Пламя Яхве. Сексуальность в Библии

Я бы только добавил пятый элемент между элементами (1) и (2): судебное расследование.[255] Возникает явное впечатление, что Быт 3 стоит в одном ряду с другими рассказами в Быт 1–11, включая расследование (3:9–13), вердикт с приговором (3:14–19) и исполнение приговора (3:22–24). Ни в одном из этих других рассказов слово Божье не носит лишь описательно-предсказательный характер: всюду речь идет о справедливом возмездии за грех. Так обстоит дело и в Быт 3.[256]

Показательна и еврейская грамматика 3:16: «Умножая умножу» (harbâ arbeh). Сформулировано, как видим, в единственном числе: произносит суд – сам Господь. Перед глаголом стоит абсолютный инфинитив, что подчеркивает «абсолютную несомненность действия».[257] Данная формулировка «перед «последствиями» в 3:15–16 показывает, что эти последствия назначает и выбирает Бог».[258] Я согласен с Кэрол Мейерс, что суд на Еву не есть лишь описание, но «божественный устав», божественный «мандат», «божественный оракул».[259] Бог не только сообщает женщине о ее судьбе, но и устанавливает положение дел, описанное в 3:16. Бог – Судья, который выносит приговор Адаму и Еве.

Бог обрекает змея ползать на брюхе, роды – на мучения, землю – на проклятие (отныне хлеб добывается тяжким мужским трудом), а человечество – возвращаться в прах. Так Он выносит и приговор женщине касательно ее будущих отношений с мужем. В контексте прочих судов/наказаний Быт 3 (и слов «мужчина» и «женщина») ясно, что суд касается не только первой супружеской пары, но и всего человечества. Такое положение вещей сохранится, пока мир будет оставаться падшим.[260]

Вообще 3:16 явно предполагает, что отношения между полами должны измениться. Бог не просто повторяет изначальный устав. В стихе 16а черным по белому сказано: «Умножая умножу муки твои (iṣṣābôn) в беременности твоей». Первоначально не было ни мук, ни скорби, ни тяжкого труда. Значит, речение означает перемену условий и задает тон для параллельных перемен, предписанных в остальной части стиха.[261] Это подтверждается проклятьями/судами на змея и мужчину. В обоих случаях райские условия меняются на нечто иное.

Перемены, предписанные в 3:16в – г, включают подчинение/покорность жены мужу. От прямого смысла стиха 16 г не уйти: «…и он (твой муж. – Р. Д.) будет господствовать над тобою» (wĕhû yimšol-bāk).[262] Глагол māšal в этой форме в стихе 16 г означает «господствовать» (а не «быть подобным» или «быть неотразимым») и явно указывает на покорность/подчинение.[263] Теодор Фризен правильно заключает, что после грехопадения женщина оказалась подчиненной мужу: «Это считается справедливым и по-стоянным наказанием в Быт 3».[264] Хотя текст не объясняет прямо, почему именно Ева должна слушаться мужа, а не наоборот, причину можно понять из контекста: в результате греха взаимная гармония уступила место обвинениям (3:12–13), и домашний мир можно было сохранить только путем покорности одной из сторон. Ева согрешила первой (3:6), да еще и сбила с толку Адама (3:12). Поэтому ей достается подчиненная роль. Умберто Кассуто точно перефразирует и разъясняет божественный приговор: «Мера за меру. Ты повлияла на мужа и подтолкнула его на поступок, которого желала. Отныне ты и твои женские потомки будут слушаться своих мужей».[265]

Однако глагол māšal («господствовать») – иной, чем тот, который описывал владычество людей над животными в 1:26, 28. В последнем случае используется глагол rādâ. Таким образом, владычество человечества над животными и «господство» мужа над женой – вещи разного порядка. Более того, хотя глагол māšal регулярно указывает в Писании на отношения господства и подчинения/покорности, «в нем нет идеи тиранической власти».[266] И в ряде отрывков он несет в себе смысл смиренного руководства, призванного «утешить, защитить, позаботиться, подарить любовь».[267] В последующих случаях употребления māšal в библейских повествованиях (например, о временах Гедеона), народ Израилев желает, чтобы кто-нибудь «правил» (māšal) им (Суд 8:22); понятие māšal описывает владычество Яхве и будущего Мессии.[268] В целом, с глаголом māšal связаны положительные ассоциации, а не отрицательные.

Семантический спектр слова māšal дает возможность увидеть в Божьем приговоре (стих 16) не только наказание, но и дар, подобно тому как приговоры змею и мужчине включали дары.[269] «Уставы, изреченные здесь Господом Богом, – не только лишь наказания. Это также (и в первую очередь) меры, принятые ради блага человечества в новой ситуации».[270] Такое понимание соответствует и закономерностям Быт 1–11: вспомним, что в каждом случае суд Божий смягчался милостью.[271]

Акцент на милость/благословение в данном стихе подтверждается тем, что между стихом 16в и стихом 16 г есть такой же синонимический параллелизм, что и между стихом 16а и стихом 16б.[272] То, что Божий приговор Еве, касающийся смиренного лидерства ее мужа, несет с собой благословение, видно из синонимического параллелизма с «желанием» Евы к мужу. Еврейское слово tĕšûqâ означает именно «сильное желание», «стремление»,[273] а не «желанный» и «привлекательный»,[274] и не «возвращение».[275] Это понятие встречается в Писании лишь трижды, и на его коннотацию в Быт 3:16 проливает свет единственное другое использование его в контексте отношений между мужчиной и женщиной (Песн 7:11). В этом контексте невеста радостно восклицает: «Я принадлежу возлюбленному моему, и ко мне – желание (tĕšûqâ) его». Как мы покажем в разделе о Песни Песней (см. главы 13–14), данный отрывок, скорее всего, представляет собой интертекстуальный комментарий на Быт 3:16. В Песн 7:11 tĕšûqâ указывает на здоровое сексуальное желание, стремление к интимной близости. Судя по всему, и в Быт 3:16в идет речь о благословении, сопутствующем наказанию.[276] Интимное (сексуальное) стремление жены к мужу установлено Богом. Это дар, который поможет укрепить узы, нарушенные после грехопадения.[277] Как пишет Беллвил, «желание жены по замыслу Божьему есть замысел стать «единой плотью» с мужем (Быт 2:24)».[278]

Если 3:16 г находится в синонимическом параллелизме со стихом 16в (как и стихи 16а – с 16б), то акцент на обетованное благословение, а не только на суд, касается и отношения мужа к жене. Смиренное лидерство мужа, хотя и вырастает из последствий греха, помогает сохранить гармонию и единство отношений. Как явствует из семантического спектра слова māšal, необходимо смиренное руководство, направленное на заботу, защиту и любовь.

Отрывки 3:16в и 3:16 г – также единое благословение и соотносится со стихами 16а и 16б. Союз «вав», который связывает первые две строчки стиха с последними двумя строчками, очевидно, означает здесь «тем не менее».[279] Смысл: рожать женщина будет в «муках» – испытание, которое, казалось бы, отобьет охоту иметь отношения с мужем – однако ее желание будет устремлено к мужу, а его смиренное лидерство принесет ей заботу и в самые трудные времена. Он будет крепкой опорой.[280] После грехопадения гармония между мужем и женой нарушилась: они обвиняли друг друга (3:12–13). На смену должны прийти мир и взаимная любовь. Жена же оказывается под заботой и защитой мужа.

Однако синонимический параллелизм между стихами 16а – б и стихами 16в – г (как и параллелизм со стихами 17–19) показывает, что часы вспять не повернешь. Немногие станут возражать против акушерок (зачем лишние мучения?), против сельскохозяйственных агрегатов (так легче обрабатывать землю) или против научных и медицинских достижений, которые позволяют продлить жизнь. Аналогичным образом уместно пытаться вернуть полное равенство в браке («единая плоть», 2:24), одновременно сохраняя смиренное руководство мужа во имя семейного мира. Может, более правильно считать, что эти стихи дают предписание с оговорками – ради исцеления,[281] искупления.[282] Если милостью Божьей между мужьями и женами возрастет любовь и согласие, необходимость в добровольной покорности жены будет отпадать. Будет происходить постепенное возвращение к изначальному равенству. Как мы увидим, устремленность к равному браку первозданного Эдема исключительно важна для Ветхого Завета.

Поэтому я предлагаю седьмой подход к Быт 3:16. Он сочетает элементы подходов (5) и (6). Подобно (5), он гласит, что после грехопадения Бог заповедал (хотя и с оговорками) добровольную покорность жены смиренному лидерству мужа.[283] Однако, в соответствии с (6), это не столько ограничение, сколько дар, ибо Бог желает, чтобы супруги как можно полнее вернулись к первоначальной гармонии в равенстве и без иерархии.

А теперь несколько замечаний относительно практической значимости Быт 3:16 – для толкователей, которые считают, что этот стих обязывает к чему-то и нас.

Первое. Хотя в Быт 3 мужу отведена роль «первого среди равных»[284] (во имя мира и согласия в браке), это не противоречит первоначальному божественному идеалу в 1:26–28, где мужчина и женщина равно призваны к ответственности, владычеству и творчеству. Это не отменяет и тезиса 2:24 о характере отношений между мужем и женой. Быт 2:24 явно предполагает, что в падшем мире следует ориентироваться на идеалы мира до грехопадения (слово «поэтому» предполагает связь с вышесказанным). Небесный идеал сексуальных отношений после грехопадения – тот же, что и у Адама и его равного партнера (ēzer kĕnegdô): стать «единой плотью». Божье наказание/благословение в 3:16 призвано облегчить достижение первоначального замысла в обстановке падшего мира.[285] Как мы уже сказали, контекст 3:16 показывает, что супруги хорошо сделают, если постараются вернуться к полному равенству.

Второе. Функциональные роли, отведенные Адаму и Еве в Быт 3, соответствуют их основным заботам в падшем мире, но не запирают супругов в функционально неравных, предопределенных или взаимоисключающих ролях. Когда Адам и Ева окажутся за пределами Сада, главной заботой Адама будет добывать пищу, а Евы – порождать жизнь. Они помогут друг другу выжить. Быт 3 не расписывает четко дела мужа и жены, но «сводит их к их значимости для выживания. В обоих случаях есть и потенциал, и границы: порождение жизни женщиной контролируется мужчиной, а добыча пищи мужчиной ограничено неподконтрольными ему силами природы. По большому счету роли в чем-то равны… Новая человеческая жизнь не появится без репродуктивной силы женщины и не сохранится без производительной силы мужчины. Перед нами взаимозависимость и понимание взаимной ценности».[286]

Более того, роль женщины в репродукции – это удивительная сила порождать жизнь. И делает она это непосредственно, тогда как мужчина поддерживает жизнь (через земледелие) лишь косвенным образом. Репродуктивная сила женщины – ее возвещают суд Божий (3:16а) и именование Евы «матерью всех живущих» (3:20) – значительно больше ценилась в начале мировой истории и в древнем Израиле, чем в нынешнем обществе. У нас-то перенаселенность, и мы не придаем особого значения наличию прямых потомков. Однако не следует проецировать наше умаление силы женщин на рассказ Бытия. Напротив, в акценте на него следует видеть еще один намек на высокий статус женщины.

Хотя приговоры Адаму и Еве даны раздельно и касаются приоритетной для каждого области жизни, они пересекаются и даже включают друг друга. Заботы супругов – не взаимоисключающие. Бог объясняет основные задачи Евы (деторождение) и Адама (добыча пищи), но не говорит, что эти задачи должны оставаться только лишь (или даже в первую очередь) женскими и мужскими соответственно. Судя по контексту 3:16, мужья и жены должны стремиться вернуться к райскому эгалитаризму, который включает совместный труд и совместное попечение о детях (см. 1:26–28).[287]

Третье. Отношения подчинения/покорности между Адамом и Евой, заповеданные в стихе 16, не распространяются на все случаи жизни. В 3:16 речь идет о браке: желание (tĕšûqâ) жены устремлено к мужу, а муж может «властвовать» (māšal) над женой.

Часто не без оснований говорят, что семья в каком-то смысле есть общество. Однако в данном тексте речь идет о браке, а не о семье вообще, и из покорности жены мужу нельзя автоматически выводить подчинение всех женщин мужчинам в обществе. Если приговоры женщине (касательно деторождения) и мужчине (касательно работы) даны отдельно и не связаны друг с другом, предписания о māšal-tĕšûqâ в 3:16 касаются отношений между мужем и женой. И учтем поэтический параллелизм в 3:16 (между «владычеством» мужчины и «желанием» женщины). Если попытаться понять māšal в стихе 16 г широко – мол, мужчины имеют власть над женщинами всюду (и дома, и в социуме), – то в соответствии с природой параллелизма придется широко понимать и tĕšûqâ жены (стих 16в): «(сексуальное) желание» устремлено не только на мужа, но и на мужчин в целом. Однако такой мысли здесь нет. Поэтому экстраполяция уставов о браке в 3:16 на отношения мужчин и женщин в целом не имеет основания в тексте. Далее мы увидим, что этому учат и другие ветхозаветные тексты. Они заповедуют (или как минимум частично предполагают) māšal-tĕšûqâ как нечто полезное для сохранения брака (а в конечном счете – возвращения к идеалу равенства), но не распространяют этот принцип за пределы брака и не запрещают женщинам занимать руководящие посты в общине Завета. (См. главы 6 и 13.)

Выводы о взаимном статусе полов в Быт 1–3 имеют большое значение для современной дискуссии о роли женщин дома и в Церкви. Об этом мы еще поговорим, особенно в послесловии в связи с Новым Заветом. И сторонники эгалитаризма,[288] и сторонники иерархичности[289] правы в каких-то важных вопросах. Однако и тем, и другим нужно внимательно вникнуть в библейское свидетельство.

Вместе со сторонниками эгалитаризма (и вопреки сторонникам иерархичности) скажем: согласно Быт 1–2, Бог создал мужчин и женщин равными по природе и функции. Мужчина не имел превосходства и лидерства, а женщина не стояла ниже его и не должна была покоряться.

Вместе со сторонниками иерархичности (и вопреки сторонникам эгалитаризма) скажем: после грехопадения Бог заповедал жене – ради мира и согласия – покоряться смиренному лидерству мужа.

Вопреки сторонникам иерархичности скажем: судя по 3:16, принцип смиренного лидерства ограничен отношениями мужа и жены (или как минимум не запрещает женщинам руководить мужчинами в обществе и общине). Это уже не идеал супружеских отношений, и наказание смягчено милостью. Более того, Бог ведет людей к тому, чтобы они по мере возможности устремлялись к полному райскому эгалитаризму в браке, – не отрицая ценности руководящего лидерства, которое может потребоваться в падшем мире ради домашнего мира и согласия.

Мы надеемся, что эти выводы относительно Быт 1–3 выведут нас за пределы иерархичности и эгалитаризма к библейской «золотой середине» и помогут преодолеть тупик в нынешней дискуссии. Остается посмотреть, как они работают в остальных частях библейского канона.

Часть II

Сексуальность за пределами сада

Ветхозаветное развитие (тора, пророки, писания)

Глава 3

Устав о творении против культовой сексуальности

Когда мужчина и женщина оказались за пределами Эдемского сада и стали жить в падшем мире, в их понимании и опыте сексуальности обозначились два разных направления, «противоположные видения божественной сексуальной программы».[290] Они проходят красной линией через весь ВЗ.

Положительные утверждения сексуальности, развивающие райский образец.

Образы отклонения от райского образца через эксплуатацию и искажение Божьего замысла о сексуальности.[291]

В этой части мы рассмотрим теологию человеческой сексуальности, как она сформулирована в Торе (от Бытия до Второзакония), Пророках (Ранних и Поздних) и Писаниях (исторических книгах, литературе Премудрости/гимнической, включая Песнь Песней). Чтобы проследить богословскую преемственность и развитие по сравнению с райским образцом, мы сгруппировали релевантные сведения и анализы под теми же подзаголовками, которые структурировали первую часть книги. В каждой главе мы сначала поговорим о положительных предпосылках и утверждениях сексуальности, а затем – об образах или законах, связанных с отклонением от божественных уставов. Мы увидим, что каждая из основных особенностей райской концепции сексуальности искажалась, – и всякий раз это имело ужасные последствия. Некоторые библейские отрывки имеют отношение более чем к одному аспекту теологии сексуальности. Обсуждать мы их будем в связи с тем из аспектов, в который они вносят наибольший богословский вклад. В каждом из основных подразделов глав анализ начинается с повествований и заповедей Пятикнижия, где обычно четко просматриваются богословские параметры, а затем уже идут иллюстрации или уточнения из Пророков и Писаний.

Положительные утверждения райского идеала

Рассказ о человеческой истории за пределами Сада начинается с утверждения человеческой сексуальности (Быт 4:1–2):

Адам познал (yāda) Еву, жену свою, и она зачала, и родила Каина… и еще родила брата его Авеля.

Об этом отрывке речь впереди: он сообщает важные истины об интимной близости в браке и деторождении (см. главы 10 и 11). А пока отметим, что перед нами воплощение заповеди, данной первой супружеской паре: «Плодитесь и размножайтесь».[292] Сексуальная активность связана с творением. В Прологе Бытия (Быт 1– 11) как минимум семь раз упоминается о создании человечества (мужчины и женщины).[293] Несколько раз в Пятикнижии Бог назван Творцом «неба и земли» (т. е. вселенной, включая человечество с его половыми различиями).[294] Акцент на создание Богом вселенной продолжает базовые позиции Быт 1–3: сексуальность создана Богом; Бог Творец находится вне половых различий (ср. Втор 4:15–16).[295] Тем самым, сексуальность не обожествлена через внутрибожественный секс и не сакрализована через культовый ритуал. Нигде в Торе эти фундаментальные предпосылки не смягчаются.[296] Сексуальность – часть тварного устройства. Мужчина и женщина должны радоваться ей, но исключить любые представления о божественной сексуальной активности и культовые ритуалы подобного рода.

Пророки неоднократно говорят о создании Богом вселенной (включая сексуальность),[297] особенно людей (с их половыми различиями).[298] Поскольку люди (и их сексуальность) созданы Богом и не являются частью божества, любые попытки обожествить или сакрализовать сексуальность в Израиле, наподобие языческих культов плодородия, сурово обличаются Всевышним (см. ниже).

Неоднократно говорится о создании Богом людей (включая сексуальность) и в Писаниях,[299] часто с аллюзией на Быт 1–2 и ясным указанием на то, что первоначальное творение возникло словом Божьим, а не через секс между богами.[300] Путь сексуальной мудрости в литературе Премудрости четко следует райскому образцу, изложенному в Быт 1–3. Судя по всему, «путь мужчины к девице» (Притч 30:19) осмысляется в контексте учения о творении (ср. Притч 8:22–31),[301] и тем самым сексуальность создана Богом, а не часть божественной природы.

Культовая сакрализация/обожествление секса в языческом богослужении

Древний ближневосточный контекст

Месопотамия. Если древние израильтяне верили, что сексуальность создана единым Богом, который находится вне половых категорий, то религии Месопотамии изобиловали мужскими и женскими божествами, а в их мифах творение и плодородие часто объяснялись сексом между божествами.[302] Например, в шумерском «Диспуте между деревом и тростником» Ан(у), бог неба, оплодотворяет землю:

Священная Земля, чистая Земля, украсила себя для священногоНеба.Небо, благородный бог, вставило свой секс в широкую Землю,Позволило течь семени своих героев, Деревьев и Тростника,в ее чрево.Земная сфера, верная корова, была оплодотворена благимсеменем Неба.[303]

Энлиль, шумерский бог воздуха, неоднократно именуется «быком подавляющим» (с намеком на половой акт между быком и коровой).[304] В мифе «Энки и устройство мира» шумерский бог подземных вод создает воды для земли Ниппура, оплодотворяя реку Тигр:

Как самый бодливый бык перед схваткой, встал он [Энки],Член свой поднял, излил семя,Прозрачной водой Евфрат наполнил.<…>Тигр [встал] на его пути, как бык бодливый.Член он поднял, брачный дар принес.Тигр, как большой бодливый тур, возрадовался […]Воду принес – вода ее прозрачна, сок ее поистине хорош![305]

И последний пример – гимн в честь рождения Шульги, царя Ура (около 2094–2047 годов до н. э.). В нем мы находим оракул с предсказанием рождения Шульги. Затем идет описание рождения, которое произошло в результате сексуальной связи бога Нанны со своей женой Нинлиль.

Поэтому Ашимбаббар (лунный бог Нанна. – Р. Д.) в Экуре светит,Отцу своему Энлилю (высшему богу шумерского пантеона. – Р. Д.)доверяется, с матерью советуется.В Эдуге Нанна, сын властителя, обратился с просьбой –Жрица-эн от того (семени. – Р. Д.), что в утробу вложено,праведника родила,Энлиль, пастырь силы, ребенка на свет вывел.Ребенок, назначенный для трона и царства, – это Шульги-царь![306]

Гвендолин Лейк пишет о «космологическом выражении сексуальности» в древней Месопотамии: «Хотя реальный контроль над процессом первичного творения мог приписываться разным силам или божествам – в зависимости от богословской тенденции текста, – динамический процесс творения, рост многообразия, всегда символизируется мужской-женской парой, которые совокупляются и рождают потомство».[307]

В шумерской мифологии существовал большой пантеон богов и богинь, которые часто находились в партнерских отношениях. Шумеры верили, что плодородие земли зависит от сексуального акта, особенно обряда «священного брака» (hieros gamos) – обряда сложного, детальное представление о котором можно составить по песням, найденным в шумерских сочинениях. Этот священный брак связан с культом божества плодородия Думузи (в ВЗ – Таммуз) и его супруги Инанны («владычицы небес», также называемой семитским именем Иштар), богини секса и войны.[308] Средоточием этого ритуала Новолетия была сексуальная связь между царем (который олицетворял бога Думузи) и какой-то женщиной (видимо, жрицей), олицетворявшей богиню Инанну. Вот описание этого сексуального союза:

Царь с поднятой головой подошел к священному лону,С поднятой головой подошел он к лону Инанны,Амаушумгальанна на ложе возлег с ней,Проявил заботу о священном лоне:– О мое священное лоно!– О моя светлая Инанна!После того как на ложе светлое лоно познано,Светлое лоно Инанны на ложе познано,На ложе с ним она отдохнула:«О Идин-Даган, ты – мой любимый!»[309]

В гимне Шульги (Шульги X) Инанна весьма непосредственно рассказывает о своей сексуальной связи (Инанну представляет на земле женщина) с царем в ходе священного брака: «своими дивными руками мое лоно ласкал», «он [взлохматил] волосы мне на ногах», «возложил руки на мою чистую вульву».[310] Откровеннее не скажешь – ясно, что имела место реальная сексуальная связь между человеком и некой женщиной (а не просто царь возлежал со статуей богини, как, возможно, было в более поздних месопотамских ритуалах священного брака).[311] Считалось, что такая сексуальная связь приносит плодородие земле.

По свидетельству классических авторов (особенно Геродота), в древней Месопотамии ритуальный секс был более распространен, чем ежегодный обряд священного брака, и также включал культовую проституцию. Если верить Геродоту, каждая вавилонянка должна была раз в жизни сесть в храме Афродиты и отдаться первому встречному, который бросит ей в подол деньги. Эти деньги считались священными, да и сама женщина освящала себя в глазах богини.[312] Многие современные ученые думают, что все это выдумки и греческая пропаганда. Однако нельзя априорно исключать, что в рассказе Геродота есть доля правды (например, что сакральная проституция существовала).

До конца XX века большинство ученых полагали, что в древней Месопотамии культовая проституция действительно имела место. Они основывались не только на свидетельствах классических авторов, но и на данных клинописных табличек и ближневосточной иконографии.[313] Однако в 1980–1990‑х годах некоторые исследователи (преимущественно феминистские) переосмыслили факты и заключили, что культовая проституция в религиях Месопотамии (или Ханаана) – будь то мужская или женская – плод вымысла современных мужчин-интерпретаторов, находившихся под влиянием поствикторианского понимания сексуальности.[314] В последнее время эти «переосмысления» тоже стали «переосмыслять», особенно в плане мужской культовой проституции. Делают вывод, что такие обычаи существовали в культе Инанны (Иштар).[315] Что касается женской культовой проституции, на мой взгляд, выводы У. Ламберта, основанные на клинописных табличках, пока никто не опроверг.[316] И как бы то ни было, практически все специалисты по данному вопросу – даже феминистки, которые отрицают наличие культовой проституции (секса за деньги) – признают, что в древней месопотамской религии некие ритуальные сексуальные отношения составляли часть культа.[317] Секс не только обожествлялся в мифах о сексуальных связях богов – ему еще и придавали сакральное значение через ритуальный секс (по-видимому, далеко не только в ходе ежегодного обряда «священного брака»).

Египет. В Египте, как и повсюду на древнем Ближнем Востоке (за пределами израильского монотеизма), сексуальность обожествлялась, – секс приписывался самым разным божествам. Например, в «Текстах пирамид» (Древнее царство) одно заклинание описывает рождение Шу и Тефнут (бога воздуха и богини влаги) путем мастурбации бога Атума, единого источника всякой материи: «Атум – тот, кто сам себя породил, извергнув семя в Гелиополе. Он взял свой член в руку свою, вызвав извержение семени, и так родились близнецы – Шу и Тефнут».[318] Один папирус птолемеевского периода также говорит о мастурбации Атума:

Я соединился с моим кулаком,совокупился с моей рукой,упало семя в мой собственный рот.И я выплюнул Шу, я изрыгнул Тефнут.[319]

Согласно другим египетским текстам, через сексуальные отношения Шу и Тефнут родились обычным образом, «из тела», бог земли Геб и богиня неба Нут. В свою очередь Геб и Нут породили богов Осириса и Исиду, а Осирис и Исида – бога Сета и богиню Нефтиду. Вместе они составляли Великую Эннеаду – девятку главных богов (дополнительным ее членом был Гор).[320]

В фиванской космогонии времен Нового царства считалось, что Амун (бог солнца) породил сам себя: «…связавший свою жидкость со своим телом, чтобы принести яйцо в своей внутренности».[321] Впрочем, это не мешало Амуну еще и проходить ежегодный цикл возрождения. В рассказе о возрождении опять-таки используются сексуальные образы: каждый вечер, в начале второго часа после захода солнца, Дуат (мировое пространство, окруженное вселенскими водами) беременеет, и наутро бог солнца рождается заново; он является из бедер «своей матери Нут» (богини неба), «красный после рождения», и восходит ввысь.[322]

Если обожествление сексуальности в традиционных египетских религиях бесспорно, свидетельства о сакрализации секса путем культовой проституции в Египте до нас доносят лишь поздние классические авторы (Геродот и Страбон).[323] Однако есть данные в пользу того, что на некоторых египетских праздниках практиковался священный брак – ритуал, включавший сексуальную связь между представителями бога и богини.[324] Еще один фактор: со времен Нового царства в Египте имел место культ различных азиатских божеств (Астарты, Баала, Решефа, Анат),[325] и, соответственно, ритуальный секс, видимо, составлявший часть этих религий, стал частью культовой практики в Египте. Эдвин Ямочи обращает особое внимание на сирийскую богиню любви и плодородия Кудшу. На одном египетском рельефе она изображена нагой, а рядом с ней – итифаллический египетский бог Мин и сирийский бог Решеф (оба также связанные с плодородием). Еще на одном монументе она именуется «Блудницей».[326]

Анатолия/хетты. Хеттские тексты упоминают о «тысяче богов» царства Хатти.[327] Как и в случае с остальными политеистическими религиями, окружавшими Израиль, мы находим в них обожествление секса. Отношения между богами опять же включали секс. Например, в древнехеттской мифологии сказание об Иллуянке («Змее») читалось на ежегодном государственном культовом празднике. В одной из версий мифа бог бури женится на смертной женщине, и у них родится сын; он женит этого сына на дочери Иллуянки. В другом мифе, «Телепину и дочь морского бога», бог моря отдает Телепину бога солнца в качестве свадебного подарка.

В новохеттской мифологии можно найти много других примеров секса между богами. Например, в одном хурритском мифе Кумбарби, «отец богов», проглатывает свою «мужественность» и в конце концов порождает Тешуба, бога бури. Еще в одном мифе бог солнца влюбляется в корову, приходит к ней под видом юноши и, похоже, спит с ней. В результате корова рождает ребенка с человеческой внешностью. Есть хурритский миф о змее, который пал жертвой сексуального влечения Иштар.[328]

И последний пример. Ханаанейский (северосирийский) миф «Элькунирша [транслитерация «Эль, Творец Земли»] и Ашерту [= Астарта]» был переведен на хеттский язык. Сюжет эротический: Ашерту отвергает мужеское начало своего супруга Эля и пытается соблазнить своего сына Баала. Однако в итоге выходит ссора:

Элькунирша увидел Ваала.Элькунирша Ваала спросил:«Почему ты пришел, о Ваал?»И Ваал отвечает ему:«Как пришел я к тебе и в твой дом,Ашерту служанок прислала ко мне –Приходи, мол, со мною спать!И когда отказался я,Угрожать стала мне Ашерту,Так она говорила мне:«Если мне воспротивился ты,То и я воспротивлюсь тебе.Словом своим я тебя оскорблю!Веретеном своим я тебя уколю!»<…>«Так иди с нею спать!» – отвечает ему Элькунирша. –Ты иди к ней, к Ашерту, к супруге моей…[329]

Хотя обожествление секса хорошо задокументировано в хеттской религии – боги вступают в сексуальные отношения друг с другом, – насколько мне известно, в текстах не найдено ничего такого, что можно понять как сакрализацию секса путем культовой проституции или иных ритуальных связей.

Угарит/Ханаан. В угаритском пантеоне Ашера – супруга Эля, главного бога, а в качестве супруги Баала, сына Эля и бога бури, чаще всего называется Анат.[330] Это несколько расходится с ханаанейскими культами плодородия, упомянутыми в Писании, где супруга Баала[331] – обычно Астарта.[332] (Имя Астарты библейские авторы часто переиначивали в Ашторет, что напоминало об огласовках еврейского слова bōšet, «срам».)[333]

Не вдаваясь во все детали, широко признанные специалистами по ханаанейским культам плодородия и ритуалам второго-первого тысячелетия до н. э.,[334] отметим базовую предпосылку, которую мы уже видели в месопотамских мифах: природные процессы контролируются отношениями богов и богинь. В частности, плодородие земли – следствие сексуального союза бога и богини. В культе Баала предполагался инцест между Хададом (Баалом), богом бури, очень важным в ханаанейском пантеоне, и его сестрой, которую обычно называли Анат (или Ашера, супруга Баала).

Поскольку земля оплодотворяется спермой (дождем) Баала, важно стимулировать его сексуальную активность. Согласно ханаанейской теологии, если подражать сексуальной деятельности божества на высотах (т. е. культовых местах, расположенных обычно на холмах, но иногда и на высоких или больших жерт-венниках), через симпатическую магию это усилит сексуальные возможности божества. Отсюда появились должности «священного мужчины» (qādēš) и «священной женщины» (qĕdēšâ). Помимо всего прочего, они занимались сакральной проституцией, а если и не проституцией (сексом за плату), то как минимум ритуальным сексом.[335] Людей призывали вступать в ритуальные сексуальные отношения со служителями культа, подражая сексуальной деятельности богов. Джеки Нодэ резюмирует эту распространенную научную интерпретацию: «Многие полагали, что природные процессы контролируются отношениями между богами и богинями. Вступая в сексуальные отношения со служителями святилища, они верили, что это стимулирует богов и богинь поступать аналогично, и в результате стада станут обильнее, поля – плодороднее, а в семье будет больше детей».[336]

В текстах Рас-Шамры (древний Угарит) усматривали прямые указания на детали сиро-палестинского ритуала, сопровождавшего священные сексуальные оргии на высотах. Особенно показателен отрывок из угаритской эротической/ритуальной поэмы «Рождение милостивых богов». Уильям Олбрайт назвал ее «одним из самых откровенных и самых чувственных текстов во всей древней ближневосточной литературе».[337] По мнению Джона Грея, это пылкое богослужение совершалось культовыми проститутками, совокуплявшимися со своими «священными мужьями», представлявшими сексуально возбужденного бога Эля. Приведем перевод данного текста.[338]

Та дева склоняется, а эта встает.Эта восклицает: «Папа! Папа!»,А эта – «Мама! Мама!»Член Эля делается длинным как море.[339]Да, член Эля подобен потопу,Член Эля – длинный как море.Да, член Эля подобен потопу.Эль возлагает свой скипетр,Эль кладет посох своей руки,Он воздевает (руку свою), он выстреливает в небо,Он подстреливает птицу в небе.Он хватает ее и кладет на угли.Он соблазняет [покрывает][340] двух женщин;Вот, женщины кричат.О владыка, владыка, твой скипетр возложен,Посох твоей руки возложен.Вот, птица поджаривается на огне,Но воспламеняются – две женщины.Одна из них – жена Эля, другая – жена Эля, даже Вечная.[341]И вот, две женщины кричат.О папа, папа! Твой скипетр возложен,Посох твоей руки возложен.Вот, птица поджаривается на огне,Но воспламеняются – две девицы.Одна из них – девица Эля, другая – девица Эля,даже Вечная.Он устремляется вниз и целует их в уста.[342]Вот, уста их сладки!Сладки как гранаты.Целуя и зачиная,Обнимая и желая, они мучаются в родах.Они рождают šḥr и šlm.Слово приносится Элю,Две мои жены родили детей.Кого они родили?Родились двое: šḥr и šlm.Возьми и приготовь приношение дляСолнца и звезд.«Он устремляется вниз и целует их в уста.Вот, уста их сладки!Целуя и зачиная,Обнимая и желая…»

Повторяется пять раз группой и певцами собрания.[343]

Грей подытоживает свое понимание связи с ветхозаветными рассказами: «Вполне можно предположить, что эта деятельность Эля сакраментально переживалась общиной на сексуальных оргиях культа плодородия, столь резко обличавшегося еврейскими пророками».[344]

Позиция Грея не уникальна. Так понимало данный текст и угаритские культы плодородия предыдущее поколение угаритологов и гебраистов. Правда, недавно была высказана мысль, что свидетельства из Рас-Шамры не подтверждают наличия культа плодородия в Угарите.[345] Однако Библия четко свидетельствует о ритуальном сексе на ханаанейских высотах. Показательна и эквивалентная терминология (корень qdš), описывающая библейских и угаритских служителей культа (см. ниже). Поэтому преждевременно отказываться от позиции, которую до самого недавнего времени разделяло большинство ученых. Даже если правота нынешних «ревизионистов» будет доказана, специалисты единодушны в том, что угаритский текст «Рождение милостивых богов (KTU 1.23), как и, быть может, еще отдельные угаритские тексты, свидетельствует о ритуале священного брака, включавшем ритуальные сексуальные отношения (пусть, по мнению некоторых ученых, и в ограниченном масштабе).[346] Как бы то ни было, в угаритских текстах задокументированы и обожествление сексуальности в культе, и ее сакрализация.

Пятикнижие

Уже повествования и заповеди Торы предостерегают о потенциальной опасности культовой сакрализации и обожествления сексуальности народом Божьим.

Повествования. Через несколько месяцев после исхода из Египта и несколько недель после дарования Десяти заповедей, вступления в Завет с Богом произошла следующая история. Моисей задержался на горе, а израильтяне убедили Аарона сделать им «богов» (ĕlohîm).[347] Едва ли этот «литой телец» (ēgel massēkâ, Исх 32:4) был связан с египетским Аписом (он почитался как живой бык, а не как образ) или богиней Хатор (ее символизировала корова). Скорее всего, имели в виду быка, в которого, согласно ханаанейским представлениям, превращался бог Баал. Этого быка израильтяне знали, поскольку почитание Баала было широко распространено в дельте Нила.[348] Таким образом, перед нами не спонтанное действие, а проявление системы. «Это не случайность, а организованный культ – со статуей, жертвенником, священником и праздником».[349]

Почитание золотого тельца не только было нарушением второй заповеди: идолопоклонство включало еще и сексуальную распущенность. Исх 32:6б рисует такую картину: «Сел народ есть и пить, а после встал веселиться (lĕṣaḥēq)». С учетом параллелей, о которых речь ниже, здесь еврейский глагол ṣāḥaq («смеяться», «веселиться», «играть»), видимо, имеет сексуальный подтекст («безнравственные кутежи, оргии и сексуальные развлечения»).[350] Джон Дэвис справедливо замечает, что в данном контексте «глагол «играть» намекает на незаконный и безнравственный секс, который обычно сопровождал ритуалы плодородия у ханаанейских почитателей Баала».[351]

Бог сообщил Моисею, что происходит на равнине перед Синаем (Исх 32:7): «Развратился (šiḥēt, глагол šāḥat в пиэле. – Р. Д.) народ твой, который ты вывел из земли Египетской». Глагол šāḥat описывает развращение земли во дни Ноя (Быт 6:12), включавшее сексуальную испорченность (см. главу 4). Характер развращения при Синае проясняется еще из поэтического ответа Моисея на догадку Иисуса Навина, который думал, что они слышат шум битвы (Исх 32:18):

Это не крик побеждающих (ănnôt gĕbûrâ)и не вопль поражаемых (ănnôt ḥălûšâ);я слышу голос веселящихся (annôt).

Здесь описаны три разных вида пения: в первых двух случаях использован инфинитив породы каль (плюс определение), а в третьем – инфинитив породы пиэль (без определения). Джон Дарем понимает последний вид пения как «неорганизованное и неупорядоченное пение на пьяном кутеже».[352] Ариэлла Дим приходит к аналогичным выводам, но иным путем: по ее мнению, слово annôt есть интенсивная форма новооткрытого еврейского глагола, означающего «заниматься любовью» (а значит, имеется в виду «…слышу звук оргии»).[353] Дим и другие исследователи также отмечают возможный намек на имя Анат, ханаанейской богини любви и войны. Роберт Гуд пишет об этой ассоциации с Анат: «Многозначность слов Моисея позволяет охарактеризовать отступничество Израиля как языческое, а также намекнуть, что оно включало сексуальную разнузданность».[354]

Далее мы читаем, что Моисей расслышал правильно. Когда он и Иисус Навин подходят к лагерю, перед их глазами предстают статуя тельца и идолопоклоннические «пляски» (mĕḥōlōt) (стих 19). Множественное число от mĕḥōlâ, видимо, подразумевает «религиозную церемонию, при которой люди экстатически кружились перед идолом и жертвенником».[355] В контексте почитания тельца пляска, видимо, имела «оргиастический оттенок».[356] Рассказчик объясняет, что именно увидел Моисей (стих 25): «Люди вели себя распутно (pāra)». Использованный здесь глагол означает «распускать», «развязывать» и передает идею наготы.[357] Скорее всего, в канонической форме Торы pāra имеет интертекстуальную взаимосвязь с со сходным по звучанию словом pĕôr, что напоминает о Баал-Пеоре. Повествователь тонко указывает, что грех у подножия Синая был сексуальным, и практически «вставляет имя Пеор в повествование».[358] Значит, сексуальные оргии в данном случае были не просто чувственным развратом. «С учетом Баала, для молящихся они имели религиозную ценность».[359] Иными словами, секс был сакрализован и даже обожествлен в ходе культового ритуала. Суровое наказание Богом отступничества показывает, что Бог категорически не приемлет включение секса в религиозный ритуал.

Во втором случае духовное отступничество времен исхода описывается словом zĕnût, то есть «блудодейство» (в смысле духовной «измены» Богу).[360] Высказываясь о недавнем мятеже в Кадеш-Барнеа, Моисей возвещает суд Божий: «А сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет и будут нести наказание за блудодейство (zĕnût) ваше, доколе не погибнут все тела ваши в пустыне» (Числ 14:33).

Сорок лет спустя, у границ Земли Обетованной, Израиль снова впал в идолопоклонство, увлекшись сакральным сексом. На сей раз это было связано с культом Баал-Пеора (Числ 25). Гордон Уэнем отмечает яркие литературные структурные параллели между рассказом о золотом тельце и рассказом об идолопоклонстве на равнинах Моава.[361] Эти параллели ясно доносят богословскую мысль: новое поколение, входящее в Землю Обетованную, должно усвоить те же уроки, что и поколение, вышедшее из Египта. Испытание повторяется снова. И те, кого опыт ничему не научил, повторяют ошибки и несут наказание. На сей раз небесный суд удаляет последних из того мятежного поколения в пустыне, которое, согласно пророчеству Божьему, не должно войти в Ханаан (Числ 14:29–34; 26:63–65).

Сексуальная безнравственность, связанная с языческими культами плодородия, составляла неотъемлемую часть греха с золотым тельцом и с Баалом Пеорским. На связь между сексом и культом намекает уже Числ 25:1: «И начал народ (мужчины. – Р. Д.) блудодействовать (liznôt, инфинитив от zānâ. – Р. Д.) с дочерями Моава». В зависимости от контекста глагол zānâ может указывать на сексуальный разврат в целом или на проституцию (секс за плату) в частности.[362] Интересно, что Числ 25:1 – единственное место в ВЗ, где глагол zānâ относится к сексуальной активности мужчин, а не женщин. Блудом/проституцией здесь занимаются мужчины. Используя понятие, которое в остальных местах описывает сексуальную деятельность женщин, повествователь четко связывает секс с духовной изменой Израиля Богу. Получается «двойной блуд» (религиозный и плотский), о котором неоднократно говорится в ВЗ.[363] В Числ 25:1 zānâ «указывает на отступничество от Завета, выражающееся в форме секса с моавитянками. Понятно и почему zānâ относится к Израилю, а не к женщинам: Израиль играет женскую роль в отношениях с Яхве».[364]

Числ 25:2 опять же подчеркивает связь между сексуальным соблазном от моавитянок и почитанием Баала. В еврейском оригинале все местоимения в этом стихе – женского рода и относятся к моавитянкам: «И приглашали они (ж.р. – Р. Д.) народ к жертвам богов своих (ж.р. – Р. Д.), и ел народ и кланялся богам их (ж.р. – Р. Д.)». Картина понятна: сексуальные связи с язычницами, посещение празднеств культа плодородия, а затем и полноценное участие в сексуальных ритуалах культа Баала.

Текст не разъясняет, были ли эти моавитянки жрицами ханаанейской религии Баала[365] или обычными проститутками, нанятыми моавитскими вождями.[366] Однако в свете более поздних библейских упоминаний о почитании Баала представляется, что богини в культе Баала Пеорского вели себя вольно в сексуальном плане, чему подражали их почитатели. «Ожидалось, что в этом примут участие и ни о чем не подозревающие израильтяне под конец жертвенной трапезы».[367] Харрисон правильно понимает пафос рассказа в свете древних ближневосточных археологических и литературных данных: «Повествование дает представление о форме ритуала. Поев и выпив – вино на празднике текло рекой, – израильтяне устремлялись к моавитянкам, падали ниц перед местным Баалом, Кемошем и, видимо, его спутницей Аштар (упомянута с строке 17 моавитского камня). За этим следовало весьма чувственное поведение».[368]

Числ 25:3 явно говорит о том, на что предыдущие два стиха лишь намекали: «И прилепился (глагол ṣāmad в нифале. – Р. Д.) Израиль к Баалу Пеорскому». Недвусмысленно сказано, что имело место почитание Баала. Глагол ṣāmad в нифале означает «привязываться», «впрягаться в одну упряжку» (подобно паре животных). [Ср. существительное ṣemed: «спряжка», «упряжка» (животных).] Израиль всерьез ударился в культ Баала Пеорского, причем, судя по всему, праздником плодородия дело не ограничивалось: ритуальный секс принесли даже в стан Израилев (Числ 25:6–8, 14–18). Как и в случае с искажением сексуальности при Синае, реакция Бога была скорой и недвусмысленной. Числ 25:3: «И воспламенился гнев ГОСПОДЕНЬ на Израиля». В народе начался мор, унесший жизни 24 тысяч израильтян. Прекратился он лишь после решительных действий Пинхаса (Числ 25:7–8, 11–13).

В Книге Второзаконие приведена проповедь, в которой Моисей вспоминает о духовном блуде Израиля и, в частности, о ситуации с Баалом Пеорским (Втор 4:3–4). Под конец же Второзакония Моисей получает от Всевышнего предсказание о будущем отступничестве Израиля. В нем снова используется образ блуда: «И станет народ сей блудно ходить (wĕzānâ) вслед чужих богов той земли, в которую он вступает» (Втор 31:16). Повествования, поэзия и пророчества в остальных текстах ВЗ покажут степень этого отступничества и неоднократно вспомнят о случае с Баалом Пеорским.[369]

Законодательство. Законодательство Моисеево предельно ясно отвергает сакральный ритуальный секс. Это соответствует той картине, которую рисуют повествования о золотом тельце и Баале Пеорском. Некоторые отрывки с корнем znh в Пятикнижии, очевидно, относятся главным образом к некультовому беззаконному сексу или сексу за плату, сакрализованной сексуальной деятельности, не связанной с культом (хотя нельзя исключать и контекст в виде культа плодородия). (В главе 7 мы поговорим об этих отрывках.)

Другие места Пятикнижия со словами, образованными от корня znh, видимо, образно указывают на духовный блуд или (как в эпизоде с Баалом Пеорским) одновременно – на разврат физический в культах плодородия и на разврат духовный (поклонение иным богам). Так отрывок Исх 34:11–17 (после эпизода с золотым тельцом) начинается с условий обновленного договора: Израилю запрещено заключать союз с народами Ханаана (стихи 11–12) и надлежит уничтожить места их культа (стихи 12–13). Причина состоит в следующем (стихи 15–16): «Не вступай в союз с жителями той земли, чтобы, когда они будут блудодействовать (wĕzānû) вслед богов своих и приносить жертвы богам своим, не пригласили и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их. И не бери из дочерей их жен сынам своим, дабы дочери их, блудодействуя (wĕzānû) вслед богов своих, не ввели и сынов твоих в блужение (wĕhiznû) вслед богов своих».

В законодательном материале Книги Левит слова, образованные от корня znh, трижды используются как указание на духовную неверность. Лев 17:7: «…чтоб они не приносили жертв своих козлиным демонам (laśśîrīm), за которыми блудно ходят (zōnîm) они». Лев 20:5 говорит о возмездии – «карет», т. е. «отрезание» (божественное проклятие, истребление грешника)[370] – всем «блудящим (hazzōnîm)… чтобы блудно ходить (liznôt) вслед Молоха».[371] Следующий стих (Лев 20:6) возвещает то же наказание всякой душе, которая «обратится к вызывающим мертвых и к колдунам, чтобы блудно ходить (liznôt) вслед их».

Наличие в корне znh культового подтекста надо каждый раз определять по контексту. Напротив, существительное мужского рода qādēš (и его женский аналог qĕdēšâ), вроде бы безвариантно относится к служителям культов плодородия, которые среди прочего занимались в ходе своих обрядов сексом на высотах. Понятие qĕdēšâ мы встречаем в устах неизраильских жителей Тимны, видимо, причастных к культу плодородия (рассказ об Иуде и Тамар; Быт 38:21–22). Иуда в том же эпизоде говорит просто zônâ («блудница»).[372]

Втор 23:18 (СП 23:17) запрещает израильтянам занятия храмовой проституцией: «Не должно быть блудницы (qĕdēšâ; буквально «святой». – Р. Д.) из дочерей Израилевых и не должно быть блудника (qādēš; буквально «святого». – Р. Д.) из сыновей Израилевых». О конкретной культовой функции этих «святых» ученые спорят, но есть веские основания утверждать, что это были именно служители культа, которые, в том числе, занимались в ходе своих обрядов сексом на высотах. Джон Дэй подытоживает библейские лексические данные: «То, что сакральная проституция была особенностью данной религии, видно из параллелизма слова zônâ («проститутка») со словом qĕdēšâ (буквально «святая») в Втор 23:17–18 и Быт 38:15, 22–23, а также слова zônôt («проститутки») со словом qĕdēšôt (буквально «святые») в Ос 4:14».[373]