Тишина

Глава 1

Твёрдая сухая земля, утоптанная проезжающими повозками и идущими людьми, – дорога; она будто кусок отмершей плоти, никогда ей не плодоносить и не радовать своими лугами, она создана для того, чтобы идти. **** Она прикоснулась ладонью к дороге, ожидая шёпота земли, – тишина стала ответом, всё вокруг тоже молчало: молчали кусты за заборами, молчала текущая невдалеке речка. Это было странно, как будто во сне, или же, так, наверно, бывает, когда ты уже мёртв. Гнетущая тишина – и ни малейшего ветерка. Что ж, – мысли путались в её голове, – надо осмотреться, куда это меня занесло. Лёгким летящим шагом она двинулась вперёд. Вдоль дороги шли заборы, за ними прятались домики с красивыми резными ставнями и множеством грядок рядом, на которых росли различные овощи; в целом это была обыкновенная человеческая деревня, если бы не эта тишина. Всё было опрятным и чистым, наверно, здесь радостно жилось, подумалось ей. Она дошла до следующего дома за покосившимся забором, за ним всё заросло крапивой и вьюнком; у дома была застеклённая веранда, внутри которой угадывался стол и ряд стульев, как для ужина большой семьи. Открыв калитку, она двинулась по узкой тропинке к этому дому, остановилась у крыльца и, будто по наитию, сдвинулась немного влево и заглянула за угол – да, именно этого и стоило ожидать, не может всё быть таким прекрасным и чистым и при этом таким мёртвым, вот она – червоточина. Это был дом – перекошенный, с обвалившейся справа крышей, окна его были забиты досками, крыльцо переломлено ровно посредине, будто от сильного одиночного удара. Земля вокруг этого разрушенного строения была как будто выжжена, чёрная, покрытая то ли пеплом, то ли плесенью. Она двинулась вперёд, «пепел» рядом с домом зашевелился. Остановившись, девушка присмотрелась, почему-то стало страшно; чего же бояться, стоит радоваться хоть чему-то живому здесь. «Пепел» двигался по земле хаотично, но вскоре ей показалось, что он издаёт звук. Теперь, действительно, стало страшно: кровь, кровь, – шелестел пепел. Она попятилась и упала на спину, запнувшись о корягу, взявшуюся из ниоткуда. «Пепел» будто по команде двинулся с места, кровь, кровь, – раздавался шёпот; она пыталась встать, но не могла: ледяной ужас приковал её к земле. Кровь, кровь, «пепел» приблизился к её ногам; там, где он проползал, оставалась мёртвая, выжженная земля. Боль пронзила её тело внезапно, ноги горели, она дёрнулась, рывок, ещё один. Открыла глаза – потолок с зелёными жилками, полумрак и тёплое дыхание в щёку. Она повернула голову, на подушке сидел её кот.

– Тим, – она села, – так это сон был, как хорошо, что ты меня разбудил. – Кот мяукнул и начал тереться о её руку. Погладив кота, она откинула одеяло и посмотрела на свои ноги, целые и невредимые. – Не поверишь, Тим, всё такое реальное было, казалось, что мои ноги горят. Странный сон. Ну что ж, мне не привыкать к подобному, ведь, как сказала Ирма, «о, я вижу, что тебе суждено стать нашей путеводной звездой», – девушка состроила рожицу и рассмеялась.

Комната, где она проснулась, находилась на одном из множества Деревьев в лесу Грёз, как его называли люди. Некоторые листья на этих чудесных деревьях были огромными, и в особый период сильвы скручивали их и закрепляли специальными заклинаниями так, чтобы получались округлые комнатки, где они и жили. Большие семьи устраивались там, где листьев было особенно много, между комнатами перекидывались лесенки, образуя многоэтажные дома. И никто не боялся, что дети могут упасть с них, потому что сильвы были очень искусны в магии; она пронизывала всю их жизнь с самого рождения, охранные заклинания удерживали лесенки в неподвижности и ставили по краям барьеры. Внешне сильвы были похожи на людей. Но были и некоторые отличия, прежде всего, стоило бы отметить хвост, длинный с короткой шёрсткой; цвет хвоста указывал на принадлежность сильва к какой-либо семье: чёрный – правители, красный – предсказатели и белый – целители, остальные сильвы имели хвосты различных от этих цветов оттенков. Глаза сильвов – ещё одна их особенность: они были сплошного цвета, без белков, люди старались не смотреть в такие глаза, опасное это дело – смотреть в глаза сильву, говорили они. Девушка прошла в противоположный угол комнаты, где был умывальник, и не успела она даже руки намочить, как раздался шорох отодвигаемого полога, служащего дверью, и на пороге показалась сильвийка, светловолосая и белохвостая. Она внимательно осмотрела дом и остановила взгляд своих жёлтых глаз на застывшей у умывальника девушке.

– Тин! Ты что, ещё даже не умылась? Опоздаем же на занятия! – белый хвост её при этих словах нервно дёрнулся.

– Я не специально, сон такой снился, что еле проснулась, я быстро, ещё минутку, – Тин виновато улыбнулась и повернулась к зеркалу; на неё взглянуло из отражения милое личико со слегка вздёрнутым носиком и тёмно-красными глазами. Ополоснув лицо водой, девушка начала расчёсывать свои огненные волосы, при этом она напевала песенку и размахивала в такт красным хвостом. Волосы были её гордостью, длинные, до самых пят, словно огненный плащ за её спиной.

– Я порой просто удивляюсь, как ты вообще тут живешь: места мало, соседей нет, да ещё и с котом, хоть парня себе найди что ли, а то одичаешь одна, – светловолосая сильвийка принялась заправлять кровать, продолжая ворчать, – а котяра твой грязь какую-то притащил, прям на кровать. Как это вообще терпеть можно. Ты вообще в курсе, что про тебя с твоим котом в школе говорят?

– Нет, Лия, не в курсе, а что говорят? – Тин подошла к кровати и, облокотившись об неё, заглянула в лицо подруге.

– Что живешь ты со своим волосатым другом, Тим и Тин, Тин и Тим, и смеются, как ненормальные. Я знаю, нелегко найти кого-либо по душе, но и жить одной тоже не дело. Конечно, у тебя есть Макс, но он же не друг, он отец. – Девушка фыркнула и продолжила стряхивать с кровати грязь, принесённую котом: – Гадость какая, неужели въелась. Придётся тебе, Тин, устроить большую стирку, откуда он это только притащил этот пепел.

Тин, обувавшая в это время лёгкие тапочки, вздрогнула. Как пепел?! – пронеслась у неё в мозгу мысль, – нет, это сон, всего лишь сон, мало ли где мог лазить кот, может, он на землю спускался, где путешественники разводят костры. Нет, это всего лишь сон. Вдруг вспомнилась та жгучая боль в ногах, она невольно зажмурилась. Со всех сторон навалилась темнота, сильвийка падала вниз, но не видела ни дна, ни того, откуда она падает. С бешеной скоростью проносилась мимо неё темнота с размытыми кляксами света. Она не успевала разглядеть его источников, скорость падения была слишком высокой. Девушка попыталась остановиться, но всё напрасно; падение продолжалось, и, когда она совсем отчаялась, всё прекратилось само. Бешеный полёт закончился внезапно, и вот она уже стоит на ногах, по-прежнему в кромешной тьме. Шипение нарастало, оно надвигалось со всех сторон, заполняя собой пространство. Тин начала различать свечение, оно распространялось по полу, словно лёгкая дымка. Благо, тут хотя бы есть пол, мелькнула совершенно неуместная мысль в её голове. Где же я? Я сплю? Нет, я уже проснулась, я обувалась, собиралась в Школу. За мной зашла Лия, и она говорила про моего кота. Про Тима. Но она не говорит про моего кота ничего хорошего, значит, она опять ворчала на него, только вот почему? Он что-то натворил. Он всегда что-то творит, он же кот. Ах, да, он замарал постель! Ерунда, не в первый раз, зато он тёплый и мурчит. Что-то всё равно не так, не так. Это была не грязь, это был пепел. Пепел? Весь этот монолог с собой занял не больше мгновения – всё вспомнилось, и теперь Тин напряжённо замерла, вслушиваясь в шёпот, что раздавался вокруг. Девушка пыталась понять, услышит ли она знакомое «кровь, кровь», либо это что-то другое. Сколько она ни пыталась разобрать слова, шёпот оставался неясным. Сильвийка начала паниковать, она не могла понять, где она и почему, это выводило её из равновесия. В надежде, что это всё-таки сон, Тин со всей силы ущипнула себя. Боли она не почувствовала, собственно, как и своей руки; нет, девушка, понимала, что тут должна быть рука, но она была только в её мыслях. «Не может быть! – вспыхнула мысль в её голове. – Неужели я соверши ла переход?» Словно, затравленный маленький зверёк, Тин начала оглядываться по сторонам; это не было похоже на переходы, что она осуществляла ранее в Школе. Там всё было иначе, она была в своём Проводнике, она была Огненной Девой, как называли её одноклассники. Обычно сила проходила сквозь неё, заставляя чувствовать лёгкую нервную дрожь. Здесь же было пусто, если и была сила, девушка её не чувствовала, потому что её переход был, судя по всему, неполным. Тин выругалась про себя: «Ну, давай же, вспоминай, что нужно делать в таких случаях?» Перед её глазами пронеслись картины из летописей, обрывки рун на клочках древнего пергамента. Необходимо либо направить сознание к телу, либо найти свою стихию и стать Проводником. Легко сказать, найти своё тело – Тин сосредоточилась и начала «прощупывать» окружавшее её пространство. Это был магический поток, но он не нёс в себе силы стихий, он не был живым, скорее он нёс в себе тлен, проще говоря – смерть. И сильвийка ничего не могла поделать, ей не по силам было пробиться сквозь такой мощный поток магии. Значит, надо попытаться найти здесь огонь. Тин стало страшно, какой же огонь там, где нет ничего? Нельзя паниковать, нельзя; она пыталась успокоиться, там Лия, она поможет, и, как только появится хотя бы небольшой шанс, я рванусь отсюда.

– Тин, ты чего это? Тин, что с тобой, Тин?! – Лия схватила подругу за плечи, встряхнула, но та словно окаменела: глаза её были закрыты, дыхание еле слышно. – Да что, же с тобой, Тин?! – Лия начала паниковать: только что её подруга была здорова, и вот уже без чувств. Словно она в Проводнике! Но чтобы совершить переход, нужна сосредоточенность, а не падение в обморок.

Ну что же ты такая нервная? Ты же целитель, ты можешь ей помочь, – эта мысль вдруг осенила её. – Да, конечно, я же могу помочь. Она глубоко вздохнула: «Сейчас я во всём разберусь, – возьми себя в руки, дитя Маэля».

– А теперь посмотрим, что же с тобою, Тин.

Девушка прислонила ладонь ко лбу подруги, закрыла глаза и прислушалась. Вокруг кипела жизнь, простой и понятный круговорот событий, начиная от самых мелких, где-то внизу, под пологом опавших листьев, до самых небес, где птицы наслаждались своим полётом. Вечная смена поколений – сын, отец, дед. Всё было так, как изначально заложено Высшими. Сознание Лии было над всем этим, оно охватило ближайшие земли в один момент, затем сфокусировалось на одной точке, на Тин, вокруг неё пульсировало алое свечение, то угасая, то почти взрываясь. «Какое благо, она борется! – радость переполнила Лию. – Но с чем же она борется?» Девушка усилила давление – вот оно, серая мерзость возле её ног, сейчас присмотримся внимательней. Но не успела она сконцентрироваться, как серое нечто рвануло прямо на неё. Ах ты, – молния расчертила пространство перед Лией, – на тебе ещё! – девушка вскрикнула. Всё пред ней пылало белым пламенем, серое создание корчилось под ударами молний, затем раздался крик, не человеческий и не звериный, что-то пронизывающее и холодное, взрыв и тишина. Лия открыла глаза, Тин по-прежнему была без сознания; из-под умывальника блестели огромные испуганные глаза кота.

– Да, нашумела я, однако, – девушка встряхнула руками и направила свои мысли к подруге, – очнись, – несколько прикосновений тонкими, ловкими пальцами – и веки Тин задрожали.

– Я видела тебя, Лия, спасибо тебе, одна я бы не вырвалась.

– Не за что, подруга, ты мне лучше объясни, что это за тварь.

Теперь, когда напряжение спало, девушка ощутила, насколько она опустошена:

– Я столько сил потратила, хотелось бы знать – на что.

Тин не без труда приняла сидячее положение, казалось, что она целый день по деревьям лазила: мышцы ныли, голова кружилась, и жутко хотелось есть.

– Я сама не знаю, что это такое. Мне сегодня приснился сон, и там, во сне, был этот пепел, а когда ты сказала, что Тим притащил грязь на кровать, я вспомнила сон и боль от прикосновения пепла, и всё – я ушла. Меня словно против воли втянуло в поток, я даже не смогла совершить полный переход в Проводника. Там всё не так, как было в Школе, Лия, там нет ничего; это был поток магии смерти! Я попыталась вернуться к своему телу, как написано в рукописях, но эта магия слишком сильна, она, словно клетка, окружала меня со всех сторон. – Девушка судорожно вздохнула, ей показалось, что ранее она никогда не дышала таким чистым воздухом. – Это ужасно. Ничего хуже я в своей жизни ещё не видела. Я даже не могу понять, откуда это всё взялось, как я могу быть связана с такими вещами. И я не хочу иметь к этому никакого отношения. Нет, не хочу.

– Успокойся, Тин, – Лия обняла подругу за плечи. – Успокойся. Хотя, я признаюсь, мне тоже не по себе.

Тин словно не слышала Лию, шок от произошедшего был слишком силён. Девушка пыталась прочувствовать каждую часть своего тела, она щипала себя, дёргала за волосы, пытаясь удостовериться, что она жива.

– Потом появилась ты, Лия, это было красиво, твой Проводник прекрасен, – девушка заставила себя улыбнуться. – Я бы не справилась без тебя.

– Да уж, подруга, ты меня очень напугала, не получилось у меня сразу к тебе пробиться, а потом это кинулось на меня, пришлось воззвать к Проводнику, – повисла тишина, шелестели листья на улице, солнце светило в приоткрытое окно, – твой кот так из-под умывальника и не вышел.

– Он тоже напугался, – промолвила Тин. – Тим, пушистик мой, иди сюда. – Кот жалобно мяукнул и потихоньку начал выползать из своего убежища. – Всё с ним в порядке, скоро отойдёт и будет опять важным. Да, Тим? – Тин взяла своего любимца на руки, они всё ещё заметно дрожали.

– Знаешь, Тин, нам надо об этом рассказать Ирме, такие события просто так не происходят. Это существо, оно ведь из тебя жизнь высасывало, и не успокоилось бы, пока не убило; это самое отвратительное, что я видела в своей жизни. Я не знаю, чей злобный разум породил такую мерзость.

Тин гладила кота и думала, да, бесспорно, Лия права, надо об этом рассказать, где-то глубоко внутри неё засел страх и плюс к нему целая куча вопросов. Сначала жуткий сон, потом ещё и не менее жуткая реальность, вопрос напрашивался сам – а может, это вовсе и не сон был. Ирма часто давала ей частные уроки, где рассказывала о силе, которая может проникать в сознание других существ, преодолевать огромные расстояния, чтобы донести какую-нибудь весть. Она, наверняка, сможет всё объяснить.

– Да, Лия, ты права, мы всё расскажем, но, если не хотим быть наказанными, нам стоит поторопиться на занятия.

– Ой, точно, я совсем забыла, зачем вообще к тебе пришла, кажется, что уже так много времени прошло. Ну, ничего, сейчас сядем на лист и через пару минут будем на месте.

– Лия.

– Что ещё, Тин?

– Я так и не создала себе лист.

– Что? – Лия была шокирована. Все сильвы передвигались по Лесу на опавших листьях великих деревьев. Чтобы создать свой лист, сильв должен был пройти небольшое обучение у мастера полёта и зачаровать лист, откликнувшийся на его зов. – Я просто в ужасе, ты хочешь сказать, что нам придётся добираться пешком до Школы?

– Ты лети на своём, я дойду сама, не переживай.

– Вот уж нет! После того, что только что произошло, я тебя ни на минуту одну не оставлю. Идём вместе.

Сбитые с толку и уставшие девушки вышли на улицу и почти бегом направились в глубь леса, где находилась Школа. Так как дом Тин находился ближе к границе леса сильвов, им пришлось поторапливаться. Вокруг шла своим чередом обыкновенная сильвийская жизнь: по натянутым мосткам ходили сильвы по своим каждодневным делам, в кронах на помостах играли дети, сновали домашние животные. Суматоха верхнего яруса, где располагались жилища, сады для маленьких сильвов, школы и бытовые помещения. Школа, куда направлялись Тин и Лия, по праву называлась Школой с большой буквы, именно там обучались самые одарённые сильвийские девушки и парни. Из правящих трёх семей отбирались самые способные и направлялись в лес Грёз для обучения тонкостям магии, целительства, искусства боя и управления. Лия принадлежала к семье целителей, обучалась она соответственно этому ремеслу, но не только. Ещё в детстве придворный целитель её дома заметил, что девочка может справиться не только с болезнями, но и с грозовыми бурями, она легко игралась с маленькими разрядами, подчиняя их действие своей воле. Старый маг сразу понял, что силы девочки будут расти, и посоветовал отправить её на обучение в Школу. Родители Лии были очень ею горды. Ещё бы, в семье появилась будущая целительница, не каждому сильву это дано. Хоть сильвы и магически одарённые существа, не все они могут справляться с потоком силы и брать из него энергию для себя, при этом оставаясь живыми. Они могли залечить раны, но побороть саму смерть не могли. Когда Лие исполнилось десять лет, её отправили на обучение. Она жутко боялась, но не отъезда из родного дома, она боялась, что у неё ничего не выйдет, что Джу – придворный целитель – ошибся, и она нисколько не отличается от остальных в её доме. Но по прибытию в Школу она поняла, что ничуть не хуже остальных учеников, что они также напуганы и толком не знают, чего от них хотят. Почти сразу же в толпе первокурсников она увидела девочку с огненными волосами чуть ли не до самых пят; она стояла в стороне от остальных, нервно подёргивая красным хвостом. Почему-то Лие показалось, что этой девочке очень одиноко, и она решилась с ней заговорить.

– Как тебя зовут? – спросила Лия. Девочка вздрогнула, будто и не заметила, что к ней кто-то подошёл, подняла глаза; Лие стало немного не по себе: глаза у незнакомки были словно пылающие угли. Она молчала и просто смотрела, так изучающе, словно пытаясь проникнуть в мысли Лии. После почти минутного молчания и рассматривания девочка промолвила:

– Тин. Меня так зовут. – Лия обрадовалась, она уже подумала, что девочка не захочет с ней разговаривать.

– А я Лия, Лия Алесто, я из семьи целителей.

Тин склонила голову набок и также тихо, как и раньше, сказала:

– А я не знаю своего родового имени, я не знаю, откуда я, и не уверена, что знаю, кто я. Нам пора, все идут в класс.

Она развернулась и пошла вслед за уходящей толпой первоклашек. Лия ошарашено смотрела ей вслед. Как можно не знать своего полного имени, не знать, откуда ты, и уж тем более, кто ты?! В её детском сознании никак не укладывались слова этой странной девочки. И только одна мысль заставила её примириться: у неё красивые волосы, и такие длинные.

– Подожди меня, – крикнула она и поспешила догнать свою новую знакомую.

С тех пор прошло двенадцать лет, девочки очень сдружились за это время. Как оказалось, у Тин не было родственников, поэтому на каникулы Лия приглашала её к себе, им было хорошо вместе. Учились они тоже очень прилежно, были лучшими на своём курсе, огненная дева и дева-целитель. Тин так и не обстригла свои волосы, они, будто плащ, покрывали её спину, и сейчас, когда девушки торопились в Школу, казалось, что по навесным мосткам передвигается не сильвийка, а неведомая птица с пылающим оперением.

– Смотри, как торопятся, – ухмыльнулся страж ярусом ниже, указывая на девушек своему напарнику.

– И не говори, сейчас подпалят чего-нибудь по неосторожности, – стражи засмеялись, их служба была весьма скучна и размерена, поэтому смешной им казалась каждая мелочь, происходящая вокруг. За их согнутыми от смеха спинами раздались шаги.

– Я смотрю, вам очень весело, – холодный голос начальника караула быстро охладил весельчаков, – будете дежурить ещё двенадцать часов, а так как надвигается ливень, я вам не завидую.

– Будет исполнено! – ответили стражи, правда, без радости и особого энтузиазма.

Глава 2

– Сегодня мы повторим базовые условия для вызова Проводника в случае внезапной атаки. Записываем.

Степенная сильвийка примерно пятидесяти лет прошла за стойку и открыла журнал с записями. Она уже двадцать два года преподавала искусство вызова Проводника, и сегодняшний день был таким же, как и обычно; студенты делали записи, а затем приступали к практическим занятиям.

– Думаю, не стоит повторять, что Проводник – это ваше отражение в магическом потоке; так как физически вы не можете проникнуть туда, вам нужен он, иначе все ваши заклинания и вся концентрация ни к чему не приведут. Физически ваше тело остаётся на месте, но дух формирует отражение в поток. Приняв облик своего Проводника, вы сможете увидеть движение магических потоков и настоящий облик врагов, а также сможете увидеть суть проблемы, я имею в виду – болезни и проклятия. Когда вы подвергаетесь внезапной атаке, нет времени на подготовку, поэтому стоит запомнить базовое условие перехода в Проводника. Итак… – раздался стук в дверь, – войдите.

Дверь открылась, на пороге стояли Лия и Тин.

– Простите нас за опоздание. Можем ли мы войти? – девушки тяжело дышали, они бежали почти всю дорогу до Школы.

– Проходите. Останетесь после занятия и объяснитесь, с каких это пор вам разрешено опаздывать.

– Да, учитель, – девушки, опустив головы, прошли на свои места. Их однокурсники тихо хихикали.

– Те, кто не прекратят смешки сейчас же, также останутся после занятий, – раздался голос учителя, в классе сразу стало тихо. – Так лучше, продолжим наш урок.

Занятие было очень интересным, студенты перешли в своих Проводников; было немного странно: только перед тобой были обыкновенные юноши и девушки, а спустя мгновение – создания различных видов. Проводником Лии была светящаяся сущность, очертаниями напоминавшая человека, но при этом искрящаяся, словно столб молнии, и источающая яркий свет. Тин уже видела подругу в этом облике буквально за час до занятий, а вот Лия, да и никто другой ранее не видели Проводника Тин. Оказалось, что он мало чем отличается от Тин в физическом плане, она оставалась собой, но только волосы её становились пламенем, казалось, что она горит. Сокурсников у Лии и Тин было не так уж много: вместе с ними шесть человек. Многие из тех, кто начинал обучение, не дошли до выпуска: кто-то не сдал экзамены, некоторые не смогли справиться с потоком силы. Обычно учителя старались оградить своих подопечных от опасностей, но некоторые студенты не слушались и пытались самостоятельно побороть поток, и наказывать таких строптивцев не удавалась, так как они обычно погибали. «Мир суров, – говорили им учителя, – и выходить на встречу с его опасностями неготовыми – равносильно смерти». Локки, Марта, Надин и Эвиль – вот все, кто доучился до выпуска. Тин наблюдала за тем, как Локки и Марта, неистово рыча, покрывались лёгкой дымкой и становились похожими на демонов ночи. Они были воинами, и магия не давалась им в той же мере, что остальным, но они могли всячески усиливать себя за счёт свой воли. Надин и Лия – целительницы. Они стояли рядом с воинами. В сравнении с ними девушки казались небесными вестниками, о которых часто упоминалось в религии людей: светящаяся электрическими разрядами Лия, слишком нервная и вспыльчивая, и Надин, больше всего напоминающая солнечный луч, тёплая и спокойная. Тин почувствовала, как на неё нисходит тёплая волна целительной благодати, всё внутри неё наполнилось силой, словно и не было утром ужасного падения в поток смерти. Девушка с благодарностью посмотрела на Лию. Скоро она услышала голос Учителя. Теперь настала их с Эвилем очередь. Девушка почувствовала, как вокруг неё начал приходить в движение воздух, она будто оказалась, в центре торнадо. Её волосы развевались, подхваченные усиленными порывами ветра. Девушка вскинула свои горящие руки. Потоки огня вплелись в воздушные, бешеная пляска огня и воздуха завораживала. Тин захватил неописуемый восторг, чувство бесконечной силы наполнило каждую клеточку её магического тела, ей казалось, что она чувствует каждой искрой созданного ею же пламени. Это был самый интересный урок в их жизни, они наконец-то смогли прочувствовать силу, что так долго учились брать под контроль. Но урок закончился, и пришло время для объяснений. Эх, как же всё было хорошо буквально пару минут назад – шёл урок. Вокруг друзья и товарищи по учебе, а теперь стоишь перед суровым учителем и надо как-то объяснить своё опоздание, а если объяснить опоздание, то надо будет объяснять бой с неведомым существом и то, откуда оно взялось. Она такая строгая – Ирма: находясь на её уроке, даже и не думаешь о баловстве, а объясняться перед нею смерти подобно. Тин понимала, что увильнуть от ответа не удастся, но как же она боялась этого разговора.

– Девушки, присаживайтесь, – Ирма, указала на два стульчика возле учительского стола. – Начнём по порядку: чем вы можете объяснить своё опоздание на столь важный для вас урок?

Девушки смущённо смотрели в пол, Ирма смотрела на них пристально, пытаясь поймать их взгляд своими зелёными глазами.

– Это моя вина, учитель. Лия пришла меня поторопить, и в итоге мы обе опоздали, – Тин сказала это так тихо, что уже начала бояться, не пришлось бы ещё раз повторять.

– Так, значит, ваше опоздание никак не связано с отклонением потока силы, примерно за час до вашего прихода в Школу? – девушки переглянулись. – Значит, связано. Что случилось на самом деле?

Тин вздохнула и принялась рассказывать, сначала про сон и то место, где она была в этом сне. Когда её рассказ дошёл до описания «пепла» и его нападения, сознание Тин будто помутнело; всё вокруг стало бледнеть, казалось, что её затягивает в омут. Она почувствовала прикосновение к своей руке, всё резко встало на свои места, муть отступила. Ирма стояла рядом, держа её за руку чуть повыше локтя, лицо учителя выражало крайнее беспокойство.

– Думаю, дальше не стоит продолжать; я догадываюсь, что стряслось, когда вы были уже вместе в твоём доме, Тин. Ты рассказывала свой сон, и тебе стало плохо, как и сейчас?

– Нет, учитель, Лия помогала мне заправить кровать, пока я одеваюсь, и нашла на ней пепел. – Ирма вздрогнула, резко сжав руку девушки.

– Даже так, – она развернулась, прошла обратно за свой стол, Тин потирала руку, учитель явно не рассчитал силы. – Советую вам, девушки, идти домой, причём, вместе и в один дом, будете приглядывать друг за другом. Мне следует сообщить об этом Совету. И вспомни, Тин, чему я учила тебя на занятиях по магии разума. Можете идти.

Было абсолютно ясно, что Ирма испугана. Что же это было, думала Тин, что даже учитель испугался; она явно выглядит крайне встревожено, и этот до крайности официальный тон. Она дёрнула подругу за рукав; та всё ещё в недоумении смотрела в сторону Ирмы, судя по всему, думая о том же, что и Тин.

– Идём, не стоит её больше беспокоить, – шепнула Тин, и подруги поспешили покинуть Школу.

Глава 3

Листва шелестела над её головой. На нижних ярусах леса листья были обыкновенными, не такими огромными, как на верхних, из которых сильвы строили свои жилища. Опять жизнь закинула её под покров этих деревьев, опять эти еле заметные тропки в высокой и густой траве, птицы с красочным оперением, поющие свои утренние песни в вышине. Здесь, внизу, царила тень, шуршали зверьки, невидимые в траве.

– Ну, здравствуй, лес Грёз, давно я не была с тобой рядом, – сказала еле слышно девушка. Она стояла, прислонившись к стволу огромного дерева. Глаза её были закрыты, ладони поглаживали кору исполина. Её звали Крис. Да, давно это было, но сейчас всё по-другому, судьба больше не сыграет со мной такой дурной шутки. «Ты станешь сильнее», ах, Ирма, Ирма. Ты мне всё лгала, считала меня никем и ничем. Её передёрнуло от нахлынувших воспоминаний – холодный пустынный берег Туманного края, самое последнее её задание.

«Ты даже не представляешь, Ирма, что ты натворила, ты лишила меня дома, любимого дела, хотела меня уничтожить, чтобы я исчезла!» От нахлынувшей ненависти и злости она содрогнулась. «Но нет, ты помогла мне увидеть ваше истинное лицо, вашу ложь, теперь я помогу вам осознать содеянное, чтобы все вы поняли, через что мне пришлось пройти. Я исполню то, что предначертано, и никто никогда больше обо мне не забудет, никогда, никогда. И ты поймёшь, как ошибалась на мой счёт, пусть за это тебе придётся заплатить, но ничего, все умирают, рано или поздно, но умирают, ты разве исключение? Нет, ты такая же смертная, как и все остальные, как и весь ваш Совет, а вот я – да, я могу больше, и если всё получится…» Мысли девушки прервал шорох и треск веток справа от неё, кто-то шёл в её сторону. Она напряглась и ещё сильнее прижалась к стволу дерева, через несколько мгновений её невозможно было отличить от древесной коры. Вскоре стали слышны голоса, и на полянку возле замаскировавшейся девушки вышли три человека. Одеты они были просто, обыкновенные крестьяне: сразу видно, что не путешественники и не торговцы, бородатые и косматые, казалось, что они никогда не стриглись. Они остановились, переводя дух. Судя по всему, шли уже давно.

– И долго нам ещё плестись? Уже несколько дней блуждаем по этим чащобам.

– Да я сам, думаешь, знаю? Поди, следопытом не подрабатывал. Говорят, в глубине леса есть чаща самая заколдованная, там и живут могущественные сильвийские колдуны. Вот нам туда и надо, а как идти, это уже другой разговор. Я вот что скажу, добраться надо, нас сюда всей деревней собирали, чтобы помощь привести, и не можем мы мешкать. Чего вылупились на меня? Идти надо, сейчас вот попьём – и дальше.

– Не злись, Косьян, я же не со зла сказал, жутко в лесу этом, вот и ляпнул; знаю, что помощь нужна, у самого трое детей осталось, душа не на месте, всё о них да о жене думаю.

Третий мужик лишь пробурчал что-то себе под нос и, достав флягу с водой, начал пить. Напившись, мужики закинули за спину походные мешки и двинулись дальше, вглубь леса. Девушка оттолкнулась от дерева, вновь приобретая нормальный цвет кожи, волос и глаз, белых, как молоко; она вся была такой светлой, волосы, хвост, который она спрятала под одеждой, бледная кожа; казалось, что она соткана из тумана.

– Да, помощь здесь можно найти, – сказала она сама себе, – я помогу.

Хищно улыбнувшись, она, бесшумно скрывшись в тени деревьев, отправилась вслед за удаляющимися мужчинами. Птицы по-прежнему пели свои песни в вышине, ветер шелестел листьями деревьев-исполинов, ничто не предвещало беды и тревоги, тонкая тропинка уводила вглубь леса троих мужчин, ищущих помощи. За ними бесшумно следовала странная девушка-сильв, но вскоре всё это прервал один бросок и несколько точных ударов. Хрипы умирающих людей омрачили пение птиц и весёлую игру солнечных зайчиков на траве. Словно по приказу, внимание лесных обитателей было приковано к стоящей с окровавленными руками девушке, подле её ног лежали убитые ею люди, как-то неестественно выгнутые, с искажёнными от ужаса лицами. Она встряхнула руками, кровь бусинками полетела в траву.

– Вот так гораздо интересней, начало положено.

Глава 4

Дорогу мы выбираем сами, и каждый новый путь пройти всё сложнее и сложнее, ведь наши дороги учатся у нас, они направляют и указывают нам, куда идти, но, в отличие от нас, у дорог нет души и каких-либо чувств, им всё равно, куда нас занесёт. *** Дождь лил как из ведра с самого утра. Небо было затянуто тучами, наверно, дальше горизонта. Не самая приятная погода для того, чтобы выходить из дома, но у этой группы всадников не было выбора; приказ был ясен и достаточно прост, по крайней мере, на первый взгляд, и пока что единственным препятствием к его исполнению была отвратительная погода и размытая дорога. Вокруг простирался самый обыкновенный пейзаж: вспаханные поля, амбары, невдалеке была деревня, ветер доносил запах дыма из печных труб, лай собак и разнообразные звуки домашней скотины. Там шла размеренная жизнь, люди женились, рожали детей, воспитывали их, ухаживали за стариками. Они не знали опасности войны, их не беспокоили дикие животные, почему – они не знали, зато знали об этом всадники, месившие грязь дорог в тот вечер. Таких, как они, было мало, всего четыре десятка, с детства им прививали умения воинов, после окончания Школы их разделяли на карателей и дозорных. Дозорные несли службу на рубежах континентов, они были глазами и ушами сильвов, их задачей было прочувствовать опасность до того, как она стала реальной, но когда это происходило, в дело вступали каратели. Они устраняли проблему, её источник и все последствия, что она вызвала. Их называли безжалостными, бессердечными, их боялись, никто и никогда не посмел бы выступить против них. У них не было личной жизни, они просто не имели на неё право. Им нельзя было отказать в умении выполнять стоящие пред ними задачи. Сейчас их путь лежал в небольшую деревушку к северу от Высокого леса. В этот раз с отрядом карателей была отправлена сильвийка для устранения сдвигов в потоке силы. Она ехала, закутавшись в тёплый плащ с капюшоном, из-под которого смотрели пристально зелёные, как весенняя трава, глаза, в середине строя суровых всадников, не выражавших по поводу её присутствия абсолютно никаких эмоций. И как им только удаётся быть такими сдержанными, с ума можно сойти, чего только они не встречали за свои жизни, обыкновенный человек или сильв и одной десятой за всю жизнь не узнает, а они знают, и им при этом всё равно, сразу ясно, не магией дышат – воины. Она попыталась устроиться поудобнее в седле, попытка не удалась. Вот уже несколько дней непогоды, слякоти и ветра в лицо, не говоря о том, что все эти дни верхом на лошади. «Что-то ты совсем развалилась, соберись, они, конечно, сделают вид, что им наплевать на твои слабости, но ты ведь знаешь, что это совсем не так». С ней поравнялся один из карателей, один взгляд его красных глаз – и Ирма была уверена, что он сразу же понял её физическую усталость и нетерпение.

– Мы почти достигли места для привала, госпожа, скоро вы сможете отдохнуть, – он дёрнул поводья и снова встал в строй позади сильвийки. Вот ведь, так и знала, что заметят! Ирма вдруг поняла, что покраснела. Глупости какие. Они всего лишь отличные воины, а не кавалеры на балу.

И, правда, вскоре они достигли небольшой рощи, на её опушке стоял маленький домик, дым валил из трубы.

– Сегодня остановимся здесь, вам нужно отдохнуть перед грядущим переходом, завтра к вечеру мы достигнем цели.

– Что это за дом?

– Здесь живёт пасечник, он любезно согласился предоставить нам свой дом на эту ночь. Мы объяснили ему, что с нами едет госпожа, которая будет рада крыше над головой, – ответил капитан, быстро и чётко, как будто готовил эту речь заранее.

Ирма спешилась, её немного покачивало: несколько дней верхом – это был явно не самый лучший способ передвижения. Она передала поводья стоявшему рядом молодому карателю и, чувствуя себя нелепой птицей – пингвином, отправилась к дому. В какой-то момент ей показалось, что за тем, как она поднимается по скользкому травянистому склону, пристально наблюдают; она резко оглянулась, но никто не следил за ней. Воины были заняты своими делами, треножили лошадей, ставили две небольшие палатки, другие углубились в лес. Где-то невдалеке журчал ручеёк. «Не накручивай себя, – сказала она сама себе строго, – им нет никакого дела, до того как ты ходишь, что ты думаешь и как ты выглядишь». Она поднялась на крепко сколоченное крыльцо, рядом с которым стояла лавочка. Всё вокруг было добротным, сразу было ясно – за домом ухаживают: ступени крылечка подогнаны друг к другу, лавочка крепкая, «коренастая», над ней небольшой козырёк; наверно, здорово тут в теньке посидеть, когда солнце палит нещадно. Сильвийка вошла внутрь – темнота и запах сена, по стенам тут и там были развешаны пучки трав. В доме было две небольших комнатки, одна на входе, а другая справа за печкой, там стояла кровать, покрытая шерстяным одеялом.

– Ну не дворец, конечно, но лучше, чем палатка и холодная земля, – сказала она сама себе.

Ирма никогда не любила быть в центре внимания, но так уж получалось, что внимание всегда фокусировалось на ней. Сколько сильвийка помнила свою сознательную жизнь, она всегда стремилась к одиночеству. В Школе у неё не было друзей, её обходили стороной парни, несмотря на внешнюю привлекательность. Она сама не стремилась к близости, считая, что это лишь помешает ей достижению ещё в детстве поставленных целей. Разум её всегда был чист и не затуманен мыслями о семье, которой у неё никогда не было, о друзьях, в которых она не нуждалась. «Что же со мной сейчас такое? – задалась она вопросом. – Почему меня так заинтересовали эти воины, это ведь не первое задание с карателями. – Ирма не понимала, почему ей хотелось быть сильнее, красивей, несмотря на ужасную погоду и усталость. – Один из них другой! – вдруг осенило её. – Он не такой, как все остальные, он смотрит на меня по-другому, он почти улыбается мне!» От наступившего озарения ноги её подкосились. Присев на край кровати, Ирма пыталась совладать с мыслями, трясущимися руками и участившимся дыханием. А ведь ты же хочешь, чтобы он смотрел на тебя. Тебе нравится его молодость, да ты далеко не старуха, но и юность твоя уже прошла. Что за бред! – она оборвала сама себя. – Я не могу забивать голову этим, надо подумать о задании Совета. Конечно, подумай, – насмешливо промурлыкало её подсознание. Уже засыпая под тёплым одеялом, Ирма вспоминала последний Совет, где было решено отправить её с отрядом карателей. «Основная проблема этого задания в том, что на месте прорыва тёмной силы стоит жилая деревня, поэтому возможен человеческий фактор этого прорыва, неизвестно, сильв это или человек, но кто-то явно помог тварям прорваться». Так говорил глава Совета, напутствуя Ирму. Что ж, кто бы там ни был в этой деревне, он явно сумасшедший, творить такие деяния безнаказанно под носом у Совета… Ведьма ли это деревенская, явно ненормальная, так как, не умея управлять потоками магии, вызывать прорыв силы – самоубийство. Или же это заигравшийся сильв, возомнивший себя повелителем магии. Неважно кто, скоро мы будем на месте и во всём разберёмся. Главное – успеть до полного уничтожения деревни, жалко крестьян, которые ничего не знают ни о Туманном крае, ни о потоках силы. Сколько таких уже погибло, оказавшись просто не в то время и не в том месте. Ирма привыкла засыпать под невесёлые мысли, поэтому едва её голова коснулась подушки, она уснула. Её сны были наполнены неясными картинами горящих городов, рушащихся стен и плачущих детей. Она словно летела над миром и везде видела лишь войны и беды. Воздушные вихри поднимали вверх огромные массы воды и обрушивали их на прибрежные поселения, земля ходила ходуном, дикие растения прорывались сквозь камень, заживо поедая попавшихся в их ловушки людей. И всюду огонь, он словно подогревал всё это буйство, подгоняя сражающихся и уничтожая всякую надежду. Она проснулась поздней ночью, всё её тело покрывал липкий холодный пот. Трясущимися руками чародейка схватила свою сумку и, достав из неё пергамент и карандаш, начала быстро писать. Сейчас ей не была помехой ночная темнота, её всё ещё разгонял огонь из сна. Ирма так и не смогла больше уснуть, наутро она с трудом заставила себя умыться и взглянуть на своё отражение в маленьком зеркале. Черты лица её, и без того тонкие, заострились ещё больше, под глазами залегли тени. Но деваться некуда, необходимо было двигаться дальше. Превозмогая себя, сильвийка взобралась на своего коня, и их отряд отправился дальше. К вечеру, когда тени сгустились, они добрались до места назначения. Деревня, куда они направлялись, встретила их гробовым молчанием: ни людей, ни животных. По земле стелился туман, казалось, даже ветра нет, в воздухе витал запах тлена и разложения. Скрипнула калитка у ближайшего дома, но это не ветер, это каратели начали свою проверку.

– Мы опоздали, – Ирма с ужасом смотрела на мёртвую деревню, она надеялась успеть спасти ничего не знающих людей, но опоздала. «Опять опоздала, наверно, я просто не способна помогать». Иногда ей казалось, что само её присутствие вызывает беды.

– Я проведу осмотр. Маловероятно, но, возможно, кто-нибудь выжил. Если найду созданий, начну развоплощать, так что будьте готовы, – сказала Ирма еле слышно, но её услышали, в этом она не сомневалась.

Она расслабилась, мысли её устремились внутрь сознания в поисках Проводника, и вот уже серебристая птица взмыла в небо, оставляя за собой светящийся след. Ощущение лёгкости и безмятежности – она любила находиться в своём Проводнике, так она могла летать. Каратели, почувствовав перевоплощение сильвийки, тут же перестроились и встали вокруг неё, обнажив мечи; тело Ирмы сейчас было абсолютно беззащитно, и любой мог бы послать стрелу или кинуть камнем, чтобы убить её. Но воины знали своё дело, сквозь их оборону возможно было прорваться лишь таким же, как они, либо более опытным. Ирма обвела взглядом деревню; она была затянута серой дымкой, будто где-то тлел костёр, распространяя гарь вокруг. В этой дымке угадывались движения и контуры существ, раздавалось шипение и скрежет металла. Надо найти исток, подумала Ирма, серебристая птица резко взмахнула крыльями – вокруг неё образовалась светящаяся сфера. Ещё один пристальный взгляд вокруг, нет ничего живого, никто не смог спастись. Горечь залила существо сильвийки: «Твари! Безмозглые отродья смерти!» Птица ринулась вниз, свечение вокруг неё становилось всё сильнее и сильнее, застоявшийся воздух пришёл в движение. В нескольких метрах от земли она остановилась, ещё один хлопок крыльями – и воздух вокруг, словно притянутый неведомой силой, как кокон, собрался над ней. Твари в дымке зашевелились, раздалось рычание, и что-то, смутно напоминающее саранчу, только размером с человека, подпрыгнуло над землёй. Блеснули острые когти, они спокойно распороли бы тело птицы, развоплотив её. Но вместо этого яркая вспышка озарила мрак на земле, ослеплённые твари ринулись в разные стороны, а прыгнувший смельчак, как снаряд, пролетел несколько метров и остался лежать грудой поджаренного мяса. Недалеко от стоявших на страже карателей в землю ударил разряд молнии, на месте удара осталась лежать груда дымящегося мяса и костей.

– Выступаем, – сказал командир отряда, – трое со мной, остальным охранять госпожу.

Воздух перед ними задрожал, он словно плавился, и через мгновение сквозь его рябящую поверхность показался силуэт твари. Она сделала шаг и полностью материализовалась, воздух за её спиной перестал дрожать. Издав хриплый рык, тварь кинулась на карателей. Бой был недолог, разрубленная туша вскоре лежала на аккуратной деревенской тропинке. Но тварь была не одна: спасаясь бегством от буйства магии, всё больше и больше «саранчи» появлялось в погибшей деревне.

– Лучше бы госпоже поторопиться, их становится слишком много, – прорычал командир карателей, протыкая очередную тварь коротким выпадом.

– Командир, я могу передать ей это, я немного владею силой.