Во имя Долга

— Не сомневаюсь, — он тихонько хмыкнул. — А теперь попробуй выключить эмоции и включить голову, она же у тебя должна неплохо работать, и поставить себя на моё место.

— Издеваться над тем, кто находится в заведомо более проигрышном положении, низко, — процедила я. Совет был дельным, но последовать ему пока не получалось.

Слишком резко всё изменилось, слишком многое случилось за какие-то полчаса. Реальность вдруг перевернулась передо мной, поменяв местами вещи, ставшие за годы привычными: весёлый балагур превратился в рассудительного циника, я сама из опытного специалиста — в глупую девчонку. Я понимала, что во многом мой собеседник прав, и после того, как я пыталась его убить, он имел полное право свернуть мне шею, а не только немного поиздеваться. Возможно, на его месте я вела бы себя ещё хуже. Но справиться с эмоциями это не помогало: Зуев выбирал места для ударов очень точно, каждое его слово задевало по-новому. Было ли это его маленькой местью, или он просто меня проверял, я не знала. В свете всех открытий склонялась именно ко второму варианту и понимала, что все его проверки я проваливаю одну за одной.

Но, дыру над ним в небе, даже это понимание не помогало: слишком сильна оказалась моя злость.

— Угу. А тыкать отравленной иглой человека, который тебе вроде как доверяет, это верх культуры и благородства, — хмыкнул он. — Несколько лицемерно требовать от окружающих того, чем сама не блещешь, согласись?

— Мой мир погибает, — упрямо возразила я. — Ты бы не пошёл на что угодно, если бы твоей Земле угрожало подобное!

— Пошёл. А я, заметь, тебя и не осуждаю; я указываю тебе на непрофессионализм и непоследовательность. И судя по тому, как ты бесишься, ты понимаешь, что я кругом прав. А ещё тебе чертовски обидно, что тебя, такую умную и крутую, все годы твоей работы держали за обезьянку в зоопарке. Если тебя это утешит, мне всё это время тоже приходилось очень несладко.

— Что ты можешь об этом знать? — процедила я. — Двенадцать лет моей жизни улетели в дыру!

— Это был твой сознательный выбор, — он невозмутимо пожал плечами. — Или тебя заставили пойти в разведку?

— А твой — нет?

— Так я и не жалуюсь. Наоборот, тебя утешаю, — мужчина лениво усмехнулся. — Бедная-несчастная героическая девочка с тяжёлой судьбой и туманным прошлым! Отличный сюжет для пафосного высокобюджетного кино. Вот выйду на пенсию, напишу мемуары и стану знаменитым сценаристом, — мечтательно сощурился он.

— Сволочь, — зло выдохнула я. — Ты понятия не имеешь, каково это — жить так, как живём мы! Вырос в сытости, довольстве, спокойствии, уверенный в завтрашнем дне… У вас есть хорошая поговорка: «сытый голодному не товарищ»!

— Я даже отвечать на это не буду, было бы, перед кем оправдываться, — улыбка из мечтательной превратилась в сочувственную, что меня ещё больше разозлило. Дыру над ним в небе, да что же за человек такой! — Прибереги свои душещипательные истории для тех, кто с удовольствием их выслушает, и будет принимать решение по твоему миру.

— Какое решение?

— Как вас, идиотов, спасать, — хмыкнул он. Вдоволь насладившись ошарашенным выражением моего лица, насмешливо качнул головой. — Ты тут про поговорки вспоминала, так вот я тебе ещё одну подскажу. «По себе людей не судят». Я тебе уже говорил, мы очень жалостливые и всегда поддерживаем всяческих нуждающихся, даже когда от нас этого не просят. Больше того скажу, если бы информация о вашем существовании просочилась в прессу, поднялся бы жуткий хай в обществе на тему «там братья по разуму умирают в муках, а мерзкое правительство ничего не делает по этому поводу». В генштабе, правда, давно уже предлагали испытать на вас пару новейших боевых разработок по принципу «нет человека — нет проблемы», но, как видишь, до сих пор не испытали. И даже — удивительно, правда? — разрабатывают пути решения вашей проблемы.

— Но зачем… — пробормотала я и запнулась, не в силах сформулировать в одном вопросе сразу все охватившие меня чувства. Впрочем, собеседник прекрасно понял всё и без слов.

— Зачем мы с тобой вычеркнули столько лет из собственной жизни, зачем я собирался передать тебя смежникам, зачем тратить столько сил на сбор информации о твоей далёкой родине? Учёные делают свою работу, мы — свою. А вдруг вы бы лелеяли мечты об уничтожении человечества и несли угрозу Федерации? Может, начальство ещё решит, что вы опасны, и предпочтёт понаблюдать со стороны, аккуратно вас изолировав; это в любом случае решать не мне и не тебе. И даже если мы с тобой тут сдохнем, это ничего не изменит.

— Почему — сдохнем? — уточнила я.

— А ты ещё не заметила, что ли? — он удивлённо вскинул брови. — Всё-таки, вопиюще корявая у вас подготовка. Перефразируя известное старинное выражение, «не отвлекайте пилота во время прыжка», а ты именно это и сделала. Нас вынесло не пойми куда, двигатель вышел из строя, прихватив за собой на тот свет часть электроники, включая почти всю связь и систему навигации. Так что мы с тобой сейчас висим не пойми где на расстоянии многих световых лет от ближайшей звезды, и сами отсюда выбраться не можем. По счастью, хотя бы системы жизнеобеспечения и экстренной сигнализации работают, а вынести слишком далеко нас не могло физически: не те у нас двигатели. Так что рано или поздно нас всё-таки найдут. Вопрос, доживём ли мы с тобой до этого счастливого момента, — Зуев весело хмыкнул. — Слушай, что-то ты выглядишь не вполне здоровой; ты нормально себя чувствуешь?

— Всё в порядке, — поморщилась я. Мужчина не поверил, подошёл ближе, потрогал мне лоб тыльной стороной ладони.

— У-у, мышь, да у тебя жар, — он растерянно качнул головой. — Из-за этой, как её, перестройки организма?

— Да, — не вдаваясь в подробности, коротко кивнула я. Был жар, меня периодически пробивал мелкий озноб, да и голова продолжала болеть после удара, что не добавляло приятных эмоций. И, кстати, эмоциональная нестабильность тоже укладывалась в симптомы этого состояния; не просто же так меня швыряло от одного чувства к другому так стремительно и часто.

— И что, каждый раз вас в этой второй фазе так колбасит? Что же на третьей будет?

— По-разному бывает, — сдаваясь его настойчивости, пояснила я. — Во-первых, мне слишком многое нужно сейчас восстановить, а, во-вторых, ты человек, на тебя не так-то просто настроиться.

— Но ты ведь сейчас выглядишь как человек, зачем туда-обратно всё переделывать? — продолжил допытываться любопытный землянин.

— Сейчас я выгляжу как вполне конкретный человек, и многие другие параметры пришлось изменить. Организм восстанавливается, это сложный процесс.

— Это можно как-то облегчить медикаментозно, или нужно просто пережить? — поинтересовался он.

— Зачем тебе это облегчать? — устало уточнила я.

Отказываюсь понимать этого человека. Он держит меня связанной, издевается, но при этом трогательно заботится о моём здоровье, даже когда прямой угрозы жизни нет. Я понимаю, если бы он берёг меня во имя долга: надо доставить живьём ценный объект, но своим поведением он противоречил сам себе. Ладно, нынешнее его беспокойство: это моё состояние теоретически могло бы быть опасным. Но он мне кровь из разбитой губы зачем-то останавливал, это вообще к чему было?

— Можешь не верить, но я не люблю мучить людей.

— Не заметно, — фыркнула я.

— Я имею в виду целенаправленное причинение физической боли. А вот попрактиковаться на ком-нибудь в остроумии очень увлекательно. Заметь, я ведь не лишаю тебя возможности ответить мне в той же словесной форме, даже наоборот, пытаюсь тебя на это спровоцировать. Но ты предпочитаешь злиться, шипеть и говорить глупости. И кто в этом виноват, кроме тебя самой?

Пока говорил, он отобрал на столе несколько шприц-тюбиков, пузырьков и универсальный аппликатор для инъекций, который положил рядом с собой на стол.

— Ты так и не ответила, тебе можно давать лекарства? Тут есть несколько жаропонижающих, обезболивающие и всякие другие полезности, — пояснил он, раскладывая на ладони пузырьки и с интересом их перебирая, как мастерица — бусины.

— Лучше не стоит, — поморщилась я. — Нужно только пить больше жидкости.

— Ладно, не стоит — так не стоит, — пожал плечами мужчина, небрежно ссыпая свою добычу обратно на стол. — Ну-ка, иди сюда, — он легко подхватил меня одной рукой поперёк талии и со мной в охапке поднялся на ноги.

— Что ты делаешь? — напряжённо уточнила я.

К счастью, голос прозвучал почти ровно: видимо, я уже смирилась, что никакой физической угрозы от этого человека можно не ждать. Во всяком случае, её неизбежность не первой приходила в голову. Скорее, я ждала от своего конвоира каких-нибудь очередных сюрпризов.

— Собираюсь ложиться спать. Тебя что-то не устраивает? Имей совесть, я по твоей вине пять лет сплю урывками, так хоть перед смертью высплюсь по-человечески, — не выпуская меня из рук, он подошёл к пульту управления, быстро натыкал что-то в меню, и обстановка в комнате начала меняться. Стол отъехал в сторону, диваны хитро изогнулись, повернулись и сложились в огромную круглую кровать метров трёх в диаметре. На эту кровать он меня и положил; к слову, довольно аккуратно, даже подушку под голову пододвинул. — Я бы тебя развязал, но, извини, ты совершенно не внушаешь мне доверия своим поведением, а вытаскивать ещё какие-нибудь острые предметы из своего тела мне сейчас не улыбается.

И, для начала дав мне вдоволь напиться, он с невозмутимым видом вытянулся на кровати рядом со мной как был, в штанах и ботинках. Я понимала, почему он не стал раздевать меня, даже была ему за это благодарна: во-первых, не охота было возиться, а, во-вторых, я бы начала сопротивляться, зачем ему такие сложности. Но неужели ему самому приятно спать в ботинках? В то, что он может меня стесняться, я бы не поверила никогда, поэтому решила уточнить:

— Почему ты не раздеваешься?

— Хочется рассмотреть во всех подробностях? — рассмеялся он. — Извини, такого удовольствия я тебе не доставлю. Я, знаешь ли, не люблю встречать неприятности с голой задницей. А в твоей компании, зверушка, я кроме неприятностей уже ничего не жду.

На этом разговор затих. Через несколько секунд погас свет, и в недрах маленькой яхты воцарилась такая же безграничная тьма, как и за её пределами, нарушаемая только мерцанием огоньков на панели управления.

И на меня вместе с темнотой навалилась боль и отчаянье, усугублённые плохим самочувствием и колотьём в начавших отходить от парализатора завёрнутых за спину руках. Отдать должное Зуеву, связал он меня аккуратно, даже почти бережно, ухитрившись не нарушить кровообращение конечностей. Очень… профессионально.

Дыру надо мной в небе, как же обидно и горько было осознавать себя пустым местом, жалкой самоуверенной идиоткой. Хуже того, обидно было не только за себя, это ещё как-то можно было пережить, но за вот это пренебрежительное снисхождение к моей родине. Нам помогут из жалости, как нищим попрошайкам.

Найти решение самим, пусть даже украсть его, было не зазорно и достойно. А вот так, принять от тех, кто снисходительно называет нас «зверушками»? Было чудовищно противно, мерзко, обидно до слёз, но — выбора у нас не было. И если эти проклятые земляне предложат свою помощь в любой форме, мы наверняка согласимся. Потому что альтернатива одна: гибель.

Это началось по человеческому летосчислению почти два века назад. Столкновение планеты с крупным метеоритом, помимо серии разрушительных землетрясений, принесло гораздо более серьёзную беду. Оно повредило атмосферу планеты, а если точнее — ту тонкую плёнку озонового слоя, что защищала её от опасного излучения собственной звезды. Как, почему, — я не имела ни малейшего понятия. По-моему, об этом не догадывались и наши учёные.

Из-за повышенного радиационного фона начались многочисленные мутации. Новые виды растений, странные животные, болезни, высокая детская смертность, стремительно падающая рождаемость. Наши генетики смогли совершить невозможное: за несколько лет нашли пусть временное, но — решение проблемы. Обеспечили возможность целенаправленных мутаций во всех клетках организма разом. Именно благодаря ей мне удалось сейчас замаскироваться под человека.

Вот только чем дальше, тем сильнее становился разброс, глубже пролегали изменения, и уже сейчас те механизмы, которые дали жизнь мне и моим родителям, давали сбои, и далеко не всегда перестройка организма могла дать нужный результат. У неё тоже имелись ограничения, и несоответствие генов порой приводило к летальному исходу. Впрочем, мне сейчас летальный исход скорее всего не грозил, даже если бы это была третья стадия: у меня столько же хромосом, как и у людей, этот показатель был одним из основных при отборе на данную службу. Но всё равно, хорошо, что до этого не дошло, и вряд ли дойдёт.

С этой мысли я закономерно перескочила на размышления о лежащем рядом со мной мужчине. Я могла относиться к нему как угодно, но моё личное отношение не мешало признать один простой факт: это профессионал, у которого можно было бы научиться очень многому. За пять лет он ни разу не выдал себя ни словом, ни жестом, ни взглядом.

Наверное, именно поэтому он вёл себя вот так, как вёл сейчас. В его отношении ко мне не было ничего личного: ни ненависти, ни симпатии, никаких эмоций. Исключительно соображения рациональности и чего-то вроде привычки. Даже все его издевательства носили как будто какой-то формальный характер; не чувствовалось, что он так уж наслаждается процессом. И это меня, кажется, раздражало ещё больше. Сложно терпеть чужую безупречность, а этот его расчётливый профессионализм был безупречен. Зуев был кругом прав, и тем невероятно злил.

За этими суетными и бессмысленными мыслями меня сморил горячечный тяжёлый сон. Мне не снилось ничего конкретного, просто ощущения — страх, безнадёжность, пустота и безжизненный холод. Отвратительно, но… чего ещё можно было ожидать после окончания такого дня?

Проснулась я внезапно, от резкого бесцеремонного рывка, которым меня повернули на живот.

— Что ты делаешь? — не вполне ещё проснувшись, уточнила я.

— Тебя развязываю, — лаконично отозвался Зуев, действительно распутывая мои руки. Следом за этим он освободил и ноги, и новым рывком поднял меня на них. Выглядел мужчина предельно собранным и даже как будто встревоженным.

— Что случилось?

— Нас нашли, — поморщившись, ответил он. — Вот только личность этого спасителя меня не радует. Меня он ненавидит, а тебя… тебе лучше умереть, чем попасть к нему в руки.

— Почему? — напряжённо уточнила я. После предварительной настройки организма тело было вялым и плохо слушалось, и мысли ворочались еле-еле, но хорошо хоть жар спал.

— Это пираты, — пояснил он, пихая мне в руки ручной бластер какой-то незнакомой модели и полную бутылку воды. — Давай, шевелись быстрее! — он поволок меня куда-то к стене. — Здесь есть тайник, и для того, чтобы его обнаружить, надо разобрать всю обшивку. Они будут снимать ценное оборудование, но до такого вряд ли опустятся. Надеюсь, у тебя возникнет возможность отсюда сбежать, если нет — лучше выжги себе мозги. Я постараюсь убедить их, что я здесь один, и тебя не будут искать. Если получится сбежать, кинь моим весточку с оказией. Дескать, умер героем за правое дело, — он жизнерадостно ухмыльнулся, по дороге достал из бара какую-то бутылку. — Да шевелись ты уже, чёрт тебя дери! — процедил он, заталкивая меня в какую-то каморку полметра на полметра и задраивая за мной дверь. На моё счастье, полностью изолированной от мира я не оказалась, здесь имелся экран, позволявший наблюдать за происходящим внутри яхты, и даже слышать.

А происходило там странное. Зуев, едва не обнюхивая каждый угол, обошёл комнату, устраняя все возможные следы моего пребывания до последней капли крови и чуть ли не до волоска. Тихо ругаясь себе под нос, бросил свою рубашку в утилизатор, соскрёб с предплечья высохший пластырь и выкинул его остатки туда же, аккуратно сложил и убрал на место аптечку. Скинув ботинки возле дивана, мужчина прилично отхлебнул из бутылки, ещё некоторое количество вылил в утилизатор, даже зачем-то намочил волосы. Я представила, как там сейчас должно пахнуть, и поморщилась; не люблю резкие запахи.

Плюхнувшись на диван, майор вытянул ноги и изобразил спящего. Успел почти в обрез; буквально через пару минут, когда я уже начала сомневаться в здравости рассудка человека, раздался взрыв, и в каюту провалилась внутренняя дверь шлюза, оплавленная по краям. Увидев же первого вошедшего, я поняла, почему Зуев даже не думал начинать сопротивление: пришелец был одет в тяжёлую боевую броню и держал в руках здоровенный гравитонный излучатель. Этим оружием можно было в три выстрела разнести в пыль всю яхту.

Мой бывший начальник, очень убедительно изображая вусмерть пьяного, пытался, неуверенно пошатываясь, подняться на ноги и что-то тихонько бормотал себе под нос — кажется, ругался. Если бы я не видела, как быстро и точно он двигался каких-то две минуты назад, я бы точно поверила в эту игру.

Следом за первым громилой вошли ещё трое таких же, и только потом — двое в нормальной, даже очень богатой, но довольно странной одежде: свободные штаны, свободные рубахи, долгополые жилеты и мягкие тапочки на ногах. Эти двое явно были людьми, и были либо родственниками, либо просто принадлежали к одному народу: невысокие, худощавые, смуглолицые, с чёрными вьющимися волосами и чёрными же глазами.

— Кого я вижу? Да неужели сам Семён Зуев?! Вот это удача! — с радостной улыбкой заявил один из черноволосых и кивнул бронированному. Тот передал своё оружие соседу, сгрёб выругавшегося сквозь зубы майора в охапку, жёстко заломив ему руки за спину, и в таком виде представил пред очи командира.

— Какого чёрта? Я что, уже умер? — пьяно ухмыляясь, уточнил Зуев. — Ты же вроде сдох, Айдар!

— Умер? — процедил тот, кого назвали Айдаром, и от души приложил моего конвоира кулаком в живот.

Я, наверное, в этот момент должна была почувствовать себя удовлетворённой и отмщённой. Но ничего не могла с собой поделать: мне было жалко этого человека, а его противники вызывали исключительно негативные эмоции. С первого взгляда мне не понравились эти маслено блестящие чёрные глаза, и ничего хорошего от их обладателей я не ждала.

А ещё наконец-то включилась память и рассудок, и до меня потихоньку начало доходить, от чего именно пытался уберечь меня мой бывший начальник. Пожалуй, в сравнении с теми зверствами пиратов, о которых писали в новостях, моё пребывание в компании с Зуевым-младшим можно было считать настоящим санаторием, а самого мужчину — образцом галантности и благородства. Можно было, конечно, усомниться в правдивости подобных новостей, но почему-то не получалось.

— Нет, сукин сын, ты не умер, и долго ещё не умрёшь, — зло прошипел черноволосый, приподнимая голову майора за волосы. — Ты мне за всё ответишь! Ты мне расскажешь, кто из моих людей стучал в твою контору! — ещё один удар, на этот раз по лицу.

— Разумеется, я тебе такой список накатаю — залюбуешься! — ухмыльнулся разбитыми губами Зуев. — Только останешься потом без команды, у вас же в кого ни плюнь — в грязную продажную собаку попадёшь, начиная с тебя.

Прорычав что-то на непонятном мне языке, Айдар ещё несколько раз ударил Семёна по лицу и корпусу.

— Что-то слабовато, собака! — откашлявшись, с ухмылкой выдохнул Зуев. — Впрочем, чего ещё от тебя ожидать; всегда был трусом и слабаком.

Не знаю, чего мужчина добивался этими провокациями, но ничего хорошего не добился. Его противник от этих нескольких слов натурально озверел, и удары посыпались градом. Закусив губу, я предпочла отвести взгляд. Какой бы сволочью ни был мой бывший начальник, а всё-таки смотреть на эту сцену расправы было неприятно. Да и называть его сволочью мне было всё тяжелее.

Он попытался дать мне шанс, даже зная, что, если я вдруг спасусь, не то что не пришлю помощь, но даже вряд ли выполню его просьбу о передаче сведений родным. И я сейчас почему-то чувствовала себя предательницей, как будто в моих силах было что-то изменить, и даже почти ощущала вину за то, что мы оказались в таком положении.

Чёртов землянин, ненавижу его, как можно быть таким… таким! Его даже ненавидеть толком не получается!

— Айдар, он уже без сознания, ты же не хочешь подарить ему лёгкую смерть, — мягко придержал за плечо своего разошедшегося капитана его спутник.

— Кутлху ко мне благосклонен, если послал эту федеральную сволочь мне в руки, — процедил Айдар, отступая от обвисшего в руках бронированного громилы Зуева. — Отнесите это в лабораторию. Можете ему что-нибудь сломать по дороге, но только не шею; у меня на неё большие планы.

— Капитан, здесь больше никого нет. Похоже, он правда был один, — доложил ещё один громила, обошедший яхту и заглянувший в каждую дверку. Когда он проходил мимо меня я подобралась и внутренне напряглась, как будто он мог увидеть меня сквозь стену.

— Конечно, нет, иначе эта собака так не нализалась бы, — скривился Айдар, отвечая на мой невысказанный вопрос о причинах поведения майора. — Минас, закончи здесь и пришли техников; ты знаешь, что делать, — обратился он к тому второму без брони, и вышел вслед за громилой, небрежно волокущим Зуева. Остальные бойцы и тот самый Минас вышли следом.

А я медленно сползла на пол, пытаясь поудобнее устроиться в отведённом мне пространстве и собраться с мыслями. Как, чёрт побери, выбраться с корабля незнакомой конфигурации, набитого вооружёнными пиратами, имея из снаряжения один-единственный ручной бластер?! Внятных мыслей на тему не было, оставалось только ждать и надеяться на чудо. В любом случае, сейчас высовываться точно не следовало: вряд ли Минас пришлёт упомянутых техников через пару-тройку часов, скорее всего они прибудут очень скоро.

Кроме того, из моей головы совершенно не хотел идти образ бывшего начальника, с разбитым лицом и слипшимися от крови волосами сломанной куклой висящего в руках бронированного мордоворота. Если бы Зуева пристрелили прямо сейчас, было бы проще: никаких моральных терзаний и никакого выбора. Но слова о «лаборатории» наталкивали на крайне неприятные мысли. И я отчётливо понимала, просто так уйти, даже не попытавшись ему помочь, я не смогу. Не прощу себе этого до конца жизни, и так и буду видеть эту залитую кровью физиономию в кошмарах.

Дырку надо мной в небе, ну, почему я не подождала со своим ядом пару минут до того момента, как мы бы ушли в прыжок?! Насколько бы всё было проще!

Ненавижу этого майора! Лично его придушу, дайте мне только до него добраться. Специально ради этого всех пиратов разберу на запчасти, чтобы только своими же клыками вырвать ему горло!

Скотина, лишь бы он дожил до этого момента…

Семён Зуев.

Долгая плодотворная служба в органах безопасности — неблагодарное занятие. Общественность нас не любит, родные нас почти не видят, друзья либо погибают, либо бесследно растворяются в годах. Зато враги множатся с достойной лучшего применения плодовитостью, и всё больше враги кровные, которым недостаточно просто рассказывать про тебя гадости, а хочется собственными руками тебя повесить, расчленить, сжечь и развеять пепел в вакууме.

Когда автоматика яхты доложила о том, что корабль попал в чей-то луч захвата, и продемонстрировала этого «кого-то»… Честно признаюсь, первым моим малодушным желанием было просто застрелиться. Не то чтобы мне было так уж страшно, просто я, как и все нормальные люди, не люблю боль. А в руках этого типа быстрая смерть мне не грозила.

С другой стороны, вот так сдаваться на ровном месте было как-то обидно. Всегда надо бороться до конца; вдруг случится чудо, и выдастся возможность сбежать. Опять же, можно понадеяться на коллег, которые должны активно разыскивать последний корабль Айдара и его Чёрных Демонов.

Эти парни называли себя священными воинами Ктулху и якобы являлись поклонниками очень древнего культа. Хотя по факту они имели очень слабое представление как о том, кого называли своим богом, так и о религии в целом. Я не специалист, но, кажется, основные постулаты своего «культа» они надёргали частью из ислама, частью из каких-то невнятных древних мифов, а частью вовсе из старинных фантастических рассказов. Я так и не понял, зачем им столь странное оправдание для собственной деятельности: пиратствовали бы, как все нормальные люди. Но, видимо, парням не хватало в жизни романтики и благородной цели.

Правда, надуманность мотивов совсем не умаляла опасности Чёрных Демонов. Не просто же так их ловили мы, контрразведка и галаполиция всей толпой! Поймали, накрыли несколько прекрасно оборудованных баз, полетела куча голов, только самому Айдару удалось уйти. Я искренне полагал, что это не надолго, и уж чего никак не ожидал — так это встречи с ним прямо сейчас. Что такое «не везёт», и как с этим бороться…

Вот что совершенно точно хотелось предотвратить, так это попадание к Демонам зверушки. Что эти ребята делали с женщинами, не приведи тёмная материя увидеть. Меня самого вряд ли ждала намного лучшая участь, но… девчонку было элементарно жалко. Поэтому начал я с разъяснения перспектив, снабжения своей проблемы о двух ногах оружием и запихивания её в очень кстати пришедшийся схрон.

Не знаю, насколько поняла меня зверушка, но по крайней мере она не оказывала сопротивления. Кажется, просто слабо представляла, что происходит в окружающем мире, была полностью дезориентирована и никак не могла проснуться.

Сегодня моя спутница выглядела довольно экзотично; видимо, окончательно перестроилась, и я имел счастье лицезреть её исконный облик. В целом, она походила на человека, если не считать очень непривычных черт лица с чуть раскосыми слишком большими глазами, аккуратным курносым носиком и странной формы губами со вздёрнутыми кверху в постоянной улыбке уголками. Ну и, конечно, ушей — настоящих локаторов, подвинувшихся к затылку, вытянувшихся, заострившихся и увеличившихся по меньшей мере вдвое. На фоне её обычно гладко прилизанных, а теперь непокорно торчащих во все стороны почти чёрных коротких волос смотрелись эти уши весьма органично. В общем, название «зверушка» ей подходило целиком и полностью: она очень походила не то на типичную домашнюю кошку, не то на необычный вид летучей мыши.

Но мне сейчас было не до уточнения причин подобной перемены, следовало предпринять ряд шагов для убеждения Айдара и его компании в том, что я здесь один-одинёшенек.

Что делает человек, оказавшись в одиночестве и почти без шансов на спасение затерянным где-то на просторах галактики? Надо думать, предаётся унынию или пытается себя развлечь. Развлекаться было решительно нечем, поэтому мне оставалось пить.

За десяток минут накачаться алкоголем до такой степени, чтобы обмануть медицинские средства анализа, у меня бы, конечно, не получилось. Но я был почти уверен, что видимости Айдару хватит. Хорошо ещё, укус на предплечье почти затянулся, и сказать, сколько ему часов от роду, сходу было невозможно. Плохо же, что я фактически остался без одежды: рваная рубашка вызвала бы больше вопросов, чем полное её отсутствие в поле зрения, поэтому пришлось отправить элемент одежды в утилизатор. Ну да ладно; Айдар — человек вспыльчивый, и заставить его забыть о подобных мелочах было не так уж трудно.

Чем я занялся буквально с момента появления на пороге ударной группы Чёрных Демонов, и вдохновенно занимался дальше, пока мой оппонент не озверел окончательно и не попытался сделать из меня отбивную. Но сознание моё окончательно померкло с чувством глубокого удовлетворения: вряд ли теперь у Айдара останется желание что-то где-то искать и вылавливать нестыковки в моей на коленке слепленной легенде.

Пробуждение очень предсказуемо оказалось крайне неприятным. Проще говоря, очнулся я от острой боли, распростёртым на какой-то ровной поверхности, под слепящим ярким светом и довольным взглядом командующего Чёрных Демонов.

Ну, что, майор Зуев, добро пожаловать! У вас есть уникальная возможность выяснить, что такое Ад и Преисподняя ещё до окончательного туда переселения, и морально подготовиться к скорому переезду.