За пределы страха. Трансформация негативных эмоций

Теперь спросите себя, какое ощущение в вас возникнет, если вы отпустите все те верования, которые оказались не вашими? Какие специфические страхи при этом всплывают?

3. Поиск следов инфекции.

Вы можете применить подобное исследование к подходам и убеждениям в других областях жизни. Начните замечать, что, по внутреннему ощущению, вам «не годится». То, что вызывает некое ощущение автоматичности, — часть инфекции.

4. Пересмотр убеждений.

В самых важных областях жизни пересмотрите верования, впитанные от социального класса, религии и культуры, в которых вы выросли. Снова проверьте, какие из них вам подходят, какие — нет.

Ключи:

1. Мы не сможем открыть, кто мы такие, пока не увидим собственную инфекцию. Наши действия и концепции себя полны верований и моделей поведения, которые нам не принадлежат. Они были непроизвольно унаследованы от тех, кто нас вырастил. Инфекция распространяется на все аспекты нашей жизни.

2. Мы лучше поймем инфекцию, если осознаем, насколько глубоко и тонко она внедрена в наш ум, и увидим, в какую тюрьму она заключает нашу жизнь. Когда мы систематически просматриваем различные аспекты нашей жизни, то становится яснее и яснее, что многое из того, что мы думаем, автоматично и механично, и что-то из этого может больше нам не подходить. Что-то может перестать быть правильным, по внутреннему ощущению.

3. Как бы то ни было, важно также признавать и принимать огромный страх, возникающий, когда мы отходим от обусловленности. Искатель внутри тянет нас к тому, чтобы найти себя, но Эмоциональный Ребенок всегда остается в глубоком страхе перед тем, чтобы «отступить от заданной линии». Исцеление инфекции — долгий процесс, требующий большой храбрости, терпения и осознанности.

Глава 12. Стыд и чувство вины

Еще один кардинальный опыт нашего Эмоционального Ребенка — стыд и чувство вины. Стыд — это внутреннее чувство собственной «недостаточности». Я подозреваю, у каждого из нас найдутся собственные слова, чтобы описать этот внутренний опыт. Но, как бы мы его ни описывали, это нехорошее чувство. Когда меня охватывает стыд, я не ощущаю себя. Со мной не происходит не только никакого позитивного опыта себя, но и вообще никакого опыта себя. Моя энергия протекает и истощается, все кажется слишком большим усилием. И невозможно даже представить, что я могу быть в чем-то компетентным или что кто-нибудь может меня любить или уважать. Хуже того, я начинаю вести себя подкрепляющим все эти чувства образом. Я могу говорить глупости и совершать всевозможные ошибки, начинаю оставлять все кругом в беспорядке и не довожу дела до конца, а если что-то делаю, то отвратительно, и, может быть, даже хожу, словно в ступоре. В результате я чувствую себя виноватым за то, что я такая обуза для окружающих, и иду в дыру еще глубже. Оттуда я смотрю наружу и вижу мир, в котором все успешны, и только один я всегда остаюсь полным неудачником. В таком состоянии я обычно не могу себе представить, что может быть как-то по-другому. Я верю, что именно такой я и есть, и такова жизнь, и ничего изменить нельзя.

Когда эта глава была написана примерно до половины, случилось так, что я пришел постричься в парикмахерскую в Седоне, городке в штате Аризона, где мы живем, и провел некоторое время в ожидании своей очереди. В кресле сидела женщина, ее прическа была уже закончена. Я наблюдал, как она встала с кресла, заплатила и ушла. По пути она остановилась перед зеркалом и очень бегло взглянула на себя, потом вышла так, словно старалась, чтобы ее никто не видел. На самом деле она была очень привлекательна, но что-то в положении ее тела и походке навело меня на мысль, что она себя такой не считала. Если мы ставим перед собой зеркало, то первым впечатлением обычно бывает впечатление стыда. Неизменно мы находим что-то неправильное или то, что нуждается в улучшении. Помните последний раз, когда вы чувствовали себя лишним или ни к чему не принадлежащим? Или недавний случай, когда вас отвергли, или вы потерпели поражение в чем-то важном? Помните, когда смотрели на кого-то снизу вверх и говорили что-то неуместное? Или были с кем-то, кого уважаете настолько, что просто не можете ощущать себя? Такие моменты провоцируют в нас стыд. Когда он нас захватывает, мы чувствуем, что не хороши такими, как есть. Иногда мы можем ощущать стыд острее, или, как мы это называем, переживать «припадки» стыда, но на самом деле стыд остается в нас все время. В некоторых случаях он действительно калечит нашу жизнь.

Стыд усиливается внутренними голосами, подвергающими нас постоянной оценке. Они напоминают, что мы «дефективные» и должны измениться или улучшиться, чтобы у нас «получилось», чтобы победить и преуспеть. Мы называем эти голоса «судьей-погонщиком», я буду обращаться к нему более подробно в следующих главах. Без стыда судья-погонщик не мог бы существовать. Стыд говорит нам, что судья-погонщик в своих суждениях абсолютно прав.

Самый калечащий аспект стыда состоит в том, что он отсекает нас от самих себя, отсекает от центра. Стыд заставляет нас чувствовать себя отсоединенными от переживания себя внутри как дома. И многие из нас живут в стыде так долго, что вообще не знают, что значит чувствовать себя внутри как дома. Мы отождествлены со стыдом. Недавно я общался со своей семьей. Через пять дней (рекордно долгое для меня время) я глубоко погрузился в стыд. Я знал, что это стыд, и знал, что переживаю его припадок, но был совершенно затоплен. И только когда я вернулся домой и заново вошел в собственную жизнь, при поддержке друзей и нашего мини-сообщества, я смог выбраться из стыда.

Во всех нас есть стыд, но каждый обходится с ним по-своему. У некоторых из нас стыд находится на самой поверхности, их постоянно терзает чувство собственной неадекватности, и они глубоко отождествлены с образом «неудачника». Другие перемещаются между чувством собственной недостойности и адекватной зависимостью от того, как идут дела в практическом плане. Успехи поднимают их вверх, поражения сбрасывают вниз. И они мечутся между манией величия и комплексом неполноценности, ролями «победителя» и «побежденного», в зависимости от отзыва, который получают извне. Я сам такой. Есть люди, которые так хорошо компенсируют стыд «успешностью», что считают себя «победителями», а все остальные выглядят «неудачниками». Но тем из нас, кто эффективно компенсирует стыд, может потребоваться глубокая травма, например утрата, отвержение, болезнь, несчастный случай или истощение, чтобы заглянуть в себя и увидеть, что за маской.

Я всегда жил с убеждением, что когда возникают чувства недостойности и поражения, нужно просто им не поддаваться, а пытаться лучше и работать тяжелее. Стыд был со мной всегда, но я верил, что поддаваться ему было бы признаком слабости и лени. Более того, я считал, что если позволю себе в него войти, то никогда не смогу из него выбраться. Я не видел никакой ценности в том, чтобы позволять себе чувствовать стыд. Теперь для меня очевидно, что, не совершив путешествия в собственный стыд, мы не сможем найти себя. Мы можем тонуть в стыде или преодолевать его, но в любом случае он управляет нашей внутренней жизнью. Полезным будет прийти в соприкосновение с глубоким внутренним чувством, которое говорит: «Я неадекватен, я неудачник и поэтому должен прятать свою неадекватность от других, чтобы они никогда не узнали обо мне правды». Знакомство с этой моей частью сделало меня более человечным. Если же я прикрываю стыд компенсациями, то чувствую, что бегу от себя. За фасадом прячется вечно присутствующий страх, который не уходит вопреки всем моим усилиям справиться с ним. Процесс преодоления превращается в бесконечную борьбу, потому что, пока мы не научимся обращаться с подспудным страхом, неуверенностью или стыдом, они будут всегда нас преследовать.

Огромная часть автоматического поведения приходит из стыда. Отождествленные со стыдящейся частью, мы не доверяем себе и чувствуем зависимость от других в самооценке, любви и внимании. Мы так отчаянно нуждаемся в том, чтобы прикрыть пустоту, приносимую стыдом, что становимся угождающими, делающими, спасающими. Мы выбираем роль или поведение, приносящие хоть какое-то облегчение. Я верил, что мои ценности и энергетическое питание зависят от того, что я делаю, без достижений я был никто. Женщины часто отождествляют собственную ценность с тем, насколько они любящие и отдающие. Мужчины часто оценивают себя по фактору производительности. Все это приходит из нашего наполненного стыдом образа себя.

Рана стыда погружает нас в пузырь стыда. Из него мы видим мир как опасные соревнующиеся джунгли, где есть только борьба, и нет никакой любви. В пузыре мы верим, что если не будем бороться, соревноваться и сравнивать, то не выживем. И, оставаясь в пузыре стыда, мы убеждены, что другие лучше нас. Они более достойны любви, успешны, компетентны, разумны, привлекательны, сильны, чувствительны, духовны, сердечны, храбры, осознанны и так далее. Конечно, у каждого из нас своя личная комбинация этих «более», которую мы проецируем на других людей. Кроме того, из пузыря стыда мы испускаем послание, содержащее, по сути: «Я не достоин любви и уважения, поэтому ты можешь меня отвергнуть, обойтись со мной плохо или воспользоваться мной как хочешь и когда хочешь». Так наш стыд глубоко воздействует на отношение к нам других.

Стыд упрочивает себя. Отсеченные от чувствования себя, мы идем за оценкой к другим и живем в компромиссе. На компромиссе оказываются построенными наши отношения. По мере того как мы привыкаем видеть себя как примиряющегося человека, наш полный стыда образ себя углубляется. Мы словно приглашаем отвержение, а наша самооценка еще более снижается. Из-за разбитого образа себя в нас накапливается внутреннее напряжение, и мы можем легко двигаться в какую-то форму компенсирующего или непроизвольного поведения. Но это только усугубляет стыд:

Хотя стыд является явлением, воздействующим на нас глобально, мы можем наблюдать его в некоторых областях жизни более интенсивно, в некоторых — менее. Из-за нашего разного прошлого мы можем испытывать глубокий стыд и неуверенность в разных аспектах: в связи с телом, сексуальностью, творчеством, храбростью, самовыражением, родительством или в отношении чувств и восприимчивости. Воздействуя на то, как мы общаемся, стыд часто вообще не позволяет нам открыться. Мы можем ощущать его как глубокий шрам на нашем существе и чувствовать перед ним беспомощность.

Из стыда приходит вечное чувство вины. Мы постоянно чувствуем, что сделали что-то плохое. Я заметил, что каждый раз, когда Амана по любой причине грустна или уныла, я тут же ощущаю себя за это ответственным. Голоса стыда говорят: «Ты недостаточно ее любишь и поддерживаешь, ты недостаточно внимателен». Из-за стыда нечувствительности меня все время преследует вина за то, что я говорю не то, что надо, или слишком занят собой. Из-за стыда безответственности я чувствую вину за то, что делаю недостаточно. И этот список продолжается.

На каком-то уровне многое из того, во что мы верим из стыда, выглядит истинным. Правоту голосов погонщика, кажется, подтверждают жизненные опыты. Мы чувствуем себя недостойными любви и оказываемся отвергнутыми. Мы чувствуем себя трусливыми и тут же видим, как уходим от риска. Мы чувствуем себя толстыми и набираем избыточный вес. Мы чувствуем, что не можем никому дать ничего ценного и подвергаемся осуждению или критике. Если эти чувствования себя так привлекают подтверждающие их события, как нам выбраться? Как преодолеть ложь стыда? Для меня это было важным вопросом. Я узнал, что мало-помалу можно преодолеть стыд пониманием. Я знаю, что стыд — это продукт моего ума, рожденный подавляющей, моралистической, соревновательной, материалистической и жизнеотрицающей культурой. Он — следствие того, что я был воспитан в среде, где не признавалось мое существо, и был вынужден соответствовать странному миру, нечувствительному в самой своей основе. В результате я потерял соприкосновение с собственными существенными качествами и энергиями и связь с центром.

Стыд не уходит бесследно, но, исследуя его и больше понимая, мы держимся на дистанции от него. Я создал некоторое пространство без стыда, узнавая, откуда он приходит и как он чувствуется, когда меня захватывает, наблюдая раздражители, провоцирующие его, и видя, как я его компенсирую. Вот этапы этой работы:

а) Чувствование стыда.

Стыд — не комфортное чувство. Он делает нас тяжелыми, онемевшими, сонными и подавленными. Он обволакивает нашу жизненную энергию как тяжелое одеяло, и мы теряем связь с собой. В стыде мы не знаем, в чем нуждаемся, и не доверяем тому, что чувствуем, думаем, говорим или что интуитивно ощущаем. Ум наполняется тем, что мы называем «голосами стыда» — голосами судьи-погонщика. Эти голоса осуждают и критикуют нас. Нас одолевает недоверие — и к самим себе, и к другим. Голоса стыда осуждают не только нас, но и все и вся снаружи нас. Мир кажется враждебным и темным местом. С таким меню — кому захочется оставаться в соприкосновении с раной и продолжать чувствовать? Гораздо лучше, думаем мы, избежать этого любым доступным способом. Стыд исцеляется путем создания внутри пространства, чтобы чувствовать и наблюдать, когда он приходит. Это приносит глубину и мягкость. Мы чувствуем и наблюдаем стыдящегося Ребенка внутри себя и внутри каждого. Мы приводим в движение алхимический процесс исцеления, просто оставаясь со стыдом и переживая его, когда он приходит, ничего не пытаясь изменить.

б) Распознавание раздражителей.

Как только мы осознаем, что в нас есть стыд, и даем себе пространство, чтобы его чувствовать, мы можем начать распознавать раздражители стыда. Провоцирующие стыд факторы иногда очевидны, иногда — почти неуловимы. Это может быть отвержение или то, как кто-то говорит с нами или смотрит на нас. Это могут быть ситуации, в которых мы чувствуем себя неполноценными или униженными. В нас может быть спровоцирован стыд, когда мы не исполняем чьих-то ожиданий. У стыда большое количество провоцирующих ситуаций. Наши личные раздражители имеют много общего с тем, как нас стыдили изначально.

в) Исследование, откуда приходит стыд.

Когда мы начинаем понимать, как подвергались стыду, это приносит нам безмерное сострадание к самим себе. Мы начинаем понимать, что в нас нет ничего неправильного, и наши чувства неадекватности приходят из стыда. Инфицирование стыдом случается, когда естественная спонтанность, любовь к себе и живость ребенка подавляются, и когда его существенные потребности не осуществляются. Такое может случиться в результате насилия, осуждения, сравнения или ожиданий, которым нас подвергают в детстве. Это также происходит, когда ребенок заражается подавлением, страхами и жизнеотрицающими подходами родителей или культуры, в которой он воспитан. У каждого из нас был собственный уникальный опыт присвоения стыда. Редко бывает так, что кто-нибудь его избегает. Часто о нас заботятся любящие люди, и у них добрые намерения. Но они также подверглись стыду, и сами того не зная, передают его нам.

г) Узнавание компенсаций.

Мы достигаем глубокого видения стыда, когда начинаем узнавать способы, которыми от него убегаем. У каждого из нас собственный способ не чувствовать стыд или его скрывать, но по сути в любой данный момент времени мы подпадаем под одну из двух категорий — либо «раздуваемся», либо «сдуваемся». Раздуваясь, мы толкаем себя к тому, чтобы делать больше, быть лучше, работать тяжелее, производить выгоднейшее впечатление, получить работу, взобраться по карьерной лестнице, продолжать двигаться и так далее. Раздуваясь, мы используем свою энергию, чтобы убедиться, что стыд нас не пересилит. Но где-то глубоко внутри себя даже самые закоренелые «раздувальщики» остаются в страхе перед вечно присутствующей угрозой быть побежденными стыдом и в результате никогда не расслабляются. «Сдувание» — это противоположная сторона «раздувания»; мы сдаемся и подавляем себя. Это означает поднять белый флаг вместо того, чтобы продолжать борьбу. Некоторые из нас сдались давно, потому что продолжать бороться было слишком большим шоком и болью. Или мы сдаемся в одних областях и «раздуваемся» в других.

д) Выход из пузыря.

Наш стыдящийся Внутренний Ребенок всегда будет чувствовать, что в нем что-то не в порядке. Но, внося осознанность в разные аспекты стыда, в то, как он провоцируется и ощущается, откуда он приходит и как мы от него убегаем, мы начинаем разотождествляться с ним. Мы начинаем видеть, что это на самом деле не мы. Это наш стыдящийся Ребенок чувствует себя глубоко неадекватным, и думает, что никогда не сможет сделать достаточно, чтобы люди начали ценить и любить его. Он проводит всю жизнь, скрывая неуверенность в себе. Из транса стыда нас выводит видение, что мы — не этот Ребенок. Было время, когда я не мог вообразить себя как человека с достоинством или некоторой центрированностью внутри, но оно закончилось. И теперь бывает множество моментов, когда меня охватывает стыд, и я теряю соприкосновение с чувствованием. Но я возвращаюсь. Это ощущение не имеет ничего общего с тем, что я делаю, это что-то другое. Кто-то однажды спросил моего мастера, как можно воссоединиться с внутренним «да». Он ответил, что чувство «да» — в нашей природе. Когда мы учимся наблюдать негативный ум, без осуждения или попыток его изменить, естественный опыт «да» возникает сам собой.

…Ребенок — каждый ребенок на всей Земле, во всех обществах — принужден отречься от своего существа, принужден принять мнения о себе других. Каждый ребенок рождается в абсолютном принятии себя таким, как есть.

Каждый ребенок рождается с огромной любовью к себе; у него есть любовь к себе, самоуважение, потому что еще нет ума…

ОШО

Упражнения:

1. Выявление областей стыда.

Стыд может ударить нас на всех уровнях существа. В этом упражнении вы можете внести осознанность в специфические области своего стыда. Отметьте или запишите, как в каждой области вы испытываете чувства стыда, неполноценности, неуверенности или неадекватности.

а) Сексуальность — т. е. потенция, оргазм, интерес, страхи.

б) Тело и внешний вид — т. е. форма и размер тела, привлекательность, возраст, одежда.

в) Выживание — т. е. способность зарабатывать деньги, защищенность.

г) Чувства — т. е. способность чувствовать, например, грусть, открытость, уязвимость.

д) Личная сила — т. е. утверждение себя, способность чувствовать и выражать гнев, знание и умение выражать, что вы хотите, или безответственность, лень, подавленность и подверженность страхам.

е) Радость — т. е. способность быть спонтанным или чувствование себя слишком серьезным или безответственным.

ж) Творчество — т. е. знание своих дарований и умение их выражать.

з) Ясность — т. е. способность жить свою жизнь так, как вы хотите, знание своих жизненных приоритетов.

2. Осознание компенсаций.

Приходится ли вам справляться со стыдом, и если да, то как? Как вы справляетесь со страхами?

а) С самим собой — притворяетесь ли вы, что страха нет? Осуждаете ли себя? Подавляете? Подстрекаете ли себя двигаться быстрее, больше работать?

б) С другими — устраняетесь ли в собственный мир? Боретесь или атакуете? Пытаетесь быть приятным? Становитесь массовиком-затейником? Принимаете оборонительную стойку?

3. Выход из пузыря.

Можете ли вы распознать, что вас охватывает стыд? Как это чувствуется? Каким кажется мир, когда вы в трансе стыда? Что вы думаете, что другие подумают о вас? Что вы думаете о себе? Что вы хотите от других? (Чем лучше вы можете распознавать состояние стыда, тем легче становится с ним разотождествиться.)

Ключи:

1. Обусловленность, которую получило большинство из нас, имеет природу стыда. Наши родители, сами того не зная, передали нам свой стыд. Но это состояние не многие из нас хотят чувствовать или принимать. Вместо этого мы его компенсируем, «раздуваясь» либо «сдуваясь». И компенсация не позволяет нам ни признать, ни исцелить стыд. Как только мы понимаем стыд — что это такое, как он ощущается, что его приносит, откуда он приходит и как мы обычно от него бежим — его воздействие на нашу жизнь становится меньше и меньше.

2. Когда нас охватывает стыд, мы входим в состояние транса — в пузырь. В этом трансе мы чувствуем себя определенным образом, думаем определенным образом, ведем себя определенным образом и определенным образом видим мир. Мы чувствуем омертвелость жизненных сил, наш ум наполняется «голосами стыда», которые осуждают, критикуют и негативно себя сравнивают. Наше поведение может стать маниакальным или депрессивным, превратиться в нападение или упрашивание, в зависимости от нашей природы. И мы видим мир как враждебное место, состоящее из победителей и побежденных. (Обычно мы сами оказываемся побежденными.)

3. Есть два способа выхода из транса стыда. Первый: просто видеть его, чувствовать и понимать, что это такое. Это более пассивная и женственная возможность, и она включает в себя признание, что стыд — не мы сами, но просто состояние, которое в нас провоцируется из-за ранней обусловленности. Ничего не нужно делать, кроме как наблюдать его и чувствовать, когда он приходит. Второй способ заключается в том, чтобы идти на некоторый риск и бросить вызов собственным страхам и системам верований, позволить существованию показать нам, что реально. Это более активный или мужественный аспект выхода из стыда.

4. Прорабатывание стыда — это важный обряд перехода, процесс, делающий нас глубоко человечными и чувствительными. Может быть, необходимо пережить период обвинения и гнева в отношении людей, подвергнувших нас стыду. Но если нам удастся в какой-то момент признать, что каждый опыт, который мы получили, каким бы он ни был болезненным, имеет свой смысл, мы достигнем гораздо более глубокого видения. Мы можем даже смотреть на стыд и насилие с благодарностью. У меня есть близкий друг, который теперь живет в Осло и стал терапевтом с буйно цветущей практикой. До этого он одиннадцать лет работал менеджером на шоколадной фабрике. Работая там, он был так несчастен, что обычно запирался в своем офисе и ел шоколад, пока ему не становилось плохо. Теперь мы шутим, что прорабатывание стыда похоже на то, чтобы «выдержать одиннадцать лет на шоколадной фабрике».

Глава 13. Судья-погонщик

Маста, мой друг-терапевт из Осло, рассказал историю о своем дяде, который был капитаном корабля и плавал по морям Востока. У этого капитана на корабле работал индус, который по окончании работы докладывал: «Сэр, я сделал то-то и то-то в соответствии с вашими очень высокими стандартами». Нам никогда не удается сделать что-нибудь отвечающее нашим «очень высоким стандартам», но мы не прекращаем попыток.

Внутренний судья-погонщик — это обратная сторона нашего стыда. Во многом именно благодаря ему мы продолжаем считать себя испуганными и неадекватными людьми. Функция судьи-погонщика состоит в том, чтобы заставлять нас следовать правилам, стандартам и инструкциям нашей обусловленности. Когда мы этого не делаем, он наполняет нас чувством вины и страхом. Энергия погонщика ощущается как внутренние голоса, вербально или энергетически требующие от нас делать больше, быть больше, пытаться лучше и так далее. Осуждающая энергия приносит голоса, говорящие, что мы недостаточны во всем: недостаточно умны, недостаточно красивы, недостаточно духовны, недостаточно чувствительны, недостаточно расслабленны, недостаточно храбры, и так далее. Голоса погонщика постоянно диктуют нам, что делать, что не делать, постоянно оценивают и судят нас за то, что мы делаем или не делаем, погоняют и критикуют.

Судья-погонщик может приходить извне, а может находиться в голове. Наш Ребенок слышал, как голоса родителей, учителей, религии и культуры говорили: «Ты должен делать это, ты не должен делать то, это чересчур, этого недостаточно». Ребенок принял все это и перевел: «Я должен делать это, я не должен делать то, это чересчур, этого недостаточно». Часто бывает, что выговоры, осуждение и критика судьи-погонщика пришли к нам очень давно или в невербальной форме, и поэтому мы не слышим их как «ты», мы слышим их как «я». И, может быть, даже не осознаем, что нами помыкает судья-погонщик. Это просто жизнь. Или мы думаем, что с нами говорит «Бог». За все годы нашей карательной и моралистической иудейско-христианской обусловленности «Бог» приобрел довольно дурную славу.

В каждом из нас энергетический комплекс погонщика принимает разные формы, но каждый из нас тем или иным образом проигрывает комбинацию внутренних голосов и внешних проекций.

Пока мы верим этому судье-погонщику, снаружи всегда будут находиться люди, усиливающие его и мучающие нас. В таких отношениях мы чувствуем, что подвергаемся насилию, что нас не видят, не осознавая, что эти люди — только внешние выражения того, что мы несем внутри.

Полезно увидеть, что в ответ на припадок судьи-погонщика приходит в движение внутренняя энергия. Мы либо подавляем себя и погружаемся в стыд и шок, либо бунтуем и боремся. Эта динамика существовала и в детстве. Некоторые из нас по своей природе реагировали в основном подавленностью и отступлением. Другие относятся к бунтующему типу. В любом случае, нами все еще помыкает судья-погонщик. Он все еще заправляет представлением, и мы реагируем как марионетки.

Нита, участница недавнего семинара, опаздывала на каждое занятие. Когда мы спросили ее, почему, оказалось, что в детстве мать всегда подгоняла ее. Теперь Нита все время опаздывает. Мы предложили, чтобы она приняла твердое решение приходить вовремя и посмотрела, что это в ней вызовет. Через два дня она начала чувствовать внутри сильную ярость по поводу того, что ее всю жизнь гоняли. Ей было важно соприкоснуться с этой яростью, потому что с ней пришел огонь, способный разрушить негативные силы подавления. До этого Нита выражала гнев только косвенно, хроническими опозданиями. Анна-Лиза, молодая шведская участница того же семинара, живет с матерью и большую часть времени находится в стыде и шоке. Но она бунтует, забывая делать вещи, которые ее просит сделать мать. Нита реагирует подавленностью, а Анна-Лиза бунтом, но за обеими реакциями стоит одно и то же чувство беспомощной ярости, и им обеим было важно соприкоснуться со своим гневом.

Беатрис, немка тридцати с чем-то лет, всю жизнь боролась. Она не может себе представить, как можно было бы не бороться. Для нее очень необычно быть в подавленности, потому что она не позволяет этому произойти. Но, поскольку она так отождествлена со своей бунтарской стороной, ей трудно позволить себе быть уязвимой и почувствовать страх. Для таких людей как Беатрис, знакомых с ролью бунтаря, позволение подавленности может оказаться дверью к собственной уязвимости. А для тех из нас, кто отождествлен со стыдом, шоком и отступлением, может оказаться более творческим исследование энергии бунтаря. Чтобы в нее двигаться, нужна большая храбрость, потому что сильны страхи наказания и уничтожения за непослушание. Часто, когда мы впервые знакомимся с бунтарем в нас и движемся в эту роль, нас ошеломляют страх и чувство вины, и мы убегаем обратно в привычную подавленность. Потом мы снова набираемся храбрости и совершаем еще один шаг в бунтарство.

Мы можем заметить влияние судьи-погонщика как в том, что чувствуем себя жертвой, так и в том, что превращаем в жертву других. С некоторыми людьми мы можем быть судьей-погонщиком, с другими — Эмоциональным Ребенком, которого погоняют и осуждают.

Чувствуя себя сильными и значительными, мы можем нагромождать на другого насилие, нетерпение, ошеломление, критику и требования. Я вижу, как это действует, когда играю в теннис. Если я пропускаю несколько ударов, появляется голос: «Криш, попади по мячу! Поймай его снизу! Не бей слишком поздно! Шевелись!», и так далее. В такие моменты у меня не остается никаких сомнений, что судья-погонщик всегда живет у меня в голове, и могу начать сжиматься под гнетом его критики. Я всегда устанавливал себе «очень высокие стандарты» и, конечно, не мог жить согласно им. И до того, как я вынес их в осознанность, я устанавливал те же «очень высокие стандарты» для всех остальных и подвергал их той же пытке, которую постоянно переживал сам. Я делаю так до сих пор, но могу поймать это раньше, потому что теперь чувствую приносимую боль. Когда мы подвергаем себя или другого нападению судьи-погонщика, это вызывает глубокий стыд, и наш Эмоциональный Ребенок под давлением приходит в шок.

Если мы считаем судью-погонщика голосом Бога, трудно распознать, что этот комплекс — просто результат негативной обусловленности. Когда я впервые увидел, что мой судья-погонщик — лжец, это было большим потрясением. Было гораздо легче принимать все его стандарты как истинные. Просто «так надо». Большая защищенность была в том, чтобы считать голоса судьи-погонщика истиной. Мне не приходилось ничего подвергать сомнению. Я успешно жил, подчиняясь его командам. Я создал эффективные компенсации и, следуя им, верил, что моя жизнь «удавалась». Я должен был быть доктором, посвятившим жизнь служению другим. Я должен был быть занятым учением и улучшением себя, развитием вкуса к искусствам и музыке, и не потакать себе чрезмерно в материальных вещах. Я должен был быть добрым и чувствительным к другим и не быть высокомерным, эгоистичным и претенциозным. Следуя всем этим предписаниям, я стал бы «меншем», то есть, на языке идиш, человеком души и глубины. Кто сможет спорить с этими ценностями? Проблема в том, что они были мне даны вместе с сильным посланием, что это единственный способ жить. Нам нужно научиться самим находить собственные стандарты и ценности.

Есть книга, которую мы рекомендуем участникам наших семинаров: «Образование Маленького Дерева» Форреста Картера. Она показывает, что ребенка можно научить вырабатывать собственный образ жизни. Получая руководство, поддержку, направление и даже наказание любящим и поощряющим способом, Маленькое Дерево растет с ядром любви к себе и в доверии к своим суждениям и восприятиям. Без внутреннего доверия и любви мы растем и учимся защищаться или идти на компромисс в попытках достичь навязанных нам стандартов. Мы учимся слушать других, а не себя. Мы вырастаем в раба и судью-погонщика. Мы можем представлять результаты, пытаться произвести впечатление, бороться за власть и контроль. Мы можем культивировать роли, которые позволяют нам хорошо к себе относиться и отождествляться с ними. Потом мы цепляемся за эти роли, и нам не приходится чувствовать стоящего за ними стыда. Все эти компенсации — способы, которыми ребенок научился справляться с судьей-погонщиком. Они производят внутри тяжелый стресс, и не удивительно, что мы легко приходим в состояние истощения, одержимости или депрессии.

Рис. 4. Нападение судьи-погонщика

Только когда мы обнаруживаем собственные ценности и развиваем в них уверенность, тирания судьи-погонщика начинает подходить к концу. С раннего детства нас учили принимать и поддерживать навязанные стандарты. Чтобы освободиться от судьи-погонщика, нам нужно отвергнуть их и найти свои собственные. Нападения будут продолжаться, пока мы не разовьем достаточно внутренней силы и уверенности, чтобы доверять себе. В этом процессе мы открываем, какую пережили борьбу. Мы чувствуем, до какой степени нам пришлось отказаться от самих себя, чтобы получить любовь и внимание, нужные нам для выживания. И мы начинаем видеть, как глубоко это управляло нашей жизнью. Но по мере того как мы вырабатываем больше осознанности и любви к себе, сила судьи-погонщика ослабевает, и мы можем обнаружить его ложь и отстраниться от его нападения. Он несет в себе жесткую негативную обусловленность нашего воспитания и ничего не знает о том, кто мы такие на самом деле.

Нужно научиться распознавать, когда мы подвергаемся нападению, чувствовать, как это нападение действует на нас, и видеть, что корни нападения лежат в нашей обусловленности.

1. Распознавание нападения.

Каждый раз, когда мы переживаем нападение судьи-погонщика, важно осознавать это и научиться распознавать его раздражители — особенных людей или ситуации, утверждения или поведение, которые его вызывают.

2. Чувствование припадка.

Здесь мы учимся чувствовать воздействие припадка — как он ощущается изнутри, что происходит с энергией, что мы думаем о себе, когда нас погоняют и осуждают. Это, по сути, означает чувствование стыда.

3. Распознавание корней припадка.

Это подразумевает понимание изначального источника нашего судьи-погонщика; того, как его сформировала наша обусловленность. Переживая нападение, мы можем обращать внимание на то, как оно связано с более ранними опытами жизни — в особенности, с детством. Видение связей помогает достичь большей ясности в том, что говорят голоса погонщика.

…Вас судили другие, и вы приняли их идеи, не рассматривая.

Вы страдаете от всевозможных чужих суждений и выбрасываете эти суждения на других.

Если вы хотите от этого избавиться, первое: не судите себя. Примите скромно свои несовершенства, поражения, ошибки, хрупкость.

Это просто человечно…

ОШО

Упражнения:

1. Обнаружение судьи-погонщика.

Начните быть внимательными тогда, когда чувствуете, что себе не нравитесь. Заметьте, чем это вызывается.

а) Какие конкретные люди вызывают это недовольство и как именно? Сравниваете ли вы себя с ними в невыгодном для себя свете? Какие осуждения или критику вы чувствуете?