Одиночество

• чувства другого человека: «Тебе должно нравиться; ты не должен из-за этого огорчаться; тебе должно быть стыдно; ты должен быть уверенным; не бойся, надо быть смелым»;

• желания и потребности: «Почему ты не хочешь? Надо себя заставить! Зачем тебе это? Лучше бы попросил вот это… Ты слишком много хочешь/ спишь/ешь/отдыхаешь»;

• поступки: «Тебе просто необходимо это сделать, нужно сказать… А это не делай ни в коем случае; я бы на твоем месте… Любой нормальный человек здесь бы…»;

• мысли: «С чего ты это взял? Что за глупости тебе приходят в голову! Я не понимаю, как ты можешь так думать! Это же очевидно!»;

• отношения: «Ты должен с ним помириться… Ну что ты на него сердишься, наверняка он не хотел тебя обидеть… Зачем ты с ней дружишь? Неужели она тебе нравится?»

Здесь были приведены примеры высказываний, которые грубо нарушают границы личности человека. Чувства, желания и потребности, мысли, поступки и отношения лежат в зоне личной ответственности, и никто, даже движимый самыми благими намерениями, не имеет права сюда вмешиваться.

Лишить человека его ответственности – это медвежья услуга. Думая, чувствуя, желая, делая все за другого, можно помешать развитию его личности.

Советуя, что и как делать, как думать и чувствовать, мы приучаем человека «жить чужим умом». Он может стать зависимым от постороннего влияния настолько, что уже без внешнего руководства и шагу не сможет ступить самостоятельно, будет бояться высказывать собственное мнение и выражать свои истинные чувства. Но ответы на все свои личные вопросы каждый человек носит внутри себя. Он может ошибаться, но это будут его ошибки, его опыт, на котором он будет учиться.

Единственное, чем надо помочь, – создать условия, в которых человек сможет лучше себя слышать и понимать, доверять себе, а не чужому мнению, принимать решения по совести, а не по принуждению, делать то, что ему полезно, а не то, что принято.

Каждый взрослый человек отвечает за себя и за свою жизнь сам. Даже когда ему тяжело справиться со своей ответственностью, лучше, если он всегда будет делать максимум возможного на сегодняшний день. Это повысит его самоуважение и сохранит его чувство собственного достоинства.

Утешать – это помогать страдать

Не жалость, но сочувствие

Людям, находящимся в сложной жизненной ситуации, лучше сочувствовать, сопереживать или сострадать, но не стоит их жалеть. Для многих людей все эти слова – синонимы, но это не так.

Жалость к человеку, страдающему от чувства одиночества, отдает превосходством: это снисходительное отношение сильного к слабому, успешного к неудачнику, умного к глупому. Есть люди, которые прямо говорят: «Ненавижу, когда меня жалеют! Это так унизительно. Я всегда делаю вид, что у меня все в порядке, и стараюсь не показывать, что мне плохо, чтобы ни у кого не вызвать жалости к себе». «Жалеющий» неосознанно, в глубине души чувствует себя выше, лучше, и именно в этом смысле жалость унижает, ведет к неосознанному осуждению другого человека и к самовозношению. Некоторые любители кого-нибудь пожалеть намеренно окружают себя менее успешными и менее счастливыми, чтобы всегда иметь под рукой «средство для самолюбования»: «Я и этому помогла, и этому, а та без меня совсем пропала бы, только я смогла… если бы не я… Они без меня ничего толком не могут». И если вдруг оказывается, что у «облагодетельствованных» все хорошо, «жалельщики» нередко испытывают глубокое разочарование, теряют ощущение собственной значимости, которое было возможно только на фоне несчастья других, и начинают сами нуждаться в сочувствии.

Жалость не только подвергает сомнению ценность личностного опыта, она также отрицает или обесценивает внутренний ресурс человека, попавшего в беду. Страдающий – скорее объект, за которым нужно ухаживать, за которого нужно все делать и решать, чем личность, которой в данной ситуации просто нужна поддержка.

Сострадание, сочувствие отличаются от жалости тем, что в них есть уважение к человеку, к его опыту, боли и страданиям и нет превознесения себя. Это отзывчивое отношение к чужому чувству. Сочувствием я как бы говорю: «Я понимаю, что тебе плохо/больно/страшно, я тоже испытывал в своей жизни что-то подобное, я принимаю тебя и твои чувства, ты имеешь на них право, я буду рядом с тобой и помогу, чем смогу, если ты хочешь». При этом в сочувствии проявляется солидарность с личностью, а не с чувством.

Мне не надо умирать от горя рядом с тоскующим; так же, как и он, впадать в депрессию, трястись от страха или ненавидеть его обидчика. Более того, можно совсем не разделять чувства, которые переживает человек, например, не видеть причин для его обиды или вины, даже считать, что он в чем-то неправ, но при этом признавать его право чувствовать сейчас то, что он чувствует – обиду, вину, злость, горе, не пытаясь его переубедить, вразумить, не добиваясь торжества справедливости, не оценивая другую личность и то, что с ней происходит. Получив эмоциональную поддержку и принятие, человек скорее успокоится и сможет посмотреть на свою ситуацию более трезвым взглядом и, возможно, увидит, что ошибался. Главное, что он не будет чувствовать себя одиноким.

Личность одного человека не может быть выше или ниже личности другого. Сочувствие и сострадание – отношения равных, отношения партнеров. Сопереживающий – это личность, приходящая на встречу с другой личностью, чтобы быть рядом в горе и радости. Сопереживание страдающему человеку исключает слияние с ним, когда «я – это ты, ты – это я». При слиянии нет границ личности, а значит, нет личного пространства, что наносит вред как помогающему, так и нуждающемуся в помощи. Слияние – путь к зависимости. При сочувствии и сострадании никто никого не спасает, не вытаскивает, не «подпитывает энергетически»; роль сочувствующих скромна – просто быть рядом. О том, что это такое, поговорим чуть ниже.

Опыт, или Как быть самим собой

Что движет людьми, которые используют неэффективные способы утешения? Возможно, что обесценить или обнадежить хочется тогда, когда перед чужой болью люди чувствуют свою беспомощность, психологически не готовы встретиться с отчаянием и страданием. Готовность – это наличие духовных сил и психологических ресурсов, позволяющих устоять перед лицом страданий другого даже в самой критической ситуации. Здесь может помочь христианское отношение к кризису и страданию как к важному личному опыту, как к очередному этапу развития собственной личности – сложному, тяжелому, но от этого, возможно, еще более ценному.

Признание непреходящей ценности опыта помогает принимать любой опыт, не деля его на «плохой» и «хороший». Опыт – это шанс для развития и преображения личности. Как этот шанс будет использован, выбирает сам человек. «Поднявшись на новую ступень опыта, личность обогащается как новыми знаниями, так и новыми навыками. Сам механизм восхождения над наличными условиями или ситуациями есть ценный навык личности. Он заключается в преодолении ограниченности ситуации, в расширении сознания, в большей свободе выбора, в большей осведомленности и свободе и, наконец, выводит личность из тупика», – пишет о значении опыта протоиерей Андрей Лоргус[32].

Опыт называют тяжелым, горьким, радостным, печальным, счастливым, постыдным – это все описание чувств, связанных с событиями, но сам опыт всегда ценный, даже если за него заплачена страшная цена. Не случайно в народе родились пословицы «За одного битого двух небитых дают» или «Стреляного воробья на мякине не проведешь». Еще говорят: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Кризис, горе, болезнь, потеря – не только страдание, но и шанс узнать о себе и о жизни что-то очень существенное, что раньше было недоступно осознанию. Это – шанс изменить свою жизнь. Но когда человек переживает переломный момент своей жизни, ему важно знать, что, несмотря на испытываемое им одиночество, он не один; что когда ему станет невмоготу, его поддержат, будут рядом; что хоть кому-то можно верить и доверять. Доверие же предполагает честные отношения, в которых вселению ложных надежд и игнорированию чувств нет места.

Психолог, работающий в русле духовно-ориентированного подхода, особым образом сочувствует, сострадает человеку, переживающему кризис или сложный период своей жизни. Это очень точно описал профессор Ф. Е. Василюк: «Утешать скорбящего – это не стараться отменить, упразднить его страдание, а помогать ему в его душевном труде переживания скорби. Парадоксально, но так: утешать – это помогать страдать»[33].

Великий Чарли Чаплин в речи на свое 70-летие заметил: «Когда я полюбил себя, я понял, что тоска и страдания – это только предупредительные сигналы о том, что я живу против своей собственной истины. Сегодня я знаю, что это называется „быть самим собой“».

Слагаемые помощи

Стоит помнить, что грамотное оказание психологической помощи – это очень сложный процесс, который не всегда удается осуществить с опорой лишь на здравый смысл, без применения специальных знаний по психологии общения. Поэтому, если нет уверенности в своей способности подобрать правильные слова, иногда лучше ничего не говорить, а просто молча посмотреть в глаза, подержать за руку, попить вместе чай, погулять по парку. Находиться рядом, сопереживать, быть готовым, когда нужно, поддержать – этого вполне достаточно, чтобы страдающий человек почувствовал, что он не один.

Есть несколько основных слагаемых помощи страдающим: быть рядом, слушать, понимать и сопереживать. Можно сказать несколько слов о каждом из этих составляющих. Быть рядом – значит жить С другим. Не ДЛЯ другого, не ЗА другого, а именно С другим. Жизнь с другим означает личностное присутствие – присутствие одной личности в жизни другой и наоборот. Личностное присутствие предполагает уважение, принятие, понимание, сочувствие и готовность прийти на помощь. О характерном примере жизни ДЛЯ другого мы уже упоминали, говоря о созависимости (см. главу «Созависимость – одиночество под маской близости»).

У одиноких людей есть средства справляться со своим одиночеством: телевизор, Интернет, книги. А нуждаются они в человеческом присутствии, в человеческом участии. Когда мы «сдаем себя в аренду», пусть даже с самыми благими намерениями, когда перестаем чувствовать ценность собственной жизни и собственной личности, наше «Я» как бы растворяется, и мы уже не можем «присутствовать и участвовать», а можем только обслуживать, то есть быть средством. Это обедняет жизнь нуждающегося: ведь более всего ему необходимо присутствие личности другого в его жизни, сегодня и здесь.

Конечно, бывают экстренные и экстремальные ситуации, когда требуется самоотвержение, полная самоотдача. Но они, к счастью, случаются крайне редко. Жертвовать же собой без особой на то необходимости 24 часа в сутки семь дней в неделю – это самоубийство. Важно в какой-то момент со смирением признать ограниченность своих возможностей и наличие у себя элементарных человеческих потребностей в сне, еде и отдыхе. Есть простой пример, который многих отрезвляет: автомобилист точно знает, сколько бензина нужно, чтобы проехать определенное расстояние, и заранее заезжает на заправку, чтобы машина не встала на полпути. Человеческий организм – не машина, он намного сложнее и тоньше устроен. Чтобы он долго и хорошо служил, о нем необходимо заботиться, причем не только вовремя «заправлять», но еще и периодически «менять масло», проходить «техосмотр». Безответственное отношение к себе – это никакая не жертвенность, а безрассудная самонадеянность. Поэтому так важно иметь чувство меры, уметь разумно распределять нагрузку, учиться перераспределять ответственность, а не брать все на себя там, где можно обойтись без героизма.

Личностное присутствие намного труднее, чем «объектная», предметная помощь. Смотреть в глаза умирающему и держать его за руку куда как болезненнее, чем перестелить ему постель или принести воды (что, безусловно, тоже очень важно). Быть рядом – это самое трудное, но и самое простое. Простое потому, что для этого не надо специальных усилий, технологий, методик. Для этого не надо быть гением, гигантом, богачом, силачом. Достаточно просто быть человеком, тоже иногда нуждающимся в помощи. Важно только не забывать об этом.

Быть рядом – самая действенная форма помощи. Тот, кто рядом, идет «рука об руку»; кто рядом – вызывает доверие, он не осудит; кто рядом – понимает; кто рядом – может переживать то же, что и я, ведь, как гласит народная мудрость, разделенное с кем-то горе становится вдвое меньше. Даже когда придется умирать, то будет не так одиноко, если точно знать, что рядом есть другой.

Следующие слагаемые помощи – слушать и слышать – это не одно и то же. Слушать – значит настроиться на иную, не свою «волну». Слушать – значит быть внимательным и замечать не только слова другого, но и интонацию, взгляд и мимику, жест и позу. Слышать – значит проникать в смысл, который собеседник вкладывает в свои слова. Этот смысл не всегда ясно выражен, потому что не каждый хорошо формулирует свою мысль, умеет понятно объяснить. А бывает, что человек сам не до конца разобрался в том, чем хочет поделиться. Поэтому так важно, чтобы слушающий был максимально сосредоточен на разговоре, ведь любое слово может стать ключом к взаимопониманию. И как красноречиво бывает молчание, пауза!

Чтобы слышать, не всегда достаточно понимать общепринятое значение слов, язык, на котором говорит собеседник. Часто, чтобы понять личный смысл, важно быть внимательным к контексту. «В доверительных отношениях человеку любящему, заинтересованному в жизни и развитии личности другого иногда необходимы усилия и умение, чтобы выслушать и услышать этого другого».

Умение слушать и слышать можно развивать. Для начала неплохо было бы хотя бы научиться молчать, когда кто-то говорит, не пытаясь его перебить, подхватить, обязательно высказать/навязать свое мнение, прокомментировать, дать свою интерпретацию или оценку. Но как это бывает сложно – молча, внимательно, вникая в каждое слово и интонацию выслушать то, что человек пытается до нас донести. Кстати, иногда цель рассказчика заключается вовсе не в том, чтобы собеседник его понял, – ему важно самому себя лучше понять. Фраза «откуда я знаю, что я думаю, пока я этого не сказала» – прекрасная тому иллюстрация. Некоторые даже считают, что думать, проговаривая все свои мысли вслух, – это особенность женского мышления. Так что предоставить человеку возможность выговориться, быть выслушанным и услышанным – часто значит оказать ему неоценимую услугу. Есть профессии (все они предполагают общение с людьми), в которых без этого умения никак не обойтись. Но даже если вы не профессионал, а просто друг, способность слушать вам необходима.

Еще очень важно для тех, кто хочет помочь страдающему, понимание. Понимать – значит принимать язык и смыслы другого. Формально мы пользуемся одним языком, однако реально мы говорим на «разных языках». Наш язык наполнен личностными смыслами, отражающими личный опыт. Личный опыт – это контекст, определяющий дополнительные смыслы речи. Чтобы проникнуть в личностный смысл, то есть понять другого, нужно сделать усилие и вслушаться, научиться распознавать нюансы его речи. Для этого требуются внимание и время. Иногда, в зависимости от личностных особенностей человека, от скорости его речи, от дикции, от специфики словоупотребления, требуется немало времени и усердия, чтобы научиться понимать, о чем человек говорит. Иногда понять – это и значит помочь.

Однако не меньше, а то и больше времени и внимания требуется для того, чтобы понять, о чем человек не говорит. Не говорит потому, что не желает, не доверяет, боится или даже сам не понимает, почему. Важно замечать и прояснять любые «недоговоренности», а также по возможности выяснять их причины. При этом не стоит забывать, что такой причиной, между прочим, может быть наше собственное неумеренное любопытство или случайный бестактный вопрос. Не стоит путать «допрос с пристрастием» и проявление человеческого участия. «О чем ты сейчас думаешь? Я по твоим глазам вижу, что ты что-то от меня скрываешь. Ты мне что-то недоговариваешь! Лучше скажи правду, все равно я все узнаю!» Подобные фразы – лучший способ отбить у собеседника последнее желание чем-то поделиться. Важны не только слова и интонации, но и весь облик слушающего – это нельзя сыграть, фальшь тут же почувствуется. Только искреннее уважение и сочувствие, а не заученные «правильные» фразы помогут найти подходящие слова и создать условия, необходимые для искреннего диалога.

Сизифов труд или свет в конце тоннеля?

Наиболее вероятно, что изменение может произойти, когда пациент отказывается, по крайней мере на секунду, от желания стать другим и старается быть тем, кто он есть.

Психотерапевт Арнольд Бейсер

Осознание причин того, что с человеком происходит, – это только начало большой и важной работы. Многим хотелось бы получить универсальный алгоритм, подробно описывающий конкретные действия, слова, выборы, которые неминуемо привели бы человека к цели – возвращению к себе и избавлению от чувства одиночества. Но такого рецепта не существует. Можно наметить лишь основные ориентиры.

Пожизненные задачи

Совсем кратко – путь личностного изменения состоит из следующих последовательных шагов:

• Вернуться к себе – познакомиться с собой, своим потенциалом и ограничениями, научиться «быть собой», а не «что-то из себя представлять», почувствовать внутренний стержень.

• Вернуться к Богу – повернуться всей своей личностью к Личности Бога, найти в жизни вертикаль, вектор духовного развития, перейти из детской позиции «Дай мне! Еще!» во взрослую – «Благодарю за все!».

• Вернуться к людям, став более зрелой личностью, ощущающей свою связь с самим собой и с Богом, начать строить с окружающими более честные отношения, которые исключают манипуляции, лицемерие, угодничество, эгоизм, эгоцентризм, невротическую жертвенность и т. п.

Осуществив эти шаги, человек сможет оставаться в любых отношениях самим собой и, чувствуя свою внутреннюю силу, доверяя себе, сможет начать доверять и другим людям, при этом сохраняя ответственность за последствия своих решений и выборов. То есть станет по-настоящему взрослым.

Условия, без которых такое благотворное изменение практически невозможно:

• Безусловное, безоценочное принятие своей личности. Отказ от сравнения себя с другими. При этом честный взгляд и трезвая оценка своих поступков, чувств, мыслей, желаний, отношений. Чувство меры и здоровая критичность, без самобичевания и самооправдания. Если человек будет продолжать себя постоянно оценивать и сравнивать, он потратит на это бесполезное, а точнее – вредное занятие все силы, но в результате, кроме привычных чувств вины, бессилия, безысходности, раздражения и стыда, ничего не добьется.

• Забота о своем физическом состоянии: обеспечить себе здоровый сон, еду, отдых, отсутствие боли, чтобы не впадать в измененное состояние сознания. Когда хочется спать или болит голова, все внимание направлено на поиск подушки или таблетки, а не на саморазвитие.

• Признание своего права на ошибку. Ошибки и кризисы – необходимые составляющие развития. Если заранее не дать себе право на ошибку, если ругать себя за каждое неверное движение (а их будет очень много), то невозможно сделать первые шаги в неизвестность.

Задачи, которые человек решает на пути своего изменения, могут отчасти совпадать с условиями изменения:

• Попробовать принять себя без условий – таким, какой есть сейчас, не впадая в крайности идеализации и обесценивания: «Я ценный, хоть и несовершенный».

• Пересмотреть ожидания, выдвигаемые себе и окружающим, свои завышенные и заниженные требования.

• Набраться смелости и честно посмотреть на свою эмоциональную жизнь – со всеми ее сложностями и особенностями.

• Постоянно развивать свой эмоциональный интеллект: учиться лучше замечать и понимать свои эмоциональные реакции и чувства, а также учиться эмпатии и сочувствию окружающим людям.

• Повышать свой эмоциональный иммунитет – эмоциональную устойчивость, которая, как ни странно это может показаться, напрямую связана с изменением системы ценностей. Если на вершине иерархии ценностей бессмертная душа, отношения с Богом, жизнь, здоровье, развитие личности, то повседневные неурядицы – потеря кошелька, полученный выговор или «он не позвонил!!!» – не воспринимаются как трагедия вселенского масштаба, не выбивают из колеи.

• Учиться адекватным и социально приемлемым способам выражения своих эмоций.

• Уделять больше внимания тому, что есть хорошего (даже если его не так много, как хотелось бы), а не тому, чего нет.

• Развивать в себе жизнелюбие и жизнестойкость.

• Находиться в постоянном духовном поиске, в духовном совершенствовании, проводить внутреннюю работу. Развитие должно стать жизненной стратегией.

Эти задачи – пожизненные, так как с возрастом и в зависимости от внешней ситуации наши эмоциональные реакции и чувства могут достаточно сильно меняться, и старые, хорошо отработанные способы и схемы уже не будут срабатывать. Личность не остается неизменной: она либо развивается, либо адаптируется, либо деградирует. Каждый день требует новых решений.

Вверх по эскалатору, который едет вниз

Жизнь личности метафорически можно представить себе как непрерывное движение человека вверх по эскалатору, который едет вниз. Чтобы добраться до наивысшей точки, необходимо все время идти вперед со скоростью большей, чем скорость эскалатора. При этом нельзя торопиться, так как силы быстро иссякнут, темп снизится, эскалатор утащит вниз – и придется еще раз проделать уже пройденный путь. Чтобы справиться с восхождением, нужно хорошо изучить свои силы и возможности, развить в себе чувство меры, целеустремленность, настойчивость, чтобы, упав, снова и снова подниматься и возобновлять движение вверх. Кому-то это покажется сизифовым трудом, но тот, кто, несмотря ни на что, дерзнет начать это путешествие, будет вознагражден – не результатом (так как нет предела совершенству), а процессом восхождения своей личности к высотам мудрости и духа.

В какой-то момент на этом пути человек может вдруг обнаружить, что он перестал зависеть от присутствия других, от их мнения, его не мучают больше приступы одиночества, да и отношения с окружающими изменились – стали более осознанными и честными. Какие-то люди из прежнего окружения прекратили общаться, но те, кто остался рядом, стали «своими» – близкими, а еще появились новые лица, с которыми объединяет чувство родства. Не всегда круг общения становится шире, но качество отношений обязательно изменится.

Успех путешествия под названием «возвращение к себе и к людям» зависит от самого человека, от той атмосферы, в которой он живет в данный момент, от его прошлого опыта, от его семьи. Если в настоящее время у человека есть работа, которая его по большому счету удовлетворяет, есть хотя бы один близкий человек, есть родственники, есть какое-то увлечение, было более-менее нормальное детство, и детские переживания ограничивались тем, что родители его к бабушке на лето отправляли, – это один вариант. Совсем другая история, когда человека недавно уволили и он не может найти работу по специальности, у него проблемы с жильем, друзья живут далеко, с родственниками все связи утрачены, в детстве он рос без отца, или кто-то в его семье страдал алкоголизмом (эти факторы чаще всего приводят к достаточно серьезным искажениям развития личности). Конечно, ему будет сложнее что-либо в себе менять – ресурсов мало. Есть и более тяжелые ситуации, например, когда кто-то из родителей покончил жизнь самоубийством. Безусловно, это не может не сказаться каким-то образом на жизни человека. Но в то же время даже здесь нет предопределенности и фатализма. Встречаются люди, которые проходят через горе и потери и становятся сильнее, мудрее. А кто-то озлобляется, теряет веру. У человека всегда есть выбор!

Внутренняя работа по поиску своего утерянного «я» иногда длится несколько месяцев, а бывает, что растягивается на всю жизнь. Все очень индивидуально. Это напоминает борьбу с избыточным весом. У кого-то «перевес» всего 1–2 кг, с которыми можно легко и быстро справиться самостоятельно. Но как невозможно сбросить без оперативного вмешательства и вреда для здоровья лишние 30 кг за неделю до праздника, так и срочно избавиться от «лишнего» тяжелого опыта, вычеркнуть кусок из своей жизни за пару дней не получится. Да и надо ли избавляться от эпизодов своей жизни? Ведь без них не получится целостной картины. Другой вопрос, как относиться к этим нерадостным периодам – смотреть глазами, полными ужаса и боли, или с сочувствием и пониманием? Для каждого человека это будет свой собственный путь и свой темп, исходя из ресурсов и пережитого опыта. Но все усилия окупятся с лихвой. Ведь, как сказал кто-то из психологов, сила твоей личности – в твоей настоящести, а не в умении демонстрировать отсутствующее. Если ты показываешь не себя, то с тобой будут не твои люди.

О чем может рассказать одиночество?

В ходе тренингов, посвященных теме одиночества, видно, как у людей меняется отношение к этому сложному состоянию. От страха, грусти, безысходности, которые возникали при одном воспоминании об одиночестве, многие переходят к пониманию и признанию необходимости одиночества для своей души, для общения с Богом, для самопознания. В одиночестве есть возможность подумать в тишине, восстановить силы, разобраться в себе. «Когда ты теряешь соприкосновение с внутренней тишиной, ты теряешь соприкосновение с собой. Когда ты теряешь соприкосновение с собой, ты теряешь себя в этом мире», – пишет философ Э. Толле.

Многое зависит от человека и от того, как он свое одиночество «использует». Можно в этом состоянии «застрять» и так и остаться жить «на обочине», а можно плодотворно прожить это время. Важно помнить, что часто одиночество – это выбор человека, а не вынужденное состояние, в которое он попал. А значит, когда человек поймет, что одиночество уже выполнило свою функцию, он может продолжить путь, выйти из своего «укрытия» к людям – обновленным, с интересными наблюдениями, выводами, планами.

Если же человек вдруг почувствовал себя одиноко, не будучи лишен общения, а находясь среди людей, то это тоже не повод впадать в панику или тоску и делать вывод, что «меня никто не любит, никто не понимает, я никому не нужен». Возможно, что-то коснулось глубинных сущностных струн его души, и он оказался лицом к лицу с экзистенциальным одиночеством – абсолютно естественным для каждой личности переживанием, с которым многие время от времени сталкиваются. И. А. Ильин писал: «Это пожизненное одиночество – тяжкое бремя. Но оно и великое благо. Когда человек осознает свое одиночество, он вопрошает: „Кто поможет мне?“ И ответ гласит: „Я сам должен помочь себе“… И заложен первый камень характера. А еще ответ гласит: „Господь в небесах поможет мне тем вернее, чем преданнее Ему буду я“… И заложен основополагающий камень веры. В одиночестве человек находит самого себя, силу своего характера и источник жизни»[34].

Но бывает, что неожиданно возникшее чувство одиночества – симптом неблагополучия в отношениях, и тогда надо начинать «расследование», выяснять, что произошло, предпринимать какие-то действия по восстановлению или изменению взаимоотношений. Возможно, что-то не было высказано, какое-то чувство осталось невыраженным, где-то возникло напряжение, на которое вовремя не обратили внимание, а напряжение постепенно переросло в раздражение или злость. Во взаимоотношениях не бывает мелочей, они не складываются сами собой, их нельзя пускать на самотек. От нелепой обиды до ненависти часто всего один шаг, а на восстановление доверия могут уйти годы.

Во всех описанных выше случаях функция чувства одиночества – сигнализировать о необходимости обратить внимание на системы отношений: «Я и Я», «Я и Бог», «Я и Другой» или «Я и Мир» – и навести там порядок.

Порой переживание одиночества – как звонок в дверь: призыв встать с дивана и посмотреть, что новое пришло в мою жизнь или что нуждается сейчас в моем особом внимании. Некоторые предпочитают оставаться на диване и сокрушаться: «Опять мне звонят! Сколько можно? Я больше этого не вынесу! За что мне это? Почему я?!» – но не сдвинутся со своего места и даже в дверной глазок не посмотрят. Другие делают вид, что ничего не слышат, или пытаются включить погромче звук телевизора, чтобы заглушить «звонок» (есть люди, у которых телевизор работает круглосуточно – они не переносят тишину).

Бывает, что человек идет открывать чужие «двери», следуя «народной глупости»: если тебе одиноко, найди того, кому еще хуже, помоги ему – и тебе станет не так одиноко. Но не разобравшись с причинами своего одиночества, не научившись конструктивно к нему относиться, с чем придет такой человек к другому? Со своими страхами и тоской? «Я пришел тебя накормить, а то у меня у самого есть нечего. Давай поедим. Ты меня не угостишь?» Или: «Мне плохо, я пришел к тебе, потому что тебе еще хуже, и надеюсь, что мне от этого станет лучше» – очень «благородный» мотив! То есть тот другой, кому сейчас еще хуже, должен стать объектом – средством борьбы с моим одиночеством?

Чем поможет психолог?

Иногда бывает так, что без помощи психотерапевта человеку все-таки не обойтись. В некоторых случаях достаточно одной-двух встреч, но чаще требуется довольно продолжительная работа. В течение первых нескольких встреч устанавливается контакт с психологом. Ведь для того, чтобы началась глубокая работа, необходимы доверительные человеческие отношения. На первых встречах важно разобраться не столько с причинами возникших у человека трудностей, сколько с его планами: чего же человек хочет, к чему он идет. Это очень серьезный вопрос, поэтому какое-то время уходит на фокусировку цели психотерапии для конкретного человека.

Чаще всего приходят с вопросами: «Что мне сделать, чтобы муж вернулся?», или: «Как мне правильно себя вести, чтобы на меня мужчины стали обращать внимание?», или: «Как мне сделать так, чтобы мама научилась меня понимать?», или: «Я хочу, чтобы он изменился, стал лучше! Как мне этого добиться?». Другими словами: «Научите меня управлять моими близкими, чтобы они вели себя так, как нужно мне!» – то есть научите меня манипулировать людьми. Но подобное отношение к другому человеку, как уже говорилось, с точки зрения христианской психологии недопустимо. Здесь нарушается один из основополагающих принципов: уважение свободы личности. С такими запросами приходится работать, чтобы их переформулировать. Важно помочь человеку вернуться к себе, к своей жизни, отказаться от желания перевоспитать маму, «переделать» мужа, «улучшить» сына, сделать «более удобной» подругу. Задача психолога также в том, чтобы помочь человеку научиться находить в себе ресурсы, которые позволят ему самому разбираться со сложностями.

В ходе духовно-ориентированной психотерапии клиент постепенно продвигается в:

• различении своих духовных и психологических состояний;

• приобретении опыта психологического и духовного преодоления кризисов;

• повышении степени осознанности своих эмоциональных состояний, потребностей, мотивов, поступков, отношений;

• признании ценности своего психологического и духовного развития;

• принятии адекватной ответственности за свое психологическое и духовное состояние.

Психотерапия помогает нащупать путь, вектор движения, но пройти этот путь человеку придется самостоятельно. И если он рассчитывает, что ему дадут волшебную таблетку, от которой у него «все пройдет», то он глубоко ошибается.

Есть две крайности в ожиданиях от психотерапии. Первая: «Все поправимо!» Не надо тешить себя иллюзиями, что человек, имеющий в своем «анамнезе» тяжелые психологические детские травмы, сможет жить «как все нормальные люди». Есть необратимые утраты, которые можно только оплакать, но нельзя ничем возместить: если в детстве папы не было, то его не было, поэтому почувствовать себя задним числом под надежной отцовской защитой не получится. Взрослый человек может немного «дородительствовать» себя, став сам себе «за маму и за папу», если научится относиться к себе с вниманием и заботой, защищать себя. Но, несмотря на все его усилия, у него не появится такого же ощущения опоры за спиной, как у человека, выросшего в полной функциональной (психологически здоровой) семье. Увы!

Вторая крайность: «Все тщетно! Мне нельзя помочь!» Как бы ни была запутана и запущена жизненная ситуация, всегда можно попытаться ее хотя бы немного облегчить. Ведь даже людям со смертельным диагнозом врачи оказывают посильную помощь. Но, в отличие от медицины, в психологии помочь себе может только сам человек. Психотерапевт создает условия, в которых человек видит себя и свою жизнь с новой точки зрения, получает новый опыт, но выбор, принятие и осуществление решения совершает сам человек.

Некоторые думают, что психотерапия может заменить дружбу. Но не стоит забывать, что психотерапия – это все-таки профессиональная работа, своего рода «суррогат», и она не заменит полноценного личного дружеского общения. Конечно, между психологом и человеком, обратившимся к нему за помощью, возникает контакт, происходит встреча, но психотерапия предполагает фиксированное время, определенную оплату. Также существует ряд этических правил, которые не позволяют переводить терапевтические отношения в «дружбу семьями». Даже при том, что такое общение может быть очень глубоким, все равно оно не заменяет дружбу, любовь, пастырское общение. Это обращение к специалисту, который помогает в чем-то разобраться, научиться строить доверительные личные отношения, что-то изменить, но отношения с ним не перерастают в близкие, а людям нужны дружеские отношения.

Однако подобные ограничения ничуть не умаляют ценность встречи психотерапевта с человеком, обратившимся к нему за психологической помощью. Ведь с христианской точки зрения, встречаясь друг с другом, мы удостоверяем друг друга в бытии, мы говорим друг другу: «Я тебя вижу! Я тебя слышу! Ты есть!» – тем самым подтверждая ценность другого. Каждая встреча двух личностей откладывает на них отпечаток. Поэтому невозможно рассматривать работу психотерапевта, особенно духовно-ориентированного, только с формальной точки зрения, как «предоставление услуг по оказанию психологической помощи населению».

Встреча и со-бытие

Конечно, встречи бывают разные: глубокие и поверхностные, истинные и ложные, но все они, по словам митрополита Сурожского Антония, «начинаются с того, что человек, у которого есть сознание евангельское или просто острое, живое человеческое сознание, должен научиться видеть, что другой существует. И это бывает редко, очень редко»[35]. «Вот в свете Евангелия и думайте о каждой человеческой встрече именно как о встрече; не просто о том, что люди столкнулись да разошлись, прошли мимо – и не заметили, кто мимо прошел. Так в евангельской притче о милосердном самарянине проходили бесчувственный левит и безответственный священник. А мы должны, как самарянин, остановить свой взор на каждом, никого не пропустить незамеченным, и когда слушаем – слышать, а не просто воспринимать звуки слов. Если бы мы только умели встречаться!»[36]

Встреча в широком смысле – это вступление в совместное бытие, в общую жизнь. Подлинная встреча становится условием появления уникальной, живой общности двух людей, которую обозначают как со-бытие. Как писал профессор В. И. Слободчиков, «подлинная, бытийная общность предполагает, несмотря на препятствия и „непрозрачность“ Другого, выход за рамки самого себя и понимание (постижение) личности Другого, а также чувства ответственности и преданности, которые включают в себя и Я, и Ты, и Мы»[37]. Со-бытие и есть подлинная ситуация развития личности.

Бывает, что со-бытие открывается в короткой встрече, но память о ней может остаться на долгие годы как бесценный опыт, доказывающий, что есть жизнь без одиночества, существуют близкие человеческие отношения, и у меня они были, а значит, они возможны. Ведь многие люди отчаиваются дождаться встречи, перестают верить, что она может с ними когда-нибудь случиться, что это не сказка… Такая встреча может оказаться лишь мгновением в жизни, а может перерасти в дружбу, преданность, любовь.

Имея опыт со-бытия, пусть даже полученный не в повседневной своей жизни, а на психологической консультации, человек будет и дальше искать и находить людей, способных на такое общение. А пока не найдет, он может заниматься саморазвитием и любимыми делами. Во всяком случае, от одиночества мучиться он не станет. Зачем?

Одиночество и вера (вместо заключения)

Основное чувство, связанное с одиночеством, – это ощущение внутренней пустоты. И самая главная наша ошибка в том, что мы пытаемся эту пустоту заполнить удовольствиями, отношениями с людьми, работой, обрядами и проч. Но ведь прежде, чем встретиться с другим, человеку необходимо встретиться с самим собой, принять себя, свою жизнь со смирением и благодарностью Богу. Заполнение же внутренней пустоты возможно только путем установления связи с Богом. Потому что мой внутренний мир – это место для меня и для Бога, ведь Бог всегда со мной и во мне Своею благодатью, а также данным мне Своим Образом и Подобием. В молитве перед Причастием есть такие слова: «Божественных бо причащайся и Боготворящих благодатей, не убо есьм един, но с Тобою, Христе мой…»[38] («Ведь причащаясь божественных и обоготворяющих Даров, я действительно не один, но с Тобою, Христе мой…»). Другой человек, каким бы любимым и близким ни был, какими бы доверительными и открытыми ни были связывающие с ним отношения, не сможет стать моей внутренней опорой, так как он – вовне, он всегда остается другим.

Вера спасает человека от одиночества, дает возможность встречи с Утешителем, Путеводителем, Отцом. Но обретение веры не избавляет автоматически от мук одиночества, хотя некоторые и тешат себя такой иллюзией. Доказательство этому – множество верующих, воцерковленных людей, которые жалуются на то, что, несмотря на их приход к Богу, активную жизнь в Церкви и служение в приходе, они все равно чувствуют себя одинокими и страдают. Это неудивительно, ведь удерживать в своем сердце ощущение связи с Богом постоянно – это для нас скорее мечта, идеал. В реальной жизни мирская суета, хлопоты, отношения, события – все отвлекает. Даже находясь в храме на богослужении, человек умудряется обращать внимание на то, кто во что одет, кто как себя ведет, кто с кем общается, он размышляет, где после завершения службы можно будет перекусить и как все-таки ужасно устали ноги… теряя в этот момент главное – то, за чем пришел – общение с Богом через молитву.

Так как очень сложно хотя бы какое-то время удерживать память о присутствии Господа в своей жизни (это требует внутренней работы, труда, духовного поиска, личностного роста, то есть это действительно сложно), мы пытаемся пойти простым, как нам кажется, путем. Мечтаем найти человека, который сделает нас счастливыми, который заполнит нашу пустоту. Но это ошибочный путь. Стержнем нашей внутренней жизни является связь с Богом. Это может быть ощущение того, что Господь меня любит, Господь меня принимает, что жизнью своей я обязан Ему, что я отвечаю за то, как я проживу свою жизнь, потому что Господь мне ее подарил, но Он с меня и спросит. Даже если чувства богообщения почти нет, и мы совсем не такие, как преподобный Серафим Саровский, – это тот самый вектор, по которому мы двигаемся. Важно увидеть перспективу, начать движение в верную сторону. Редко бывает, что после принятия решения сразу все меняется. Наивно на это рассчитывать.

На своем пути к Богу человек может испытывать не только воодушевление и надежду, но и сомнение, разочарование, отчаяние, острое ощущение одиночества. Не стоит предаваться иллюзии, что можно этого избежать, если даже такой гигант духа, как царь Давид, вопиет: «Боже мой! Почему Ты оставил меня?» (Пс. 21), и эти же слова произносит Христос на кресте (Мф. 27:46 или Мк.15:34). Поэтому хорошо бы более трезво оценивать свои силы и сложность поставленной задачи. Не надо впадать в крайности, идеализируя свои способности («Я все смогу! Я справлюсь!») или обесценивая сделанное («Все зря! У меня никогда ничего не получится! Это выше моих сил»). Чувство меры и опора на реальные факты помогут «спуститься с небес» или вытащить себя из «ямы»: «Я проделал большой путь, но я не знаю, сколько еще ждет меня впереди. Есть задачи, которые мне удалось решить, с чем-то я не справился, какие-то вещи мне только предстоит совершить». Не всегда удается сохранить ясный ум и трезвый взгляд, но мы же просто живые люди, со своими слабостями и сильными сторонами! Рано или поздно придется смириться с собственными ограничениями, не забыв при этом поблагодарить за те возможности, которые у нас есть.

Меня в свое время поразила и очень поддержала притча, которую я потом где только не встречала в самых разных вариантах, даже в стихах. Суть этой притчи такова: «Одному человеку приснилось во сне, что он идет песчаным берегом, а рядом с ним – Господь. На небе мелькали картины из его жизни, а на песке были цепочки следов: одна – от ног человека, другая – от ног Господа.

Когда перед ним померкла последняя картина из его жизни, он оглянулся на следы на песке и увидел, что в самые тяжелые и несчастные времена вдоль его жизненного пути тянулась лишь одна цепочка следов. Он удивился, опечалился и стал спрашивать Господа: