Помоги проекту - поделись книгой:
б) Какие конкретные ситуации вызывают приступ недовольства? Он случается, когда вы чувствуете давление? Ошеломление или робость? Вам кажется, что от вас чего-то ждут?
в) Приходят ли критика, обвинение или осуждение изнутри или снаружи вас?
г) Как вы себя чувствуете, когда переживаете нападение судьи-погонщика? Уделите внимание телесным специфическим ощущениям, сопровождающим его.
д) Что говорят вам голоса, когда Внутренний Ребенок переживает нападение?
2. Исследование корней судьи-погонщика.
Когда вы замечаете, что подвергаетесь вторжению судьи-погонщика, какие конкретные воспоминания это вызывает из детства?
а) Помните ли вы какие-либо сходные ситуации?
б) Кто именно осуждал или погонял вас — родитель, учитель, кто-либо другой?
в) Каким было вербальное или невербальное послание, которое вы получили в это время?
г) Что вы стали думать о себе в результате этого нападения?
3. Исследование своей реакции на нападение судьи-погонщика.
Переживая нападение, как вы откликаетесь? Обратите внимание, когда и как вы подавляете себя. Обратите внимание, когда и как пытаетесь справляться.
4. Исследование отождествлений.
Нарисуйте две картинки: одну, изображающую вашего судью-погонщика, а вторую, представляющую Раненого Ребенка, подвергающегося нападению. Под картинками напишите, что каждый из них говорит другому. Спросите себя, правда ли то, что они говорят. Наблюдая каждого из них, заметьте, что иногда вы можете быть полностью отождествленным с одним или с другим, веря, что судья-погонщик прав и чувствуя, что вас совершенно захватила его энергия. В другие моменты между вами больше расстояния. Замечайте это так, словно наблюдаете кого-то другого.
1. Мы бессознательно впитали в себя вербальное и невербальное давление и осуждения из детства в виде энергетического комплекса, который я называю «судьей-погонщиком». Этот комплекс постоянно захватывает нашего Эмоционального Ребенка. Иногда вторжение совершается голосами внутри нашего ума, в другие моменты мы проецируем комплекс на окружающих, чувствуя, что они осуждают или критикуют нас снаружи.
2. Мы справляемся с нападениями погонщика путем компенсации или защитного поведения. Компенсации — это стратегии и роли, помогающие нам чувствовать собственное достоинство в глазах судьи-погонщика. Защитное поведение — это что угодно, что мы делаем, чтобы дать себе некоторое облегчение от напряжения давления и критики.
3. Мы реагируем на судью-погонщика либо подавленностью, либо бунтом. Но, пока длится реакция, мы остаемся у него под контролем. Его влияние прекращается, только когда мы вырабатываем собственные внутренние ценности и начинаем жить согласно им.
4. Когда нас захватывает погонщик, трудно добиться расстояния от Эмоционального Ребенка. Мы чувствуем, что потерпели поражение. Часто в такие моменты все, что нужно, — это осознать, что мы отождествлены со стыдящейся частью себя, которая подвергается нападению со стороны более сильной, насильственной и доминантной энергии.
Глава 14. Шок
В старших классах я был в команде школы по софтболу[7]. Я хорошо играл в поле и очень хорошо бил — на тренировке. Но во время сезонных игр мой мяч летел за поле почти с каждой подачи, и я пропускал мячи, которые легко мог взять. То же самое происходило на теннисных матчах, когда мы играли против других школ. Чем сильнее было давление, тем быстрее я разваливался на части. Что-то у меня внутри просто переставало работать. Я ничего не мог с этим сделать. Такого же рода опыт происходил в других ситуациях, когда я ощущал давление, например, сдавая экзамены, или, что было самым болезненным, занимаясь любовью. Впоследствии я был как громом поражен, когда узнал, что переживал тогда именно шок.
Шок — еще одна существенная достопримечательность во внутреннем ландшафте Эмоционального Ребенка. Он приходит из чувства такого глубокого страха, что мы отсоединяемся от себя и часто не можем даже чувствовать, думать, двигаться или говорить. Шок может возникать в нашей жизни непредсказуемо и внезапно, в любой ситуации, в которой есть хотя бы малейшее давление, агрессивность или боль. Спровоцированная дискомфортом бессознательная ранняя травма лишает нас возможности функционировать.
Шок способен искалечить наши способности в любом аспекте жизни.
Шок приходит из травмы, причем обычно повторяющейся. Питер Левин в своей книге «Пробуждение тигра» разрабатывает динамику шока. Он объясняет, что лучший способ понять шок — это вообразить маленькое животное, загнанное в угол хищником: негде спрятаться, некуда бежать, невозможно бороться.
В детстве мы были как это маленькое животное. Наша нервная система, выживающая с помощью бегства или борьбы, не имела в распоряжении этих возможностей, если мы оказывались в западне. Тогда она откликалась замораживанием, и системы тела сворачивались. Ребенок чувствует себя в западне, переживая травму любого рода. Травматические опыты в какой-то форме случались с нами снова и снова. Результатом стало скрывающееся внутри глубокое чувство замороженности, и его можно в любой момент спровоцировать. Это шок. Даже если мы энергетически уводили себя от угрожающей ситуации (это называется дизассоциация), наша физиология все же приходила в шок, и мы накапливали в бессознательном болезненные воспоминания.
Иногда эти повторяющиеся травмы случаются так рано или так незначительны, что мы даже не осознаем, что они случились. Невинный, открытый, изысканно чувствительный младенец или маленький ребенок чувствует вокруг себя все, и его травмирует малейшая насильственная или вторгающаяся энергия, малейшее напряжение или бессознательность в его окружении. Мы рождаемся в подавляющем и соревнующемся обществе, где в шок приводит сама его природа. Наше рождение, общение наших родителей друг с другом, их образ жизни, то, как нас касались, то, с чем мы столкнулись в школе, — чаще всего это бесчисленные травмы, которым мы подверглись. Если к этому добавить насилие, давление, критику и вторжения, постигшие нас в детстве, у нас начнет складываться картина шока.
Когда сегодня мы переживаем что-то, напоминающее ранние травмы, возникает шок. Один из участников наших семинаров однажды рассказал очаровательную историю, которая послужит хорошим примером того, как шок всплывает в нашей ежедневной жизни. У него сильная и контролирующая жена, которая, среди прочего, запретила ему есть в их дорогой машине, потому что боялась испортить обивку. Однажды, когда они ехали за городом (по Германии), он купил свежие вишни и все-таки стал поедать их в машине прямо на ходу. Она начала его пилить, но он возразил, что никакой проблемы нет, потому что он держит косточки во рту. В определенный момент он нагнулся и выплюнул их в окно. Все было прекрасно, только он забыл его открыть. Именно это происходит в шоке. Мы так пугаемся, что делаем глупейшие вещи.
Рис. 5. Раздражители шока
Многие вещи могут привести нас в шок. Мы называем эти вещи раздражителями шока. Раздражителем шока может быть любого рода высказанный или невысказанный гнев или насилие, давление, критика или осуждение. Это может быть контроль, манипуляции или ожидания. Это может быть напряжение, или негативность, «носящаяся в воздухе», или противоречивые сообщения. Даже чего-то одного из перечисленного может быть достаточно.
Малейшего взгляда, какого-то тона голоса, того, как кто-то с нами разговаривает или не разговаривает, может быть достаточно, чтобы спровоцировать шок.
Симптомы шока могут быть разными у разных людей. Он может вызывать холодный пот, ускоренное сердцебиение, сильное беспокойство или замешательство. Некоторые из нас могут все время пребывать в какой-либо форме шока. Он может проявляться как фобии, приступы паники, хроническое беспокойство, расстройства способности учиться или какие-нибудь хронические болезни. Мы можем пытаться компенсировать воздействия шока, «улетая» или фантазируя, но опыт шока остается в теле. У меня есть близкий друг, который почти гениален, но его почерк выглядит так, словно ему пять лет. Узнав о шоке, он понял, что большую часть детства был дислексиком[8].
Как и в случае со стыдом, шок может быть связан с разными областями нашей жизни. Шок может сделать нас недееспособными в сексе, чувствовании, гневе или творчестве. Трудно понять, почему шок возникает в этих конкретных областях нашей жизни. В случае стыда мы можем увидеть, как и в чем критикуем себя сами или подвергаемся осуждению со стороны. Но в случае шока часто все остается загадкой. Я так никогда и не смог разобраться в том, откуда возник мой шок. Наверное, из памяти о глубоко бессознательной травме. Мы можем заниматься любовью и внезапно обнаружить, что не присутствуем, или тело перестает откликаться. Нам может быть трудно чувствовать эмоции, и мы сами не знаем, почему. Гнев, конфронтации или выступление перед группой может вызывать огромную панику.
Основные области, в которых проявляется шок
1. Сексуальные проблемы — необъяснимые страхи или тревоги о «производительности».
2. Страх конфронтации, гнева, наказания, критики.
3. Трудности в самовыражении и творчестве.
4. Недоступность чувств.
В прошлом я верил, что причиной недееспособности и шока может быть только чрезвычайная и очевидная травма. Но это не так. Даже контроль или манипуляция, ситуации для нас незначительные, для Эмоционального Ребенка бывают настолько же травматическими и шокирующими, что и очевидные случаи сексуального или физического насилия. Это понимание было для меня важно, потому что помогло мне стать более сострадательным к себе.
Я также заметил, что, как и в ситуациях со стыдом, если мы спровоцированы, то отождествляемся с Раненым Ребенком в шоке. Это заставляет нас превратиться в жертву в отношениях с людьми и с миром. Бессознательно мы видим и чувствуем себя как человека, подвергающегося насилию и заслуживающего насилия. Такой образ себя заставляет нас привлекать людей, которые обращаются с нами в том же стиле, который изначально принес шок. Как только мы это понимаем, объяснимым становится то, почему мы продолжаем повторять одни и те же травматические опыты. Я заметил, что в прошлом оказывался окруженным выразительными и эмоциональными людьми, и их выразительность провоцировала мой шок. Или я привлекал людей, провоцировавших во мне шок при помощи контроля, манипуляций, давления или критики. Я принимал очень творческие решения больше не попадаться. И потом, когда снова видел, что ничего не помогло, я разве что не бился головой об стенку от разочарования. Но, когда отождествленность стала рассеиваться, то же случилось и с поведением.
Когда в нас провоцируется шок, ничего нельзя сделать, кроме как распознать его, чувствовать и принимать как реальность.
Обычно мы осуждаем себя за шок. Страх и паралич не слишком высоко котируются на шкале хорошего самочувствия. Мы стыдим себя за то, что находимся в шоке, и снова получаем коктейль из стыда и шока. Дать себе пространство, чтобы позволить существовать страхам и шоку — один из самых храбрых и важных шагов, которые мы можем совершить. Если мы попытаемся подгонять себя, чтобы так или иначе выйти из шока, станет только хуже. Я нашел, что, как и со стыдом, просто знания о шоке — как он чувствуется, что его провоцирует, и откуда он приходит — было достаточно, чтобы добиться от него расстояния и начать наблюдать. Понимание постепенно позволило мне приобрести способность просто «быть» с шоком, без суждений, и постепенно начать вспоминать, что когда мой Эмоциональный Ребенок входит в шок, это — не я.
…Это величайшее преступление, которое общество совершает против каждого ребенка.
Никакое другое преступление не может быть хуже.
Разрушить доверие ребенка значит отравить всю его жизнь, потому что доверие так ценно, что если вы его теряете, то тотчас же теряете и контакт с собственным существом…
Исследование шока — деликатное дело, и для него обычно требуется помощь профессионала. Предложенные упражнения могут быть только руководством, чтобы понять шок глубже.
1. Переживание шока.
а) Как бы вы описали собственное переживание шока? Что происходит в теле? Ускорение? Беспокойство? Потение? Замешательство? Паралич? Неспособность чувствовать? Неспособность говорить?
б) В каких областях жизни вы чувствуете шок? В сексуальности? В чувствах? В гневе или конфронтации? В творчестве? Как вы чувствуете шок в этих областях?
2. Распознавание раздражителей шока.
Выберите несколько недавних случаев, когда вы переживали шок. Что приводит вас в шок? Давление? Гнев? Агрессивность? Критика? Страх или переживание того, что вас покинули или отвергли? Когда вы не получаете внимания, которого хотите? Когда кто-то выходит из-под контроля, впадает в истерику, становится нелогичным или требовательным?
3. Источники шока.
У некоторых из нас есть хорошее представление о том, как мы подверглись шоку в детстве. Но для других это остается загадкой. Какова на сегодняшний день ваша картина того, как вы подверглись шоку? Что вас испугало и что создало беспокойство? Помните, ребенка может испугать любая мелочь. Может быть полезным представить себе ребенка — не вас самих, — который растет в среде, в которой выросли вы. Как бы он себя чувствовал? Был бы он в безопасности? Мог бы этот ребенок испытывать чувства? Выражать и принимать гнев? Быть прямым и открытым? В чем он или она получает или не получает поддержку в творчестве? Как он подвергается давлению?
1. Шок сворачивает нашу способность чувствовать и часто заставляет нас устраняться. Это делает его трудным для распознавания. Осознавая шок, мы начинаем понимать тот аспект своей эмоциональной природы и поведения, который ранее осуждали.
2. Мы попадаем в ситуации шока заново, чтобы его можно было исцелить осознанностью и пониманием. Сами того не зная, мы привлекаем людей, которые так или иначе провоцируют в нас шок. Как только мы узнаем, что это такое, как он ощущается и провоцируется, и узнаем немного о его корнях, мы можем оставаться с ним, когда он всплывет. Не пытаясь его изменить, не пытаясь заставить его уйти, но просто оставаясь с ним.
3. Шок — общая тема в отношениях. Когда мы ничего о нем не знаем, он неизменно ведет к боли, непониманиям, обидам и конфликтам. Путем понимания его люди могут стать более чувствительными к шоку друг друга, и он может буквально стать дверью к гораздо более глубокой близости и заботе.
4. Шок может быть также окном в более глубокую уязвимость. В глубине, за защитами и компенсациями, все мы — утонченно чувствительные существа. Когда мы начинаем соприкасаться с этим пространством, легко увидеть, что нас могли привести в шок малейшие вторжения и проявления бессознательности.
Глава 15. Брошенность и неудовлетворение
У моей подруги отношения длились семь лет. Все это время она часто жаловалась, что ей не хватает пространства, и эмоциональные потребности партнера слишком ошеломляют. Она также чувствовала, что он недостаточно энергичен, чтобы удовлетворять ее потребности — особенно в сексе. В течение этих семи лет он периодически встречался с другими женщинами, но скорее в качестве бегства от ее претензий, чем для чего-то еще.
Около года назад она тоже влюбилась в кого-то другого, и у нее был непродолжительный роман. Она знала, что в основном хочет просто сравнять счеты. Но для их отношений ее роман оказался последним ударом. Они стали больше и больше ссориться, и, в конце концов, расстались. Разрыв привел мою подругу к глубоким переживаниям, которые проявили больше боли и одиночества, чем она когда-либо чувствовала.
Теперь она оглядывается на весь этот опыт, включая время, которое потребовалось ей, чтобы прийти в себя, с большой благодарностью. Внутри нее открылась рана, которую она искусно избегала всю жизнь. Как только травма разрыва пошла на спад, женщина почувствовала, что ей открылся целый новый мир чувствительности и внутренней осознанности.
Когда мы входим в собственный внутренний мир брошенности и депривации[9], мы входим в мир очень маленького ребенка. Ребенок отчаянно жаждет любви, ему одиноко, он испуган и незащищен и хочет, чтобы кто-то о нем позаботился. Внутреннее пространство Раненого Ребенка содержит такую интенсивную панику, что часто мы избегаем ее большую часть жизни. Но, как бы то ни было, когда кто-то нас покидает, или когда мы чувствуем себя изолированными и нам одиноко, пространство паники раскрывается. По сути, большинство из нас глубоко в бессознательном Эмоционального Ребенка верит, что никто никогда не будет с нами.
Наше поведение в отношениях — ревность, требования большего, бегство от близости, ужас в ожидании того, что другой нас покинет, — отражает глубокое верование, что никто никогда не будет с нами. Когда кто-то уходит от нас, пространство, в котором живет переживание брошенности, раскрывается в полной мере.
Во всех ситуациях, когда мы чувствуем, что нам одиноко, что мы не получаем любви и уважения, что о нас не заботятся, что нас не видят, рана брошенности обнажается в «малой дозе». Это неудовлетворение, рана эмоционального голода. Она более всего влияет на наше поведение в отношениях. Страх брошенности провоцирует безмерный ужас, потому что в детстве мы переживали бесконечные опыты чувствования, что мы просто не выживем. Многие из этих опытов не сознательны, мы их тщательно прячем от себя. Но когда в нашей сегодняшней жизни случается что-то, что бессознательно напоминает нам этот опыт, мы чувствуем себя так, словно сейчас умрем. Внутри мы в полной панике.
Чаще всего мы не соприкасаемся с глубиной и интенсивностью страха быть покинутыми, пока не пройдем через глубокий опыт брошенности. Я не имел ни малейшего понятия о том, что он вообще существует, пока не случился разрыв с первой моей глубокой любовью, с женщиной, с которой я был последние два года университета. До этого я весело жил, одержимый своей карьерой и спортом, и в целом мой образ жизни был глубоко бессознательным в отношении более тонких жизненных аспектов. Когда мы расстались, мне было так больно, что я был не уверен, что доживу до следующего дня. И это было нелогично, потому что мы оба знали, что отношения закончились, и каждый из нас идет дальше своей дорогой. У меня не было понятия, откуда приходит вся эта боль, а она продолжалась два года. Я не знал, что коснулся тогда первобытной раны. Тогда я даже не знал, что значит «первобытный». Но с тех пор все мои значительные последующие отношения подводили меня на шаг ближе к принятию глубокого одиночества, которое я нес внутри.
Рана возникает из памяти о том, что мы не получили питания, в котором нуждались. Эта память — не столько воспоминание о конкретном событии или событиях, сколько клеточного уровня опыт негативной пустоты, которую наш Эмоциональный Ребенок отчаялся заполнить. Боль этой раны остается глубже видимой поверхности.
Пока мы не решим сознательно принять боль и приветствовать, мы автоматически и непроизвольно движемся в компенсации или в защитное поведение, чтобы избежать ее чувствования.
Мы можем стать холодными, отстраненными и антизависимыми — или болезненно зависимыми. Я прошел по обеим дорогам. Пять лет я был женат на женщине, которая страдала от тяжелых депрессий. Я не мог понять, почему она не могла встряхнуться и вырваться из них, и чувствовал себя беспомощным что-либо сделать или помочь. Для меня было непостижимо, что она переживала, потому что я просто не касался того уровня глубины, что был у нее. Мне было удобно в моей антизависимости. Мне было безопаснее ни в чем не нуждаться, и к тому же мне не приходилось чувствовать никакой боли или страха. Много лет спустя, как это часто происходит, я перепрыгнул в другую крайность, и стал попадать в отношения с женщинами, которые хотели и нуждались во мне меньше, чем я в них. Я получил некоторый шанс попробовать на вкус собственное лекарство, чувствуя себя отвергнутым и нуждающимся, вместо того чтобы быть уверенным в себе и собранным. Есть некоторые способы, которыми мы проигрываем рану брошенности в отношениях, пока не исследуем ее глубоко. Мы ее проигрываем в драмах ревности, в бегстве от близости и требованиях, в ожиданиях в отношении партнера и друзей. Так или иначе, мы компенсируем ужасающий страх, что нас покинут.
Наши компенсации становятся болезненно непроизвольными и разрушающими. Например, недавно ко мне пришла женщина с историей своих отношений с мужчиной. Он постоянно ее отвергал, она продолжала к нему возвращаться. Чем более он ее отвергал, тем более она умоляла. Я спросил, что заставляет ее возвращаться. Она ответила, что две недели, проведенные без него, заканчиваются чувством такой тревоги, которую невозможно выносить. Она знает, что это не любовь, но одной мысли о том, чтобы снова заниматься любовью с ним, достаточно, чтобы она захотела с ним встретиться. Большую часть времени, когда двое людей вместе, под поверхностью игр ухаживания и всего энергетического карнавала — два голодных Эмоциональных Ребенка, каждый из которых ожидает или надеется, что
Мы ожидаем и требуем, потому что чувствуем глубокое неудовлетворение, но эти ожидания и требования только ведут к еще большему недовольству. Если мы ожидаем, мы не можем принимать.
Так как никто никогда не может удовлетворить нашу требовательность, отношения наполняются конфликтами и разочарованиями. Мы используем всевозможные стратегии, чтобы заполнить
Темная сторона раны брошенности — исходящий из чувства предательства глубокий гнев, который мы несем внутри. Большинство из нас проецирует ярость на весь противоположный пол, основываясь на памяти о предательстве матери или отца. Но этот процесс обычно бессознательный и проявляется только после того, как мы пробыли с кем-то вместе некоторое время. Глубоко внутри мы хотим отдавать и принимать любовь, но часто на поверхности — желание отомстить. Гнев просыпается снова, медленно, но верно, во всех небольших — или больших — ситуациях, где мы чувствуем, что наши любимые и друзья нас предали. Например, недавно я проводил сессию с мужчиной, который сказал, что его подруга занимается любовью с его лучшим другом. Когда я его спросил, что происходило в отношениях до этого, он ответил, что чувствовал, что ему не хватает секса, потому что она «слишком духовная», и у него были фантазии о других женщинах. Когда мы исследовали ситуацию глубже, обнаружилось, что он проигрывал отношения с матерью и полученную от нее сексуальную обусловленность. Мать заставляла его обещать, что он будет «хорошим человеком» и не пойдет по стопам своего «сексуально озабоченного» отца. Естественно, он сдерживал много бессознательной ярости на то, что позволил матери таким образом кастрировать свою энергию. Постепенно он смог увидеть, сколько в нем было гнева и в отношении его девушки.
Наши бессознательные реакции ярости друг на друга помогают мало. Прежде чем станет возможным проделать какую-либо значительную работу, мы должны искренне договориться не выбрасывать гнев друг на друга.
Хорошо начать работать с гневом и болью, не реагируя автоматически или бессознательно. Иначе энергия подкармливает Эмоционального Ребенка. Более того, мы можем впасть в заблуждение, что путь к исцелению ведет через проговаривание и обсуждение. Но проговаривание, прежде чем мы разовьем более глубокое понимание брошенности, часто мотивируется потребностью в признании, любви или внимании. Это ведет только к большему отвержению и конфликту. Мы можем начать «за здравие», но вскоре оказаться спровоцированными, потому что только и ищем, за что бы зацепиться. Сами того не зная, мы ждем возможность чем-то обосновать уже существующий гнев и недоверие, начать мстить или реагировать. Когда что-то провоцирует рану брошенности, не проходит и миллионной доли секунды, как мы перемещаемся от раздражителя к реакции. Этот механизм действует мгновенно и глубоко автоматически. Одно из средств, которые мы применяем, — попытка растянуть время между раздражителем и реакцией, чтобы было время и пространство чувствовать рану и быть с раной, когда она провоцируется. Мы словно удлиняем расстояние между «провокацией» и ответом, чтобы создать время для чувствования. Рана есть всегда, но обычно у нас нет времени ее чувствовать, потому что мы быстро движемся в реакцию.
Рис. 6. Рана между раздражителем и реакцией
Невозможно не реагировать или не искать спасения в пристрастиях до тех пор, пока мы не поймем работу чувства брошенности. Попытки прекратить ее силой воли только сделают нас перенапряженными и заставят осуждать себя за возвращение к старому. Страхи, стоящие за брошенностью, так сильны, что одолевают даже волю. Но если мы начинаем признавать глубину и интенсивность паники брошенности, то мы видим, как мощно эти силы воздействуют на наши отношения. Понимание постепенно дает нам дистанцию от непроизвольных и механических реакций.
Практически задача внесения осознанности в раны брошенности и неудовлетворения подразумевает обращение внимания на большие и маленькие провоцирующие их раздражители. Значимые раздражители, такие как отвержение, утрата или конец отношений, обычно удерживают наше внимание, потому что они болезненны. Но часто при этом мы теряемся в страхах, и наблюдать некому. Нас охватывает ужас, и утрата или отвержение только усиливают наше недоверие или безнадежность. Но если наблюдать с немного большим пониманием, мы начинаем видеть, что была спровоцирована рана, что она была всегда и что процесс горя делает нас сильнее. Небольшие же раздражители обычно вообще ускользают от нашего внимания, и мы даже не признаем, что была спровоцирована рана брошенности. Мы быстро движемся в реакцию (что часто вызывает ответную реакцию) или уходим в защитные образцы. Незамеченными могут оказаться раздражители, когда мы испытываем раздражение или гнев, если все получается не по-нашему, или в ситуациях неисполненных ожиданий, если мы чувствуем себя лишенными любви, внимания, уважения, чувствительности или прикосновения.
Говоря о неудовлетворении и брошенности, важно упомянуть ситуацию любовного треугольника. Когда человек оказывается в одном из углов треугольника, и его или ее любимый встречается с кем-то другим, это постоянная провокация раны. Это все равно, что постоянно получать дозу чувства брошенности внутривенно. Не всегда возможно и даже необязательно избегать этих ситуаций. Иногда это именно то, что приносит жизнь и что по какой-то причине нужно пережить. Но хорошо осознавать, чему мы себя подвергаем.
Утрата и разочарование — это опыты, которые нам всем приходится переживать. Когда мы более способны наблюдать, мы можем принимать эти жизненные периоды, чувствовать боль, как бы она ни была глубока, и продолжать жить.
Если мы можем оставаться с опытом страха и боли, которые приходят каждый раз, когда провоцируются раны, это исцеляет, и в нас развивается больше и больше пространства для каждого нового раздражителя. Переживая страхи и боль, когда они приходят, мы постепенно более и более выходим из-под контроля состояния ума Ребенка в нас. Эмоциональный Ребенок менее и менее влияет на то, как мы видим и чувствуем опыты, происходящие в нынешней жизни, и восприятие становится менее и менее загрязненным травмами прошлого.
Рис. 7. Путешествие по ране брошенности
Я нахожу, что прорабатывание раны брошенности — основная составляющая в способности создавать любовь. Один из безусловных аспектов работы — осознание того, что рана существует. Другой — чувствование ее и некоторое знание того, откуда она приходит. Также я заметил, что достиг некоторых пониманий, которые кажутся существенными в отношениях. Во-первых: люди такие, как есть, и нельзя ожидать, что они изменятся. Во-вторых: придет время, когда мой Эмоциональный Ребенок подвергнется эмоциональному голоду, потому что в личности
Часто я слышал, как мой мастер говорил о разнице между чувством, что человеку одиноко, и позитивным одиночеством. Чувство «одиноко», как он объяснял, — это темная
…Тебе предстоит столкнуться с пустотой.
Тебе предстоит ее прожить, тебе предстоит ее принять.
И в этом принятии скрывается великое откровение.
В то мгновение, как ты принимаешь одиночество, пустоту, меняется само его качество.
Оно превращается в полную противоположность — становится изобилием, осуществленностью, переполняющей любовью и радостью…
Поделиться книгой: