Помоги проекту - поделись книгой:
– Жизнь одна, – добавил Игорь и вышел.
Дина выскочила за ним. Уже у подъезда, грубо поймав за майку, попробовала втолковать:
– Я видела этого Ватника в энциклопедии «Маньяки СССР». Ярыжкин какой-то там, точно его фотка. Знаю, что невозможно, но… И собаки еще пропадают! Потом находят отрезанные головы.
– Ты видела?
– Головы? Да. Две штуки. Да вы Бабмашу спросите! Это ее Гришка с нами был, а потом… – Дина говорила сбивчиво и видела, что не верит ей этот старший лейтенант, ни на минуту не верит. Да и кто поверил бы!
– Слушайте. Я знаю, что это ерунда и так не бывает. Но я рассказала, что видела. Только факты.
– Хорошо, – улыбнулся Игорь. – Где твоя Бабмаша живет?
Дина показала и скорее побежала домой, чтобы не сердить отца. Ни черта ей не поверил этот старлей, да и кто поверил бы?!
Отец так и сидел в кресле в Дининой комнате и стучал пальцами по подлокотнику:
– Собачку, значит, искать ходили? Не могла мне сказать?
– Да не, пап… – Дина почувствовала, что бледнеет. – Там больше проверка на вшивость была. Ты говорил, помнишь?
– Ночь, заброшенная стройка…
– Ну да! – обрадовалась Дина, что до отца так легко дошло.
– Нашла перед кем выпендриться! Ты этой Даши выше на голову и красивее на две.
– Это при чем?
– При том! Цыкнула бы на нее как следует, была б сейчас ваша Светка дома.
Реветь при отце не стоило, особенно если он прав. Дина быстро вышла на кухню и услышала брошенное в спину:
– Из дома ни ногой! А я пойду со школой договорюсь, что ли… Плохо без связи-то, а, Динка? Даже сотовый глючит…
Когда отец ушел, Дина еще плакала на кухне. В окно она видела, как спешат мимо дома люди в оранжевых жилетках и девушка в камуфляже с овчаркой. Как с толпой подходят, болтая, Даша с Лысым и Пушистиком. Пушистику она обрадовалась отдельно: после беседы с Игорем ей казалось, что этот старлей прямо сейчас побежит брать его под стражу. А вовсе и нет.
Дина едва успела умыться, когда они позвонили.
– А она дома прохлаждается! – первым ввалился Лысый, прошел на кухню в ботинках, схватил графин и начал пить. Видок у него был, как у раба на плантации: грязнющие штаны, закатанные до колена, голый торс, на физиономии – бурые хлопья пыли, смешанной с потом.
Даша и Пушистик вошли следом, тоже грязные. Пушистик первым делом отобрал у Лысого графин, Даша плеснула себе в чашку из холодного чайника и залпом выпила.
– Ой, Динка, там такое! Полиция, волонтеры, кинолог с собакой… Мы тоже весь лес облазили…
– И не нашли! – добавил Лысый, как будто и так непонятно. – За тобой заходили с утра, ты дрыхла.
– Не наезжай. Она всю ночь за компом сидела. – Пушистик отставил пустой графин и плюхнулся на табуретку.
– Так ты получил?! Во всем микрорайоне связи нет…
– А я тут и не живу! Это только вы со Светкой и вон Лысый.
– Чего я?
– Ничего. Держи. Специально распечатал, знал, что ты почту проверять не любишь. – Он протянул Лысому бумажку со знакомой фотографией и целую минуту смотрел, как он читает.
– А в лесу снега полно… – задумчиво сказала Даша. – Так я не поняла, Пушистик, развалюха, что мы видели, это его?
– Ну да. Бабка говорит, он всех там убивал. Когда его взяли, вокруг той избушки кучу народу нашли. По частям.
– Какой избушки? – не поняла Дина.
– Ну ты даешь! – возмутился Пушистик. – Ты сама-то читала, что людям рассылаешь по ночам? Твой Ватник – наш местный, лет сорок назад жил здесь. Тогда тут еще поселок был. Откуда мужик взялся, когда приехал, никто не помнит. Жил на отшибе, у самого леса и был вроде лесником. На люди не показывался, даже в магазин редко ходил. И вот в поселке стали пропадать дети…
– Погоди, ты говорил: год назад кто-то пропал?
– Это потом. То есть сейчас. А тогда, бабка говорит, человек десять за год ушло. И это только у нас. В соседнем еще селе, в Авдеевке, много народу пропало. В общем, трясло тогда всю округу, милиция с ног сбилась, прочесывая поселки и лес. Потом находить понемногу начали…
– И все этот?
– Ага. Только на него никто не подумал. Забыли про него все, представляешь?! Жил он подальше от людей, вот его и забыли. Потом кто-то из ребят залез к нему в огород воровать картошку. И нашел в земле странный сверток…
– Прекрати… – прошипела Дина.
– В общем, когда за ним пришли, он и отпираться не стал. Совсем был невменяемый. Его и отправили в больницу по соседству.
Лысый отложил распечатку, молча кивнул: «Все так». Дина пыталась осознать услышанное:
– Так вы его дом видели? А почему в лесу?
– Лес тогда меньше был. Ту часть, где его развалюха стоит, после насадили.
– Что ж такое, ребят? Если мы все его видели живым…
– Говорю же: аномальная зона, – проворчал Пушистик. – Вот смотрите, у бабки взял. – Он достал из-за пояса газету с каким-то мистическим названием (то ли «Колдун», то ли «Ведун») и развернул на столе.
Дина увидала заголовок на весь разворот: «Аномальные зоны мира» и побежала глазами по строчкам. Аномальных зон в мире хватало. Чего стоил один «Кричащий лес», где казнили разбойника, и дух его до сих пор кричит по ночам. Или «Ловушка дьявола», когда человек пропадает на ровном месте и появляется там же через несколько лет…
– Я вот что подумал, – бубнил Пушистик. – У многих этих зон есть какая-то страшная предыстория. Кто-то умер не своей смертью, и его дух начинает бродить вокруг того места и творить всякие странности. Может быть, эти сугробы в лесу – места захоронений жертв того маньяка.
– А те, что погибли в пожаре, виноваты в исчезновении Светки, – поняла Даша. – И собак тоже порезали они?
– Я думаю, да. Этот же твой Ватник, тоже в том пожаре погиб.
– Души погибших преступников бродят по поселку и ведут себя как при жизни… А раньше почему собаки не пропадали?
– Стройка, – быстро сказал Лысый. – Стройка их потревожила, она ведь на том самом месте…
– Разве может бесплотный дух кого-то убить? Пусть и собаку?
– Выходит, может. Я еще знаете, что думаю? Они на собаках тренируются. Силы набираются. Наберут и переходят на людей.
– Угу. Все маньяки начинали с кошек и собак.
– И еще мне кажется, у них должен быть главный…
– Ага, босс, как в игрушках! – буркнула Даша. – Со стороны послушать нас: бред сумасшедших. И что теперь делать?
Пушистик пожал плечами и Дина тоже. Все осиновые колья, чеснок, круг мелом, все, что она читала про нечисть, казалось глупыми сказками. Тут было настоящее.
Пушистик встал, походил туда-сюда по кухне, стащил из пакета печенье, повертел в руках и положил обратно.
– Бабка говорит, что есть такая бабка…
– Чего?!
– Я выясню, в общем. А вы осторожнее пока. А то меня уже этот Игорь прессует. «Ты, – говорит, – последний, кто видел Светлану». Я думал, он меня прямо на месте в наручники закует.
– А за мной вчера кто-то шел, – пробормотала Даша. – Вечером домой иду – за спиной шаги и запах гари такой, как тогда в доме… Оборачиваюсь – никого. Иду – опять слышу шаги… Может, я и рехнулась, но все равно страшно. – Она встала и повернулась к Лысому: – Идем, проводите.
Уже из коридора Пушистик потихоньку отозвал Дину в комнату и шепнул:
– Ты это… Собаку не ищи! Мы в лесу нашли очень много собак. И тех, что у школьной столовки паслись, и много еще, понимаешь?
– Да все я понимаю! – огрызнулась Дина. – Только ты не понимаешь…
Пушистик не дал договорить, а быстро выудил из кармана знакомый красный ошейник.
– Извини. Дашка не велела, но я подумал: вдруг ты пойдешь собаку искать и попадешься маньяку?
Дина даже пробормотала ему «Спасибо», а закрыв за всеми дверь, плюхнулась на кровать и разревелась. Много собак они нашли! То-то во дворах так тихо стало за последние сутки. Лаять-то некому. Ошейник привычно ложился в руку. Казалось, что пальцы еще щекочет жесткая короткая шерсть, что по лицу вот сейчас загуляет теплый язык, слизывая слезы… И тут с улицы раздалось знакомое радостное тявканье!
Дина прилипла к окну: в сумерках под кустом промелькнули острые уши. Ланка! Что за бред нес Пушистик и где взял этот ошейник, уже неважно. Ланка! Вот же она, вернулась! Через секунду Дина уже была на улице и видела, видела торчащую из кустов собачью башку. Ошибся Пушистик. Как хорошо, что он ошибся! Дина шагнула и увидела впереди только мелькнувшие собачьи пятки: удирает!
Фонари не горели. Даже окна домов не освещали улицу. Тишину не нарушали ни проезжающие машины, ни ревущие в ночи сигнализации. Тихо, темно. Только цокот собачьих когтей по асфальту и блестящий в темноте иссиня-черный хвост.
Дина посвистела, и в ответ раздался хитрющий собачий лай, мол, попробуй, догони. Вечные Ланкины шуточки! Она всегда так: подбежит и тут же удирает, чтобы за ней побегали. Дина свистнула еще и побежала в обратную сторону от собаки. Ланка обязательно должна погнаться за ней… Но собачий лай удалялся. Что-то на Ланку не похоже… Она и собаку-то не разглядела толком в темноте, с чего вдруг… Нет! Это должна быть она! С чего незнакомой псине лаять у Дины под окнами?
Дина пробежала еще пару шагов. Когти зацокали тише и быстрее.
– А ну ко мне! Опять потеряться хочешь?!
Ланка уже вдалеке залилась радостным лаем. Дина плюнула и рванула за ней.
Темно. Кроме собачьего хвоста и сверкающих пяток, ничего вокруг не было видно. Дина будто бежала по темному тоннелю, в конце которого мелькал хвост. Она ничего не слышала, кроме цокота когтей, и ничего не видела, кроме этого хвоста. Мелькнула предательская мыслишка: «Ланка так себя не ведет», – но Дина отмахнулась, да кто бы не отмахнулся?
Дина почти догнала ее. Пробежав пол-улицы, она свернула в сторону гаражей и еще долго бежала мимо боксов за мелькающим впереди черным хвостом. Собака нырнула в проулок между гаражами, Дина – за ней… Тупик. За гаражами был высоченный бетонный забор. Удрать оттуда можно было, только перепрыгнув, собака бы не смогла…
Но собаки не было! Дина шарила взглядом по маленькому тесному тупику. Даже в темноте тут не потеряешь черную собаку, потому что наступишь на нее. Ланки не было. Дина попятилась и услышала за спиной:
– Вот ты и попалась.
Глава VI. Зверь
– Миха? – Вот уж кого Дина не ожидала встретить! Она и забыла давно про того странного парня, который не помнил, где живет. – Где ты пропадал? Как ты? Как нога? – Она говорила, а сердце стучало где-то в затылке. Горло сдавили стальные пальцы, дышать было невозможно. В нос шибанул запах гари. Внутренний голос вопил: «Беги!» – но за спиной был высоченный забор, по сторонам – стены гаражей, а впереди стоял Миха.
В темноте Дина не видела его лица, отчего-то казалось, что он улыбается.
– А ты кого ждала? – Голос был спокойный и гадливый. – Папочка сегодня далеко, да? – Он шевельнул плечом, и Дина полетела на спину от удара. Хорошо, голову наклонить успела, иначе затылок бы встретился с бетонным забором. Миха в световом проеме стоял, растопырив руки.
– Так это ты? Светка, собаки?
– Собаки, – кивнул Миха. – И Жучка.
– Сам ты!.. – Дина вскочила, но боль в боку заставила согнуться пополам. Резануло как ножом. Дина зажала рану ладонью и почувствовала, как намокает майка. Краем глаза она видела, как Миха отнимает руку, пустую руку с открытой ладонью, ни ножа, ничего у него не было. А больно было. Больно было так, будто насквозь проткнули. И кровь, кажется, шла. Теплая, просачивалась сквозь пальцы, зажимавшие рану. Если Дина сейчас потеряет сознание…
– Погоди… – Еще удар. Дина клюнула носом землю, и прошлогодние засохшие травинки пощекотали лоб. Их больше нет, они сухие, мертвые. Их больше нет.
Перед глазами было темно: это Миха навис над ней, заслонив собой свет. Замахнулся правой рукой. За эту руку надо хватать. Выкрутить, проскочить – и бегом. За эту хватать…
Раненый бок разрывало, будто ее насаживали на шампур. Дина вцепилась в руку повыше кисти, Миха дернулся так, что Дине пришлось вскочить на ноги, чтобы не выпустить его. В живот ткнулась удобная опора – Михина коленка.
«Гаражи высокие, – подумала Дина, наступая на эту коленку. – Отпущу – убьет», – подумала она и отпустила руку. «Не допрыгну», – переступила на плечо. Миха вскочил и сам нечаянно сбросил ее на крышу гаража.
Несколько длинных секунд она бежала, забыв о ране в боку. Жестяные крыши тесно стоящих гаражей грохотали под ней, было непонятно: ее шаги или Миха гонится. Потом голова закружилась, из-под пальцев выскользнул влажный мох, такой часто растет на крышах, и что-то больно ударило в спину.
Очнулась она от того, что кто-то горячо дышал прямо в ухо. Руки, ноги, спина – все болело так, будто ее сбросили с пятого этажа. «Догнал!» – ужаснулась Дина и открыла глаза. В небе стоял огромный яркий полумесяц. Он освещал крыши гаражей, пустую дорогу. Над лицом нависла здоровенная звериная башка. Она тяжело дышала, высунув язык, и с языка на Дину капала водянистая слюна. В пасти поблескивали клыки.
Зверь не нападал, он просто сидел, широко расставив передние лапы, и глядел куда-то впереди себя. Его грудь вздымалась от частого дыхания, и Дину гладила по лицу мягкая шерсть. Кавказец! Зверюга, стерегущая гаражи! Он уже нападал на Дину однажды, но тогда его вовремя отозвал хозяин, и Дина отделалась легким испугом.
От ошейника пса вверх тянулась цепь. Небо над головой пересекал стальной трос, натянутый между крышами гаражей, на нем и крепилась привязь. Кавказец опустил морду: ага, заметил, что Дина очнулась, сожрет или подумает? Но он только ткнулся носом ей в лицо и опять уставился в пространство перед собой.
Дина тихонько шевельнулась: бок болел невыносимо. Кавказец удивленно посмотрел на нее и опять принялся разглядывать что-то прямо перед собой. Там, куда он смотрел, ничего не было, пустая дорога. Но может, собаке виднее? Дина стала всматриваться в полумрак и почувствовала на щеке здоровенный собачий язык. Она осторожно погладила пушистую шерсть, и язык радостно загулял по всему лицу.
– Ты живой, – сказала она псу. – Ты, наверное, последняя живая собака в округе. У Михи против тебя кишка тонка. И против меня тонка!
Кавказец вскочил на четыре лапы и завилял хвостом.
– Проводишь? – спросила Дина. Она отстегнула карабин, и кавказец радостно заскакал вокруг.
Вставать пришлось, опираясь на стену гаража, и так по стеночке брести, пока гаражи не кончились. Кавказец все это время носился кругами, то ли поторапливая, то ли просто радуясь нахлынувшей свободе. Когда прошли гаражи, он притащил Дине палку. С палкой можно было идти, а на свою рану в боку Дина старалась не смотреть. Казалось, что за ней остается кровавая дорожка, по которой Миха идет, нюхая землю, как гончая по кровяному следу.
Как они дошли до травмпункта, лучше и не вспоминать. Дина кое-как вскарабкалась на крыльцо и нажала звонок над беленой железной дверью.
Дверь открыла фигура в синей робе врача и тотчас отпрянула:
– Динка?! Ты чего? – Голос принадлежал Светкиной матери. Дина шагнула в коридор, и кавказец смиренно сел на крыльце, показывая, что будет ее дожидаться.
Поделиться книгой: