Продавец дождя

Х.КАРРИ. А что, если на самом деле так поступить? Как ты думаешь, Ной?

НОЙ. Что — жениться на Снукки?

Х.КАРРИ. Нет, оставить его в покое.

Если бы Джима не было в комнате, НОЙ, возможно, не так близко к сердцу принял бы отцовские слова. Но его оскорбили при мальчишке, и оскорбили не-заслуженно. Наступает молчание

ДЖИМ (чувствуя себя перед братом виновным) Ты напрасно, Ной, погорячился. Вернее, конечно, это я погорячился. Такое дело, Ной.

НОЙ. Ты еще мальчишка, Джим. Ты многого еще не понимаешь. Ты думаешь, мне очень нравится возиться с тобой, следить, чтобы ты не наделал глупостей? Или ломать голову над этими книгами, экономить каждый грош, смотреть за хозяйством? Но я должен это делать, — раз это все выпало на мою долю. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Чего же тогда ты десять раз на дню обращаешься ко мне за советом — как сделать это, как сделать то?

ДЖИМ Ты меня не понял, Ной. Я совсем не против того, чтобы ты давал мне советы. Я даже тебе благодарен за них…

НОЙ (с иронией) Спасибо.

ДЖИМ. Не то, что благодарен, а — как бы это сказать? — ценю тебя. Вернее… Ну, словом, ценю. Только я хочу, чтобы ты… (окончательно запутался, орет) не кричал на меня!

Х.КАРРИ. Перестань!

Опять молчание и ДЖИМ опять чувствует себя виновным. Он подходит к отцу

ДЖИМ. Почему так долго нет Лиззи?

Х.КАРРИ. Она очень устала с дороги. Да и легла поздно.

ДЖИМ Ночью я проснулся, и мне показалось, что она плачет.

Х.КАРРИ. Когда девушки несчастны — они плачут.

ДЖИМ Что же нам делать с ней, па?

Х.КАРРИ не отвечает

Нам, пожалуй, следует с ней поговорить.

Х.КАРРИ. Может быть, ты с ней поговоришь, Ной?

НОЙ. Я не считаю, что в этом есть необходимость.

Х.КАРРИ. А что, если тебе поговорить с ней, Джим?

ДЖИМ. Нет, па. Я не могу сказать все как надо. Лучше всего, если ты сам с ней поговоришь.

Х.КАРРИ. Но — поймите! — я не могу. Что я ей скажу? «Лиззи, тебе пора выйти замуж» — так я скажу, да? Она сама знает, что ей пора замуж.

НОЙ. Вот и хорошо. Тогда и говорить не о чем.

Пока ЛИЗЗИ спускается вниз, постараемся к ней присмотреться. Она из породы Кэрри, этого нельзя не заметить. Движения ее спокойны и закончены. Ступеньки под ее ногами слегка поскрипывают. ЛИЗЗИ двадцать семь лет; ни один мужчина пока еще не находил ее прекрасной. Она виновата в этом меньше всего

ЛИЗЗИ. Доброе утро, па. Доброе утро, мальчики. Хорошо, что я снова дома. Дома все-таки лучше, чем где бы то ни было.

Х.КАРРИ. Сейчас мы говорили как раз об этом.

ЛИЗЗИ. Если б вы знали, какой сон мне снился ночью! Я шла босиком по дороге, и вдруг хлынул дождь. Сперва упало несколько крупных капель, потом сверкнула молния, и потоки воды обрушились на землю. Это был прекрасный сон. Почти такой же прекрасный, как сам дождь.

НОЙ. Дождь — это к слезам. Вот, если бы ты видела слезы, тогда, возможно, пошел бы дождь.

Х.КАРРИ. Садись, Лиззи. Я тут приготовил завтрак. Вчера мы толком так и не поговорили. Ты ничего не успела нам рассказать.

HОЙ. Ты выглядишь неплохо, Лиззи. В последние дни перед отъездом ты здорово сдала. Хоть и делала вид, что жара тебе нипочем, но мы видели, как тебе трудно. Ну, что слышно в Суинтривере? Как там — жарко?

ЛИЗЗИ. Как в аду, чтоб не соврать.

ДЖИМ (смеется) «Чтоб не соврать»!.. Ты говоришь так, будто родилась в Суинтривере!

ЛИЗЗИ. Еще бы! Я провела там целую неделю.

Х.КАРРИ. Как чувствует себя дядя? Что делает тетя Ив? Ты объяснила, почему мы им так долго не писали?

ДЖИМ. А как мальчики? Если они в тетушку Ив — готов поспорить, что заговорили тебя насмерть.

ЛИЗЗИ. Нет, Джим. Они в дядю Нэда: мычат.

Х.КАРРИ (с упреком) Лиззи!

HOЙ. Кто из мальчиков тебе понравился больше всех?

ЛИЗЗИ. Пит, конечно.

Х.КАРРИ. Я никогда не мог запомнить их по именам.

НОЙ. Пит… Это который Пит?

ДЖИМ. Готов поспорить, что ты влюблена в него.

ЛИЗЗИ. Я без ума от него, Джим. Мы провели вместе много времени, и в один из вечеров он попросил меня выйти за него замуж.

Долгое молчание

Х.КАРРИ. Что же ты ему ответила?

ДЖИМ. Да, Лиззи, что же ты ему ответила?

ЛИЗЗИ. Я сказала, что он очень мил и пожелала ему успехов в учебе. Тетушка Ив говорит, что он в этом году начнет ходить в школу

Х.КАРРИ (он ничего не понял) В школу? А в детстве он разве не ходил в школу?

НОЙ. Замолчи, па!

ЛИЗЗИ. Вы уже завтракали, мальчики? А ты, па? Милый па, думаешь я не знала почему ты меня так уговаривал ехать в Суинтривер? А ты все не понимал, почему я отказываюсь! Как видишь, я поехала и, как видишь, напрасно. Мне очень жаль, что вам пришлось потратить столько денег на дорогу, на новое платье. Делать нечего, Ной. Внеси их в графу убытков.

Х.КАРРИ. Ну, а все-таки, что ты делала в Суинтривере, где бывала?

ЛИЗЗИ. Первые дни я почти не выходила из комнаты…

НОЙ. Почему ты не выходила из комнаты?

ЛИЗЗИ. Потому, что стеснялась. Они не хуже меня знали ради чего я приехала к ним. Они меня рассматривали с ног до головы. Они старались делать это незаметно, но им не удавалось. Как только вставали из-за стола, я бежала наверх, в свою комнату. По два раза в день я мыла голову, а уж сколько раз переставляла мебель и говорить не стоит! Я забрала к себе телефонный справочник и прочла его от корки до корки. Я уже готова — была бежать из Суинтривера, как тётушка Ив — это было в субботу — говорит: «Вечером мальчики собираются на танцы, иди вместе с ними». Сперва у меня и в мыслях не было идти на танцы. Но потом я сказала себе: «Лиззи, не будь дурой». И я закрутила волосы, напялила на себя новое платье, надела туфли вот на таких каблуках и в таком виде вышла к вечернему чаю. Мальчики уставились на меня так, будто я была голой. Тишина за столом длилась довольно долго. Наконец Нэд — младший решил ее нарушить. Он встал, потоптался на месте и спросил: «Лиззи, сколько ты весишь?»

Х.КАРРИ. Что же ты ответила на это?

ЛИЗЗИ. Я сказала: вес мой — пятьдесят восемь, зубов тридцать два, вставных нет, рост — такой-то.

НОЙ. Это было не очень умно с твоей стороны. Он просто хотел начать беседу.

ЛИЗЗИ. Подозреваю, что я закончила ее. Потом мы опять молчали. Неизвестно сколько бы так продолжалось, если бы не Пит. Он притащил откуда-то старый, помятый глобус и спросил меня, что на нем нарисовано. Мне не оставалось ничего другого, как постараться ему объяснить. Я начала рассказывать по порядку… (Кричит) Разве я виновата, что всегда хорошо знала географию?

Х.КАРРИ. Что же случилось, Лиззи?

ЛИЗЗИ. Ровным счетом ничего. У них от удивления раскрылись рты, и Нэд — младший спросил: «Лиззи, ты метишь в учительницы?»; и вдруг мне вспомнилась школа, выпускной вечер, и как я одна стояла у стены, и никто меня не приглашал танцевать. Я тогда думала: «Ну и что ж! Стану учительницей». И как только вспомнила это, я поняла, что все кончено. Я заперлась в своей комнате и весь ве-чер читала телефонный справочник.

НОЙ. И это — все?

ЛИЗЗИ. Когда уезжала, маленький Пит кричал мне вслед: «Ты самая красивая из всех женщин!»… Теперь все.

Х.КАРРИ. Что ж, не ошибется, кто назовет тебя красивой.

ЛИЗЗИ. (Протестуя) О па!

Х.КАРРИ. Я знаю, что говорю. Никто еще не видел настоящую Лиззи. Ты стесняешься показать себя на людях. Тебе кажется, что всем только и хочется, что обидеть тебя. Разговаривать с тобой невозможно — ты ставишь собеседника в глупое положение, Ты вдолбила себе в голову, что в тебя нельзя влюбиться. Только с нами ты бываешь такой, какая есть на самом деле. Потому что только нам ты доверяешь. Почему? Почему ты боишься быть красивой для всех?

ЛИЗЗИ. (Крик отчаяния) Потому, что лучше надеяться, что можешь быть красивой, если захочешь, чем убедиться, что ты некрасива!

Молчание

Х.КАРРИ. (Осторожно) Лиззи…

ЛИЗЗИ. Да?

Х.КАРРИ. (Не знает, как начать) Мы тут думали, Лиззи… Братья твои, я. И кое-что решили.

ЛИЗЗИ Решили. Что же вы решили?

Х.КАРРИ. Мы сейчас немного поработаем, а потом хотим съездить в Три Поинт.

ЛИЗЗИ. Ну?

Х.КАРРИ. Мы хотим пригласить Файла на обед. Я полагаю, ты не возражаешь?

ЛИЗЗИ. Если вы это сделаете — меня дома не будет.

X.KAPPИ. Могу я пригласить человека пообедать со мной или нет?

НОЙ. Постой, па. Если Лиззи не хочет, чтобы мы звали его, — значит не надо звать. Мы не должны делать то, чего она не хочет.

ЛИЗЗИ. Да, Ной, я не хочу, чтобы вы ездили в Три Пойнт.

Х.КАРРИ. Не слушай ты его! И ты, и Джим — вы не делаете ни одного шага без того, чтоб не посоветоваться с Ноем.

ЛИЗЗИ. Потому, что он единственный из нас, кто трезво смотрит на вещи.

Х.КАРРИ. Уступи мне, Лизи. Будь на этот раз неблагоразумной.

НОЙ. Довольно глупый совет.

Х.КАРРИ. (Ною) Все, что нельзя вычислить, изложить в цифрах, внести в эти книги ты называешь глупость. Что глупого я сказал, можешь ответить?

НОЙ. Не будем спорить, па. Лиззи не хочет, чтобы мы ездили в Три Поинт, и она права. Гордость! — она кое-что значит. Не надо об этом забывать.

Х.КАРРИ. Гордость?

НОЙ. Да. Лиззи и я — мы знаем, что такое гордость. Я прав, Лиззи?

ЛИЗЗИ отворачивается, не отвечает. Х.КАРРИ смотрит на нее, стараясь понять, почему она не ответила Ною, и скорее отцовское сердце, разум, подсказывает ему, в чем тут дело. Он подходит к Лиззи, берет ее за руку.

Х.КАРРИ. Лиззи, посмотри-ка мне в глаза. Это правда? Я не ошибаюсь?

ЛИЗЗИ. Если тебе хочется кого-либо пригласить, я не возражаю. Только не Файла, па.

Х.КАРРИ. Я не ошибаюсь, стало быть?

ЛИЗЗИ. Когда мы ездим в город, он всегда очень приветлив — и с Ноем, и с Джимом… А со мной он еле здоровается. Он не только не замечает меня — он вся-чески подчеркивает, что я ему безразлична.

Х.КАРРИ. Когда мужчина подчеркивает, что женщина ему безразлична, это значит, что она ему не безразлична. Ну, так как же? Приглашать?