Помоги проекту - поделись книгой:
Программа общей части такова: 1) о имени (обзор развития географических представлений о Сибири и происхождение названия страны); 2) о границах; 3) о величине; 4) о воздухе; 5) о водах; 6) о положении Земли; 7) «о внутренных Земли»; 8) «о солях»; 9) «о рудах металлей»; 10) о полуметаллах; 11) «о расчениях» (растениях); 12) о животных; 13) о жителях или народах (здесь предполагалось описать каждую народность отдельно по особой программе); 14) о власти политической; 15) о правлении церковном; 16) о народных промыслах, о рукоделиях собственных, о фабриках; 17) о заводах: серебряных, медных, железных; 18) о фабриках «метальных» (проволочных, жестяных, кровельного железа и т. п.); 19) о ружье.
Описание каждой провинции должно было составляться примерно по такой же программе, но особым пунктом добавлялась глава о городах[73].
Описание Сибири было первым этапом для осуществления главной цели — составления географии России. В. Н. Татищев посылает свою работу в Академию, одновременно снова просит внести поправки, утвердить и размножить его «Предложение» (анкету), чтобы разослать его по всей России от имени Академии наук.
На этот раз Академия проявила некоторую «активность».
Она одобрила географию Сибири, поручила В. Н. Татищеву по этому образцу описать всю Россию и отдала «Предложение» на просмотр некоторым членам академии.
Однако обсуждение анкеты в Академии, повидимому, так и не состоялось.
В 1737 г. В. Н. Татищев был переведен в Оренбургскую экспедицию на место умершего И. К. Кирилова. Новые заботы затормозили написание географии России. Его внимание в этот период устремилось на картографические работы.
Особым указом было подтверждено, что ему передаются все дела по составлению «ландкарт всей Российской империи»; таким образом, В. Н. Татищев заменил И. К. Кирилова и в руководстве всем картографическим делом России (до этого он руководил картографическими съемками, но в более узком масштабе). Он нашел необходимым прежде всего поднять качество картографических работ. Первым его шагом в этом направлении было требование, переданное через сенат в Академию наук, составить обстоятельную хорошую инструкцию для геодезистов. Затем он обращается непосредственно к Академии с требованием присылки инструментов и т. д. Зная медлительность Академии, В. Н. Татищев составляет сам инструкцию, хотя и не считает себя в этой области достаточно подготовленным. Эта инструкция, однако, сыграла заметную роль в поднятии картографического дела в России.
Инструкция Академии наук была все же составлена в 1738 г. Делилем. В то время в правительственных кругах мало придавали значения точности картографических съемок. Только В. Н. Татищев относился к этому делу серьезно, но, видя неосуществимость в тогдашней России предложений Делиля, он разработал свой план, который и изложил в отзыве об инструкции в 1739 г.[74]
Предложения В. Н. Татищева были оставлены без внимания, но вызванное им обсуждение вопросов картографии повлияло в дальнейшем на улучшение картографического дела в России.
Кстати отметим, что в этом отзыве на инструкцию Делиля В. Н. Татищев снова, через 5 лет после составления своей анкеты, просит, чтобы ее «… повелели рассмотреть, исправить, дополнить или в чем уменьша, напечатав, також по городам разослать с повелением, чтобы по тому сочиня известии, немедленно присылали куда правительствующий сенат заблагорассудит, дабы каждой провинции описание купно с ландкартою издать было можно».
В последней фразе, как и в других местах отзыва, интересен взгляд В. Н. Татищева на связь географического описания с картой, на чем мы остановимся в дальнейшем особо.
Последние работы В. Н. Татищева по географии писались в Астрахани и в имении Болдино. Они не имеют законченного характера (по крайней мере то, что до нас дошло), но представляют все же значительный интерес.
В. Н. Татищев давно задумал написать «Лексикон» (словарь) энциклопедического типа. Форма словаря привлекла его, очевидно, в силу желания систематизировать скопившиеся у него огромные материалы по разным областям знания, которые трудно было еще обработать монографическим порядком.
Он успел написать слова до буквы К, хотя еще раньше, особенно с буквы Е, начинают попадаться слова, объяснения которых не закончены. Эта часть «Лексикона» издана в 1793 году и включает около 1 500 слов. Но словник (список слов) был составлен для «Лексикона» полностью, что доказывается сохранившейся рукописью «Звания городов, урочищ, рек, озер, чинов, фамилий, денег и обстоятельств, в России употребляемых, собраны для обстоятельного описания в статском и гисторическом лексиконах, что куда принадлежит». В этой рукописи заключается более 2 000 слов от Клязьмы до Яузы с самыми краткими заметками при них или вовсе без заметок.
Полное название словаря следующее: «Лексикон Российской исторической, географической, политической и гражданской». Из заглавия видно, что он посвящен не только географии, но географический материал занимает в нем видное место. Это преимущественно описание губерний, провинций, городов, волостей, рек, озер, урочищ.
Экономико-географические объекты обычно характеризуются краткими топографическими данными, перечислением крупнейших исторических событий и указанием на главные отрасли хозяйства. Изредка приводятся и цифровые данные.
Объекты физико-географические обычно сопровождаются небольшой хозяйственной оценкой. Нужно заметить, что статьи в «Лексиконе» не равноценны, есть довольно обстоятельные, некоторые же из них носят характер беглых заметок. В целом же «Лексикон» содержит, несомненно, ценнейший материал для характеристики географии середины XVIII века и для изучения истории народного хозяйства России.
Приведем несколько примеров:
Вот характеристика города Вязьмы: «Город Смоленской губернии, провинциальный, на реке Вязьме, которая выше города началась 20, а впала в Днепр, слева, ниже города Вязьмы 30, от Дорогобужа 70, от Можайска 110 верст. Прежде было удельное княжение Смоленских, которые литовскими князи выгнаны, даднесь в России не беззнатны. В сем городе купечество достаточное, довольно пеньки и жит в Санк-Петербург отпущают, которому Кжатская пристань к провозу водою способствует. В нем делаются славные коврижки и далеко развозятся, уезд пространной, граничит с Дорогобужским, Вельским, Зубцовским, Волоцким и Можайским, и хотя многоводен и лесист, однако, жит и пеньки родится довольно».
Вятская провинция — «…в Казанской губернии по реке Вятке и впадающим во ону, народ древней Вотяки, и сами сию землю Арима, т. е. крайняя земля именуют, оною великий князь Василий V овладал, но в совершенное подданство царем Иоаном I по взятии Казани приведена. В ней городы главный Хлынов[75], потом Слободской, Шестаков. Орлов, Котельнич и Кайгород, границы на север с уездом Соли Вычегодской, на Восток Пермь, на Юг Казанской уезд, на Запад Галицкой провинции. Сия провинция хотя многими лесами и болотами наполнена, однакож жить от избытка не малое число к городу Архангельскому, и вниз до Астрахани отпущают, к тому медов и зверя довольство, из рукоделий сея провинции знатно есть каповая посуда, которой не мало делается и довольно ценою и суще весом гораздо дороже серебра продается, к тому множество простых, и едва не перед всеми лучших сукон развозят».
Мы видим, что очерки богаты содержанием; они составлены деловито и точно. Важно отметить стремление к обобщающей характеристике, хотя моментов объяснения и раскрытия причинной связи явлений в них явно не достает.
Нужно заметить, что это писалось в то время, когда в сочинениях по географии попадались всевозможные курьезы. Так, в вышедшем в 1742 году кратком руководстве по географии разделение Европы пояснялось так же, как и в географии Гибнера, напечатанной в XVI веке «как разделяется Европа? на подобие сидящей девицы, у которой: 1. фонтанж есть Португалия, 2. лицо Гишпания, 3. грудь Франция, 4. левая рука Англия, Шотландия и Ирландия, 5. правая Италия, 6. под левою рукою лежат Нидерланды, 7. под правою Швейцария, 8. до тела надлежит Германия, Польша и Венгрия, 9. колена изъявляют Дания, Норвегия и Швеция, 10. юпка Россия, 11. задняя сторона Турецкии провинции в Европе и Греция».
Физико-географическим объектам посвящено в «Лексиконе» много внимания. Одна из самых больших статей относится к Каспийскому морю, которое В. Н. Татищев, видимо, основательно изучил. В статье он пишет о представлениях об этом озере географов древнего мира, дает характеристику его величины, заливов, впадающих рек, указывает на течения и колебания его уровня. В заключение пишет о необходимости продолжать наблюдения.
Приведем описания Вишеры: «Река в великой Перьми не малая, течет из гор пояса и впадает в Каму, с левой стороны выше соли Камской 18 верст, близ ее на реке Колве, город Чердынь, а выше оного по Вишере, 2 горы знатные: 1-е Говорливая, которая противо оной на другом берегу стоящему преизрядное эхо, или отзыв делает. 2-е Писана, о которых смотри под имянами. Сия река течет весьма быстро, некоторые реки впадающие в нее, особливо река не малая Колва, впадшая с лева, вершинами весьма близко реки Печоры, куда без великого труда лодки ловли рыбной, ездящие перетаскивают».
Большой интерес представляют помещенные в «Лексиконе» характеристики народностей России и некоторых смежных государств, например башкир, кабардинцев, зюнгорцев и некоторых других. Наконец, весьма любопытны объяснения географической терминологии, как, например: дол, долгота, губа, залив, гавань и т. п.
Существенный интерес исторический и теоретический представляет раскрытие В. Н. Татищевым таких понятий, как город, завод и т. д.
Ценность для географа «Лексикона» В. Н. Татищева заключается, таким образом, не только в том, что он богат фактическим материалом, но и в том, что даже в незаконченном виде он дает отчетливое представление о географическом кругозоре и географических понятиях того времени; в этом отношении важна даже сама его номенклатура — набор понятий и терминов.
«Лексикон» был первой попыткой создания энциклопедического словаря в России, попыткой смелой, которая была по плечу только многостороннему и выдающемуся дарованию В. Н. Татищева[76]. Географическая часть «Лексикона» послужила прообразом словаря Полунина, затем эта работа была продолжена Максимовичем, Щекатовым, Семеновым (Тян-Шанским)[77].
Но В. Н. Татищева не удовлетворяла форма «Лексикона», он стремился к монографическому, связному, всестороннему описанию России и оставил нам два незаконченных сочинения, являющихся попыткой осуществления этой задачи.
Первое имеет такое заглавие: «Введение к историческому и географическому описанию великороссийской Империи, часть первая: как древнее, так и нынешнее состояние того, великого государства и обитающих в нем народов и другая к ведению принадлежащая обстоятельства по возможности и на первый к сочинению исправнейшей и обстоятельнейшей истории вновь собрана и кратко описана». В первой главе говорится о имени сего великого государства и о древнем его разделении; во второй о границах Всероссийской Империи по ее нынешнему состоянию; в третьей о великости Империи; в четвертой о водах; в пятой о знатнейших горах; в шестой о внутренностях земли; в седьмой о растении и плодах земных; в восьмой о животных; в девятой о жителях Империи; в десятой о силе воинской; в одиннадцатой о доходах государственных; в двенадцатой о заводах, фабриках и мануфактурах; в тринадцатой об академиях и училищах; в четырнадцатой о правлении духовном и политическом, о разделении епархиальном и губернском.
Все эти разделы изложены кратко по Европейской части и несколько подробнее по Сибири[78]. Рукопись эта не опубликована.
Мы не имеем возможности более подробно анализировать эту работу, обратим только внимание на то, что в заглавии указывается «как древнее, так и нынешнее состояние». Это стремление В. Н. Татищева рассматривать географические отношения, не только «нынешние», но и прошедшие, чрезвычайно важно в теоретическом отношении. Что это не случайная обмолвка, мы покажем на примере второго сочинения; вернее, наброска географии России, имеющего название «Россиа, или как ныне зовут Руссиа». Работа эта опубликована в журнале Министерства внутренних дел в 1839 г.[79].
На этот набросок до сих пор не обратили должного внимания, между тем он имеет существенный интерес.
В нем имеется конкретная попытка дать географические описания ряда исторических этапов. В небольшом введении говорится, что география России, «по ее многим из древности переменам, пространству земель и множеству различных прежде живших и ныне находящихся народов и вер», должна делиться на пять периодов:
1) до 862 года — пришествие Рюрика,
2) период от начала монархии Рюрика до нашествия татарского (862—1238 г.),
3) татарское время до 1475 года, когда Иван III «…татарскую власть опроверг и монархию утвердил»,
4) до 1613 г. — избрания первого Романова,
5) современный период, следовательно, до 40-х годов XVIII века.
Дальше идет крайне конспективное изложение, вернее развернутая программа предполагаемого содержания отдельно по Европейской России и Сибири.
По Европейской России сначала дается историческая география по следующей программе: 1) древнее имя, где имеются историко-филологические изыскания о названиях восточно-европейской равнины у разных старинных авторов, объяснение этих названий и пр.; 2) пространство, где говорится об изменениях границ государства; 3) разделение древней Руси. Отдельно характеризуется Великая Русь, Малая Русь, Белая Русь, Червонная Русь, Черная Русь, болгары — указываются жившие народы и города.
Второй раздел «Настоящая Руссиа» имеет следующее содержание: 1) имя; 2) воды — перечисление морей, окаймляющих Россию, озер, рек; 3) границы русской империи в Европе. Здесь В. Н. Татищев из разнородных мнений о границе между Европой и Азией избирает то, которое принято и сейчас, т. е. по Уралу и реке Урал; 4) разделение гражданское — дается краткое обоснование и районирование Европейской России весьма дробное. Затем идут главы:
5) о верах; 6) о крепостях; 7) о подземных богатствах; 8) о фабриках; 9) о довольстве от животных; 10) о житах и овощах; 11) горы знатные; 12) степи или полупустыни.
Описание Сибири имеет такое деление: 1) имя, 2) граница, 3) народности, 4) настоящее разделение Сибири, 5) острова великие в морях, 6) воды, 7) горы, 8) степи, 9) о подземных сокровищах, 10) фабрики метальные лучшие, 11) жита (т. е. посевы. —
В структуре описания Европейской России обращает внимание некоторая несообразность: природные элементы разорваны — «воды» в начале, а «горы» и «степи» в конце. Это, вероятно, носит случайный характер, так как в описании Сибири воды, горы и степи следуют по порядку. Любопытно, что пропущена лесная область. Это, вероятно, не случайно. Углубленных научных наблюдений тогда не было, и автор не мог сообщить читателю чего-нибудь такого, чего последний сам не знал из личного опыта. Поэтому, очевидно, В. Н. Татищев включил лишь районы, резко отличающиеся по природным условиям от средней России — горы и степь. Тундра же почему-то вообще опущена.
Мы уже говорили о стремлении В. Н. Татищева дать географию не в статике, а в историческом разрезе, в потоке времени. Мы остановимся на этом еще в следующей главе.
Очень серьезного изучения заслуживают 4-е разделы в Европейской России и Сибири «О разделении гражданском». В них В. Н. Татищев дает свой проект районирования. Эти разделы не содержат развернутого обоснования, а представляют собой перечисление губерний, провинций и городов. С административным делением тогдашнего времени разделение В. Н. Татищева не сходится. О цели его В. Н. Татищев указывает только, что оно произведено «для лучшего знания и памяти древней истории и титула императорского». Это как будто нужно понять так, что цели районирования познавательные. Но можно уверенно сказать, что В. Н. Татищев скрыл свои намерения, и представленное им перечисление губерний и провинций представляет составленный им проект административного деления России. Это видно из записки В. Н. Татищева, посланной академику Миллеру[80]. Она посвящена критике существовавшего тогда административного деления. Из нее мы узнаем, во-первых, что В. Н. Татищев, повидимому, имел уже неприятности из-за этой критики: «…я хотя представление (об изменении административного деления. —
В этой записке имеются очень любопытные замечания о несообразности существовавшего тогда административного деления. К Астрахани, например, приписан Кизляр, находящийся от нее в 500 верстах, и Саратов — в 730, к Тобольску — Березов — в 860, Томск — в 1 286 верстах и т. д. В. Н. Татищев считает, что эти пункты должны быть центрами самостоятельных провинций. Затем указывается, что многие уезды «…так смешаны, что одного в середине другого уезда деревни лежат, или уезд около другой город обошел, как мне по ландкартам видимо». Это тоже иллюстрируется примерами.
Таким образом, В. Н. Татищев проделал, очевидно, какую-то работу с использованием картографического материала по изучению административного деления России.
Однако вернемся к вопросу о том, что означали слова В. Н. Татищева, что целью его районирования является лучшее познание титула императорского.
В императорском титуле перечисляются области и народности, постепенно входившие в состав России, так что он, в сущности, отражал процесс территориального и национального формирования Российской империи. Поэтому требование отражения в административном делении императорского титула практически сводилось к требованию учета географического размещения народностей в административном делении, с чем абсолютно не считались при установлении губернских и уездных границ.
В упомянутых выше главах сочинения «Россиа», где перечислены губернии и провинции, запроектированные В. Н. Татищевым, мы находим такие генерал-губернии, как Великороссийская, Белороссийская, генерал-губернамент Болгарский, Малороссийский и т. д. Среди провинций мы видим Югорскую, Мордовскую, Черемискую, Башкирскую, Чуваскую, Киргизскую, Черкескую, Мещерскую, Лифляндскую, Эстляндскую, Вогулицкую, Удорскую, Якутскую — все это глубочайшим образом, в самых основах, расходилось с существовавшим административным делением.
Повидимому, есть основание приписать В. Н. Татищеву какое-то понимание необходимости считаться с географическим размещением народностей для правильного построения административного деления России. В упомянутой записке Миллеру он сообщал также, что у него есть «расписание на губернии, провинции и уезды и показания о каждом природного и политического состояния» (разрядка наша. —
Во всяком случае, он едва ли не первый серьезно и научно пытался подойти к проблеме административного районирования России.
Отметим еще, что в других главах разбираемого сочинения, написанных очень бегло и бессистемно, можно найти ряд интересных сведений по географии полезных ископаемых: золота, серебра, свинца, меди, железа, соли, драгоценных камней; по географии промышленных заведений — оружейных, шелковых, льняных, суконных, кожевенных, железных и по географии земледельческих культур и скота. Подробности в этих заметках не даются. Отмечаются только самые общие и крупные черты.
Последним значительным выступлением В. Н. Татищева по делам текущей географической жизни страны были его отзывы на вышедший в 1745 году академический «Российский Атлас». Один отзыв направлен Шумахеру еще из Астрахани, другой Разумовскому уже из Болдина. Выражая свою радость по поводу издания Атласа и высоко оценивая его в целом, В. Н. Татищев делает ряд критических замечаний. Он возражает прежде всего против мнения, будто бы до работы над Атласом географией в России не занимались. Затем он делает ряд замечаний относительно отсутствия в Атласе некоторых значительных населенных пунктов, отсутствия надписей некоторых известных рек, озер, гор, отмечает неправильности в проведении границ, причем, как человек деловой, он никогда не ограничивался только критикой, а тут же немедленно для помощи и исправления ошибок и пропусков послал «Книгу Большого Чертежа», им самим выправленную на основании скопившихся у него богатейших материалов и многих наблюдений и местами снабдил примечаниями. Эта интереснейшая работа В. Н. Татищева тоже не опубликована. Кроме того, он указал, что охват территорий, изображенных на отдельных листах Атласа, носит случайный характер; можно было на каждом листе Атласа изображать губернию, но В. Н. Татищев не советует делать этого, так как он, как мы видели, весьма отрицательно относился к административному делению того времени; лучше, говорит он, разделить территорию России по равному числу градусов, хотя препятствием к этому служит различная густота населения. Поэтому В. Н. Татищев предлагает для следующего издания поступить так: «…взять по четыре или пять градусов широты, начав с северного 75 к югу, а по долготе — как придет, в Сибири же, яко мало населенном и частью недостаточно известном крае по 8 или 12»[81].
Таковы главнейшие черты трудов В. Н. Татищева, направленных на изучение географии России.
Из рассмотренных нами работ нужно особо выделить его блестящую по тому времени разработку вопросника (анкеты), легшего в основу многих последующих обследований России.
О Татищеве-географе можно сказать то же, что известный историк С. Соловьев сказал о В. Н. Татищеве как историке: «Он начал дело, как следовало начать» — оценка очень высокая.
Работы В. Н. Татищева по составлению географического описания России представляют значительный интерес своей структурой, сообщаемыми фактами и разрешением отдельных вопросов, но они остались, как мы видели, незаконченными. В чем причина этого? Ответ отчасти дает биография В. Н. Татищева, с которой мы познакомились выше.
Но главное в другом: В. Н. Татищев имел весьма развитые и высокие теоретические представления о географии как науке. Но если это помогло ему глубоко разработать программу географических обследований для сбора первичных материалов по географии России, то при составлении самой географии России в силу этого же он попадал в тяжелое положение, в мучительное противоречие между большими замыслами и скудностью имевшегося в наличии фактического материала.
ТЕОРЕТИК ГЕОГРАФИИ
В. Н. Татищев был первым теоретиком географии в России и оставил нам весьма развернутое изложение своих взглядов в ряде работ.
Такова еще одна выдающаяся заслуга В. Н. Татищева перед отечественной наукой.
Теоретические построения В. Н. Татищева по своему уровню не только не уступали западноевропейским, но и значительно превосходили их во многих отношениях.
Для характеристики В. Н. Татищева как теоретика географии важны следующие его работы: «Разговор о пользе наук» (стр. 81), «Лексикон» (сл. географ, географиа, географиа гисторическая или политическая, географиа математика), особенно же предисловие к «Предложению» и большая глава в «Истории Российской», так и озаглавленная: «О географии вообще и о русской»[82].
Географические воззрения В. Н. Татищева сложились на основе практических потребностей того времени. Будучи выдающимся практическим деятелем, он знал эти потребности лучше, чем кто-либо другой, но при этом он серьезно изучил труды своих предшественников в России и западноевропейскую географическую литературу.
Глава «О географии» показывает, что В. Н. Татищев интересовался как историей европейской географии, так, в особенности, историей русской географии, и той и другой он посвятил по специальному разделу. Говоря о европейской географии, он упоминает имена Александра Милетского, Страбона, Аристарха, Геродота, Плиния, Птоломея; затем, «оставя многих», В. Н. Татищев нашел нужным остановиться на работах Французской Академии наук, которая «…через славных математиков и географов пойдя на большие затраты средств и труда, измерила линию меридиана, составила правильные карты Франции и установила подлинный вид земли: к полюсам плосковоротее, а диаметр экватора доле, нежели меридиана». Наконец, В. Н. Татищев хвалит виденные им шведские карты, отмечая, что большие затраты на правильную постановку картографических работ вполне себя оправдывают.
То, что ему удалось найти по истории русской географии, было довольно скудным по сравнению с тем, что мы знаем теперь. Первым, положившим начало «географическому искусству» в России, В. Н. Татищев считает Нестора, далее упоминается великий князь Константин Мудрый, который «описал все народы и пределы, но оного до нас не дошло». Особо В. Н. Татищев останавливается на «Книге Большого Чертежа», важнейшем памятнике допетровской географии. Он, как мы упоминали, детальнейшим образом изучил эту книгу, и, поскольку нашел, что «…оная для географии русской весьма нужна и полезна», то и пополнил ее, исправил ошибки, написал примечания и приложил алфавитную роспись. В. Н. Татищеву известны были также некоторые старинные карты, относящиеся ко времени Бориса Годунова и первых Романовых. Некоторые из них он нашел в Сибири «у одного дворянина».
Таким образом, он не только широко изучил географическую литературу, но и пытался выяснить историю развития этой науки.
Теоретические взгляды В. Н. Татищева основывались на серьезном изучении географической мысли прошлого.
Что касается понимания практического значения географии, то по этому поводу В. Н. Татищев высказывался многократно и очень подробно. Это было вызвано не только желанием распространить в русском обществе правильный взгляд на значение географии (значение этой науки тогда вообще понимали очень немногие), но и потому, что В. Н. Татищеву не раз приходилось выдерживать борьбу с правительственными учреждениями за ассигнования средств на географические работы. Ему приходилось выслушивать мнения о том: «яко бы оное (т. е. география) к знанию не весьма нужно» и что «не потребно на то так великое иждевение полагать, какого на то по представлениям… моим… требуется».
В. Н. Татищев утверждал новый взгляд на географию, взгляд, явившийся отражением возросших хозяйственных и политических потребностей страны после петровских реформ, до которых задачей географии, как мы уже говорили, были по преимуществу цели, транспортные или военнофискальные; так появились «дорожники», строельные книги разрядного приказа, писцевые книги и т. п.
У В. Н. Татищева же предмет охвачен шире. Он указывал на необходимость знания хозяйства, населения и природы страны в целом. Он вполне понимал государственное значение такой географии не только для решения частных вопросов, но, что важнее, — для понимания истоков силы государства и определения общего направления развития страны.
Он выразил довольно четко свою мысль в «Разговоре о пользе наук»: «Землеописание или география показует не токмо положение мест, дабы в случае войны и других приключений знать все оного во укреплениях и проходах способности и невозможности, [но] притом нравы людей, природное состояние воздуха и земли, довольство плодов и богатств избыточество и недостатки во всяких вещах, наипаче же собственного отечества, потом пограничных, с которыми часто некоторые дела яко надежду к помощи и опасность от их нападения имеем, весьма обстоятельно знать, дабы в государственном правлении и советах, будучи о всем со благоразумием, а не яко слепой о красках рассуждать мог»[83].
Во многих своих сочинениях и записках В. Н. Татищев старался убедить русское дворянство в полезности и необходимости развития в нашей стране такой новой научной географии. Наиболее полно о пользе географии В. Н. Татищев сказал в главе «О географии». Здесь он объединил все имеющиеся в других работах замечания по этому поводу (см. предисловие к «Предложению», отзыв на инструкцию Делиля и др.).
В. Н. Татищев старался излагать свои мысли по этому вопросу как можно более популярно и начал с двух примеров, взятых из жизни и показывающих, к каким печальным последствиям и убыткам для помещика может вести незнание даже своего собственного хозяйства, небольшого сравнительно со всей страной. Так, один помещик завел конский завод, «не ведая», что воды в его имении мало, и она плохого качества; узнал он это «…уже со вредом, когда дорогою ценою купя жеребцов и кобыл поморил». Другой помещик, узнав, что его сосед имеет большой доход от мельницы, построил такую и у себя, однако затопил при этом столько лугов, «…что вдвое убытки в сене, нежели дохода от мельницы получал, принужден паки оную разрыть».
Этими примерами он хотел показать, что если для управления небольшого помещичьего имения необходимы знания, то тем более это нужно для управления областями и всем государством.
Незнание государственного хозяйства, пишет В. Н. Татищев, нужно только тем, «…которые более о собственной, нежели отечественной пользе прилежат… ибо им лучше в мутной воде рыбу ловить, и несведующих о состоянии вымышленным известии обманывать»[84].
Отсюда В. Н. Татищев делает вывод о том, «…что во всех гражданских правительствах от нижнего до верхнего знание географии и точное известие о пределах (т. е. местностях, краях) и весьма правильные ландкарты иметь необходимо нужно».
Затем он переходит к доказательству того, что и военным нужна география не меньше, чем гражданским: «…ибо не редко то случалось, что мудрые полководцы сильного неприятеля единою удобностью положения побеждали».
Гражданское управление и военное дело находилось тогда целиком в руках дворянства. Поэтому В. Н. Татищев старается убедить дворянство в необходимости изучать географию с детства, в школах. Это была одна из любимых идей В. Н. Татищева, всюду им проводимая; он рекомендовал географии обучиться, «… перво соседственных областей с достаточными известиями, через что они во всяких рассуждениях гораздо способнее, нежели незнающие»[85], и весьма сокрушался, что «Российского Государства доднесь никакой географии не сочинено».
Мы говорили о задачах, общем охвате и пользе географии в понимании В. Н. Татищева.
Перейдем теперь к определению сущности географии В. Н. Татищевым[86].
География, говорит В. Н. Татищев, это — землеописание. Он считает, что сюда входит описание земной поверхности и вод: «…так неудобно описателю земли миновать описание вод, так описателю вод невозможно берегов не коснуться». Между тем тогда нередко отделяли географию — описание земли от гидрографии — описания вод.
Географию В. Н. Татищев делит на: 1) «универсальную или генеральную», охватывающую всю землю с водами, или ее крупные части; 2) «специальную и участную» — описание стран; затем он выделяет 3) «топографию или пределоописание» — описание частей страны, как, например, Саксония в Германии или Великая, Малая Русь, Сибирь в России. Сюда же он относил описание совсем маленьких территорий: «…когда один град с его присудом опишется».
Таким образом, объектами описания он считал, очевидно, земной шар, материки, отдельные страны и части стран, представляющие собой или определенные исторические образования или административные единицы.
Разделяя географию на упомянутые три раздела, В. Н. Татищев справедливо видит, очевидно, известное различие в приемах описаний, но пояснений к этому не дает.
Затем он дает другое деление географии «по качествам» — на математическую, физическую и политическую, что соответствует современной экономической. Его определения этих частей географии представляют значительный интерес. Задачей математической географии В. Н. Татищев считает (почти по современному) построение системы координат, имея в виду определение положения пунктов на земной поверхности. Математическая география является «…основанием по знанию земного шара и ландкарт».
Физическая география, по мнению В. Н. Татищева, «…показует по разности положений, разность пременений воздуха, теплоты, и стужи и происходящего из того природного довольства и недостатка, не токмо на поверхности, но внутрь земли и воды родящегося, которое к рассуждению в преумножении пользы и отвращении вреда весьма полезно и нуждно».
Политическая (экономическая. —
Таким образом, в физической географии В. Н. Татищевым был осознан уже принцип комплексного изучения от «места к месту», причем ведущее и преувеличенное значение придано климатическому фактору. В отношении экономической географии довольно верно указан перечень объектов изучения, но не отмечена причинная связь между ними, нет ведущего фактора. Зато подчеркивается, что «сии обстоятельства» должны рассматриваться в историческом разрезе.
Но кроме частной географии должна быть, по мнению В. Н. Татищева, и география как таковая (см. ст. в «Лексиконе»), которая объединяет материал всех этих частных географий.
Кроме этих формальных определений, для более углубленного раскрытия теоретических взглядов В. Н. Татищева важны его рассуждения об отношениях между географией и картографией, географией и историей.
Сотрудничество с этими науками он считал важнейшим и непременным условием успешного развития географической науки.
Картография нужна для точной пространственной фиксации. «К яснейшему знанию землеописания, — пишет В. Н. Татищев в отзыве об инструкции Делиля — необходимо нужно чертеж или ландкарта всего государства, также по разделению губерний, провинций и уездов особливые, без которого положение мест, расстояние городов, течение рек, гор, болот, озер и пр. по описанию понять не можно». Мысль о том, что описание должно сопровождаться картами и что «одно без другого недостаточно», высказывалась В. Н. Татищевым многократно. От географа он требовал знаний, достаточных для того, чтобы не только все обстоятельно описать, но и, по меньшей мере, руководить геодезическими работами, причем он подчеркивал, что руководство в картографических съемках должно принадлежать именно географу, что геодезисты «…употребляются к сочинению ландкарт, которые подчинены географу, или землеописателю», — таковы совершенно верные мысли В. Н. Татищева о значении карты в географии[88].
Выдающийся интерес представляют идеи В. Н. Татищева об отношении географии к истории.
Прежде всего любопытен его взгляд на то, чем отличается география от истории. В предисловии к своему «Предложению» он формулирует это так: «…гистория же всякая хотя действа и времена от слов имеют нам ясно представить; но где, в каком положении или расстоянии, что учинилось, какие природные препятствия к способности тем действам были, також, где который народ прежде жил и ныне живет, как древние городы ныне именуются и куда перенесены, оное география и сочиненные ландкарты нам изъясняют; и тако, — заключает В. Н. Татищев, — гистория, или деесказания и летописи, без землеописания (географии) совершенного удовольствования к знанию нам подать не могут».
Два момента отмечает В. Н. Татищев как специфические для географии; она изучает: 1) вопросы размещения географических объектов (это нам ясно было и из его взгляда на значение для географии карты, хотя в сколько-нибудь отчетливой форме В. Н. Татищев, конечно, не видел закономерностей, вытекающих из «соседских» отношений географических объектов, что является ценнейшим теоретическим приобретением современной географии); 2) взаимоотношения между географической средой и общественным развитием, новая для того времени, чрезвычайно важная идея, нигде в других работах В. Н. Татищева, к сожалению, не повторявшаяся. Причем, хотя В. Н. Татищеву не были известны движущие силы человеческой истории, он считал таковыми ум человеческий или его глупость (в век, когда все относили за счет «промысла божьего», — это был прогрессивный взгляд), но он дал поразительную для того времени формулировку отношения исторического процесса к природе: «какие природные препятствия к способности тем действам были». Это показывает также, что мысль В. Н. Татищева работала уже в направлении синтетической географии и отходила от описательной географии.
Поделиться книгой: