брал на себя ответственность по получению кредитов под залог товаров? — Ведь сырье при любой экономической конъюнктуре кредитором оценивается с большим дисконтом. В общем, схема для торгпредов «расстрельная». Да и концы с концами у Верхотурова не сходятся. Он говорит, что «Наркомвнешторг только в 1930 году выбросил на мировой рынок миллионы тонн товара», а затем стал получать под товар кредиты. Между прочим, на следующий день после 29 октября 1929 года («черный четверг») американские банки ушли в «глухую оборону». Сначала ограничили выдачу кредитов, а затем полностью ее прекратили. К началу 1930 года уже и европейские банки перестали заниматься кредитованием. Вспомним недавние события финансового кризиса 2008–2009 гг.: банковские кредиты получить нельзя было ни на каких условиях. Банки после «черного четверга» 1929 года «лопались не хуже мыльных пузырей», но причины были другие, не те, которые называет Верхотуров. Может быть, отдельные случаи использования схемы «кредиты под залог сырья» имели место. Но у меня есть серьезные сомнения в массовом ее использовании.

Были еще некоторые экзотические схемы и методы получения валюты. Например, размещения облигационных займов в США и Великобритании. В начале 1934 г. Советский Союз от размещения облигаций в США получил 5 млн. долл. Это было уже второе размещение советских облигаций на рынке США. Первое (на небольшую сумму) было проведено в 1928 году; оно было полулегальным, поскольку в то время Вашингтон отказывался от дипломатического признания СССР. Облигации распространялись среди физических лиц при посредничестве ряда американских банков. Эмитентом облигаций выступал не Наркомат финансов, а Государственный банк СССР. Но все перечисленные источники даже в совокупности давали очень незначительные суммы.

Решающего влияния на процесс индустриализации иностранные кредиты и займы не оказали. Как отмечает автор одной публикации по индустриализации, за счет иностранных кредитов в первую пятилетку было покрыто лишь 3,8 % всех капитальных вложений в народное хозяйство СССР.[73] С моей точки зрения, оценка несколько заниженная. Она построена на сравнении валютных (золотых) рублей с внутренними, безналичными рублями. По оценкам некоторых экспертов, покупательная способность инвестиционных безналичных рублей (по сути это были условные денежные единицы), была примерно в два раза ниже, чем у валютного (золотого) рубля. Но даже с учетом этого момента доля иностранных кредитов не превышала 8 % капитальных вложений в первую пятилетку. В последующие годы она была еще меньше.

Индустриализация и экономическая блокада

Продолжая начатый в предыдущем разделе разговор об иностранных инвестициях и кредитах, следует подчеркнуть, что наша индустриализация (несмотря на то, что Запад был поражен экономическим кризисом) проходила во враждебной для СССР международной атмосфере.

Не кредитная помощь, а скорее кредитная блокада. Скорее можно говорить о том, что мы проводили индустриализацию в обстановке кредитной блокады. Серьезным препятствием для получения Москвой крупных кредитов и займов был отказ большевиков от погашения своих обязательств по кредитам и займам, полученным в свое время царским и временным правительствами. Об этом большевики заявили сразу же после прихода к власти в 1917 году. Эту свою позицию они подтвердили на международной конференции в Генуе (апрель — май 1922 г.). Запад тогда требовал от Советской России признать все долги, финансовые обязательства всех прежних режимов России, принять на себя ответственность за все убытки от действий как Советского, так и предшествующих ему правительств или местных властей. Мы отказались, более того, выдвинули встречные финансовые требования, связанные с ущербами, которые понесла наша страна в ходе интервенций и блокад (наши требования, между прочим, вдвое превышали требования Запада к нам: 39 млрд. зол. руб. против 18,5 млрд. зол. руб.). Правда, в Генуе мы допусти возможность обсуждения долгов царского и временного правительств при выполнении Западом двух условий: 1) признания де-юре Советской России; 2) предоставления нашему государству кредитов. Оба условия были отвергнуты западными делегациями.

Наиболее твердо и последовательно антисоветскую позицию проводили США. В связи с нашей твердой позицией по вопросу долгов царского и временного правительств по требованию Государственного департамента в марте 1934 года было прекращено дальнейшее размещение советских облигаций на американском рынке. Основанием запрета был только что принятый Закон Джонсона, который запрещал выдачу кредитов и займов тем странам, не погасившим свои обязательства перед США по ранее выданным кредитам и займам. Непогашенные обязательства только по кредитам временному правительству Вашингтон оценивал в 180 млн. долл. Таким образом, СССР подпадал под действие Закона Джонсона.

В 1933 году (в ноябре) нарком иностранных дел Максим Литвинов ездил в Америку и встречался там с новым президентом Франклином Рузвельтом. В ходе встреч в Вашингтоне 16 ноября 1933 года были восстановлены дипломатические отношения между США и СССР. Тогда же начались переговоры об установлении режима наибольшего благоприятствования (РНБ) во взаимной торговле. Тогда же была достигнута предварительная договоренность, что Америка может дать кредит Советскому Союзу на сумму 1 млрд. долл. Ради этого Сталин готов был отказаться от формулы Рапалльского договора, который был заключен с немцами в 1922 году. Формула очень простая: взаимный отказ от встречных финансовых требований. Тогда (в Рапалло) мы даже избежали искушения требовать от Германии репарации (право такого требования было зарезервировано для нашей страны в Парижском мирном договоре 1919 года).

В случае с Америкой мы готовы были заплатить часть долгов царского и временного правительств в обмен на кредит. Даже готовы были отказаться от своих претензий по возмещению ущерба от американской интервенции. Такая готовность уступать Америке (признание долгов царского и временного правительств) была, конечно, продиктована отчаянно сложной ситуацией: валюты на индустриализацию катастрофически не хватало. Но эта уступка создавала опасный прецедент: другие страны могли на нас наброситься и также требовать погашения ранее не признанных нами долгов. Но в марте 1934 года Вашингтон резко изменил свою позицию и отказался даже обсуждать возможность предоставления кредита СССР. Ни о каком режиме наибольшего благоприятствования американцы даже говорить не желали. Более того, США в 1935 году обложили наш уголь и марганец дискриминационными пошлинами.

Обращались мы за помощью также к французам. Но у них также не нашли понимания. Мы не только не получили кредитов, но французы еще и отказались вести переговоры о взаимном предоставлении РНБ.

И лишь с Германией 9 апреля 1935 года удалось подписать соглашение о кредите на пять лет на сумму 200 млн. марок. Условия были не очень выгодные, поскольку немцы видели, что у нас других вариантов получения кредита на тот момент не было. В 1935 году, согласно некоторым источникам, Советскому Союзу Германия (в лице президента Рейхсбанка Я. Шахта) предлагала кредит в размере 1 млрд. марок. Но тогдашний нарком иностранных дел Литвинов (настоящее имя — Меер-Генох Моисеевич Валлах) фактически блокировал переговоры об этом кредите, поскольку был ярым противником развития советско-германских отношений. По мнению С. Кремлева, Гитлер искал сближения с СССР для того, чтобы ослабить свою зависимость от западной финансовой олигархии, а Литвин подыгрывал англосаксам и французам. Вот и кредитная сделка на 1 млрд. марок не состоялась из-за происков наркома.[74]

О наших внешних долгах. Обязательства по краткосрочным кредитам СССР закрывал быстро и с предельной аккуратностью. Даже самые закоренелые враги СССР признавали, что «Советы» все свои договора и контракты выполняют безупречно. Западные компании любили работать с СССР именно по той причине, что имели дело с государственными организациями. В условиях государственной монополии внешней торговли и государственной валютной монополии со стороны СССР рисков для западного бизнеса практически не было, все контракты «закрывались» в срок. Заметим, что все это на фоне «дефолтов», о которых в те кризисные годы на Западе постоянно объявляли разные фирмы, банки и государства.

Напомним, что максимального значения долги достигли в конце 1931 г. Согласно одному иностранному источнику, эти обязательства в тот момент составляли 1400 млн. зол. руб. К октябрю 1935 года внешний долг снизился до 139 млн. зол. руб., а в июле 1936 года составил лишь 85 млн. зол. руб.[75] Впрочем, имеется и более авторитетный источник. В интервью, данном корреспонденту New York Times в Москве Уолтеру Дарэнти (Walter Duranty) в начале 1934 года, Сталин сказал, что Советский Союз за последние два года уменьшил свою задолженность с 1, 4 млрд. до 450 млн. рублей.[76] О том, что в конце 1930-х гг. Советский Союз имел крайне незначительный государственный внешний долг, свидетельствует А. Г. Зверев, который с 1937 по 1960 год возглавлял наркомат (министерство) финансов СССР.[77]

Между прочим, в конце 1930-х гг. мы уже сами были способны давать кредиты. В 1938 году СССР предоставил кредит Испании на 85 млн. долл. (в основном для оплаты наших поставок оружия в эту страну). Осенью 1936 года правительство Ларго Кабальеро переслало золотой запас из Испании в СССР в подвалы Госбанка. Оно расходовалось на помощь Испании. К осени 1938 года золото кончилось, что обусловило необходимость получения кредита в СССР.[78]

Перед войной у СССР возникла некоторая внешняя задолженность. Она была связана с кредитами, полученными от Германии в марте 1935 года (на сумму 200 млн. марок) и в августе 1939 года (также на сумму 200 млн. марок). Это были, пожалуй, самые долгосрочные кредиты, полученные СССР в 1930-е годы. Кредит 1935 года был предоставлен на 5 лет, к тому же на более выгодных условиях, чем прежние германские кредиты (5 % годовых вместо 6 %). Поставки советских товаров в покрытие кредита должны были начаться с конца 1940 г., а закончиться в 1943 г. Кредит 1939 года давался на 5 лет под 4,5 % годовых, с правом заказов под него в течение 2 лет. В первый договорный год СССР имел право сделать германским фирмам заказы на 120 млн. марок, во второй год — на 80 млн. марок. Погашение кредита должно было начаться только с 1945 года. Таким образом, большая часть двух последних кредитов Германии так и не была погашена Советским Союзом. В совокупности долги СССР по этим кредитам были эквивалентны примерно 140 млн. долл.

Конспирологические версии индустриализации

У нас появилась целая когорта авторов, которые смотрят на индустриализацию в СССР исключительно через призму геополитики или конспирологии.

Советская индустриализация как «геополитический проект Запада». Очень популярна версия, согласно которой проект «социалистическая индустриализация» принадлежит не партии большевиков, не Сталину, а мировой финансовой элите. Той самой, которая в свое время подготовила и провела в жизнь проект «социалистическая революция в России». Но одно дело — заплатить несколько миллионов марок, долларов, фунтов стерлингов или швейцарских франков заговорщикам, подпольщикам, бунтарям — тем, которого сегодня стали называть «оранжевыми». И совсем другое дело — выделить несколько миллиардов тогдашних долларов (сегодня это были бы сотни миллиардов) на индустриализацию. Числа разнятся на несколько порядков.

Финансовая элита уже в 1920-е годы начала подготовку второй мировой войны (каковы высшие цели этого проекта, мы сейчас обсуждать не будем). Действительно имеется много неопровержимых доказательств того, что именно с этой целью финансовая олигархия Запада («англосаксы») привела к власти в Германии Адольфа Гитлера, а затем стала оказывать всяческое содействие в ускоренном экономическом развитии и милитаризации Третьего Рейха (тем самым, подвергнув полной ревизии условия Парижского мирного договора).

Так вот, авторы данной версии утверждают, что помощь Гитлеру и Германии со стороны мировой финансовой олигархии — лишь половина ее геополитического проекта. Вторая половина — помощь Сталину и Советскому Союзу. Для того, мол, чтобы затем столкнуть лбами Германию и Россию во второй мировой войне. Не хочу сейчас погружаться в долгие геополитические дискуссии. Каждая из геополитических версий по своему увлекательна. Но чаще всего ни одну из них нельзя не доказать, ни опровергнуть до конца.

Обращу внимание лишь на экономическую и финансовую сторону вопроса. Действительно имеется бесчисленное количество неопровержимых фактов, доказывающих, что Запад оказывал Германии финансовую поддержку еще в 1920-е гг. Помощь оказывалась и в виде прямых инвестиций, и в виде кредитов и займов, и даже в виде ослабления и временного прекращения репарационных платежей, возложенных на Германию по Парижскому мирному договору. Особо можно вспомнить принятый в 1924 году американский план Даэуса (который, как мы выше сказали, послужил поводом для того, чтобы Сталин в 1925 году на 14 съезде партии впервые озвучил лозунг социалистической индустриализации).

В буквальном смысле «безвозмездной помощи» Запад Гитлеру не оказывал. «Безвозмездная помощь» — нечто иное. Например, СССР после второй мировой войны оказывал безвозмездную помощь социалистическим странам (например, Кубе) и многим развивающимся странам. Да и сегодняшняя Россия также являет нередко примеры «безвозмездной помощи». Например, в конце 2013 года Россия великодушно «простила» той же Кубе долг на саму 29 млрд. долл. Запад не привык к «безвозмездной помощи» такого рода.

А что касается участия англосаксонского капитала в «экономическом возрождении» Германии, то на эту тему написано большое количество интересных книг. Например, книга американского исследователя Энтони Саттона «Уолл-стрит и взлет Гитлера».[79] Но мы не сможем найти ни единого факта, доказывающего, что такая же непосредственная финансовая поддержка оказывалась Сталину и Советскому Союзу.

Версия: «Лев Троцкий в обмен на индустриализацию». Вместе с тем, буквально на пустом месте создаются конспирологические версии, согласно которым индустриализация в СССР проводилась по инициативе и при финансовом участии Соединенных Штатов. Или что индустриализация стала результатом торга между финансовой олигархией США и Сталиным. Вот, например, совершенно фантастическая версия А. Б. Мартиросяна: «У СССР не было соответствующих средств для таких гигантских закупок (машин и оборудования — В. К.). Никакое выкачивание средств из деревни, на что многие напирают, но которого как самоцели не было, никакое затягивание поясов, о чем многие также талдычат, и вообще никакие меры подобного характера, включая и часто муссируемые в литературе распродажи художественных ценностей, не могли гарантировать такие масштабы закупок. Чтобы половина мирового экспорта машин и оборудования попала в СССР — нужны были, подчеркиваю, сверх-архигромадные средства, которых у СССР не было. Но они появились — в результате хитроумной конвертации Сталиным шкуры ни на что не годного «беса мировой революции» на американские инвестиции! Вот тут есть резон согласиться с тем, что «марксизм не догма, а руководство к действию»!».[80] Поясню, что под «бесом мировой революции» А. Б. Мартиросян имеет в виду Льва Троцкого, которого в начале 1929 года Сталин выслал за пределы СССР. Я не исключаю, что своим решением о высылке Троцкого Сталин действительно мог рассчитывать на какие-то политические дивиденды. Например, на ослабление дипломатической блокады со стороны Запада. Но версия, что Сталину удалось «продать» «беса мировой революции» Западу за несколько миллиардов тогдашних долларов — предел человеческой фантазии. Чтобы эта версия казалась более правдоподобной, Мартиросян ее усиливает еще одним аргументом. Процитирую: «Сделка была взаимовыгодной. Сталин гарантировал соответствующим американским структурам не только и даже не столько безопасный выезд Троцкого из СССР в обмен на американские инвестиции, сколько непредание Троцкого советскому суду. Именно тому суду, в ходе которого в гласном судебном порядке были бы установлены все шашни «беса» с американским капиталом в ходе так называемой русской революции со всеми вытекающими из этого крайне негативными последствиями для США. Проще говоря, то был весьма тонкий шантаж американского (и вообще западного) капитала по принципу: мы знаем, что вы внаглую ограбили Россию в ходе так называемой революции. Знаем, на какие средства американская экономика бурно развивалась после окончания Первой мировой войны».[81]

Лихо закручено. Но аргументация не выдерживает критики. Предположим даже, что «бес революции» многое и многих знал. Предположим, что мировой капитал страшно боялся каких-то разоблачений. Но тогда Сталину надо было держать Троцкого за решеткой, а Запад — в страхе и вить из американских и европейских буржуев веревки. А если «беса революции» выпустили, то и платить Сталину не обязательно. На Востоке есть поговорка: «Оказанная услуга мало стоит». А о том, что эти буржуи «внаглую ограбили Россию в ходе так называемой революции» и так всем было известно. Более того, на Генуэзской конференции 1922 года наша делегация представила этим самым буржуям полный счет за учиненный разбой на сумму, исчислявшуюся десятками миллионов золотых рублей с детальной росписью.

Далее автор указанной версии уточняет, что «с одной стороны, Сталин действительно сторговался с американскими банкирами…насчет судьбы «беса», а с другой — предложил им поработать своими капиталами, чтобы сберечь их от ими же запланированного мирового экономического кризиса».[82] Автор, между прочим, приписывает Сталину то, что он сумел правильно рассчитать время начала индустриализации. Она была начата точно в тот момент, когда в США начался (был спровоцирован) экономический кризис. Что, мол, сделало американских банкиров и промышленников более сговорчивыми и заставило их активно участвовать в социалистической индустриализации. Я уже оставляю за кадром моего критического разбора утверждение Мартиросяна о том, что, Сталин не только знал, когда начнется кризис в Америке, но его и организовал. Кстати, такую же фантастическую версию (даже не версию, а «очевидный факт») озвучивает некто Сергей Сухобок в своей публикации «За кулисами кризисов. Индустриализация как афера».[83]

Сталин действительно опытный и талантливый государственный деятель, но не надо ему приписывать какие-то сверхчеловеческие способности.

Индустриализация и международная политика

Слабостью различных конспирологических версий советской индустриализации, как мы отметили в предыдущем разделе, является то, что их авторы не могут дать вразумительного ответа на вопрос: Каковы источники и механизмы финансирования нашего импорта в те годы? Вместе с тем, мы не отрицаем, что роль политических и геополитических факторов в ходе социалистической индустриализации была очень высокой.

Кто поставлял машины и оборудование в СССР? Официальная статистика внешней торговли СССР позволяет определить роль отдельных стран в проведении советской индустриализации (см. табл. 22). Как видно, в годы индустриализации основными поставщиками товаров (прежде всего, инвестиционных) были Германия и США, а следующие за ними Великобритания и Франция сильно отставали.

Табл. 22. Импорт СССР из отдельных капиталистических стран (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. (Статистический обзор). — М.: Внешторгиздат, 1960.

В 1920-е годы Германия была нашим торговым партнером № 1 (см. табл. 22). В этом нет ничего удивительного, поскольку еще в 1922 г. в Рапалло наши страны достигли договоренности, которые выводили из изоляции Советскую Россию и частично выводили Германию из-под пресса жестких требований Парижского мирного договора 1919 года.

В 1930–1931 гг. Америка по экспорту в СССР выходит на первое место, опередив Германию. И это несмотря на то, что до ноября 1933 года между США и СССР не было дипломатических отношений. В советско-американских торгово-экономических отношениях конца 1920-х — начала 1930-х гг. до сих пор сохраняется много неясностей. Конечно, развитию этих отношений немало способствовала советская «офшорная» организация Амторг, которая умело выстраивала деловые связи с американскими банками и компаниями. Между советскими официальными лицами и деловыми кругами Америки устанавливались достаточно тесные рабочие контакты, несмотря на порой очень воинственные заявления официального Вашингтона в адрес Москвы. Так, в начале 1929 года (как раз в тот момент, когда Троцкий был выставлен из СССР) в США побывала группа из пяти высокопоставленных представителей СССР. Известен точно лишь один член этой группы — тогдашний заместитель наркома иностранных дел М. Литвинов. Указанная пятерка на закрытой встрече общалась с американскими банкирами. А в апреле 1929 года при содействии президента Амторга Саула Брона удалось заключить контракт на проектирование и строительство Сталинградского тракторного завода с американской фирмой Albert Kahn, принадлежащей известному архитектору Альберту Кану. В феврале 1930 года между Амторгом и фирмой Albert Kahn, Inc. был подписан договор, согласно которому фирма Кана становилась главным консультантом советского правительства по промышленному строительству и получала пакет заказов на строительство промышленных предприятий стоимостью 2 млрд. долларов. Эта фирма обеспечила строительство более 500 промышленных объектов в СССР

Такие крупнейшие в Европе предприятия, как Днепрогэс, Сталинградский и ряд других тракторных заводов, Магнитогорский металлургический комбинат, Нижегородский (Горьковский) автозавод являлись предприятиями американского типа и происхождения. Американские компании General Electric, Radio Corporation of America, Ford Motor Company, International Harvester, Dupont de Nemours стали ведущими зарубежными партнерами СССР.

Но эти и многие другие американские фирмы выступали не в качестве инвесторов, а в качестве подрядчиков, консультантов и поставщиков оборудования. Они делали свой бизнес в Советской России за счет ее собственных денег. Не исключаю, что Вашингтон был заинтересован в усилении Советского Союза, отводя ему особую роль в своих геополитических проектах.

О международной политике, которая вносила коррективы в нашу индустриализацию. Но речь сейчас не о геополитике, а о деньгах. Максимум, что мог сделать официальный Вашингтон, — ослабить жесткие ограничения на работу американских фирм в СССР. Напомним, что дипломатические отношения с СССР Вашингтон установил лишь в 1933 г. Началось кредитование американских экспортеров, направляющих своих товары в СССР, по линии Экспортно-импортного банка.

Но тут неожиданно Конгресс США принял закон, который запрещал кредитование тех стран, которые не погасили своих более ранних обязательств перед США. А СССР как раз относился к таковым (некоторые исследователи считают, что этот закон был «целевым», был изначально адресован Советскому Союзу). Как мы выше отмечали, Сталин очень рассчитывал, что после установления дипломатических отношений между нашими странами, мы сможем получить от США кредит на 1 млрд. долл. Однако эти надежды не оправдались.

В 1932–1936 гг. наблюдался спад в поставках товаров из США в СССР. На первое место среди торговых партнеров Советского Союза вышла Германия. В нашей литературе можно встретить самые разные объяснения этого спада. Мол, он был обусловлен: приходом к власти в Белом доме Франклина Рузвельта, который решил сосредоточиться на внутренних делах Америки; усилением в американском истеблишменте антисоветского крыла, которое предприняло еще одну попытку удушить Советский Союз; опасениями того, что СССР не сумеет погасить перед американскими фирмами громадный долг, который образовался в предыдущий период (1929–1931 гг.), и т. п.

Но во второй половине 1930-х гг. США опять стали опережать Германию: в 1935–1940 гг. американский экспорт в СССР составил 1330,5 млн. руб., а германский — 881,6 млн. руб. Это и не удивительно, т. к. к власти в Германии в 1933 году пришел (был приведен) Адольф Гитлер. Постепенно в советско-германских отношениях стала нарастать напряженность. Некоторые исследователи обращают внимание на особую роль тогдашнего наркома иностранных дел М. Литвинова, который всячески «вбивал клинья» в отношения между Германией и СССР.[84]

Впрочем, после того, как Литвинов в 1939 году был снят с поста наркома иностранных дел (на его место пришел В. Молотов), в августе того же года был заключен торгово-экономический договор между нашими странами, Германия опять стала выходить на первое место как поставщик машин и оборудования в СССР. Тем более, что под эти поставки нам был предоставлен кредит в размере 200 млн. марок. Как мы уже отмечали, это был действительно долгосрочный кредит (на пять лет). Причем этот кредит был нацелен на поставки исключительно инвестиционных товаров.

Процитирую пункт второй кредитного соглашения от 19 августа 1939 года: «Предметом добавочных заказов (добавочных по отношению к тем, которые были сделаны до 19.09.1939 — В. К.) составляют исключительно поставки для инвестиционных целей, т. е. преимущественно:

устройство фабрик и заводов,

установки,

оборудование,

машины и станки всякого рода,

аппаратостроение,

оборудование для нефтяной промышленности,

оборудование для химической промышленности,

изделия электротехнической промышленности,

суда, средства передвижения и транспорта,

измерительные приборы,

оборудование лабораторий»

Список инвестиционных товаров, перечисленных в кредитном соглашении, показывает, что в 1939 году СССР вышел уже на новый виток индустриализации, когда основное внимание уделялось уже не металлургии или энергетике, а машиностроению, электротехнике, производству сложных аппаратов. Многие машины и аппараты, которые закупались нами в Германии, были товарами «двойного назначения». Т. е. могли использоваться (и использовались) для производства вооружений, боеприпасов, военного снаряжения. Немцы об этом догадывались, но продолжали поставки в СССР. Это очень важный парадокс и загадка советской индустриализации.

С. Кремлев полагает, что если бы такие энергичные шаги по развитию торгово-экономических отношений между Германией и СССР были предприняты не в 1939 году, а в 1933 году, то развитие европейской и мировой истории могло пойти по совершенно другому сценарию.

О некоторых комментариях и версиях моих читателей и слушателей. В интернете читаю комментарии на мои предыдущие части данного материала. И вижу: действительно многие читатели искренне верят в то, что США безвозмездно оплачивали валютные счета СССР по импорту машин и оборудования.

Совершенно фантастическая версия!

Между прочим, в 1930-е гг. Америка продолжала агонизировать в условиях кризиса, бюджеты сводились с дефицитами, государственный долг непрерывно рос. Вряд ли в этой ситуации власть имущие в Америке стали бы безвозмездно финансировать Советский Союз, когда загибалась собственная экономика. Версия безвозмездной финансовой помощи Советскому Союзу в 1930-е гг. не менее фантастична, чем, скажем идея, что Запад будет сегодня безвозмездно давать деньги Украине на восстановление ее экономики и наведение порядка в стране.

На одном из моих недавних выступлений о «сталинской экономике» нашелся слушатель, который выдвинул «свежую» версию. До нее не доходил еще не один конспирологический исследователь сталинской экономики. Слушатель предположил, что индустриализация могла быть оплачена дополнительной (естественно секретной!) эмиссией Федеральной резервной системы. Идея фантастическая.

Вот во время последнего финансового кризиса 2008–2009 гг. действительно выявилась афера: ФРС в тайном порядке раздала почти беспроцентные кредиты крупнейшим банкам Уолл-стрит и Лондонского Сити. Всего на 16 трлн. долл.! Но эта история выплыла наружу (был проведен даже частичный аудит Федерального резерва). Выяснилось, что деньги пошли на спасение и обогащение тех банков, которые и являются главными акционерами Федерального резерва.

Отмечу, что в 1930-е гг. «печатный станок» Федерального резерва нельзя было разгонять на слишком большие обороты, поскольку были ограничители в виде золотого запаса, а позднее золотых сертификатов. Эмиссия денег «привязывалась» к этим «якорям».

Кроме того, надо иметь в виду, что в 1930-е гг. ФРС вела себя намного скромнее и осмотрительнее, чем сегодня, в XXI веке. Все-таки «хвост» банкам во времена «нового курса» Рузвельта поприжали сильно. Так что высказанная слушателем версия может быть отнесена просто к разряду остроумных фантазий.

Версия индустриализации под названием «Фальшивые доллары»

Есть еще одна экзотическая версия источников советской индустриализации, которую можно назвать «Фальшивые доллары».

Вальтер Кривицкий — автор версии «Фальшивые доллары». Эта версия возникла еще в 1930-е годы, когда индустриализация была в самом разгаре. Наиболее полно история так называемых «фальшивых долларов Сталина» была рассказана Вальтером Кривицким в его мемуарах «Я был агентом Сталина: записки советского разведчика».[85] Несколько слов об авторе этого произведения. Вальтер Германович Кривицкий (настоящее имя — Гинзберг Самуил Гершевич; 28 июня 1899–10 февраля 1941) — деятель советских органов госбезопасности, высокопоставленный сотрудник ИНО НКВД, невозвращенец. Остался на Западе во время своей очередной загранкомандировки в 1937 году. Последние годы своей жизни пребывал в США, где и написал свои мемуары. Данная история описана Кривицким в главе 4, которая называется «Как Сталин подделывал доллары». Поэтому версию «Фальшивые доллары» можно назвать «версией Кривицкого».

Суть истории в том, что в самом начале 1930 года сначала в Берлине, несколько позднее в других городах Европы, а затем и за пределами Европы было обнаружено большое количество фальшивых долларовых банкнот, преимущественно с номиналом в 100 долларов. Об этом можно узнать не только из мемуаров Кривицкого, но и газет того времени. Все началось с берлинского банка «Сасс и Мартини», через который производился обмен крупных партий фальшивых долларов. Началось расследование. Выяснилось, что банк до этого переходил из рук в руки и, в конечном счете, оказался во владении лиц, которые по своим убеждениям якобы были то ли коммунистами, то ли социалистами. Возникло подозрение, что банк был приобретен через посредников Москвой. Якобы в недрах ОГПУ было организовано крупное производство фальшивых долларов, причем на очень высоком техническом уровне, а затем они на Западе легализовались через своих людей (сеть Коминерна) и подконтрольные банковские структуры типа «Сасс и Мартини». Вся операция, как утверждает В. Кривицкий, была организована ради финансирования закупок Советским Союзом машин и оборудования для сталинской индустриализации. Пикантные детали мемуаров порождают у читателя полную иллюзию того, что главный организатор массового производства фальшивых долларов — Сталин и только Сталин.

Отметим, что качество фальшивок было высочайшее. Подделки были выявлены не сразу. Злоумышленники успели запустить в обращение очень большое количество фальшивых долларов. Называются оценки: около 100 млн. долларов.

Комментарии по поводу версии «Фальшивые доллары». Прежде всего, хочу отметить: причастность Москвы и, тем более, И. Сталина к этому проекту до сих пор не доказана.

Даже если бы действительно СССР сумел напечатать и разместить 100 млн. фальшивых долларов, эта сумма не была бы слишком большой и кардинально не решила бы проблем валютного обеспечения индустриализации. Между прочим, после первой мировой войны в мире внешняя торговля обеспечивалась с помощью безналичных банковских расчетов и платежей. Была, конечно, контрабандная торговля, которая осуществлялась с помощью наличных денег и золота, но это была экзотика. Поставки машин и оборудования и целых заводов в СССР за наличные — это нонсенс. Даже не буду тратить время на объяснения.

Несмотря на высокое качество подделки купюр трудно рассчитывать на то, что фальшивки не будут выявлены. Эффективность использования фальшивых денег обратно пропорциональна массе выброшенных на рынок подделок. А масса попавших в обращение фальшивых долларов в конце 1920-х — начале 1930-х гг. была по тем временам очень большая.

Еще раз повторю: факт появления и выявления фальшивых долларов в разных странах мира в 1930 году был зафиксирован многими СМИ и экспертами. И далеко не все из них придерживались версии В. Кривицкого. Согласно другим версиям, это были американские гангстеры, германские группы организованной преступности и даже грузинские уголовники. Последняя версия (грузинские уголовники) описана А. Б. Мартиросяном. Он сообщает, что германская полиция при содействии советского ОГПУ сумела поймать участников этой преступной группировки.

Он, между прочим, сообщает, что грузинская группировка действовала в интересах западных антисоветских кругов. Помимо фальшивых долларов она занималась производством и распространением фальшивых советских червонцев в целях подрыва денежной системы СССР. А. Б. Мартиросян сообщает, что в Германии был суд над грузинскими уголовниками, после чего они были заключены в тюрьму.[86]

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что использование фальшивых денег — отработанное средство ведения войны. Этим средством широко, в частности, пользовался Наполеон во время своих многочисленных войн. В том числе использовал он фальшивые рубли, когда находился в 1812 году на территории России. Не менее активно фальшивыми денежными знаками (наряду с оккупационной валютой) пользовался Гитлер на оккупированных территориях в годы второй мировой войны. На территории СССР также обращались большие количества фальшивых рублей, отпечатанных в типографиях Германии.

Я это говорю к тому, что не считаю необходимым тратить много времени на оправдания. Даже если бы были неопровержимые доказательства использования Сталиным фальшивых долларов, я не видел бы в этом никакого криминала (я этот тезис адресую в первую очередь критикам Сталина, которые любят цитировать В. Кривицкого). Против СССР Запад в 1920-е годы организовал самую настоящую блокаду. Кроме того, Советский Союз находился под «дамокловым мечом» новой военной интервенции. Т. е. против СССР велась необъявленная война. Почему же Сталин не мог использовать в этой войне проверенное длительным опытом оружие под названием «фальшивые деньги»? Никаких международных конвенций, запрещающих использование в войнах (как объявленных, так и необъявленных) такого оружие, как «фальшивые деньги», Советский Союз не подписывал. Иначе мы можем договориться до того, что будем подпевать тем врагам нашей страны, которые начнут обвинять (уже обвиняют) Сталина за то, что он дал решительный отпор Гитлеру после его вторжения на территорию СССР, используя для этого огнестрельное оружие.

А разве сегодня те доллары, которые накапливает наш Банк России, не являются фальшивыми? Еще сорок лет назад с «печатного станка» Федеральной резервной системы был снят «золотой тормоз», и он заработал на полную мощность. То есть был прекращен размен долларов на золото из американского казначейства и отменена привязка долларовой эмиссии к золотому запасу. Сегодня «зеленая бумага» ФРС ничем не обеспечена.

Если США хотя бы использовали фальшивые доллары для индустриализации! Увы, промышленный потенциал Америки на глазах исчезает. Детройт, столица американского автомобилестроения, превратился в город-призрак. Сегодня Детройт, который некогда помогал нам строить автомобильные заводы, стал символом деиндустриализации Америки. Фальшивые доллары используются исключительно для паразитического потребления Америки, а также оплаты военных авантюр Вашингтона в разных точках мира.

К чему я это говорю? Уже если и обсуждать тему «фальшивых долларов», то не в связи с нашей индустриализацией. Лучше оглянуться вокруг и понять, что сегодняшний мир наводнен «фальшивыми долларами» и это угрожает всему человечеству.

Экспроприация и индустриализация

Остается еще одна версия источников индустриализации, которая в СМИ и исторической литературе почти не озвучивается: индустриализация осуществлялась за счет средств, которые в первые годы советской власти «пламенные революционеры» награбили у народа и вывезли за границу; Сталин в 1930-е годы провел «экспроприацию революционеров», и за счет полученных валютных средств финансировал индустриализацию.

«Экспроприация экспроприаторов», или «вторичная приватизация»? Я лично об этой версии узнал более тридцати лет назад от тех «стариков», которым привелось не только жить, но служить и работать в те «лихие» 1930-е годы. Версия эта в «застойные» 1970-е и 1980-е гг. озвучивалась лишь в очень узком кругу и шепотом. Тех людей уже давно нет. Но проблема остается. Может быть, именно с тех пор у меня и сохраняется повышенный интерес к теме «Источники индустриализации СССР». Детали того, что я слышал от «ветеранов», передавать не буду (да и не все помню). В СМИ эта версия почти не озвучивается. Единственным исключением является недавняя статья некоего Сергея Сухобока «За кулисами кризисов. Индустриализация как афера», размещенная в интернете.[87]

Известен лозунг большевиков в первые годы после октября 1917 года: «Экспроприаторов экспроприируют». Однако «экспроприации» часто осуществлялись не в пользу «государства рабочих и крестьян», а в пользу личного кармана или в пользу крайне узкой группы людей, в которую входили самые избранные «экспроприаторы». Т. е. имела место не национализация имущества, а его «вторичная приватизация».

Наиболее полную картину «вторичной приватизации» первых лет советской власти в свое время дал Игорь Бунич в книгах «Полигон сатаны» и «Золото партии». Приведу лишь две выдержки из сборника «Полигон сатаны»,[88] которые включают информацию из ведущих американских газет 1921 года. Первая выдержка представляет собой секретную записку В. И. Ленина товарищам по партии (апрель 1921 г.) вместе с переводом заметки из ведущей американской газеты «Нью-Йорк Таймс» (судя по всему, — март или апрель 1921 г.):

«Совершенно секретно.

Т. Уншлихту и Бокию!

Это безобразие, а не работа! Так работать нельзя. Полюбуетесь, что там пишут. Немедленно найдите, если потребуется, вместе с Наркомфином и тов. Баша утечку. Ввиду секретности бумаги, прошу немедленно мне вернуть ее вместе с прилагаемым и вашим мнением.

Пред. СНК Ленин».

«Прилагаемым» была вырезка из газеты «Нью-Йорк таймс» с уже сделанным (лично Лениным, судя по почерку, переводом):