Русские предприниматели. Двигатели прогресса

Трагедия произошла в 1654 году – от чумы умер в Москве глава торговой фирмы – Кирилл. Беда наступала. Вскоре не стало и его преемника Василия. Ход торговых дел замедлился, наследниками их были Босовы женщины. Заслугой их было несомненное усердие в продолжении семейного дела.

Босовы щедро одаривали церкви и монастыри. Вдова одного из Босовых, постригшаяся в монахини под именем старицы Ульяны, раздала значительную часть своего состояния – почти 7700 руб.

Никитников Григорий

XVII век

Из посадских людей Ярославля вышел замечательный русский купец Григорий Леонтьевич Никитников. Он успешно вел крупную торговлю во всей европейской России, Сибири, Средней Азии и даже Персии. Но основу его баснословного богатства составила торговля великолепной сибирской пушниной. Также он строил ладьи и суда для перевозки разных товаров, хлеба и соли, прежде всего в своих торговых интересах. В 1614 году ему дано звание гостя. С 1632 года Никитников начал вкладывать значительные капиталы в выгодную солеваренную промышленность. В конце 1630-х годов в далеком Соликамском уезде купцу Никитникову принадлежало 30 варниц, на которых, кроме зависимых крестьян, работало свыше 600 наемных работников. В 30-е годы XVII века Никитников благодаря своим речным судам держит в своих руках почти весь торговый оборот по огромному волжскому пути. Он построил собственные дворы, амбары и склады в располагавшихся по течению рек Волги и Оки разных городах: в Вологде, Астрахани, Ярославле, Казани, Нижнем Новгороде, Коломне, а также в Москве.

До некоторого времени центром никитниковской торговой деятельности была его родина – город Ярославль. Там стоял обширный двор, принадлежавший еще его предкам. По дошедшим описаниям, усадьба купца Никитникова с течением времени превратилась в настоящий торговый центр всего Ярославля. Тут образовался узловой торговый пункт, в котором встретились русские волжские и редкие восточные товары, приходившие из Астрахани, с товарами с запада, привозившимися из далекого Архангельска и холодной Вологды. В честь успеха в делах Никитниковым в Ярославле была построена в 1613 году деревянная церковь Рождества Богородицы. Недалеко от никитниковской усадьбы стоял знаменитый Спасский монастырь, рядом с которым находился местный рынок. Ближе к небольшой речке Которосли размещались огромные соляные и рыбные амбары Никитниковых. В 1622 году Никитников по приказу царя Михаила Федоровича переехал в Москву. Тогда же туда переместился и его обширный торговый центр. В центре Москвы, в Китай-городе, Никитников построил для себя богатые палаты и красивейшую церковь Троицы в Никитниках, которая сохранилась до сих пор. На торговой Красной площади Никитников обзавелся собственными лавками для торговли различными товарами в Суконном, Сурожском, Шапочном и Серебряном рядах. Никитников построил большие склады и стал вести оптовую торговлю. Его дом являлся местом встреч самых богатых купцов и заключения ими сделок. В синодик никитниковской церкви Троицы вписаны имена многих крупных московских купцов XVII века, так как они находились в личных и даже родственных взаимоотношениях с хозяином.

Купец Григорий Никитников памятен не только предпринимательской, но и яростной патриотической деятельностью. В начале XVII века, в Смутное время, он был еще молодым земским старостой. Подпись его обнаружена в списках участников патриотических Первого и Второго земских ополчений, организованных в Ярославле для борьбы с польскими и шведскими интервентами. Никитников постоянно и активно участвовал в несении выборных служб государственного значения. Его выбирали представителем на некоторых земских соборах, он деятельно участвовал в составлении челобитных на имя царя от гостей и купцов. Прежде всего, в этих челобитных просители искали защиты интересов русской национальной торговли при ограничении привилегий иностранным купцам. Он неизменно был смел и уверен в себе, однако довольно бережлив и скрупулезно аккуратен в платежах. При том что он не любил должать, он и в долг не любил давать. Но в то сложное время в долг приходилось давать довольно часто. Однажды даже самому царю Никитников дал в долг, а тот жаловал купца в награду серебряной посудой и дорогой тканью. Исследователь жизни Григория Никитникова свидетельствует о нем как «о человеке деловом и практичном, глубокого проницательного ума, твердой памяти и воли, с крутым решительным характером и большим жизненным опытом. Через все его наставления неизменно проходит требование сохранения семейного и хозяйственного порядка таким, каким он был при нем. Такой же деловой тон звучит в наказах о поддержании благолепия в выстроенных им церквах и в распоряжении об аккуратных взносах пошлин в казну за соляные варницы».

Никитников завещал не дробить свой капитал, а передал в совместное и нераздельное владение двум своим лучшим внукам: «…и внуку моему Борису, и внуку моему Григорию жить в совете и промышлять вместе, а буде который из них станет жить неистова и деньги и иные пожитки станет сородичам своим раздавать и сторонним людям, один без совету брата своего, и он благословения моего и приказу лишен, до дому моево и до пожитков ему дела нет». Замечательный купец Никитников также завещает: «…и церковь Божию украсить всякими лепотами, и ладан, и свечи, и вино церковное, и ругу священнику и иным церковникам давать вместе, чтоб церковь Божия без пения не была и не за чем не стала, как было при мне, Георгии». Кроме своей московской церкви, он просил заботиться и о построенных им храмах в Соли Камской и Ярославле. Никитников умер в 1651 году.

Четыре следующих поколения семьи Никитниковых были удачливыми крупными купцами, владельцами различных торгов и многих промыслов. Хозяйство Никитниковых существовало довольно долгий срок: с начала XVII века вплоть до 1670-х годов. Тогда не случилось прямых наследников, и в казну переданы были все «животы и промыслы» семьи Никитниковых.

Гурьев Михаил

XVII век

Гурьевы стали крупной купеческой фамилией России XVII века. Они вышли из посадских людей Ярославля, а туда они переселились после трагедии – Новгородского погрома. Родоначальник династии Гурий Назарьев в 1613 году вместе с братом Дружиной получил звание «гостя».

На далеком Урале, на диком устье реки Яик, предприимчивый Гурий Назарьев решил наладить выгодный промысел ценной красной рыбы. Для этого нужно было преградить ей путь вверх по реке на нерест. Купцу оказало поддержку царское правительство, а Ногайскому ханству, владевшему этой рекой, он уплатил дань. Затем с помощью подкупленных астраханских воевод возвел у речки Яик деревянный острог, так называлось укрепление. Острог получил название тогда Усть Яицкого городка [впоследствии это стал город Гурьев, а ныне Атырау].

Спустя всего несколько лет это хозяйство окрепло, и Гурий Назарьев даже отказался от уплаты дани Ногайскому ханству. На Усть Яицкий деревянный острог также часто нападали живущие на берегу недалекого моря казаки, поскольку они видели в нем явную угрозу своему рыболовному промыслу. Особенно не нравился новый рыбный промысел Назарьева воинственным астраханцам. Они пытались даже поймать, чтобы убить, сыновей Гурия Назарьева.

Деревянный острог не был все же надежной защитой от частых калмыцких и казачьих погромов. Поэтому сын Гурия Назарьева Михаил Гурьев, представитель уже второго поколения этой предпринимательской династии, обратился к царю с предложением. В 1645 году Михаил получил царскую грамоту на право постройки каменной сильной крепости. Правительство выдало братьям Гурьевым указ, по которому разрешило им строить в этой местности каменный город. Гурьевы были освобождены на 7 лет от налога на рыбные промыслы (18 тысяч рублей). Казна обязалась также поставлять людскую силу – по 600 строителей ежегодно. Постройка города началась в 1647 году и должна была стоить около 290 тысяч рублей. Но ни средств, ни людских резервов не хватало. И еще участились опустошительные набеги жадных казачьих отрядов и воинственных кочевых племен, поэтому строительство надолго затянулось. Выстроен был небольшой каменный городок лишь через пятнадцать лет, к 1662 году, и полностью на деньги Гурьевых, которым он встал в кругленькую сумму.

На постройке этого каменного города предприниматели Гурьевы совсем разорились. Они не могли уже строить и оборонять города на окраинах государства. Спустя 30 лет и промыслы красной рыбы были переданы в ведение царского приказа Большого двора. Обедневшие купцы не могли содержать их.

Тем не менее в результате их деятельности город стал крупной российской пограничной крепостью. Имя славных ярославских купцов он носил не одно столетие. Лишь в 1992 году, когда он вошел в состав независимой Казахстанской республики, ему было дано местное название – Атерау. Все же одна из лучших улиц старинного Атерау до сих пор остается Гурьевской.

Прочно строили Гурьевы и в столичной Москве, где до наших дней сохранились богатые палаты мужественных купцов Гурьевых. Эти старинные палаты выстроены на небольшом участке в Большом Успенском переулке недалеко от Покровской улицы. Сыновья Гурия Назарьева именитые купцы Гурьевы – Михаил и Иван – могли себе позволить довольно богатые хоромы. Известно, что в 1671 году они поселились в Москве в этих самых своих каменных палатах. Позднее этот двор в Успенском переулке стал собственностью одного из внуков Михаила Гурьева – Алексея Афанасьевича.

Морозов Борис Иванович

XVII век

Борис Морозов был одним из крупнейших русских феодалов XVII века. Наряду с этим его имя можно поставить в ряд первых русских предпринимателей. В середине XVII века именитый боярин Морозов сумел организовать самое крупное производство уникального поташа на Руси. Расторопная семья Морозовых, широко используя подневольный труд своих крепостных крестьян, создала поташное дело. Это было ни много, ни мало началом химической промышленности в стране.

Поташ – это углекислый калий, белое кристаллическое вещество, хорошо растворяется в воде. Тогда его широко использовали, в частности, в мыловарении, а также в первом производстве стекла, для наилучшей выделки кож, в сложном ткацком производстве. Еще он нужен был для производства пороха, поэтому он считался и стратегическим сырьем. Поташ производить было очень трудоемко и дорого.

Борис Иванович Морозов принадлежал к древнему московскому боярству. Он имел службу при царском дворе – долгое время был воспитателем (дядькой) малолетнего царя Алексея Михайловича. В 16 лет юноша Алексей Михайлович вступил на царский престол. Это было в 1645 году. Таким образом Морозов оказался одной из влиятельнейших фигур при молодом царе. Поэтому, рассуждая о предпринимательской деятельности Морозова, надо учитывать его тесную связь с царской властью. Поташ был основной статьей экспорта России, на его торговлю была государственная монополия, то есть весь производимый поташ продавался правительству, а через него на экспорт. Поташ почти весь вывозился тогда за границу. Владелец «будных майданов» имел огромные доходы. Так, в 1651 году предприниматель Борис Морозов отправил около 5,5 тысячи пудов поташа сначала в Архангельск. Оттуда этот дефицитный товар был отправлен от имени казны на заграничный рынок. Царь Алексей Михайлович освободил морозовский товар от уплаты пошлины за провоз до Архангельска. И здесь удачливый боярин Морозов имел довольно хорошую прибыль – до трех тысяч рублей в год, а с них он тоже не уплачивал в казну никаких пошлин.

В 1660-е годы 75 % всего поташа вырабатывали предприятия 10 крупнейших бояр и дворян. Только этим богатеям, владельцам лесов и зависимых работников из крестьян, было под силу заниматься сложным производством поташа. Бояре Морозовы поставляли 56 % всего поташа. Это семейство владело в разных выгодных частях государства 274 села и деревни, где проживало до 40 тысяч бесправных крепостных крестьян.

В Нижегородском крае Морозов купил у государя известную пустошь под названием Починок. Он лично объехал только что купленные им бескрайние починковские земли. Они ему понравились тем, что представились перспективными. На купленные у казны малонаселенные земли Морозов стал вывозить крестьян, снимая их с родных подмосковных обширных владений. Починок он полностью заселил вывезенными из ближнего Подмосковья крепостными.

Население этих краев исконно было неоднородным: здесь жили русские, мордва, татары. Однако местные мордва и татары постепенно, но неуклонно обрусевали. В вотчинных хозяйствах Морозова, расположенных на нижегородских починковских землях, а также в Мордовии, хозяин завел большое количество поташных заведений, так называемых «будних майданов», так как здесь была возможность производить выжигание поташа.

Старинные справочники так описывают производство поташа. Вначале заранее приготовленные дрова складывали в кучи (буды) и пережигали в золу, из которой изготовляли щелок. Для этого золу насыпали в деревянные корыта («колоды») и заливали водой, которая растворяла содержащиеся в золе углекислый, хлористый и сернокислый калий. Щелок фильтровался через солому, лежащую на дне корыта, а затем сливался в маленькие корыта («прикорытки») и из них по желобу поступал в большое «скопное корыто» или «сборник». Для заключительной операции по выработке поташа применялся «гарт». Он представлял собой ящик (размером 10x4 м), дно которого было выложено кирпичом, невысокие боковые стенки клали тоже из кирпича. На «гарт» укладывали сухие, преимущественно дубовые дрова, зажигали их и осторожно поливали поташным щелоком. Щелок брали из специально устроенного «гартовога корыта» или из желобов, сделанных в продольной части «гарта» и соединяющих его со «сборником». После того как щелок упаривался, на дне «гарта» образовывался плотный осадок поташа, который выламывали и набивали в бочки. Весь процесс производства поташа длился 12–13 дней.

Трудоемкий процесс производства поташа занимал большое число людей, специализировавшихся на отдельных операциях. «Поливачи» поливали щелоком горящие дрова. Эта операция требовала большой сноровки, и в основном от умения «поливачей» зависело качество поташа. «Будники» готовили золу, «воштари» возили золу и дрова к будным станам, «орытники» приготовляли щелок, кузнецы, колесники изготовляли колеса для телег и тачек. На одном майдане обычно было занято по 20–30 человек. Рабочий сезон начинался в апреле и продолжался до ноября. Поташное производство, требовавшее большого количества рабочих рук, было под силу только крупным вотчинникам, которые располагали значительными материальными ресурсами (лес, деньги) и могли использовать труд подневольных крепостных крестьян.

В целях неуклонного роста производства боярин Морозов стремился привлекать к поташному делу даже крестьянских детей. Однако взрослые крестьяне как могли использовали всевозможные средства, чтобы уклониться от такой «каторжной» работы. В морозовских вотчинах нередки были побеги крестьян в вольные края. У Морозова постоянно работало не менее 29 майданов. За сезон на одном таком майдане вырабатывалось до ста бочек поташа – это 3000 пудов. Морозовский поташ при этом считался лучшим в России.

Когда могучий боярин Морозов умер, все его владения и имения перешли к его жене Анне Ильиничне Морозовой. Она была родной сестрой царицы, первой жены царя Алексея Михайловича. В 1662–1663 годах от вдовы Морозова продано в казну 94939 пудов поташа. Это составило почти половину всех русских поступлений, которых было 213 077 пудов. Судьба поташных промыслов Морозовых такова: в 1689 году по одному из первых именных указов молодых царей Ивана V и Петра I все морозовские починковские земли поступили в казну «с причислением к ведомству поташного правления, с учреждением в Починках поташной конторы». Бывшие крепостные Морозовых стали «государственными крестьянами». Они обязаны стали выплачивать специальные подати и определенный налог. Если же их отписывали к какому-либо другому казенному предприятию, они должны были выполнять при нем определенные барщинные работы.

Морозов не только производил поташ.

Оборотливый боярин использовал частные крестьянские текстильные промыслы. Он сумел организовать одно из первых территориальных разделений труда. Пряжу изготавливали в подмосковных селах, потом сдавали ее в виде оброка боярину, а потом она отправлялась в села Нижегородского края, где из нее изготавливали полотно.

В некоторых имениях Морозова было хорошо организовано и процветало железоделательное производство. В Звенигородском уезде боярин построил небольшой завод, на котором работало около двух десятков военнопленных из поляков. Завод был передовым – «вододействующим», то есть все его механизмы приводились в движение от крутящегося водяного колеса. Очевидно, там была домна, потому что только для нее требовались механическое дутье, а также механические молоты. Это было хозяйство мануфактурного типа.

Регулярно действовали во многих имениях Морозова винокуренные заводы. Гораздо выгоднее было на месте перерабатывать зерно с морозовских же вотчин, чем далеко возить его на продажу.

Морозов завел кожевенные, кирпичные предприятия, конечно, у него были мельницы для помола зерна, обширные рыбные промыслы.

Промышленное производство Морозов успешно сочетал с оптовой торговлей. Зерно, производимое в собственных имениях, он, конечно, не только перерабатывал, но и продавал, даже на экспорт, также занимался скупкой, перепродажей хлеба и других продуктов. Морозов вел крупную экспортную торговлю кожами.

Морозов к тому же был и одним из крупнейших русских ростовщиков. После его смерти нашлись записи об оставшихся «в кабалах», то есть розданных в долг под проценты, 80 тысяч рублей.

Морозов-феодал был одним из первых русских предпринимателей.

Строгановы

XV век – XIX век

Род Строгановых издревле ведет свое начало от новгородцев. В Сольвычегодском и Устюжском районах новгородских земель Строгановы издавна отвечали за сбор оброка. Основателем рода Строгановых, согласно всем известным источникам, является новгородец Спиридон, живший в период правления Дмитрия Донского. В 1445 или в 1446 году Строгановы отметились тем, что один из представителей рода Лука Кузьмич выкупил из татарского плена русского князя Василия II Темного «по великому к нему усердию, знатною суммою денег, не жалея своих пожитков». Сумма выкупа была весьма существенной: 20 тысяч рублей, что по тем временам было равно целому состоянию. Государство такими средствами не располагало.

В XV веке род Строгановых выступал единым кланом, но затем распался на три больших ветви: тотемскую, циренниковскую и сольвычегодскую. Именно последняя известна во всей России, с именами ее представителей связаны многие яркие страницы русской истории, на которых они оставили свой след. Активные и напористые Строгановы, типичные представители этапа первоначального накопления капитала, были активными участниками и политической жизни русского феодального государства, выступали в качестве помощников русских правителей в деле управления северными и восточными территориями.

Федор Строганов в конце XV века осел в Сольвычегодске, куда перебрался из Новгорода. Скончался он в монастыре, куда ушел вскоре после своего переезда и где взял себе новое имя Феодосий. Его сын Аника Строганов (родился в 1497 году) заложил основу для создания одного из крупнейших российских частных предприятий. В 18 лет он начал свою предпринимательскую деятельность, построив в Сольвычегодске соляные варницы.

В те времена соль ценилась очень высоко. Аника Строганов, с юных лет проявлявший качества истинного дельца, стал состоятельным соляным магнатом.

Соль добывалась из-под земли по следующей технологии: бурились скважины, в которые закачивали воду, а обратно выкачивали соляной раствор, который выпаривали в специальных чанах. Соль имела самый устойчивый и надежный сбыт. При этом ее добыча требовала хоть и существенных, но не чрезмерных затрат. Большей частью вложения шли в привлечение рабочей силы и незамысловатое оборудование.

Аника многократно приумножил небольшой соляной промысел своего отца. Сначала он вел дела в Сольвычегодске, стремился занять монопольное положение в своем округе, любыми средствами и интригами приобретая варницы и колодцы других солеваров.

Расчетливый делец прикрывался благочестием, он строил соляные варницы, а рядом – церкви и другие общественные сооружения. Предпринимательская жилка, умение извлечь выгоду из любого промаха конкурентов и слабостей зависимых от него людей сочетались в Строганове с умом и дальновидностью, расчетливостью политика, умеющего расположить к себе и церковь и царскую власть. Деятельный, приумножающий свой капитал, изворотливый купец и смелый предприниматель, знающий, когда можно идти на риск – вот его отличительные черты. Он служил государству в качестве коммерсанта, которому было поручено наблюдать за тем, какую торговлю ведут англичане через Белое море и Северную Двину. Он приобретал у иностранцев нужные царю и его двору товары, не забывая и о своем интересе и получая большие доходы от совершения таких сделок. Этот торг с иноземцами приносил большие доходы семье Строгановых.

Именно знание иностранного спроса и привело Строгановых на Урал – стремление расширить торговлю ценным товаром, который активно скупался иноземцами, толкало на восточные рубежи страны. Строганов с братьями и сыновьями проникают все дальше к бассейну Камы и выходят к отрогам Урала.

Аника, приступив к делам в 18 лет, рано привлек к предпринимательской деятельности и своих трех сыновей, давая им простор для самостоятельной работы, однако, вовремя наставляя и поучая, – передавая им смысл и подходы к ведению промысловых дел и осуществлению торговых операций. Как и отец, в конце жизни он уходит в монастырь, приняв монашеское имя Иоасаф.

В 1558 году Иоанном IV, первым русским царем и великим князем, было пожаловано среднему сыну Аники Строганова, Григорию, «для всего рода» 3,5 миллиона десятин земли на северо-западе Урала. К концу XVI века территория, принадлежащая Строгановым, составляла уже более 10 миллионов десятин земли. Строгановы привлекали работников со всей России, суля им привилегии и льготы. Вдоль рек Камы и Чусовой Строгановы возводили города и крепости, формировали и вооружали гарнизоны, создавали собственные оборонные отряды для защиты своих соляных промыслов и поддержания внутреннего порядка. Строгановы развивали земледелие на своих территориях, солеваренные, охотничьи, рыбные и рудные промыслы. Их военные дружины подавляли восстания туземцев и активно присоединяли к России новые земли Предуралья, Урала и Сибири. Поход Ермака в Сибирь был инициативой Строгановых и был проспонсирован на их средства.

В 1574 году сыновья Аники Строганова Григорий и Яков были вызваны в Москву к самому Ивану Грозному. От царя братья получили грамоту, согласно которой их владения расширялись и на восточную сторону Урала. Вместе с тем на них возлагались вопросы расширения восточных границ Российского государства и их обороны.

«Его царское величество, государь, царь и великий князь Иоанн Васильевич пожаловал им, Строгановым, все те места за Югорским Камнем, в Сибирской Украине, между Сибирью, Нагай и Тахчей и Тобол реку с реками и озерами с устья до вершин, где собираются ратные люди салтана Сибирского; на тех землях позволено им принимать всяких чинов людей, города и крепости строить, и на оных держать пушкарей и пищальников, а ясашных вогуличей от нападок и разъездов татарских защищать, да и в самом царстве Сибирском покорением онаго под Российскую Державу иметь старание; также по реке Иртышу и по Оби Великой людей населять, пашни пахать и угодьями владеть», – говорится в грамоте.

Следующее поколение Строгановых братья Максим Яковлевич и Никита Григорьевич решали, главным образом, вопросы охраны огромных семейных владений. Узнав, что на Волге «гуляет» шайка казаков, они пошли на рискованный шаг и пригласили ее к себе на службу. Казаки, прельстившись перспективой обогатиться за счет восточных походов, быстро откликнулись на приглашение. В 1581 году известный Ермак Тимофеевич, снабженный Строгановыми всем необходимым, начал свой поход в Сибирь. В царской грамоте говорится, что Максим Яковлевич и Никита Григорьевич «на помощь ему, Ермаку, в товарищи ратных многих людей наймовали и всему войску помощь чинили, и деньги, и платье, и боевое ружье, и порох, и свинец, и всякий запас к воинскому делу из своих пожитков давали и дворовых людей с ними посылали». За это семья Строгановых была вознаграждена правом беспошлинной торговли на территории всех вновь завоеванных земель.

В XVII веке Строгановы активно развивают на Урале в районе Соли Камской свой основной бизнес – солеваренную промышленность.

Право беспошлинной торговли, сделавшее их фактически монополистами-солепромышленниками, давало им возможность беспрепятственно и в большом количестве поставлять соль в Казань, Нижний Новгород, другие города Поволжья и центральной России. Параллельно с этим они ведут активную сопутствующую торговлю пушниной, рыбой, иными товарами с Востока. Их благосостояние увеличивается, а вместе с тем растут и их привилегии.

Дела Строгановых шли так хорошо, что во времена междуцарствия, в Смутное время, купцы имели возможность помогать денежными взносами законной власти. Общая сумма пожертвований тех лет составила 841 762 рубля. Василий Шуйский пожаловал Строгановым особый титул – «именитых людей», с правом называться с «-вичем», что являлось привилегией самых знатных княжеских и боярских родов.

Однако мир понемногу меняется, и у Строгановых возникают сложности: нехватка рабочих рук для добычи и вывоза соли в центральную Россию создает значительные трудности. Основное дело Строгановых начинает теснить соль, добытая из озер в Нижнем Поволжье, добыча которой обходилась значительно дешевле, чем солеварение в старых строгановских вотчинах.

В XVIII веке Строгановы начинают заниматься металлургией. Но в петровское время на Урал приходят новые деятели. Хотя строгановские владения и были богаты железной и медной рудой, семья приобщалась к металлургии без особого энтузиазма.

Несмотря на то что Берг-коллегия, ведавшая выдачей разрешений на строительство заводов, еще в 1721 году одобрила заявку Строгановых, семья приступила к возведению своего первого медеплавильного завода на реке Таманке лишь в 1724 году. А функционировать он начал и то в 1726 году, при этом так и не выйдя на полную проектную мощность.

Вместе с тем, наряду с Таманским заводом Строгановы построили Билимбаевский. Его строительство было сопряжено с тяжелой тяжбой с Акинфием Демидовым, которому в итоге так и не удалось тогда лишить своих именитых соперников права развивать ту территорию.

При строительстве третьего, Юго-Камского, завода Строгановым пришлось преодолевать сопротивление уже самого государства, которое хотело построить там медеплавильные печи и имело безоговорочный приоритет по отношению к купцам. При поддержке Соляной конторы Строгановым с большим трудом удалось добиться своего, и они в нарушение целого ряда законов в 1746 году все же построили завод. Прокурор Берг-коллегии пытался опротестовать действия Строгановых, но их влияние при царском дворе было настолько сильно, что от этого пострадал лишь сам прокурор.

Долгое время дело и все владения Строгановых находились в собственности всей семьи, то есть потомков Аники Федоровича. В середине XVII века богатство было разделено между разными ветвями династии. Но в конце того же XVII века все дело вновь перешло в руки единственного наследника, которым стал Григорий Дмитриевич Строганов. Кроме 10 миллионов десятин земли, в его распоряжении оказались 20 городов и острогов, более 200 деревень, 15 тысяч душ только мужского пола без учета женщин и детей. Опираясь на поддержку центральной и местной власти, он выдержал конкурентную борьбу с другими солепромышленниками, активно сотрудничая с казной и в правление Петра I. В ходе Северной войны 1700–1721 годов Строганов оказал существенную финансовую поддержку Петру I. В 1722 году сын Григория Дмитриевича Александр даже сопровождал царя в персидском походе.

Когда в XVIII веке начался процесс получения купцами дворянских званий, Строгановы одними из первых совершили переход в привилегированное сословие. В 1722 году Александр, Николай и Сергей Григорьевичи Строгановы «за заслуги предков» были возведены в баронское достоинство. Потомки Строгановых, используя свое богатство, получали титулы, делали карьеру на государственной службе, обзаводились имениями и крепостными душами – иными словами, вели типичную жизнь российской аристократии. При этом Строгановы широко прославились благодаря благотворительной деятельности, строительству церквей и школ. В конце XVII века даже можно говорить о появлении «строгановского стиля» в архитектуре. Именно в этом стиле построена церковь Рождества

Богородицы в Нижнем Новгороде, возведенная на средства Григория Строганова.

Александр Сергеевич Строганов, первый граф в этом роду, открыл в Санкт-Петербурге Публичную библиотеку, курировал строительство Казанского собора: архитектор Воронихин, строивший Казанский собор, в свое время был крепостным Строганова. Также он покровительствовал талантам в литературе. Его поддержкой пользовались Державин, Бортнянский, Богданович, Крылов.

Сергей Григорьевич Строганов был одним из попечителей Московского университета. Этот период в истории высшего учебного заведения назван «строгановским временем». Управляя университетом, Строганов умел выявлять талантливых преподавателей. Грановский, Кавелин, Соловьев, Буслаев, Бодянский начинали свою академическую деятельность в это время, а впоследствии стали гордостью российской науки. Сергей Строганов активно выступал за модернизацию гимназий и начальных школ. Он же основал в 1825 году в Москве знаменитое Строгановское училище иконописи – первую художественную школу в России.

У рода Строгановых имелись богатейшие библиотеки, коллекции картин, монет, медалей.

Все оборвалось в 1917 году.

Сергей Александрович Строганов – последний представитель рода. От своего деда он унаследовал в 1882 году нераздельное имение Строгановых. Он закончил Санкт-Петербургский университет и Морской корпус. В 1904 году в период русско-японской войны на собственные средства Сергей Строганов приобрел у немцев пароход, который был переоборудован в первый российский аэростатоносец – воздухоплавательный крейсер «Русь». В 1915 году в период Первой мировой войны он организовал на Добрянском заводе производство шрапнели, которую поставлял государству по себестоимости.

Последний из Строгановых умер в Ницце в 1923 году, продав права на владение всем строгановским имением.

Виниус Андрей Андреевич

1641–1717

В царствование Михаила Федоровича в Русском царстве Андрей Денисович Виниус (1605—ок. 1652) – нидерландский купец и промышленник, фриз по национальности – обосновался в Москве. Проживал он в известной Немецкой слободе, традиционном месте поселения иностранцев в Москве.

С 1627 года Виниус вел крупную хлебную торговлю в северном Архангельске. В начале 1630-х годов под Тулой нашли «добрую руду». Андрей Денисович не побоялся переменить профиль своих предпринимательских дел и попробовал основать невиданные на Руси чугуноплавильные, железоделательные и оружейные заводы близ Тулы. В 1632 году он получил от царя Михаила Федоровича солидную денежную ссуду и вскоре построил эти заводы, при этом обязавшись «учить государевых людей всякому железному делу», а также регулярно поставлять пушки и железо в русскую казну по твердо назначенной цене. Эти заводы в Русском царстве были первыми. Благодаря Виниусу, у русского государства появился доступ к более дешевому железу и почти отпала необходимость покупать его по очень высокой цене у шведов. Излишек купец Виниус получил право продавать за границу.

Позднее Виниус построил также железоделательный завод на реке Ваге в Шенкурском уезде в Архангелогородской губернии.

В 1646 году Виниус перешел в подданство русского государства, принял православную веру и получил московское дворянство.

Андрей Денисович был женат дважды. От первой жены, фризки по национальности, у него был сын Андрей. Андрей Андреевич с самого раннего детства учился говорить на двух языках как на родных – русском и голландском. Еще молодой человек изучил латинский язык, которому он позднее обучал молодого царя Петра I. Благодаря добротному домашнему образованию он также знал другие иностранные языки: немецкий, древнегреческий, английский. Юноша изучал географию и богословие, черчение, математику и химию. Он был одним из самых образованных людей своего времени. Сначала он воспитывался в семье в духе традиционного для родной страны родителей Нидерландов кальвинизма. Однако поскольку семья решила навсегда остаться в России, в 1655 году в Москве сам патриарх Никон крестил молодого Виниуса, как и его отца, в православие.

На государственную службу Андрея Андреевича взяли в 1664 году. Он получил должность переводчика в значительном Посольском приказе. В 1672 году он был отправлен уже послом за границу. После возвращения в Москву молодого Виниуса пожаловали в московские дворяне. В это время его поставили во главе русского почтового ведомства, им он управлял в течение 25 лет. В конце 1675 года Виниус возглавил работу созданных еще в 1665 году так называемых «заморских почт» (международных почтовых линий) Московского государства. Ему удалось заключить ряд договоров с иностранцами о доставке русской почты за границу. Эта «заморская почта» – «Рижская почта» – связывала Москву с Ригой. Ее деятельность при Виниусе была значительно улучшена. В 1667 году Почтовым приказом была основана еще и другая линия – «Виленская почта»: из Москвы через Смоленск до тогдашней литовской границы, а дальше в Вильну.

Только в 1693 году Андрей Виниус, будучи уже престарелым, добровольно сложил свои полномочия по управлению почтовыми делами. Их возглавил тогда его сын – М.А. Винниус.

Еще во времена царя Ивана Грозного стало понятно, что, как говорится, «могущество России будет прирастать Сибирью». Это на долгие годы определило политику русских правителей. Для освоения новых просторов в 1637 году был учрежден Сибирский приказ. Но Москве трудно давалось управление Сибирью. Чаще всего ее отдавали на откуп назначенным воеводам, а они, устроившись в немногих городах, заботились не о развитии богатейшего края, благополучии населения его и не о пополнении государственной казны, а только о величине собственной прибыли. В 1697 году Андрей Виниус был поставлен во главе очень трудного Сибирского приказа. Его должность была – статс-секретарь по делам царства Сибирского. Андрей Андреевич Виниус постепенно установил через своих тайных агентов постоянный строгий надзор за всеми воеводами. Им грозило за злоупотребления наказание кнутом, лишение имущества и даже жизни. Он добивался перемены воевод. Из одной из отдаленных сибирских областей после смены в ней воеводы государство стало получать в год 10 тысяч вместо 600 рублей.

В 1698 году, возглавляя Сибирский приказ и выполняя распоряжение Петра I, по старой памяти думный дьяк А.А. Виниус организовал вполне регулярную доставку писем в Сибирь.

Одно время Виниус также отвечал за строительство казенных заводов на осваиваемом Урале. Под Нарвой в 1700 году русское войско потеряло всю артиллерию. Железо покупали тогда в Швеции. Виниус писал уральскому заводчику Никите Демидову: «…ныне в случае настоящей со шведами войны оттоль железа не возят, и на Москве которое сыскалось… в цене зело поднялось и сыскать ево… кроме малого числа было трудно».

Вместо плененного начальника Пушкарского приказа в трудное время Виниус назначается еще и «надзирателем артиллерии». В январе 1701 года таможенная служба окончательно сообщила, что шведского железа «в явке не явилось» и торговать нечем. Царь Петр в отчаянии в письме к Виниусу пишет: «Ради Бога, поспешайте с артиллериею, как возможно: время яко смерть». Именно Виниусу Андрею Андреевичу поручено осуществить петровский приказ – «со всего государства, с знатных городов от церквей и монастырей собрать часть колоколов на пушки и мортиры». Через долгие полгода – в мае 1701 года – в Москву сумели доставить до 90 тысяч пудов колокольной меди, а к осени – отлито из нее 300 орудий. Андрей Андреевич стал истинным «творцом новой артиллерии», потому что следил не только за ее материальной частью – пушками, гаубицами и мортирами, но и за подготовкой артиллеристов. Он способствовал открытию в Москве на Новом Пушечном дворе артиллерийской школы, в которой на полном государственном пансионе молодые люди учились «словесной и письменной грамоте, цифири и инженерным наукам» – около трехсот учеников. Вновь созданная русская артиллерия уже в ноябре 1702 года в военных действиях под Нотебургом показала себя вполне зрелой и умелой.

Андрей Андреевич был приближенным Петра I, переписывался с императором по довольно широкому кругу проблем – от действий потешных войск и новой военной стратегии до царских увеселений с винными проказами.

Андрей Андреевич Виниус по царскому указу начал строить железоделательные заводы в Сибири и на Урале.

Однако неожиданно в 1703 году Виниус был отстранен от государственной службы. Ему поставили в вину медлительность при снабжении армии, а также хищения. Виниус попытался подкупить князя Меншикова. Тот с удовольствием принял взятку, даже написал оправдательную бумагу, и в то же время проблтался о случившемся Петру I. Далее произошли события, о которых рассказывает дипломат Плейер: «Виниус… помилован и не повешен, а бит кнутом и приговорен к уплате 7000 рублей (здесь есть такое обыкновение, что сперва человеку дают возможность много накопить, а затем предъявляют ему какое-нибудь обвинение – и отбирают под пыткой все накопленное)».

В 1706 году в ходе Северной войны во время Гродненской операции Виниус уехал за границу без разрешения Петра и прожил в Нидерландах два года. Впоследствии Виниус все же выпросил у Петра прощение и в 1708 году вернулся опять в Москву.

Андрей Андреевич Виниус умер в 1717 году.

Антуфьев Никита Демидович

1656–1725

Никита Демидович Антуфьев (более известный как Никита Демидов), тульский кузнец, стал родоначальником династии Демидовых.

За заслуги в развитии горного дела комиссар Никита Демидович грамотою от 21 сентября 1720 года был возведен в дворянское достоинство под фамилией «Демидов» вместе с сыновьями Акинфием, Григорием и Никитою и законным их потомством, и затем сыновья Никиты Демидовича получили диплом от 24 марта 1726 года в подтверждение пожалованного отцу их потомственного дворянства.

В правление царя Петра I Антуфьев получил огромные земли на Урале под строительство металлургических заводов и на этом сделал стремительную карьеру. Это были времена мучительного перехода отжившего строя к новой созидательной России. Именно в это время, порой кровавой ломки, пригодились личные качества тульского кузнеца – исключительная предприимчивость, жесткая, подчас жестокая целеустремленность, блестящие организаторские способности, практическая сметка.

Демид Григорьевич Антуфьев, отец Никиты, родом был из расположенного в 20 верстах от Тулы села Павшино. Село это еще в древности было известно производством железа. Демид Григорьевич происходил из государственных крестьян и имел возможность переехать в город. Он отправился в Тулу, чтобы заняться в городе кузнечным ремеслом. В 1664 году восьмилетний Никита потерял отца, и пришлось ему идти работать. Свою трудовую деятельность он начал работником у мастера-кузнеца. Проявил себя Никита прилежным учеником. Он стремился к познаниям, повышал свое мастерство. Уже тогда начали проявляться и организаторские способности. В одной из грамот 1691 года 35-летний «Никишко» Демидов известен среди троих выборных (со старостой во главе), посланных оружейниками в Москву для защиты их интересов в земельном споре.

Уже в молодом возрасте он выделялся из массы простых слободских ремесленников. Постепенно он становился Никитой Демидовичем Антуфьевым, превращаясь в тульского оружейного предпринимателя. Предполагалось, что еще до 1696 года у него была небольшая «домашняя» фабрика.

В 1696 году он основал под Тулой «своими деньгами и… без споможенья и дачи дворцовых крестьян» завод для выплавки чугуна, «действующий с помощью воды». Отсюда можно сделать вывод, что Демидов был в это время уже достаточно богат.

В 1695 или в1696 году Тулу посетил император Петр I. В этот приезд он познакомился с Демидовым и лично дал разрешение на строительство завода.

Император в 1701 году приказал отмежевать в собственность Демидова лежавшие около Тулы стрелецкие земли, а для добычи угля дать ему участок в близлежащей засеке. Также он выдал Демидову специальную грамоту, позволявшую расширить производство за счет покупки новой земли и крепостных для работы на заводах.

Когда началась Северная война, которую вел Петр I против шведов, Демидову удалось, опередив других заводчиков, перехватить государственный заказ на 500 пушек. Он брался делать пушки по полтине за пуд «против немецкого литья и против образца и чертежа, каков ему дан будет из приказа адмиралтейских дел». Петр, которому сообщили об этом в Воронеж, сформулировал требования к качеству пушек и потребовал, чтобы Демидов сделал образцы. Казенный тульский завод, владеть которым Демидову первоначально разрешено было в течение 20 лет, был отдан ему «впредь впрок бессрочно» с правом передачи по наследству.

Демидов остался верен и традиционному оружейному производству. До 1696 года тульские кузнецы должны были сдавать в казну всего две тысячи пищалей в год.

Демидов к этому времени составил себе имя, его уже хорошо знали в Москве. В 1697–1701 годах Демидов неоднократно привлекался Сибирским приказом в качестве эксперта по различным вопросам металлургического и оружейного производства.

Петр I заказал кузнецу Демидову алебарды, которых тот по иностранному образцу сковал якобы три сотни и привез через месяц в Воронеж.

Кузнец, отличившийся в изготовлении заказанных императором алебард, в дальнейшем не раз демонстрировал Петру свое мастерство, чем и заслужил его расположение.

В 1702 году силами учеников-оружейников Демидова делалось, по его словам, до пяти тысяч ружей в год.

России, вставшей на путь промышленного развития, нужно было иметь сильную армию и флот, которые, в свою очередь, могли появиться только при условии развития металлургического и горного производства. Для строительства заводов требовались крупные капиталы. У государства, как всегда, было много проблем и мало денег. Казенные заводики работали плохо. Работники не отличались старанием, и потому заводы работали из рук вон плохо: были дорогущими, давали мало металла и прибыли.

Где-то в 1996 году Демидову передали на экспертизу образцы уральской руды. В то время Сибирский приказ интересовался его отношением к переселению на Урал и освоению нового промышленного района. Тогда Демидов отказался, но через пять лет сам обратился в приказ с просьбой о передаче ему заводов. В марте 1702 года ему были отданы казенные Верхотурские железные заводы, построенные на реке Нейве на Урале еще при Алексее Михайловиче.