Помоги проекту - поделись книгой:
В. Н. Татищев обладал качествами и кабинетного ученого. Он терпеливо сверял старинные летописи, штудировал массу книг, имел большой интерес к теоретическим построениям.
Наконец, отметим его огромную просветительную деятельность: он всюду создавал школы и стремился наладить правильную постановку преподавания в них. Он так же, как И. К. Кирилов много внимания уделял переводам и редактированию книг, нужных, по его мнению, для поднятия образования в России. Вел обширную переписку с Академией наук, написал для нее множество отзывов и рецензий на присылаемые ему рукописи, книги, инструкции и т. п.
Научная и просветительная деятельность В. Н. Татищева приносила ему только неприятности и расходы. В высших кругах его ненавидели. Когда он отправлялся в первый раз на Урал, враги напутствовали его: «он много руды накопает, да и самого закопают»; В. Н. Татищев был заклеймен в те времена ужасной кличкой «афеиста», т. е. атеиста. По этим причинам труды В. Н. Татищева не могли появиться в печати, и это составляло одну из главнейших трагедий его жизни. Насколько он сам презирал эти высшие придворные круги, видно из его характеристики двора Прасковии Федоровны, который по его мнению, «от набожности был госпиталь на уродов, юродов, ханжей и шалунов [т. е. шутов]».
Таким образом, только глубокий патриотизм, сознание необходимости научных исследований для родной страны и природная любознательность заставляли В. Н. Татищева заниматься научной деятельностью.
Работы В. Н. Татищева, к сожалению, не опубликованы полностью до сих пор. Это особенно относится к его географическим работам, многие к тому же еще не разысканы и, может быть, погибли совсем.
В дальнейшем мы остановимся более подробно на его географической деятельности. Но и географическая деятельность В. Н. Татищева была столь разнообразна и обширна, что в настоящей краткой статье мы не сможем коснуться всех ее сторон. Так мы не касаемся совсем его топонимических изысканий, а из его «практической географии» даем только очерк строительства Екатеринбурга.
СТРОИТЕЛЬ ЕКАТЕРИНБУРГА
Петровская Россия боролась за удобный выход к морским просторам. Для русского народа это была борьба за свое существование в качестве великой нации.
Это была пора
Нужен был металл — железо, медь. Рудные богатства Урала привлекали все большее и большее внимание.
В XVII веке пытались организовать на Урале металлургическое производство местными силами. Дело шло медленно и туго. Петр бросил туда экономические, производственные и культурно-технические ресурсы центра, направив на Урал целый поток мастеровых, рабочих, оборудования (молотков, подшипников, лопат, ломы, кочерги и т. п.), первое время на Урал направлялось даже железо[59]. Петр послал туда самых выдающихся организаторов металлургического производства — в начале века — Демидова, а в начале 20-х годов — В. Н. Татищева и Генина. Строительству металлургических заводов на Урале было придано общегосударственное значение и исключительные по тому времени темпы и размах.
В первые же годы XVIII века там строятся казной четыре крупных завода — Невьянский, Каменский, Алапаевский и Уктусский. Невьяновский завод вскоре отдается Демидову.
К началу 20-х годов XVIII века Демидовым и казной сооружается еще до десятка заводов; образуется уже целый горнорудный район. Нужно было строить заводы и дальше.
Урал был тогда единственным районом, где знали о месторождениях меди (не считая незначительных месторождений Заонежья), а медь была крайне нужна для чеканки введенной Петром медной монеты; ее ввозили из-за границы. Наиболее дальновидные люди видели возможность вывозить с Урала железо за границу, и тем самым Швецию, разбитую в войне, побить еще раз уже на поприще экономическом.
Между тем организационная сторона — управление заводами — находилась не на должной высоте. Заводы подчинялись до 1708 года сибирским воеводам, а после губернской реформы — сибирским губернаторам.
Губернаторы не уделяли заводскому делу необходимого внимания, а главное — мало в нем понимали.
Отсюда возникает мысль создать специальное горное управление сибирскими заводами (Урал относился тогда к Сибири).
В марте 1720 года по именному Указу Петра I Берг-коллегия назначила В. Н. Татищева первым начальником этого управления.
В. Н. Татищеву поручалось «в Сибирской губернии на Кунгуре и прочих местах, где обыщутся удобные разные места, построить заводы и из руд серебро и медь плавить, и для того туда ехать с бергмейстером Блиером, да с ним бергштрейберу Ивану Петрушкову, да с олонца штейгеру Гавриле Шейнфельду и с ним двум человекам русским ученикам».
Назначение В. Н. Татищева на такую ответственную должность не могло быть случайным. Повидимому, он, занимаясь географией, хорошо изучил Урал и поняв его роль и будущее значение в хозяйственной жизни России, выступал с определенными соображениями и проектами относительно организации горного дела на Урале.
Теоретическое знакомство В. Н. Татищева с Уралом видно также из того, что, буквально с первых дней появления своего на Урале, он стал действовать по определенной, строго продуманной программе и ориентировался в уральской обстановке с изумительной быстротой.
В широких планах В. Н. Татищева по поднятию производственной и общей культуры Урала центральной мыслью была постройка города, где бы сосредоточивалось управление всеми заводами Урала, находился большой показательный металлургический завод, который своим техническим оснащением и постановкой дела мог служить образцом для других заводов, и где можно было бы организовать школы, подготовляющие квалифицированные кадры уральских заводов.
Это был замысел, характерный для петровского времени. Государство считало необходимым проявлять инициативу и создавать известную направленность в хозяйственной жизни отдельных районов.
4 апреля 1720 года В. Н. Татищев прибыл из Петербурга в Москву, где задержался из-за различных дел до конца мая. От Москвы до Казани В. Н. Татищев ехал водою, а далее сухим путем и 30 июля прибыл в Кунгур; в сентябре он поехал из Кунгура в Соликамск, знакомясь с западным склоном Урала. Вернувшись затем обратно в Кунгур, он 25 декабря 1720 года отправился осматривать заводы восточного склона Урала и ночью с 29 на 30 декабря прибыл на Уктусский казенный завод, который он предполагал сделать местопребыванием Управления уральскими заводами и Горной канцелярии (позднее с осени 1721 г. названной Сибирским горным начальством)[60].
Однако В. Н. Татищев сразу же заметил, что местоположение Уктусского завода не дает ему возможности осуществить очерченный выше замысел постройки большого города, который бы являлся центром административного, технического и культурного руководства таким выдающимся, по мнению В. Н. Татищева, районом, как Урал.
На Уктусском заводе выплавлялся чугун, выделывались пушки и артиллерийские снаряды, плавилась медь. Но построен был завод на маловодной речке Уктусе, притоке Исети, и из-за недостатка воды значительную часть года производство находилось в бездействии. Исетская же равнина, где был расположен Уктусский завод, показалась В. Н. Татищеву весьма подходящей для намеченной цели. При помощи рабочих Уктусского завода В. Н. Татищев выбрал место недалеко от этого завода, на р. Исети.
На этой лесостепной Исетской равнине были уже тогда найдены значительные рудные богатства, леса были еще почти не тронуты, плодородные почвы обещали дешевый хлеб, а следовательно, дешевых рабочих, все вместе — дешевый металл.
Для горного центра важно было также, чтобы место было удобно связано с заводами, а также с центром Европейской России и Сибирью. И здесь В. Н. Татищев проявил свою замечательную прозорливость, свое понимание перспектив развития Урала. Несмотря на то, что Исетская равнина находилась тогда на южной окраине обжитой русской зоны, он, предвидя будущее, смело писал в Берг-коллегию: «здешнее место стало по середине всех заводов и места удобные». В. Н. Татищев понял, что Верхотурский тракт, который был единственной дозволенной дорогой из России в Сибирь, уже отжил свой век в связи с заселением южных частей Сибири и перенесением главного порта государства из Архангельска в Петербург[61]. В. Н. Татищев предвидел, что главная дорога в Сибирь должна пройти через центральную седловину Урала по линии Сылва — Исеть, так как она короче и удобнее соединяет Сибирь с центром.
В те времена основными путями для передвижения грузов были реки. И с этой стороны Исетская равнина была довольно подходящей. Чусовая — единственная река, дававшая водный выход на запад, прорезая Уральский хребет, подходила своими верховьями довольно близко к верховьям Исетского бассейна. Сама же Исеть, относясь к Обскому бассейну, могла служить водным путем в Сибирь[62].
В Берг-коллегию В. Н. Татищев послал в феврале донесение, в котором сообщал о своем замечательном проекте строительства. Он просил разрешения построить на Исети новый завод с четырьмя доменными печами и сорока кричными молотами. Здесь же он предлагал построить стальную, проволочную, дощатую, железную «фабрики» и «для распространения в народе» завести ремесла: токарное, камнерезное, черепичное и «приготовление часов».
Он просит также «прислать несколько нужнейших мастеров, слесарей, точильщиков, колокольщиков, жестяного и стального мастера, строителей мельниц с Олонецких заводов… Дозволить принимать на новый завод мастеровых и рабочих из вольных всякого чина людей… Допустить селиться шведских пленников».
Страстно увлеченный этой идеей, В. Н. Татищев немедленно приступает к делу. Расчищается лес на выбранном месте на берегу Исети, в деревни Тобольского и Верхотурского уездов рассылаются нарочные, завербованные рабочие заготовляют бревна, тес, строят избы и т. п.; ведутся приготовления к постройке плотины.
План его расширяется: побыв в начале января в Ирбите, на знаменитой уже тогда ярмарке, В. Н. Татищев находит, что она совершенно не на месте; к тому же там нет подходящих помещений для купцов и покупателей; В. Н. Татищев считает, что ярмарка должна быть перенесена в новый город на Исети.
Местные люди указали ему, что имеются две реки Кельтмы, подходящие близко друг к другу своими верховьями, но одна впадает в Вычегду, другая — в Каму.
В. Н. Татищев немедленно составляет проект соединения этих рек каналом, так как при этом его уральский центр соединится с Архангельском.
План созрел, но борьба за его осуществление только начиналась. В. Н. Татищев послал, как мы упоминали, в начале февраля в Берг-коллегию просьбу о разрешении строительства завода. В конце февраля В. Н. Татищев послал второе донесение в Берг-коллегию с подробной сметой и чертежом, где несколько изменил свой первоначальный проект (4 домны и 16 молотов вместо 40 — «для сбережения лесов»). Ответа, однако, не было. В. Н. Татищев, как мы знаем, начал уже строить завод.
В марте В. Н. Татищев уже едет в Тобольск, где хлопочет о перенесении главного пути в Сибирь на линию рек Сылва — Исеть через центральную седловину Урала, доказывая, что это кратчайший и удобнейший путь из Европейской России в Сибирь, в то время как путь через Верхотурье заставляет большинство проезжавших делать большой крюк, также он хлопочет о перенесении Ирбитской ярмарки.
В Тобольске начальство уклонилось от определенного ответа. Оно поручило В. Н. Татищеву рассмотреть «возможно ли оные проезды утвердить и о том донести». Он понял это как предложение составить конкретный проект по устройству новой дороги. После личного осмотра он представил сибирскому губернатору свои предложения, где нужно поставить заставы, чтобы не могло быть беспошлинного проезда купцам, где построить мосты через речки, расчистить лес и т. п.
Только в мае 1721 года на донесение В. Н. Татищева о строительстве завода и города на р. Исети приходит ответ Берг-коллегии, в котором говорится, что надо стараться размножать заводы серебряные, медные, квасцевые, «которых в России нет», а нового железного завода не строить, так как «железных везде довольно». Так решили чиновники в Петербурге, не видя грандиозных возможностей вывоза железа за границу, хотя вывоз начался уже со следующего, 1722 года.
Замысел В. Н. Татищева был подорван в самой основе. Он остановил строительство, заготовленные бревна и тес велел сложить в сухих местах.
Но В. Н. Татищев был не из тех людей, которые быстро сдавались. Он продолжал доказывать необходимость строительства города на Исети, и в Берг-коллегии начали колебаться под влиянием его доводов. Было разрешено некоторые домны и молоты перенести с Уктусского завода на Исеть. Окончательное решение должен был принять советник Берг-коллегии Михаелис, которого решили командировать на Урал управлять заводами совместно с В. Н. Татищевым.
Но к этому времени отношения с Демидовым достигли крайнего напряжения, и В. Н. Татищев, едва дождавшись приезда Михаелиса, отправился, как мы знаем, для объяснений в столицу.
Встретив Михаелиса в Кунгуре, В. Н. Татищев передал ему две записки, в которых обосновывал свои планы развития хозяйственной жизни Урала. В них он указывает места, где нужно строить заводы, что выгоднее строить небольшие заводы вблизи друг друга, или крупные, размещая их редко, отмечает необходимость переноса главной дороги из России в Сибирь, проектирует строительство бумажной фабрики, стекольного завода, фабрик ножевых, проволочных и часового мастерства для башенных и стенных часов и т. д.
Но Михаелис не хотел следовать по стопам В. Н. Татищева. Это был бестолковый немец, ни слова не говоривший по-русски. Он забраковал место, выбранное В. Н. Татищевым для постройки нового города-завода и написал, что строить плотину на Исети опасно: «При высокой воде Исеть река разобьет». Вместо этого Михаелис стал строить небольшой железный завод выше Уктусского завода, на той же маловодной речке. Но прежде, чем завод этот пущен был в действие, весной 1723 года плотину Михаелиса размыло и снесло.
Между тем на Урал был направлен Генин, крупнейший специалист в области горного дела, а с ним возвращался и В. Н. Татищев в качестве подследственного. В пути В. Н. Татищев познакомил Генина со своими планами в отношении Урала и особенно относительно любимого проекта построения города на Исети, и так убедил его в правильности своих идей, что Генин, став начальником Уральских заводов, целиком следовал планам В. Н. Татищева. В отношении же строительства на Исети Генин, мало считавшийся с Берг-коллегией благодаря особому покровительству Петра I, еще из Кунгура, не доехав до места, отдал распоряжение заведывавшему горными делами на Уктусе — Патрушеву, чтобы подготовлялся лес для строительства нового железного завода «…по росписи какову оставил г. капитан Татищев».
С этого времени строительство нового города-завода пошло полным ходом, и В. Н. Татищев был фактическим руководителем его. Сначала был построен крепостной вал «для безопасности от неспокойного народа» и квартиры для солдат Тобольского полка, которые использовались также в качестве рабочей силы, наряду с крестьянами окружающих слобод. Из Тобольска были присланы плотники и каменщики. К зиме 1723 года были закончены постройки плотины, домны, железоделательной, медеплавильной и медеочистительной фабрик, многих домов и нескольких лавок. В этом же году Генин дал имя городу в честь жены Петра I — Катеринбург. В. Н. Татищев, не терпевший из патриотических побуждений иностранных названий, в своей переписке называл его всегда Екатеринск. В город были перенесены из Уктуса главное Управление заводами и школы, организованные В. Н. Татищевым.
Таким образом, мечта В. Н. Татищева о построении города осуществилась при его жизни. Хуже обстояло дело с утверждением проекта нового, более короткого пути в Сибирь, благодаря которому, по мнению В. Н. Татищева, должны были «пошлина и торг умножиться».
Ответ на ходатайство В. Н. Татищева был таков: «Прочие дороги, кроме Верхотурья, которые проложены вновь в Сибири неуказанными местами, хотя может быть оные дороги в проезде и способнее, но однакож по указу великого государя, по прежней грамоте, присланной из Сибирского приказу прошлого 704 года запретить и теми дорогами с товары и без товаров никому не ездить и не пропускать».
Очевидно, в Петербурге считали, что в условиях равнинной местности центральной седловины Урала купцам легче объезжать заставы, и от этого будет теряться пошлина.
Из-за этих фискальных интересов правительство тормозило развитие торговых связей, нанося ущерб развитию производительных сил страны. Таковы были понятия правящих сфер того времени, обусловленные корыстными интересами определенных групп господствовавшего класса.
Но все же В. Н. Татищев пробил первую брешь и в этом деле — было разрешено пропускать по новой дороге казанских, уфимских и кунгурских купцов на Ирбитскую ярмарку. Впоследствии после возвращения из Швеции, упорный В. Н. Татищев снова хлопотал о разрешении свободного проезда по новому, более короткому пути в Сибирь. В замечательной записке, представленной им Екатерине I, видимо, в 1727 году, говорится, что огромные богатства Сибири «остаются тщетно» главным образом потому, «что надлежащие пути в весьма худом состоянии, а наипаче дороги над меру положены кривы, что провоз один цену привозных морем таких же вещей превосходит. О исправлении же оного и приведении в надлежащем состоянии трудится ль кто, о том мне неизвестно»[63]. И далее В. Н. Татищев, обладавший редким практическим умом, предлагает конкретный и довольно детальный план устройства новых путей из России в Сибирь и внутри Сибири.
«Возможно, — пишет В. Н. Татищев, — два пути от Москвы сделать, которые едва не половиною-ль ближе будут (Верхотурского тракта. —
В заключение В. Н. Татищев снова повторяет, что «…таковым образом… ныне тщетно лежащие богатства во употребления придут и от купечества государство сугубою пользу получит»[64].
В. Н. Татищев, стремившийся всегда претворять свои планы в жизнь, непрочь был, видимо, сам взяться за это дело: некоторые намеки на это есть в записке.
Все это было оставлено без внимания косными правителями послепетровской России. Пути, намеченные В. Н. Татищевым, были официально признаны лишь через много лет после его смерти.
Правильность географических замыслов В. Н. Татищева подтверждена столетиями.
Свердловск, наследник Екатеринбурга, недавно праздновал 225-летие своего существования. Это — один из крупнейших и замечательнейших городов нашей страны. Нужно помнить, что первые камни этого города были заложены В. Н. Татищевым.
БОРЬБА ЗА СОЗДАНИЕ ГЕОГРАФИИ РОССИИ
Борьба за создание географии России была борьбой за создание русской географии вообще.
В те времена не было географии в современном смысле слова с ее синтетическим характером, обобщающим жизнь страны в целом — ее природу, экономику и культуру.
Имевшиеся работы носили узко практический, чисто справочный характер. Сводных работ о всей стране не было, за исключением «Книги Большого чертежа», составленной еще в XVI веке и содержавшей преимущественно данные о путях сообщения и имевшей характер «дорожника».
Между тем новый этап в развитии России, последовавший за Петровскими реформами, настойчиво требовал более высокой культуры управления во всех областях народной жизни — административной, хозяйственной и т. д. и нельзя было уже обойтись без углубленного знания страны и особенностей ее отдельных местностей.
Вместе с ростом мирового значения русского государства и расширением его территории особая появилась необходимость понимать источники силы государства и более отчетливо представлять будущий путь страны.
География была введена в программы преподавания в создаваемых тогда школах.
Отсюда возникла потребность в географии, в ее новой, более широкой постановке.
За эту работу взялся вначале Я. В. Брюс, один из наиболее культурных сподвижников Петра I, но из-за занятости или по другим причинам с этой задачей он не справился и в 1719 году передал дело составления географии России В. Н. Татищеву.
В. Н. Татищев, принявшийся за дело со свойственной ему энергией, сразу же убедился в отсутствии необходимых материалов. Кроме того, в поисках причин возникновения тех или иных географических явлений, он столкнулся с неизученностью русской истории. Это послужило толчком для его занятий русской историей; географию в сущности он оставляет на четырнадцать лет. Только в 1734 году по приезде вторично на Урал В. Н. Татищев снова берется за осуществление своей основной научной мечты — создание географии России.
В инструкции, которая была дана В. Н. Татищеву Берг-коллегией перед отправкой на Урал, в пункте 13 он себе записал (эта инструкция была составлена в действительности самим В. Н. Татищевым): 1) дать географические карты отдельных уездов, 2) составить «обстоятельное географическое описание Сибири»[65].
В помощь В. Н. Татищеву по части географии были переданы все имевшиеся на Урале и в Сибири геодезисты.
Для выполнения географического описания Сибири перед В. Н. Татищевым прежде всего стоял вопрос о материалах. Он имел, как мы увидим из следующей главы, весьма серьезные теоретические представления о географической науке и не мог удовлетвориться теми случайными и разрозненными данными, которые собирались в различных ведомственных канцеляриях.
В первые же месяцы своего пребывания на Урале он составляет для правительственных учреждений и рассылаемых в разные места геодезистов вопросник — первую в России научно-разработанную анкету по обследованию местности; этим он положил начало методике географических исследований. Правда, и до В. Н. Татищева, еще в XVII веке, посылались иногда вопросы, давались наказы экспедициям и существовали так называемые «распросные речи», но все это делалось от случая к случаю, имело узкую цель, было лишено единообразия и системы.
В. Н. Татищев впервые соединил все это в обширнейшую программу исследований, придал ей универсальный и строго научный характер.
Татищевский вопросник открывает собой целый период анкетных обследований России Академией (знаменитая анкета М. В. Ломоносова), сенатом, Вольным экономическим обществом и др.[66].
Одна только эта анкета обессмертила имя В. Н. Татищева в истории русской географической науки.
Вначале В. Н. Татищевым был составлен 81 вопрос, но к концу того же года (1734) анкета разрослась до 198 вопросов[67]; он включил туда вопросы по истории, этнографии и лингвистике. Последние две группы вопросов он считал необходимыми для изучения национальных особенностей народов Сибири.
Назвав свою анкету «Предложение о сочинении истории и географии российской» В. Н. Татищев послал ее для рассмотрения в Академию наук, прося отпечатать ее в достаточном количестве экземпляров. Однако официального утверждения своего «Предложения» он так и не мог добиться, несмотря на свои неоднократные попытки в течение нескольких последующих лет. До 1737 года эта выдающаяся работа В. Н. Татищева вообще не получала никакой оценки от Академии наук, что, повидимому, объясняется отсутствием в эти годы в составе Академии специалиста по затронутым в анкете вопросам (Миллер был в Камчатской экспедиции)[68]. В общем Академия не оказала В. Н. Татищеву никакой помощи в его замечательном начинании.
«Предложение» В. Н. Татищева состоит из небольшого предисловия, где он кратко излагает свое понимание истории и географии, о чем речь будет ниже, и обширного вопросника, разбитого на три раздела: первый относится ко всем губерниям (107 вопросов), второй лишь к тем, в которых жили народы «идолопоклоннические», третий раздел относится к народностям магометанского вероисповедания, и в нем есть подотдел с вопросами, общими для всех народностей Сибири[69].
Первый раздел делится на главы: 1) О званиях, 2) О свойстве и «действе воздуха», 3) О границах, 4) О водах, 5) О природном состоянии земли, 6) О «подземностях», 7) О жителях, 8) О жилищах.
Трудно передать все богатство научного содержания, вложенное В. Н. Татищевым в его прекрасно продуманные вопросы.
В главе «О званиях» он интересуется старыми названиями мест, полей и урочищ, прославившихся в истории «…яко Куликово поле от Мамаева поражения», а также «…когда и каким случаем тот предел (т. е. район, местность. —
В главе «О границах» задаются вопросы об изменении границ и о том, что представляет собою граница в природном отношении (реки, горы, болота и т. д.).
Далее идут вопросы о «действе воздуха»: когда наступает зима, вскрываются реки, время наибольших дождей, бывает ли северное сияние, какие признаки «природа нам открывает» для предсказания перемены погоды; переходя к водам, В. Н. Татищев, интересуется морями, озерами, заливами, губами; их пригодностью для стоянки кораблей, режимом рек, судоходными качествами рек, колодцами, минеральными ключами и, наконец, искусственными сооружениями — каналами, причем спрашивает «…нет ли мест, способных для пользы купечества, канал или прокоп, откуда и какой долготы, какая в том удобность или невозможности видимы».
В следующей главе «О природном состоянии земли» имеются вопросы о характере рельефа, о почвах, где какие посевы, насколько удовлетворено местное население продуктами и что приходится завозить и какие сельскохозяйственные культуры лучше удаются. При этом В. Н. Татищев приводит в качестве примера несколько местностей, славящихся тем или другим видом сельскохозяйственных культур, что представляет интерес для изучения географии России того времени. Так, например, он указывает, что в Коломне — лучшая рожь, в Муроме — пшеница, в Юрьеве — ячмень, Пскове — лен крупный, Суздали — лен мягкий, Стародубе — пенька, Владимире — хмель, Ростове — лук, Боровске — чеснок, Дмитрове — огурцы, Муроме — овес, огуречные и другие семена, Астрахани — арбузы и т. д. Далее идут вопросы о садах, о лесах и травяной растительности, животном мире, домашнем животноводстве, рыбах и т. д.
В вопросах «О подземностях» речь идет главным образом о полезных ископаемых. Большой интерес представляет подробное перечисление известных тогда металлов и минералов. Сюда он включает и вопрос об «окаменелых вещах», раковинах, отпечатках в камне и т. п., которые он просит собирать, а если слишком велики, то зарисовывать и в Академию присылать.
В отношении населения («О жителях») В. Н. Татищев интересуется составом племен, сословием, делением по роду занятий, особенностями управления, спрашивает, какие распространены ремесла и славится ли данная местность производимыми товарами. Поясняя последнее примерами, он опять сообщает интересные данные: в Москве — пиво, в Ярославле — кожа, в Новгороде — уксус, в Вологде — свечи, вино и «коробьи», в Угличе — толокно, в Калуге — тесто «соложенное», в Казани — козлиные кожи, в Нижнем — медная посуда, в Устюге — финифтяная работа[70], в «Колмогорах» — оковка сундуков и костяное, в «Переславле» — сельди копченые, в Вятке — каповая посуда, т. е. из наплывов на дереве, и т. д.
В конце дано несколько вопросов, относящихся к народному здравию.
Большое количество вопросов посвящено изучению городов и селений («О жилищах»), и о времени основания пункта, топографические данные о нем, о промышленности и торговле, об исторических событиях в данном пункте и т. д.
Разделы 2-й и 3-й посвящены главным образом вопросам быта сибирских народностей. Особое внимание обращено на присущие этим народам обычаи, обряды, религиозные верования, приметы, заговоры, суеверия. При этом В. Н. Татищев делает такое методическое указание: все вопросы выяснять без принуждения, «но паче ласкою» и через сведущих людей, «знающих силу сих вопросов». Спрашивать он советует нескольких людей, так как это поможет выяснить истину. В. Н. Татищев обещает «надлежащее награждение» для тех, кто будет прилежно трудиться над выяснением вопросов предлагаемой им анкеты.
Из этого краткого перечня вопросов видно, что В. Н. Татищев стремился широко и всесторонне охватить жизнь местности. Он включает вопросы о значении тех или иных природных объектов для хозяйственной деятельности населения, зачастую стремится выяснить возможности переделки природы на пользу человека.
В этой программе можно отметить не мало существенных пропусков, также не безупречна и сама система; В. Н. Татищев, например, часто соединяет в одном разделе явления чисто физико-географические и экономические. Но для своего времени это была блестящая программа обследования, стремившаяся как можно полнее охватить жизнь России.
Не дождавшись ответа от Академии, В. Н. Татищев, привыкший действовать на свой страх и риск, разослал разработанную им анкету по губернским и провинциальным канцеляриям Сибири и Казанской губернии; и, начиная с 1735 года, благодаря настойчивости В. Н. Татищева, многократно посылавшего напоминания, стали поступать ответы, хотя все же медленнее, чем хотелось ему. Ответы были мало удовлетворительны.
Вопросы В. Н. Татищева иногда впервые заставляли канцелярских чиновников задуматься над географическими явлениями. Связанные с анкетой В. Н. Татищева расследования несомненно пробуждали интерес к географии среди сравнительно широких слоев местного населения. Анкета вручена была также геодезистам, которые одновременно со съемкой местности собирали по ней сведения.
К 1736 году у В. Н. Татищева накопился все же значительный материал анкетных обследований, полученный главным образом из Западной Сибири. Можно было уже приступить к географическому описанию Сибири. Кроме сведений, собранных по анкетам, материалом для работы послужили и некоторые печатные и рукописные источники.
Составленный В. Н. Татищевым в 1736 году «Порядок общего географического описания всей Сибири» не опубликован до сих пор.
Известны два списка этого сочинения — один в Ленинграде[71], другой в Москве[72].
Московский список (более полный) содержит подробнейший план всей работы и девять первых глав из предполагавшихся 19 глав (1-й части). Написано было, повидимому, больше, чем сохранилось (или пока найдено), но несомненно, что В. Н. Татищеву не удалось закончить эту работу.
Программа «Описания всей Сибири» и сохранившаяся часть сочинения позволяют, однако, утверждать, что мы имеем дело с замечательным географическим произведением.
План работы обширен и разработан с редкой детальностью. Из него видно, что В. Н. Татищев задумал написать весьма обстоятельный труд по географии Сибири в двух частях. Первая часть должна была дать общее описание Сибири, вторая — описание каждой провинции в отдельности.
Поделиться книгой: